За что лишают покоя

A en ere dret eris om da pras: Hnie orm vor groa narere ner narrarem, sarn hnie groan gro pore vor licidiam. Mig en bjgei, bjati, obreti, ner da ihn lissa, e fleid, e os resji, om ihn tier amma cele Lawielle temet, erceire nas orm ark Spareir e Temetir. Inaie Kerona Ker Rys mad björ ner er fleia um hjejer. Inaie v erce orm Ker o Lynn.* * - И написала она на краю (страницы): "Имя его - криком воронья, и глас его как отзвук от молнии. Если явится он - бегите от него, и откажите ему и в крове, и в пище, и в слове, ибо, он разрушит он законы мира, тот, кто зваться будет Каратель и Губитель." И тогда властительница словес родила себе сына в лощине. И тогда нагадала она ему имя Властитель Судеб. (Имена в этом мире даются не по желанию родителей, а таким образом: приглашают уважаемого семьей человека, он просит какого-либо бога открыть ему тайну имени новорожденного. И первое, за что после этого уцепится его внимание, и будет именем. У всех имен есть весьма конкретный перевод. Lyrien, кстати, значит что-то типа "возвышенный, вознесенный к небесам") "И, подумать об этом мне было бы странно раньше, чем я не чудовище, чем я не тот, чье явление было выписано, говорят, на полях той, знаменитой книге пророчеств, что держала в руках легендарная Кэррис." Его губы беззвучно шевелились, повторяя одно и то же: - Inaie v erce orm Ker o Lynn, inaje v erse, inaje v erse... Пламя свечей колебалось, и в комнате становилось то темней, то светлей. Тонкие струйки воска стекали на золото канделябра, и, попадая в чашу в его основании, образовывали небольшое восковое озерцо, потягивающееся пленкой. Но только оно успевало хоть немного затвердеть, новая капля разрывала покров. "Вот и ты, - отстраненно подумал принц, - как этот воск, никак не можешь прийти в состояние, уготованное тебе природой вещей..." Чтение предсказания, что должно было навеять если не сон, то умиротворение и чувство единения с вечностью, вселяло только беспокойство. Слуга, несколько долей часа неподвижно стоявший, ожидая приказаний, услужливо подхватил книгу, выпавшую из ослабевших рук. *** Всадники... что общего может быть у человека, никогда не могущего по своему рождению замахнуться на ход вещей даже в мыслях, и этих ужасающих тенях, скачущих по колким дорогам звезд? Казалось бы, ничего... но каждый из них когда-то был человеческого рода: несгибаемые воины людей, гордые чародеи эльфов, крылатые гресальбины, тем более искусные в магии - каждый народ, несомненно, имел своего среди них, живой или исчезнувший с лица земли. И едва ли в призрачнjм войске была обычная душа: даже те, кто не был среди всадников великими воинами, были великими отступниками, запятнавшими свою честь нечестивой жизнью или же позорной гибелью - и наказанием за то им и скакать по небесам, наводя страх на простых людей и собирать жатву такими же, как они, пополняя мрачное воинство. "Ибо сказано: у кого нет чести, у того не будет и пристанища." *** Куски лора и скелета повествования Что же ты будешь делать, что же ты будешь делать? Нужно чаще проводить, что как и конкретно там у него болит. Пускай крипует и мучается, это ж самое главное. Про письмо сломанными пальцами есть, про трудности с перемещением есть. Про потрогать себя - маловато, но должно бы нарастать. Можно даже *запрещенка*, чтобы он начал ловить кайф от того, что сам себе портит. Какой должна быть девушка гг? Ну, на что она поведется? Не, ну, он, допустим, сам по себе личность яркая, и влиятельная. Но им может заинтересоваться только сосущий тоску. Тем более, что Теоре(ви)на его раньше не знала. Ну вот что ей может приглянуться в чуваке, буквально разваливающемся на куски? Душа? Допустим. Синдром мамки-спасательницы? Ну, может быть. Надо уточнить симптомы. *** И увидел он зал, покрытый хлопьями тьмы, и в зале том, пыстынном, с потолком, уходящим в вечность, ходил там Владыка в темном одеянии, и лик его был как мертвый череп, а глаза - синие как смерть. И сказал он: Глад мой сильнее глада твоего, и ненависть моя чернее твоей. И как ты пленник, так пленник и я. Но как я пленен кровью к крови моей, так и ты пленен тем, в ком не увидеть врага. И одним прокляты мы оба - и гладом одним, и злобой одной, и рукою одной. <...> И взмолился он: Освободи ж меня, дай волю мне, ибо я как ты - и голос его, подобный грому, стал подобен колокольцам, вплетаемым в волосы эльфийских дев. Освободи ж меня, и любую мечту твою, любое сокровенное желанье я исполню. Хочешь - власть над землей, хочешь - жизнь вечную, а хочешь - как брат сестру, отдам тебе ту, что желаешь ты, ту, что пленила тебя как меня. Так гласила рукопись от руки самого Элтариона Ниардария, никогда не ставшего королем, пусть ему и было это предначертано. Он многое поведал в ней о том, как искушал его Каратель и Губитель, и как менял он личины, и насылал видения. Но одну или несколько деталей, как Лириэн отметил, эльфийский чародей сокрыл - в частности, то, обещал ли ему Властитель Судеб свою сестру клятвой, то есть - согласился ли Элтарион исполнить его просьбу.