...И здесь нет никакого гейства

— Блять, братан, сука ты ебучая, открой уже дверь! — ругался на друга Эпик, ломясь в квартиру скелета. Но эта зараза не открывала дверь. — Ты же сам прекрасно знаешь, что нам нужно поговорить! — после того... Случая прошло уже две недели. В начале и белоглазый не решался показываться, но потом для себя, конечно со стыдом, но решил: монохромный его возбуждает. Отрицать это уже стало бессмысленно. И, судя по всему, он Кросса тоже. Иначе почему они тогда кончили? Все было ясно, как день. И Эпик пришел тому кое-что предложить. Да только эта падла уже как час не открывает дверь! — Братан, серьезно, харе уже! И тут сзади раздался расстрянный голос Кросса: — Эм... Чувак?.. Белоглазый резко обернулся. Оу... Так тот был не дома... Почему об этом он даже не подумал. — Кхм, — Эпик прочистил горло, — Я, эм, пришел поговорить. — Ну... Хорошо... — с нехотой согласился монохромный. Открыв квартиру, сначала зашел Кросс, а за ним Эпик, что после закрыл дверь. Скелеты остановились по среди коридора. Здесь стоял холодный полумрак, что нагонял атмосферу серьезности. Да и действительно: им предстояло обсудить нечто очень важное. От этого разговора, возможно, зависели дальнейшие их отношения. — В общем, братан... — неуверено начал белоглазый. — Тогда мы кончили ведь. — Я заметил, — ответил монохромный, снимая куртку и отворачиваясь. — Мы получили от этого удовольствие, понимаешь? — Да, — Кросс не смотрел на друга. Говорить о случившемся неловко. — И, как бы... Как много ты знаешь геев? Помимо меня, конечно. — Ну... Ни одного? — скелет присел, чтобы разуться. — Я тоже. А ты понимаешь, что, ну, нам будет хотеться секса и всего такого? Да и мы знаем друг друга, нам будет легче, а еще... — К чему ты клонишь? — поворачиваясь к скелету, прервал того монохромный, щеки которого уже горели румянцем. Вспоминать действительно стыдно. — Короче... — Эпик глубоко вдохнул, собрался с духом и на одном дыхании вывалил, — Давай станем друзьями с привилегиями? Ну, трахаться по дружбе? Кросс смутился еще сильнее. Спать с другом по дружбе? Звучало... Как какой-то пиздец. Тотальный и беспросветный. Но... Если учитывать, что им действительно будет хотеться секса иногда, а они единственные геи в своем окружение, как и сказал белоглазый, да и то, что им будет легче это признать и открыться друг другу... А еще они, судя по всему, возбуждают друг друга... Все было очевидно. Как и ответ. Однако монохромный все равно сказал: — Мне надо подумать. — Поэтому я здесь, — произнес Эпик и тут же пояснился, — Я помогу принять решение. — И как? — Переспав с тобой еще раз, — отвечает белоглазый. — Это... Я... Ну... Не знаю... — замялся Кросс. — Давай. Мы опять получим удовольствие и поймем, что мое предложение — лучшее, что могло с нами быть, — Эпик двинулся на друга. — Просто мне неловко думать о тебе, как о партнере для секса, — признался монохромный, отводя глазницы. — Так ты и не думай, — сказал белоглазый и, немного погодя, добавил, — братан. — Чувак... — выдохнул Кросс и почувствовал касание к щеке. Знакомое, но все еще непривычно мягкое. Их взгляды пересеклись. Рука Эпика сползла на его шею. Тягучая, как карамель, секунда — и их лица медленно приближаются. Вторая — закрываются глазницы. Третья — соприкасаются губы. Кросс не дышит. Волнительно сжимает руки в кулаки и боится коснуться... Своего друга. Все же друга, а не просто партнера для секса. Он нервно сглатывает, когда ощущает, как белоглазый открывает рот. Монохромный приоткрывает в ответ... И едва не стонет, когда ощущает язык друга. Эпик нежно, пока еще нежно, целует его и, Господи, это так хорошо. На удивление, это не кажется чем-то неправильным. А потом тот кусает его за нижнюю губу, и Кросс шумно вдыхает воздух. Фантастически. Душа бьется, как сумаcшедшая. Руки горят. В горле пересыхает от волнения. К костям приливает жар. Внутри что-то бушует, и непонятно: это возбуждение или стыд? Или, может, все вместе? Потому что невозможно не возбуждаться, когда так уверено целуют и ласково гладят ребра под свитером. Но при этом невозможно не смущаться того, что так себя чувствовать заставляет именно Эпик. Его лучший друг. Боже... Это так странно. Безумно странно. Но не отменяет того факта, что происходящее нечто невероятное. Белоглазый отстраняется. Дышит шумно, смотрит жадно, с голодом, а его руки стекают на таз друга. Скелет, слегка отдышавшись, облизывается и негромко спрашивает: — В этот раз тоже просто подрочим друг другу? — У тебя есть другие предложения? — также шепотом ответил Кросс. — Ты даже не представляешь сколько, — усмехается Эпик. — Пожалуй, я обойдусь сегодня обычной дрочкой, — делать что-то еще слишком... Не по себе. Слишком ново и непонятно. А монохромный не готов пока к еще одним потрясениям. Да, для него еще один секс с лучшим другом — это потрясение. Что-то, что жестко и безжалостно изнасиловало мозг, и теперь уже ничего не будет как прежде. Мировоззрение вывернулось наизнанку и он уже будет смотреть по другому на Эпика. Он будет смотреть на того, как на скелета, что возбуждает. Боже, ну почему это творится именно с его лучшим другом? Но белоглазый не дает долго задаваться вопросами, прижимает его к стене своим — Боже — горячим телом, и ощутимо кусает шею. Наверняка останется след. И, черт подери, это так возбуждает. Возбуждает до тихого, но такого неприличного откровенного стона. Кросс смотрит в потолок, дико смущается, давится еще одним стоном и считает звезды, когда Эпик широко лижет позвонки и сжимает его лобковую кость через ткань. Вторая рука белоглазого гладит бедро, игриво заползая под край шорт. Это уже чересчур... Хорошо... Кросса от таких ласк не держат ноги. Они точно вата. Скелет сползает по стенке, отчаянно стараясь зацепится за нее пальцами, но Эпик подставляет колено под его таз. Монохромный судорожно дышит. Жар распирает изнутри. До полной капитуляции отслалось немного. Белоглазый кусает шею с другой стороны. Болезненно, но прекрасно. Кросс снова стонет, царапает стену, призывает магию и полностью отдается своему — Боже — лучшему другу. Он уже ни о чем не думает. Голова пуста, как после бутылки виски. Так будет легче получить максимум наслаждения. Эпик дышит через раз, страстно расцеловывает позвонки, одной рукой уже гладя ребра под свитером, а второй заползая под резинку шорт. — Меня так ни одна баба не возбуждала, — неожиданно признался белоглазый, кажется, напрочь потеряв голову. — Меня бабы вообще не возбуждали, — решает тоже пооткровеничать Кросс, которому при каждом сексе, что был только с девушками, приходилось пить возбудители. И... Теперь он понял почему. Это даже смешно. Эпик, что в курсе этого, видимо, тоже так считает, тихо смеется и говорит: — Кажется, все было очевидно до того поцелуя. А после глубоко и со всем жаром целует друга. Приспускает сначала шорты монохромного, потом свои, мучительно холодное мгновенние — и их члены касаются друг друга. Скелетов обдает кипятком, ноги подкашиваются, по спине бегут волнительные мурашки, раздается синхронный стон. Они продолжают целоваться. Эпик напирает, с силой вылизывая его рот, а Кросс сладостно дрожит от такого грубого напора. Белоглазый просто неописуемо волшебно кусает его губы, уверено и крепко обхватывает рукой их органы и начинает двигать ладонью, затягивая их обоих в головокружительное удовольствие. Монохромный едва не срывает голос от того, насколько хорошо. В этот раз он полностью отдается удовольствию и напрочь забывает обо всем. О том, что нужно отвечать на поцелуй. О том, что нужно дышать. О том, что нужно помочь другу. Он просто неприлично громко стонет, пока его язык кусают до крови, а магию быстро и горячо ласкают. Эпик все ускоряется и ускоряется. А Кросс все громче и громче. Надрывает голос и едва помнит себя от удовольствия. Скелет впивается в стену, выгибается, как последняя сука, ластиться к столь горячим телу и рукам, и медленно сходит с ума. Это просто нереально. Нереально хорошо. Нереально потрясающе. Нереально изумительно. Просто, блять, нереально. Такого в жизни точно не бывает. Такого не бывает даже в самых непристойных снах и самых смелых мечтах. Он просто умер и попал в рай. Определенно. Они быстро достигли пика. Кросс едва остался в сознании. Если бы Эпик его не держал, то он бы точно рухнул. Фиолетовые подтеки стекают по одежде и руке белоглазого. Это еще лучше, чем в прошлый раз. Однозначно. Эпик отстраняется. Тяжело дышит и томно смотрит. А после неожиданно легко улыбается и выдает: — Лучший секс в моей жизни. Так что, ты принял решение? Кросс едва дышит, сгорает от стыда и осознания, что он опять переспал с лучшим другом и что это тоже был лучший секс в его жизни, но он все же отвечает: — Да... Я... Готов принять твое предложение...