Академия вампиров. История Дмитрия

      Я стоял по стойке «смирно» в глубине зала. Большинство школьных стражей работали сегодня вечером, и основная их часть находилась в этом помещении. Прибытие моройской королевы требовало дополнительных мер предосторожности. Защитные чары, окружавшие школу, с утра были усилены, и мы также удвоили количество охраны по периметру. Поскольку посещение банкета было обязательным для всех студентов, саму территорию и все прочие здания, кроме этого, патрулировало небольшое количество стражей. Королевская гвардия позаботится о сопровождении Ее Величества, но школа при необходимости обеспечит подкрепление. Мне как дежурному полагалось оставаться на связи, но за неимением соответствующих приказов я просто стоял на страже в столовой, которую превратили в банкетный зал.       Сказать по правде, весьма впечатляющее преображение. В столовой обычно царила очень индустриальная атмосфера: люминесцентные лампы, длинные пластиковые столы и голые стены с редкими произведениями безликого искусства. В гостиной стражей, где принимали пищу большинство из нас, была, по крайней мере, хоть какая-то индивидуальность.       Однако зал для мероприятия подобного уровня теперь едва ли напоминал то самое помещение. Столы накрыли красными скатертями, а вазы с розами и лилиями чередовались с мерцающими свечами в подсвечниках. Вместо подносов с едой – простые столовые приборы белого цвета и именные карточки для рассадки гостей. Широкая алая дорожка разделяла центральный проход и заканчивалась рядом с небольшим возвышением в передней части зала. Главный стол располагался перпендикулярно столикам для учеников, за ним предстояло восседать королеве, персоналу Академии из числа избранных и нескольким приглашенным королевским особам. Освещение в целом было довольно тусклым, поэтому голые стены, казалось, сливаются с фоном, а замершие статуями стражи через каждые несколько метров завершали собой картину церемонии.       Банкет, устраиваемый королевой, требовал соблюдения формальностей. Студенты и школьные сотрудники были одеты гораздо лучше, чем в обычные учебные дни, а стражей попросили надеть официальную черно-белую форму. В то время как королева предпочитала видеть свою гвардию одетыми согласно дресс-коду, большинство стражей в повседневной жизни носили обычную одежду, если только речь не шла об особых мероприятиях. За время учебы я надевал форму от силы раз десять, в основном, на школьные балы и выпускные вечера в конце года. С Иваном это стало необходимостью из-за его социальных обязательств, но он не любил наряжаться почти так же сильно, как я, и в этом было что-то товарищеское. Обычно я брал с собой униформу, когда бывал при Дворе, но пригодится она или нет – вопрос всегда открытый.       Зал начали заполнять студенты, преподаватели и другие сотрудники. Я видел, как директриса Кирова заняла место за главным столом. Вскоре я заметил и Василису в передней части студенческого сектора, справа от дорожки. В этом не было ничего удивительного – те столы, что впереди, предназначались для мороев, а новички-дампиры сидели сзади. Расовые и межклассовые различия глубоко укоренились в нашем мире, и молодежь подвергалась расслоению в не меньшей степени, чем мы. Признаки неравенства можно было наблюдать даже среди мороев: те члены королевских семей, что на хорошем счету, сидели ближе к центру зала. Всё это политические игры, и судя по месту, которое отведено Лиссе, дела у нее шли очень хорошо.       Роуз вошла в числе последних. Хотя я не искал ее нарочно, она каким-то удивительным образом неизменно привлекала мое внимание. При виде ее наряда я мимолетно усмехнулся. Пусть это и не так официально, как платья большинства девушек сегодня вечером, но по сравнению с ее обычной одеждой, безусловно, прогресс. Футболку и джинсы Роуз сменила на оливково-зеленый свитер, доходящий до бедер, и темные леггинсы. На ней не было никаких украшений, не считая пояса, подчеркивающего талию. Волосы она распустила. Роуз была одета просто, но она, похоже, и не нуждалась во всех этих дополнениях, к которым прибегали другие девушки, чтобы обратить на себя внимание.       Девушка оглядела зал, и ее лицо озарилось широкой улыбкой при виде Лиссы на почетном месте. Затем ее внимание привлек Мейсон. Тот помахал ей, демонстрируя именную карточку: их с Роуз места оказались рядом. Я бы назвал его счастливчиком, если бы до этого не видел, как он меняет одну карточку на другую. В душе всколыхнулась странная смесь веселья и досады, поскольку я регулярно становился свидетелем того, как парень добивается ее благосклонности. Это чувство немного улеглось, стоило напомнить себе о двух важных моментах. Во-первых, как по мне, для Роуз лучше общаться с Мейсоном, чем с большинством молодых людей в этой школе, особенно с такими, как Джесси Зеклос и...       Во-вторых, она совсем не замечала его стараний, а если и замечала, то вежливо игнорировала.       Усевшись, Роуз вновь рассеянно оглядела помещение. Спустя миг я заметил, что она сосредоточилась не на студентах, а на стражах, выстроившихся по залу. И встал чуть ровнее, понимая, что она высматривает меня. Я смотрел прямо перед собой, намеренно избегая ее взгляда. Тем не менее, от меня не укрылась кривоватая улыбка, когда Роуз наконец меня обнаружила. Не нужно было гадать, что послужило причиной этой улыбки. Я почти не сомневался, что она проигрывала в голове сегодняшний день так же часто, как и я сам. Роуз отвела глаза и продолжила болтать с Мейсоном и теми, кто сидел рядом.       Все поднялись со своих мест, когда в зале воцарилась тишина и вошли представители королевских семей. Среди них был Виктор Дашков, он двигался медленно и мучительно. Как только группа расселась, появились четверо стражей из гвардии и визуально проверили помещение. Я почувствовал, как напряглись в их присутствии многие стражи поблизости от меня. Эти мужчины и женщины, безусловно, одни из лучших во всем мире, и наше к ним уважение было несомненным. Один из стражей – мужчина слегка за тридцать, с проседью в темных волосах, который, по моим предположениям, был капитаном – поймал взгляд стража Петровой, и они кивнули друг другу, прежде чем он заговорил в почти неразличимую рацию у себя на воротнике.       Двое гвардейцев позади него открыли двустворчатые двери, и все присутствующие, кроме нас, стоявших по стойке «смирно», опустились на колени в знак своей преданности. В зал вошла королева Татьяна в сопровождении еще четырех стражей. Шествие по центральному ходу возглавляли капитан и его напарник, которые двигались достаточно медленно, чтобы идти в ногу с королевской особой.       Она быстро миновала секцию новичков, улыбаясь и кивая одновременно всем и никому конкретно. Несмотря на то что они уважали ее, куда больше благоговения у новичков, скорее всего, вызывала королевская гвардия. Происхождение лишало этих студентов возможности занять важное место в политике, а вот весьма почетная должность стража королевы была вполне достижимой целью. Именно к этому я стремился в их возрасте, да и сейчас время от времени мысленно возвращаюсь. Однако, поработав в качестве действующего стража, могу сказать, что дожить до тридцати пяти – уже достойная цель. Многие из этих ребят погибнут раньше.       Роуз бы дожила. По крайней мере, в моих силах помочь превратить это предположение в уверенность. На секунду я снова сосредоточился на ней, когда пришла непрошеная мысль.       Но мое внимание быстро переключилось при звуке знакомого имени.       – Василиса Драгомир.       Василиса сделала небольшой реверанс. Когда королева обращается к тебе напрямую, это большая честь.       – Мы слышали о твоем возвращении, – продолжила королева. – И рады присутствию Драгомиров, пусть и в единственном числе. Мы глубоко сожалеем о гибели твоих родителей и брата. Они были достойнейшими из мороев, и их смерть – настоящая трагедия.       Вежливая улыбка принцессы слегка потускнела при упоминании семьи, но она сразу взяла себя в руки.       Королева вновь обратилась к ней:       – У тебя интересное имя. Его носили многие героини русских сказок.       На ум пришли сюжеты сказок, которые нам с сестрами рассказывали в детстве.       – Василиса Отважная, Василиса Прекрасная, Василиса Премудрая, – продолжила королева. – Такие разные молодые женщины, но наделенные схожими добродетелями: силой, умом, дисциплинированностью, высокой нравственностью. Все они совершали великие дела, триумфально побеждая своих противников.       Лисса немного приосанилась от похвалы. Краем глаза я заметил, как Роуз сделала то же самое, и поймал себя на том, что невольно следую их примеру.       – Не меньше уважения вызывает фамилия Драгомир. Короли и королевы из рода Драгомиров правили мудро и справедливо. Они использовали свою власть для поразительных свершений. Убивали стригоев, сражаясь бок о бок со стражами. Они по праву принадлежали к королевскому роду.       Пока комната гудела, я размышлял над фразой о сражающихся мороях. Наверное, довольно странно слышать это в качестве похвалы, тогда как сейчас такие вещи считаются неприемлемыми.       – Да, – голос королевы Татьяны заставил затихнуть гул вокруг нее, – ты дважды отмечена властью. Твои имя и фамилия олицетворяют собой лучшие качества, какие только могут быть у людей, и возвращают нас в прошлое, во времена величия и доблести.       Теперь Лисса сияла, однако я уловил в голосе королевы нечто такое, от чего по коже побежали мурашки.       – Но, как ты нам продемонстрировала, имя не определяет личность человека. И оно даже нисколько не влияет на то, как человек себя ведет.       После этого королева отвернулась, словно бы Василиса недостойна ее присутствия, и всё, что принцесса могла сделать, это поклониться ей вслед. С того самого момента она смотрела в пол, ни разу не подняв глаза.       Инстинкт защитника подталкивал меня к подопечной, но моя работа – предотвратить физическую боль, а не душевную. Я проигнорировал это стремление, но знал, что я не единственный, кто хочет броситься к Лиссе.       Роуз по-прежнему стояла возле своего места. Она чуть сдвинулась, но не настолько, чтобы привлечь внимание. Я ощущал, как она пылает от гнева. Ее мышцы напряглись: Роуз явно прикидывала, как отомстить за честь подруги. Я мысленно умолял ее посмотреть на меня, чтобы можно было отбросить эту идею.       Она полностью сосредоточилась на Василисе.       Я заозирался по сторонам в легком приступе паники. Я не смогу приблизиться к Роуз так, чтобы не привлечь к ней еще больше внимания. К счастью, не только я заметил, что она на взводе. Стоявший позади Мейсон как бы невзначай вытянул руку, готовый удержать одноклассницу, если та ринется вперед. Казалось, мы втроем затаили дыхание. Наконец, Роуз расслабилась, опустив плечи в знак поражения. Она знала, что ничего тут не изменит. Тем не менее, и я, и Мейсон оставались в напряжении до тех пор, пока все не заняли свои места и обед не начался уже официально.       Василиса покинула мероприятие, едва появилась такая возможность. Роуз ушла следом за ней. Я выжидал последние семь минут до окончания смены. По коже пробежал холодок. Я знал, что по случаю банкета в гостиной стражей накрыли стол, но с этим придется повременить. Сначала нужно увидеть свою подопечную.       К тому времени, когда я освободился, Роуз и Василиса уже могли быть в любой части кампуса. Исходя из своей лучшей догадки, я направился к спальному корпусу мороев. Со двора, примыкавшего к столовой, доносились чьи-то голоса. Подойдя ближе, я узнал одного из говорящих: очень взбудораженную Роуз.       Я шел на ее громкий голос, через лабиринт живой изгороди, пока не обнаружил около статуи Святого Владимира группу девушек. Среди них были Роуз и Лисса, а также миниатюрная блондинка, которая не раз цеплялась к ним с момента возвращения. Ринальди, насколько я помню. Мия Ринальди. Она и Роуз перекинулись парой фраз, но к моменту моего появления спор всерьез грозился перерасти в драку.       К счастью, присутствия школьного стража хватило, чтобы снять растущее напряжение.       – Всё в порядке?       – Конечно, страж Беликов. – Роуз натянула фальшивую улыбку, однако ей плохо удавалось скрывать ярость, направленную, в первую очередь, на мисс Ринальди. Уверен, что и мне досталась небольшая порция ее гнева, ведь она знала, что в случае чего я удержу ее от рукоприкладства. Подчеркнутое обращение по званию это лишь подтверждало. Можно пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз она называла меня так по доброй воле, но из уважения – никогда. – Мы просто делились семейными историями. Вы когда-нибудь слышали историю Мии? Она завораживает.       Миниатюрная блондинка откинула назад волосы и закатила глаза.       – Пошли, – скомандовала она, и большинство девушек потянулись к входу во внутренний двор, оставив Роуз, Лиссу и меня наедине со статуей.       Взгляд, которым обменялись на прощание Роуз и Мия, не оставлял сомнений: ничего не кончено. Я вырос в доме, полном женщин, поэтому мог с легкостью оценить поле битвы в жестоких девчачьих войнах. В детстве я участвовал в нескольких драках и с чистой совестью могу сказать: то, как решают разногласия мужчины и пацаны, мне нравится больше. Дело чаще всего кончается ссадинами или ушибом. В худшем случае – сломанной костью (или двумя). Но женщины... Они злобные. Женщины прибегнут к словам, чтобы медленно и мучительно нарезать души друг друга на тонкие ломтики, пока жертва не упадет к их ногам окровавленной кучей. Они ломают не кости, а дух. Шрамы от ран, которые наносят они, сходят намного дольше тех, что получали или оставляли мы во время школьных разборок.       – Я должен отвести тебя обратно в корпус. – Не совсем правда, потому что никто не приказывал мне это делать. Но вместе с тем Роуз могли сделать выговор за нарушение условий испытательного срока, если в ближайшее время она не вернется в общежитие. После инцидента, свидетелем которого я стал, будет лучше, если я сопровожу ее лично. – Ты же не собиралась затеять драку, верно?       – Конечно, нет. Я не затеваю драк в людных местах. – Ее голос звучал ровно, а взгляд не отрывался от дверного проема, через который меньше минуты назад прошел отряд Мии.       Принцесса начала было отчитывать подругу, но затем покачала головой.       – Идем, – настаивал я в тщетной надежде, что всё это как-нибудь уляжется.       Кивнув Василисе на прощание, я пожелал ей доброй ночи и вышел со двора.       – Ты справишься, Лисс? – тихо и обеспокоенно спросила Роуз.       Я дожидался в нескольких шагах от нее.       – Всё в порядке. – Мягкий голос был едва уловим даже для моего обостренного слуха.       Однако и этого хватило, чтобы понять: она лжет. Я обернулся. Василиса делала всё возможное, чтобы немного успокоить Роуз, а та, казалось, была готова пойти на что угодно, лишь бы избавить от боли Лиссу.       – Лисс...       – Говорю же, я в порядке. Тебе надо идти. – Она кивнула в мою сторону.       Роуз вздохнула и наконец последовала за мной, не желая оставлять подругу, но зная, что сгладить унизительные события этой ночи не в ее силах.       Пока она молча шагала рядом, устремив взгляд прямо перед собой, мне хотелось сказать что-нибудь, что развеет ее мрачное настроение. Поискав еще около минуты, я в итоге сказал первое, что пришло в голову:       – Похоже, нам потребуется дополнительное занятие по самоконтролю.       Меня одарили ехидной улыбкой.       – У меня предостаточно само... Эй! – Ее глаза вдруг впились в темную фигуру, которая направлялась туда, откуда мы пришли.       Я узнал Кристиана, когда Роуз намеренно преградила ему путь.       – Собираешься увидеть Лиссу? – Ее былой гнев внезапно выплеснулся на него.       Он сунул руки в карманы и склонил голову набок.       – А если и так, то что?       – Роуз, сейчас не время.       С тем же успехом я мог быть невидимкой. Роуз проигнорировала меня, а Кристиан был на удивление безучастен под ее взглядом.        – Почему бы тебе просто не оставить ее в покое? Неужели ты настолько запутался и так отчаянно жаждешь внимания, что не можешь понять, когда человек терпеть тебя не может? Ты какой-то психованный маньяк-преследователь, и она это знает. Она рассказывала мне о твоей нелепой одержимости – о ваших совместных посиделках на чердаке, о том, как ты поджег Ральфа, чтобы произвести на нее впечатление. Она считает тебя чокнутым, просто слишком деликатна, чтобы сказать напрямую.       И Кристиана, и меня поразила эта тирада, заставив потерять дар речи. Роуз пару раз обмолвилась на тренировках, что Лисса проводит время с кем-то, кого она не одобряет, но я не помню, чтобы она называла имя. Кристиан Озера последний, кого бы я заподозрил. Однако стоило вспомнить, как он вступился за Лиссу перед тем парнем Саркози, и, по крайней мере, один недостающий фрагмент головоломки встал на место.       – Но ты-то не слишком деликатна? – На смену его прежней апатии пришло возбуждение.       – Нет – не с теми, кого мне жаль.       Они уставились друг на друга. Глаза Кристиана потемнели от отвращения, но он всё еще старался уклониться от разбушевавшейся девчонки перед ним. Я его не винил. Мир полнился поучительными рассказами об охотниках и туристах, вставших между медведицей и ее детенышами. У меня было такое чувство, что Роуз защищала бы Лиссу с той же зверской страстью, возникни у нее такая необходимость.        – Хватит. – Обо мне, очевидно, забыли, так что одного слова оказалось достаточно, чтобы оба подпрыгнули и вышли из транса. Я положил руку на плечо Роуз, чувствуя, как она немного расслабилась от этого движения.       – Тогда спасибо за помощь. – Кристиан смотрел нам вслед, когда мы уходили.       – Всегда пожалуйста, – крикнула в ответ Роуз и ухмыльнулась в последний раз.       Я повернул за угол, и живая изгородь больше не позволяла им видеть друг друга.       Остаток пути до общежития новичков мы проделали в тишине. Моя ладонь по-прежнему лежала на ее плече, задавая направление. С каждым шагом дыхание Роуз выравнивалось, однако я всё еще мог видеть, что она разочарована. Часть меня хотела заверить ее, что Кристиан – парень порядочный, но правда в том, что я не знал этого наверняка. Мог только предполагать, потому что знал Ташу и верил, что она воспитала племянника в уважении, вопреки всем невзгодам, через которые ему пришлось пройти в детстве. Но даже если бы мне удалось успокоить Роуз по поводу Кристиана, это всего лишь малая толика стресса, от которого она страдала. Понятия не имею, что стало причиной вражды между ней и той девушкой Ринальди, поэтому сказать мне нечего. А что касается очень резкого высказывания королевы на публике, осуждающего принцессу Василису – я попросту не знал, что делать. Какой бы жестокой и несправедливой ни была королева, она имела право поступать так, как ей заблагорассудится.       Если бы не приближающийся комендантский час, я бы отвел Роуз не в спальный корпус, а в спортзал. Иногда общение с боксерской грушей – самое то, чтобы снять стресс. Как бы там ни было, единственное, что я реально мог сделать, это уговорить ее выспаться и надеяться, что утром Роуз почувствует себя лучше. Я мельком подумал, не пойти ли в зал самому, но все-таки решил поужинать перед сном. Это был долгий день, и мне уже хотелось встретить его окончание.