Под контролем
1 ноября 2022 г., 02:13
Примечания:
п/п: ещё парочка тэгов от автора, но я постараюсь не спойлерить много: сталкер кастиэль, манипулятор кастиэль, дину семнадцать, касу около сорока, разница в двадцать пять лет, мастурбация в публичном месте, дом/саб, секс без презервативов, эмоциональный/психологический абьюз, кастиэль здесь нехороший человек, мэри не плохая родительница, просто очень нищая, сэм старше дина
POV Дина
Впервые о нашем новом соседе я услышал от мамы. Квартира рядом с нашей пустовала на протяжении полугода, так что когда кто-то наконец-то въехал, новости разлетелись быстро. Необычайно быстро, как я заметил, скорее всего, благодаря тому, что новенький был красивым, оказывается — по крайней мере, судя по разговорам всех жительниц и Джоша из квартиры номер пять. Кстати, я ещё не видел мужчину, так что не могу отрицать или же согласиться с этим. Его зовут Кастиэль, так сказала мне мама. И он работает из дома. Это единственное, что все знали о нём. Если быть честным, он меня слегка заинтересовал. А кто бы не заинтересовался? Новый сосед был большой новостью в нашем маленьком квартирном комплексе, и я уже начинал задумываться, когда же я увижусь с ним впервые… Как оказалось, мы встретились всего через пару дней после того, как он заселился. Мама попросила меня постирать одежду, потому что ей нужно было уйти на работу через несколько минут, поэтому я взял корзину, полную белья, и вышел из квартиры в прачечную. Однако, как только я открыл дверь, я остановился. Передо мной стоял мужчина с ключом в руке и таращился на меня с широко раскрытыми глазами. Я вытаращился на него в ответ. Чёрт подери, какие же у него красивые глаза. Они были как океан, и, полагаю, я с такой же лёгкостью мог утонуть в них. Его волосы чёрные и растрёпанные, как будто он целыми днями проводит руками по ним, и, как мне показалось, на вид ему около сорока лет. Я понял, что он, должно быть, мой новый сосед… Он был старше, чем я ожидал, но он выглядел обалденно на свой возраст. Неудивительно, что все бесновались из-за его красивой внешности. К тому же у меня есть пунктик на мужчин постарше (или женщин). — Ч-чем могу помочь? — спросил я голосом слишком хриплым, чем обычно. Он стоял всего в тридцати сантиметрах от меня или около того, слишком близко, чтобы я мог дышать, и я попросту не мог отвести глаз. Однако Кастиэль тоже не мог перестать смотреть на меня. — Вы в моей квартире, — сказал он, как бы ненароком констатируя факт, его голос был намного ниже, чем я думал возможным, и я покачал головой, выдавив улыбку. — Прости, старик, но ты, наверное, перепутал цифры. Если ты тот новенький, твоя комната — соседняя. Я тоже забыл, какая была моя, когда я только заселялся, — сказал я, не понимая, как я умудрялся разговаривать так расслаблено, как обычно. Взгляд Кастиэля был пристальным и внимательным, блин. — Я приношу извинения, — сказал он спустя несколько секунд колебания и ушёл, не сказав больше ничего. Он открыл дверь в свою настоящую квартиру и исчез, не бросив на меня ещё один взгляд. Не знаю, как долго я стоял в нашем дверном проёме, всматриваясь в коридор, но явно дольше нормального. Я ничего не мог с этим поделать. Я был сражён наповал. Я быстро потряс головой, чтобы вернуть себя к рассудку. Кастиэль в любом случае не заинтересовался бы мной, я был слишком молод для него. Мне семнадцать, ради всего святого. Заставив себя перестать думать о Кастиэле, я прижал корзину с бельём ближе к своему боку и пошёл к лестнице. В конце концов, у меня есть вещи, которые нужно постирать.***
Начиная с этого дня, я видел Кастиэля почти каждый день. В основном это было просто совпадение, почти каждый раз, когда я приходил со школы или работы. Он постоянно стоял у входа в свою квартиру, как раз для того, чтобы открыть или закрыть дверь, когда я приходил. Иногда у него были пакеты с бельём, в другой раз он собирался пойти в прачечную. Короче говоря, неважно, чем он занимался, я каким-то образом умудрялся видеть его каждый день. Это было слишком хорошо для правды… Каждый раз я здоровался с ним улыбкой и «Привет», и он отвечал мне своим внимательным взглядом и «Здравствуй, Дин». Не знаю, откуда он узнал моё имя, но так как я знал его имя, я предположил, что это вовсе не так уж и странно. Мы никогда не говорили более этих трёх слов друг другу. Не то, чтобы у нас было полно времени, чтобы поболтать, мы виделись лишь на эти пару секунд каждый день. Но это всё же лучше, чем ничего. Это произошло через неделю или две, когда он последовал за мной в прачечную. Ну, он не совсем последовал за мной, но это было милым совпадением. В тот момент, когда я прошёл мимо его квартиры, открылась дверь, и Кастиэль встал передо мной со своей корзинкой для белья в руках. Он не казался удивлённым встрече со мной, просто поприветствовал меня, как обычно со своим «Здравствуй, Дин», и пошёл со мной по пути. Я был так взволнован тому, чтобы быть рядом с ним. Мы совсем не разговаривали, когда спускались по лестнице и зашли в комнату. Так или иначе, я не знал, что и говорить, глаза Кастиэля смотрели на меня всё это время, заставив меня чувствовать неуверенность и ярко краснеть. Чего ты пялишься, мужик? В прачечной стояло два ряда стиральных машин, и я быстро подошёл к той, которой обычно пользовался. Кастиэль выбрал второй ряд, прямо напротив меня, и я не мог перестать поглядывать на него время от времени, засовывая свою грязную одежду внутрь машинки. По-прежнему стояла тишина. Молчание не было непременно неуютным, но оно немного сбивало меня с толку. Разве небольшой разговор не являлся нормой? Хотя, опять же, Кастиэль сам по себе сбивал меня с толку, так что это не было удивительным. Я просто не знал, что и думать о нём, кроме как «Он горяч». Кастиэль быстрее, чем я, запихнул одежду внутрь. Тем более что у него было меньше белья, потому что я ещё стирал мамины вещи. Я снова отвёл глаза, ожидая, что он либо уйдёт, либо сядет с книгой или типа того, но он ничего из этого не сделал. Вместо этого он принялся за пуговицы на своей рубашке, стремительно расстёгивая их. Мои глаза в удивлении вперились в его сильную грудь. Он засунул рубашку в машинку, а затем снял свои носки и штаны и тоже бросил их туда, оставив себя стоять в одних лишь трусах. Я не мог не опустить на секунду свой взгляд на его промежность, отметив выпуклость твёрдого члена под белой тканью, перед тем, как снова поднять его. Его глаза неожиданно встретились с моими, и я вздрогнул, в них был тёмный и голодный блеск. Мой рот на мгновенье приоткрылся, и я заставил его вновь закрыться и громко сглотнул. Между нами было напряжение, такое сильное, что я не знал, как поступить. Я никогда не бывал в таких ситуациях. Внезапно я заметил движение краем своего глаза. Это была рука Кастиэля, решительно движущаяся к его белым боксерам, она обхватила его явно выраженную эрекцию и медленно провела по ней сквозь ткань. Он выпустил тихий стон, и я почувствовал, как поверхностно задышал. Кастиэль прямо сейчас дрочил передо мной. Это происходит на самом деле? Я не должен смотреть на это, понимал я. Я должен уйти прямо в эту секунду и никогда не оборачиваться, даже переехать в другую страну. Но мои конечности замерли и не шевелились, единственная часть моего тела, которая отреагировала — мой член, который встал от интереса. Вскоре рука Кастиэля проникла под боксеры, вытащив его огромный член, и начала лениво надрачивать его. Он был твёрд как камень, заметил я, видимо возбудившись от меня, смотрящего на него, и я не мог подавить тихий всхлип, который вырвался из моего рта. Кастиэль усмехнулся на это, не то чтобы у меня было достаточно мозгов, чтобы заметить это тогда. Его движения слегка ускорились, дроча и сжимая свой член, скользкий эякулят уже образовывался на его головке. Кастиэль тяжело дышал к тому времени, когда на пол упало пару капель, и я застонал, прижав руку к своей собственной промежности, чтобы облегчить то напряжение. Это было непристойно смотреть на Кастиэля, пока он делает это, но в то же время так по странному возбуждающе. Этот человек прекрасно знал, что творит со мной. Никто из нас не проронил ни слова за время всего этого процесса, и когда Кастиэль кончил, он сделал это с низким стоном и дрожью. Его сперма брызнула на машинку и пол, его это ничуть не смутило. Я всё ещё смотрел на него, его член медленно становился мягче теперь, когда он закончил, а я не мог сдвинуться с места. Я наблюдал за тем, как он снял боксеры, вытер ими сперму и бросил в машинку. Когда он нажал на кнопку, и машинка пришла к жизни, меня грубо вырвали из ступора. Тут же осознав, что я только что узрел, я ярко покраснел, вытряс остальное белье в барабан машины, нажал кнопку и выбежал из комнаты. Я не обернулся ни разу на своём этаже, игнорируя всё и вся вокруг себя, пока не добрался до безопасности своей квартиры. Этой ночью я подрочил четыре раза.***
— У тебя же теперь новый сосед, верно? — спросил Бенни, когда мы сидели рядом друг с другом на моей кровати и играли в видеоигры. Я чуть не подпрыгнул, когда он упомянул Кастиэля и тут же умер в игре. Бенни посмотрел на меня с удивлением. — Ты в порядке, чувак? Ты же выигрывал, — сказал он. — Я в порядке, — слишком быстро ответил я, и Бенни хмуро посмотрел на меня с подозрением. Я не видел Кастиэля уже несколько дней, что необычно, но я благодарен этому. После того, что произошло, я всё ещё был слегка на иголках. — Откуда ты знаешь, что у нас новый сосед? — Кевин рассказал мне, — сказал Бенни, всё ещё скептически смотря на меня. Кевин и его мама были ещё одними жителями в этом здании, они живут на два этажа ниже нас. Бенни и Кевин хорошо дружили, как бы сомнительно это не казалось, и хоть я и знал это, меня всё равно удивляло, когда Бенни знал больше, чем то, что я рассказывал ему я. — А, ну ладно, — произнёс я и замолчал, но Бенни этого мало. — Так и? — спросил он. — Что с ним такое? Я слышал странные сплетни, чувак. — Он в самом деле какой-то странный, — признался я. — Но он нормальный, правда, — не то, чтобы я много знал о Кастиэле. Вообще-то я ничего о нём не знал, кроме того, что ему нравится дрочить перед семнадцатилетками, и это не говорило в его пользу, верно? По какой-то причине я почувствовал надобность встать на его защиту. Наверное, это из-за его тупой красивой внешности. — А что? Что ты слышал? — спросил я, стараясь звучать непринуждённо. — Ну, Кевин говорил, что его мама встретила его в прачечной пару дней назад, и он читал книгу голым. Типа полностью голым, — подчеркнул он. У меня скрутил желудок. — О? — спросил я, не встречаясь с глазами Бенни. Слава Богу, он не прокомментировал никак моё странное поведение. — Что ж, Кастиэль, он… особенный, наверное, — выдавил я из себя. Почувствовав, что мне неуютно, Бенни отпустил эту тему. Мы продолжили играть в видеоигры, пока не стало поздно, и мама выгнала Бенни. Я решил проводить его до лестницы, чтобы мы смогли подольше поговорить. Когда мы прошли мимо двери Кастиэля, она неожиданно открылась. — О, здравствуй, Дин, — поздоровался Кастиэль, невозмутимый, как всегда, как будто он не дрочил при мне в последний раз, когда я видел его. Я ужасно покраснел, когда взглянул на него, но не хотел, чтобы это заметил Бенни, так что я промямлил быстрое: «Привет, Кас», а в остальном проигнорировал его. Когда я затем посмотрел на Бенни, глаза того сосредоточились на Кастиэле и в них был подозрительный блеск. Они мгновенно не понравились друг другу настолько, что это было очевидным. — Пошли, — сказал я Бенни и потянул его за собой за рукав. Мы прошли пару шагов к лестнице, и Бенни обнял меня на прощание, незаметно прошептав мне в ухо: «Будь осторожен, чувак». Я быстро кивнул, зная, что он имел в виду, но, не веря на самом деле, что Кастиэль может причинить мне вред. Да, он был слегка чудаковатым, и да, у него всё ещё есть эта слегка жуткая сторона, но я уже не ребёнок. Я могу справиться с этим сам. Бенни знал это. — Друг твой? — спросил Кастиэль, когда Бенни ушёл. Я даже не заметил, что он ждал меня в дверях. Я нервно сглотнул перед тем, как ответить, принимая тот факт, что нас разделял пустой коридор. — Э… Да, — сказал я, не понимая, к чему клонит Кастиэль. — Кажется, он хороший, — с каменным лицом продолжил он, и я чуть не рассмеялся от абсурдности. Было очевидно, что они презирали друг друга. Я не сказал это вслух, естественно. — Так и есть, — просто ответил я, и мы снова начали смотреть друг на друга. Ни один из нас не двигался, я стоял посреди коридора, а Кастиэль прислонился к своей двери. Тишина тянулась и тянулась, заставляя меня слегка перемениться с ноги на ногу в предвкушении. Что он ожидал от меня? Чего он ждал? Может, он хотел, чтобы я пошёл домой. — Я должен- — Почему бы тебе не зайти? — спокойный голос Кастиэля перебил мои слова. Моё сердцебиение ускорилось. — Я, — начал я, собираясь сказать нет, но Кастиэль снова перебил меня. — Я хотел извиниться за тот день. Это было неприемлемо, — сказал он, и мои глаза расширились. Меня вполне устраивало никогда больше не думать об инциденте, произошедшем в прачечной, не то чтобы говорить об этом. А теперь Кастиэль так просто упомянул это? — Э-э… — ошеломлённо вырвалось из меня, но Кастиэль продолжил говорить. — Я могу предложить тебе пирог в качестве извинений. Тебе же нравится пирог? — он больше утверждал, чем спрашивал, и я моргнул от неожиданности. — Заходи, — приказал он, и зашёл в свою квартиру. Я стоял в ступоре ещё несколько секунд, борясь внутри себя, прежде чем последовал за ним, не задумываясь. Казалось, я переставал думать, когда дело доходило до Кастиэля. Дверь закрылась за мной, и я беспокойно осмотрелся вокруг, оглядывая его квартиру. Она была похожа на нашу, но чище, я никогда не прибирался, а мама постоянно работала, и на стене висела картина. Кроме всего этого, наши квартиры были одинаковы. Вдруг Кастиэль появился передо мной, передавая мне тарелку с каким-то пирогом на ней, и я с удивлением моргнул, беря её. Он повёл меня к столу и сел напротив меня, слегка улыбаясь, пока я смотрел куда угодно, но не на него. Я начал есть. А что ещё мне оставалось делать? — М-м-м, это очень вкусный пирог, — удивлённо воскликнул я после первого укуса и довольно замычал. Даже мамины пироги не были настолько вкусными! Мне стало интересно, где он их купил. — Спасибо, я сам испёк его, — упомянул Кастиэль и понимающе улыбнулся. Господи, он идеален, печёт пироги такие, как этот… Он дал мне поесть в тишине. Когда я наполовину закончил, Кастиэль внезапно встал и сел рядом со мной. Я вопросительно посмотрел на него, кусая пирог и откладывая его в сторону. — Мне правда жаль о том, что произошло, — сказал Кастиэль, он выглядел по-настоящему виноватым. Может, он в самом деле сожалеет об этом? Может, поэтому я не видел его в последние дни, потому что он чувствовал вину? — Всё в порядке, — убедил его я, не понимая, говорил ли правду, но я просто хотел, чтобы эта неловкость остановилась. Однако Кастиэль так легко это не оставил. — Нет, это не в порядке. Я был эгоистичным. Я кончил на твоих глазах и даже не позаботился о тебе после этого, хотя ты, очевидно, был возбуждён. Это было нечестно. В моё оправдание ты не дал мне время, чтобы помочь тебе, и ушёл, — сказал Кастиэль ровным, но сожалеющим голосом. Я вздрогнул от его слов. Как он мог говорить такие вещи, не стыдясь? — Но не волнуйся, — продолжил он, его голос был ещё ниже, чем секунду назад. — Я исправлю это сейчас. И с этими словами он подобрал кусочек орехового пирога и затолкал его себе в рот, застонав от вкуса. Он прожевал, но проглотил только часть из этого. Всё, что я мог делать, так это смотреть. Его глаза быстро вернулись ко мне, и он зарылся одной рукой в мои волосы, притягивая меня ближе к себе. Это не было больно, совсем нет, но я по-прежнему испытывал небольшое сопротивление. Я почувствовал, как мой член вздрогнул в штанах, с того инцидента в прачечной мне снились влажные сны о похожих ситуациях, но сейчас, когда это происходило в реальности, я запаниковал. Кастиэль мягко улыбнулся и покачал головой, наклоняясь ко мне, и моё сердцебиение слегка замедлилось. Кастиэль же не причинит мне вред, верно? В момент, когда его губы встретились с моими, я мгновенно перестал сопротивляться, в моей голове затихли все мысли. Всё, о чём я только мог думать, было вау. Я целовался с девочками раньше, и это было приятно, но я никогда не целовал мальчика, не говоря уже о взрослом мужчине. Его губы были обветренными и двигались над моими, его щетина слегка царапала мне щёку, и мне нравилось это ощущение. Я размяк в его руках, доверившись ему полностью, чтобы тот сделал мне приятно. Кастиэль придвинул мой стул к себе и переплёл наши ноги, ещё ближе притянув нас вместе. Блять, я целовался с парнем, который на двадцать лет старше меня, и мне пиздец как нравилось это. На инстинктивном уровне я открыл свой рот и впустил его внутрь. Я почти забыл о том пироге, что он не проглотил, поэтому немного удивился, когда что-то мягкое и сладкое попало в мой рот. Никто ещё не делал со мной такого, не делился едой в таком виде. Я знал, что это должно быть мерзко, но всё, о чём я мог только думать, что это безумно горячо. Я жадно проглотил кашицу и позволил ему взять полный контроль над поцелуем. Я всё ещё ощущал вкус пирога на его языке, и это одновременно делало меня счастливым и опьяняло. Тогда я позволил ему взять контроль над всем остальным. — Иди сюда, — сказал Кастиэль, когда он отстранился от меня на секунду, и я сделал то, что мне велели. Я перебрался на его колени без всяких сомнений и прильнул обратно с поцелуем, но Кастиэль остановил меня. — Я говорил, что ты можешь поцеловать меня? — спросил он мрачным тоном, и я уставился на него в изумлении. — Э-э… Нет, — ответил я всё ещё в состоянии глубокого помрачнения и попытался снова поцеловать его, но он сдержал меня. Я заёрзал на его коленях. Мне нужны эти губы. — Ты не поцелуешь меня, пока я не разрешу. Ты делаешь то, что я говорю, — объяснил он, и я быстро закивал. Я сделаю всё, что угодно, если эти губы снова окажутся на моих. Кастиэль задумчиво всматривался в меня пару секунд, мой взгляд был прикован на его губах, но не двигался. Я не осмеливался. После ещё нескольких секунд ужасного ничего Кастиэль пробормотал: — Хорошо, — и наконец-то поцеловал меня снова. Я охотно посасывал его язык, когда он ворвался в мой рот, и благодарно застонал. Его поцелуи для меня были как наркотик. Я начал покачиваться на его коленях, мой стояк побаливал от отсутствия ласки, и я неудержимо вжался в промежность Кастиэля, слегка двигаясь бёдрами. Он схватил меня за бока в ответ и остановил мои движения. — Я разрешал тебе делать это? — спросил он, вновь прервав наш поцелуй, и он звучал как-то по злому. Я опять покачал головой, слёзы наворачивались на глаза. Мой член остался нетронутым и начал по-настоящему болеть. — Пожалуйста, — прошептал я, подавив всхлип, и глаза Кастиэля смягчились. Обычно я не становился таким хнычущим во время секса, но другие мне никогда ещё не отказывали в прикосновениях или поцелуе. Что с ним не так? Кастиэль нежно погладил меня по щеке. — Просто немного потерпи. Я сделаю тебе приятно, — пообещал он и притянул меня обратно к себе, вобрав мою нижнюю губу в рот. Я простонал от ощущения, но и не двигался, не хотел, чтобы он разозлился и в очередной раз отказал мне в удовольствии. Я позволил ему использовать меня как игрушку. Его язык вернулся в мой рот, и моя голова вновь опустела, я просто чувствовал. Чувствовал, как язык Кастиэля изучал мой рот, лизал, посасывал и поглаживал. Чувствовал, как его руки забрались под мою футболку, путешествуя по моей коже, щипая мои соски. Чувствовал, как Кастиэль расстегнул пуговицу на моих джинсах и вытащил мой член из трусов. О, как же мне нравились ощущения его рук на моём члене. Я резко вдохнул, когда он начал поглаживать, дразня меня своими опытными руками, и я не мог удержаться, чтобы не поддаться в его кулак. — Нет, — приказал Кастиэль, не остановившись, и я покорно заставил себя остановиться. Это была пытка, не иметь возможности действовать на инстинктах. Даже без моей помощи, я собирался кончить через пару минут. Я тяжело задышал, вынуждая себя, чем только можно не двигаться. Я был близок. Но затем, за мгновение до того, как я бы кончил, Кастиэль крепко обхватил основание моей члена рукой, успешно удержав меня от сильного оргазма. Я громко всхлипнул, не в силах сдержаться. — Нет, Кас, пожалуйста, не делай этого, дай мне кончить, прошу! — судорожно взмолился я, пытаясь толкнуться в руку, но его хватка была стальной. Теперь мне опять стало больно. — Тс-с, всё будет хорошо, — успокаивающе произнёс Кастиэль, и я снова хныкнул, исступлённые слёзы покинули мои глаза. — Пожалуйста, Кас, пожалуйста, я сделаю что угодно! Пожалуйста, дай мне кончить. Кас, пожалуйста, — я завопил, неуверенный в том, что именно я лепетал, мой разум захватила нужда кончить. Тем не менее, Кастиэль ничего не сделал. Он просто ждал, пока я успокоюсь, рука по-прежнему тесно сжимала основание моего члена, а другая его ладонь поднеслась к моему лицу, утешающе поглаживая его. — О, Дин, ты будешь в порядке, — снова произнёс он. — Я обещаю, я заставлю тебя так кончить, как ты не кончал никогда, хорошо? — сказал он, и я крепко зажмурил глаза. Я кивнул, доверившись ему на этот раз. Я знал, он даст мне кончить, вопрос был лишь когда. Медленно Кастиэль снова возобновил ласку. Я уже не был так близок к оргазму благодаря его предыдущей железной хватке на моём члене, но он снова быстро нарастал. Я держался смирно, зная, что Кастиэль хотел бы этого, так что я сидел здесь с раскрытым ртом и закрытыми глазами. Рука Кастиэля была безжалостной, двигалась именно в том направлении, доводя меня всё ближе и ближе к оргазму. Моё дыхание участилось, и я почувствовал, как внизу живота закручивается узел, а затем, затем… остановка. — Нет! Нет, нет, нет, нет, нет, Кас!!! — я закричал, не волнуясь о том, что кто-то может услышать, потому что, чёрт возьми, этот ублюдок снова обрубил его! — Не жалуйся, Дин, — приказал стальным голосом Кастиэль, и я немного сжался у него на коленях. Моя взволнованность потихоньку исчезала, яйца медленно синели, а я едва сдерживал слёзы. Это так нечестно. — Я дам тебе кончить рано или поздно, — сказал он. — Сколько ещё раз? — слабо спросил я, и он вдумчиво посмотрел на меня. — Столько, сколько ты выдержишь, — ответил он и проигнорировал последующие отчаянные мольбы. — Ты не можешь так поступить, Кас, прошу, не будь жестоким, мне нужно кончить, ладно? Пожалуйста, — я пытался вразумить его, но Кастиэль не отреагировал на это никак иначе, кроме как снова дрочить мне, так что я перестал спорить. Бесполезно, Кастиэль всё равно делал то, что хотел. Может, он даст мне кончить в этот раз, с надеждой подумал я. Он не дал. И не дал в следующий раз. И в следующий. Медленно, но верно, я начал чувствовать себя выжатым, моих возражений становилось всё меньше и меньше, и я был истощён до невозможности. После шестого раза, когда он удержал меня от оргазма, моя голова упала ему на плечо, слёзы жгли мои глаза и просачивались сквозь его футболку. — Пожалуйста, Кас, — слабо прошептал я в плечо. Я был уверен, что умру, если он не даст мне кончить ещё один раз. Кастиэль никак не отреагировал, как и до этого, и просто снова начал дрочить мне. Я был близок к оргазму мгновенно, настолько уже отчаянным стал мой член. Тем не менее, я не строил себе завышенных ожиданий на оргазм в этот раз. Как и во все предыдущие разы, моё дыхание стало поверхностным, предвкушение завязывалось в низу моего живота и росло всё сильнее и сильнее, и я наполовину ожидал, что Кастиэль опять сдержит меня, но нет! На этот раз я кончал по настоящему, о, я кончал так сильно, что всё моё тело затрясло, вырывая из меня вымученные всхлипы и стоны. Я безвольно рухнул в руки Кастиэля, и он держал меня, пока сперма всё ещё вытекала из моего члена, пропитывая нашу одежду. Могу с уверенность сказать, я никогда не кончал так сильно за всю свою жизнь. Теперь я вовсю рыдал, плакал от облегчения и усталости, и Кастиэль притянул меня ближе, медленно поглаживая мою спину. — Тс-с, — сказал он, утешая меня. Моя голова по-прежнему утыкалась ему в плечо. — Ты в порядке, — прошептал он мне в ухо, и я устало задрожал. — Ты замечательно справился, куколка. Я не хотел никогда больше двигаться. Я знал, что был потным и липким и на нашей одежде сперма, но меня это не волновало. Всё, чего я так хотел — это уснуть. Кастиэль, должно быть, понял это и поднял меня на руках, перетащив меня к кухонной стойке и посадив туда. Он улыбнулся, встретившись с моим уставшим взглядом, и начисто, как только мог, вытер нашу одежду мокрой тряпочкой. Когда он закончил, он закинул мои руки себе на шею и притянул меня к себе за бёдра. Он перенёс меня на свою постель и осторожно уложил на неё. Спустя пару секунд я уже уснул.***
Первое, что я заметил, когда проснулся, было рукой на моей талии. Второе — это была не моя комната. Воспоминания быстро вернулись. Я с моим соседом Кастиэлем после ночи сумасшедшей дрочки, и прямо сейчас он лежал рядом со мной на постели. Мою грудь заполнила паника. Во что я ввязался? Я медленно зашевелился, пытаясь выбраться из его рук, не будя его, но он попросту притянул меня ближе к себе, собственнически, даже во сне. Я повернул свою голову к нему. Боже, какой же он горячий. Почему он такой горячий? — Кас, — я прошептал, зная, что не выберусь из кровати, если он не проснётся. — Кас, проснись, — я снова прошептал, и Кас пробурчал что-то себе под нос, а затем медленно приоткрыл глаза. Он ещё не полностью проснулся, но когда он заметил мои глаза на себе, его мутный взгляд прояснился. — Что такое, Дин? — пробормотал он, и на секунду я потерял дар речи. Кастиэля, казалось, не удивляло и не смущало видеть меня в своей кровати, очевидно, что он не жалел о прошлой ночи и не думал, что это странно. Я не знал, что и чувствовать: благодарность или страх. — Который час? — я спросил немного беспокойно. Сейчас суббота, а это означало, что мне нужно быть на работе в десять. И если сейчас уже восемь, это бы дало мне идеальную причину, чтобы уйти. — Расслабься, — сказал Кастиэль. — Я поставил будильник на 7:30, ты приедешь к Бобби вовремя. Я не спросил, откуда он знал о Бобби. И я не спросил, откуда он знал, когда я обычно просыпаюсь утром. Я проигнорировал все признаки того, что это жутко и неправильно, и вместо этого заставил себя успокоиться. Может, Кастиэль просто был внимательным и услышал, как я разговаривал с кем-то в коридоре. Или он разговаривал с мамой, и она упомянула это при нём. Я не знал. Но здесь наверняка была какая-то объяснимая причина. Кастиэль сонно поцеловал меня в шею, и я расслабился от милого прикосновения. Зачем я вообще волнуюсь? Кастиэль отличный, хоть и немного странный и очень похотливый, но против случайного секса возразить нечего, верно? Он просто такой красивый… Будильник не сработал и через час. Кастиэль снова уснул, его нос был зарыт в мои волосы, пока я с открытыми глазами думал о вчерашних событиях. Конечно, это было неправильно и опасно, и теоретически я мог засудить Кастиэля за то, что он воспользовался семнадцатилетним, но господи, я ещё никогда так сильно не кончал за всю свою жизнь. Почему я должен бросить это? Кастиэль чудак, это было ясно, и он, скорее всего, немного одержим мною, но разве это имеет значение? До тех пор, пока мы будем продолжать прошлую ночь, я готов смириться с чем угодно. Маме даже не обязательно знать. О чёрт. Мама. Она в курсе, что я не пришёл вчера домой? Заметила ли она пустую кровать, когда зашла утром? Я в полной заднице. И в этот самый момент будильник зазвенел. Я сел в секунду, обернувшись к Кастиэлю, и начал трясти его в панике. — Кас, — сказал я, он недовольно посмотрел на меня с раздражением. Воу, значит, не ранняя пташка. Тем не менее, сейчас это не так важно. — Кас, моя мама… — это было всё, что я сказал. Кастиэль тихонько покачал головой. — Не волнуйся, я позаботился об этом, — объяснил он. — Что? Как? — как он смог объяснить ей, что я остался ночью в квартире моего сорокалетнего соседа? — Я оставил ей записку на кухне, что ты на ночёвке у Бенни. Я написал за тебя, — он зевнул, и я слегка нахмурился. Кастиэль вообще осознавал, что он только что сказал? — Ты… Ты был на нашей кухне? — я спросил, и Кастиэль склонил голову вбок. Это было бы мило, не будь я таким встревоженным. — Как? — У вас лежит запасной ключ под ковриком, — объяснил он. — Все держат его под ковриком. Я медленно выдохнул. Ладно, не так уж и жутко, как моё подозрение, что он вскрыл наш замок, но по-прежнему пиздец стрёмно. …Лучше мне найти новое место, куда спрятать ключ. Я быстро вскочил, принял душ, не спрашивая у Кастиэля разрешения, и когда я снова вышел из ванной, то обнаружил его на кухне, готовящим завтрак. Мы ели в тишине. — Ты придёшь сюда вечером, — сказал Кастиэль, и это не было вопросом. — Я буду скучать, если ты не зайдёшь. — Что насчёт моей- — У твоей мамы ночная смена, ты в любом случае будешь один, — ответил Кастиэль до того, как я закончил свой вопрос. Я не стал спрашивать. — Ты же знаешь, что иногда она мечтает, чтобы тебя не было? — спросил он, и мои глаза в замешательстве поднялись на него. Он смотрел на меня с сожалением, как будто он извинялся за тот факт, что моя семья, вероятнее всего, не хотела меня. Тошнота поселилась в моём желудке. — В некоторые дни она ненавидит заботиться ещё и о тебе. У неё едва хватает денег на себя, как она может любить тебя, если ты в два раза усложняешь ей жизнь? — размышлял он, и я почувствовал, как на глаза навернулись слёзы, но я сдержал их. — Чушь, — сказал я, несмотря на все сомнения, поселившиеся в моих мыслях. — Мама любит меня. — А, да? Её никогда нет дома, Дин, откуда ты знаешь? Она либо на работе, либо спит — это всё, что она делает, тогда почему ты так уверен, что она правда любит тебя? — Кастиэль буравил меня тяжёлым взглядом, и мне пришлось проглотить слова, которые появились на кончике моего языка. — Я единственный, кто честен с тобой, и я делаю это, чтобы защитить тебя, разве ты этого не видишь? Тишина. — Спроси её, — тогда сказал Кастиэль. — Спроси её и скажи мне, что ты ей веришь. И снова я не ответил. Я положил свою пустую тарелку на кухонную стойку и вышел из квартиры, чувствуя себя оскорблённым, злым и неуверенным. Он был не прав. Конечно, он не прав. Этого не могло быть, мама бы не- Я пообещал себе, что докажу это сегодня Кастиэлю. А пока мне пора идти на работу.***
Порой, например, как сегодня, работа была болью в заднице. Бобби давал мне задания весь день, жалуясь на всё, что я не сделал, и, игнорируя те вещи, которые я сделал. Это выматывало и раздражало, но предполагаю, что таков уж Бобби. Никакого поощрения, только жалобы и зарплата в конце месяца, которая не стоила всего этого. Я вздохнул. Бесполезно размусоливать это весь день, по крайней мере, мне платили. Немного денег всё же лучше, чем вообще не иметь их. Я пришёл домой изнеможённый в поту и моторном масле, я быстро метнулся в душ. Вода замечательно ощущалась на теле, и я не выходил из ванной ещё полчаса. Надеюсь, мама не будет против холодного душа. Я завернулся в полотенце и вышел из ванной. Я собирался приготовить ужин для мамы, потому что она всегда в плохом настроении, когда идёт на ночные смены. Я остановился на простых макаронах с сыром, так как дома у нас больше ничего не было. Кастиэль был прав, мы на самом деле едва сводили концы с концами. Я задумался, а прав ли он насчёт других своих заявлений… Вообще-то я думал об этом весь день, проигрывая в голове каждый разговор с мамой за последние четыре недели, и, честно говоря, у нас их было немного. Мама не была трудоголичкой, по крайней мере, по своему хотению, но она не зарабатывала достаточно, чтобы почаще бывать дома. Иногда это заставляло меня задуматься, действительно ли я обуза для неё. Мама зашла на кухню прямо тогда, когда я закончил готовить, недоверчиво рассматривая содержимое кастрюли. Когда она увидела, что это, то громко вздохнула. — Макароны с сыром, снова? — недовольно спросила она, и я заискивающе улыбнулся ей. — У нас больше ничего нет, — объяснил я, и она быстро взглянула на меня. — Нет. Предполагаю, что нет, — пробормотала она, и я увидел за её безразличным фасадом покорность и чувство вины. — Ну что ж. Тогда макароны с сыром, — сказала она. Я положил лапшу на тарелку и отдал ей, а затем взял другую для себя. Мы сели за стол и молча приступили к еде. Я чувствовал, как мама погрузилась в раздумья. — Эй, мам, — начал я, слова Кастиэля до сих пор не давали мне покоя. — Ты же знаешь, что я люблю тебя, верно? — сказал я. Я хотел дать ей знать. И больше всего я хотел, чтобы она сказала это в ответ. Доказать, что Кастиэль не прав. — Я знаю, солнышко, я знаю, — устало ответила она и вместо того, чтобы добавить что-то ещё, она зарылась руками в свои волосы, как будто у неё начинала болеть голова. — А ты, — начал я, чувствуя себя глупым за вопрос, но мне нужно было знать. — Ты тоже любишь меня? — выдавил я из себя, и мама даже не взглянула на меня, когда пробормотала: — Конечно, солнышко, ты же мой сын. Это прозвучало фальшиво. Она сказала это так, будто только что прочитала вслух фразу из как-быть-хорошим-родителем, и единственной причиной, почему она вообще использовала эту фразу, была потому, что я её сын. Как будто это была её обязанность любить меня, ведь я часть семьи. Но если бы я не был её семьей, стала бы она говорить эти слова? И если ей пришлось использовать эту фразу, действительно ли она имела в виду эти слова, когда говорила их мне? Тогда я осознал: Кастиэль был прав всё это время. Я ничто, лишь обуза, нежеланный сосед по комнате, ем её еду и не плачу за аренду. И неважно, что я выматывался у Бобби, потому что эти копейки, которые я получаю, даже близко не хватить, чтобы содержать хотя бы одного из нас. Я бесполезен. Мама ушла сразу после ужина, сказав быстрое: «Увидимся» в мою сторону и исчезла. Я остался один в пустой квартире с очень большим количеством тёмных мыслей, окружавших меня. Я не мог оставаться слишком долго наедине в квартире, поэтому я вышел, не зная куда, но когда я проходил мимо квартиры Кастиэля, то инстинктивно остановился, я знал. Был лишь один человек во всей моей ужасной жизни, который проявлял ко мне заботу — даже если только для секса — и это Кастиэль. Я понимал, что это плохая идея, это была кошмарная идея, если честно, и я не планировал сбежать к Кастиэлю так быстро. По сути, мы просто потрахались вчера и даже не знали друг друга так близко. Не говоря уже о необычайно большой разнице в возрасте между нами. Тем не менее, я не был в настроении для рационального решения. Я постучал в дверь Кастиэля, не успев подумать об этом. — Здравствуй, Дин, — поздоровался со мной Кастиэль, и я вошёл, не спрашивая разрешения. — Ты в порядке? Возможно, он почуял, что что-то не так, но я не хотел сразу начать говорить об этом. Сначала я хотел поцеловать его, забыться в его прикосновениях, однако я знал, что он оттолкнёт меня, если я так поступлю. После вчерашней ночи я понял, Кастиэль помешан на контроле, он не даст мне сделать это без разрешения. — Можешь поцеловать меня? — тогда я спросил, и Кастиэль с сочувствием посмотрел на меня. — Конечно, — сказал он и обхватил руками моё лицо, нежно целуя меня. Это было медленно, мило, безобидно и без всяких пошлых чувств. Здорово знать, что я не просто игрушка для него. Мы ещё какое-то время целовались, просто стоя в объятиях друг друга, пока он не отстранился. Я по-прежнему обнимал его, не хотел отпускать, и я был рад, что Кастиэль позволял мне это. Это утешало. — Расскажешь мне, что случилось? — тихо спросил Кастиэль, и я молчал ещё пару минут. Я не хотел признаваться ему, что моя мама меня не любит. Он бы рассмеялся надо мной за то, что я вообще поверил в это, так ведь? — Ты был прав, — сказал я, решив скинуть это со своей груди, не важно, как он отреагирует. — Мама больше не любит меня. К счастью, Кастиэль не сказал «Я же говорил». Он вообще ничего не сказал, но всё в порядке, потому что он притянул меня ещё ближе к себе, молча согревая меня уютом. Я мгновенно почувствовал себя лучше. — Ты знаешь, я даже не удивлён, — признался я. — У нас давным-давно не было нормального диалога, и я знал, что жизнь у неё трудная. Я знал, что я не помогал. Но я постоянно спрашивал себя: если моя собственная мать не любит меня, тогда кто будет? Кастиэль лишь слушал, не комментируя мои слова. Он знал, что мне нужно выговориться, прежде чем он вставит своё слово. — Возможно, Сэм, — я рассуждал вслух. — Он всегда хорошо относился ко мне. Но он уехал в колледж, и мы почти не разговаривали с тех пор. Бенни, наверное, любит меня. Скорее всего, Бенни. Я не был уверен. Но что более важное, именно в этот момент: — Ты, наверное. И снова Кастиэль ничего не сказал, но я почувствовал, как он нежно поцеловал меня в волосы, успокаивающе поглаживая мою спину. Это улучшило моё настроение, и я закрыл глаза. — Я не так давно тебя знаю, — решился я сказать. — Но ты один из немногих людей в моей жизни, которому не всё равно на меня по какой-то причине. И может, однажды ты сможешь полюбить меня. Неважно в каком виде. И я буду ждать этого дня. Это были последние слова, которые я хотел произнести на эту тему, и Кастиэль почувствовал это. — Я уже люблю тебя, Дин, — сказал он, и я слегка задрожал. — Ты не можешь, — ответил я. — Ты едва меня знаешь. — Я знаю тебя лучше, чем ты можешь себе представить, Дин, ты чудесный человек. С того самого момента, когда я впервые увидел тебя, я хотел сделать тебя своим. Я отдам тебе всё, что ты захочешь, лишь бы ты был моим, Дин. Ты будешь моим? — спросил он, и я кивнул ему в плечо. — Ты же понимаешь, что пути обратно уже нет? — задал он вопрос, и я снова кивнул. Я сделал свой выбор. И мой выбор — попытаться полюбить одного человека, который заботился обо мне на сто процентов.***
Проходили недели. Ничего не происходило. Я оставался у Кастиэля каждый раз, когда мамы не было дома, что бывало довольно часто, и я даже перестал есть в своей квартире — не хотел тратить мамину еду. Кастиэль убедил меня, что зарабатывает достаточно, чтобы содержать нас обоих без каких-либо негативных для него последствий. Я был вне себя от счастья за всё, что он делал для меня. Мы много занимались сексом. Когда я впервые принимал член, я был напуган и не уверен в себе, но Кастиэль успокоил меня, что всё будет в порядке. Он сказал мне расслабиться и довериться ему. Так я и сделал. Естественно, это было крышесносно. Кастиэль раздавал мне много указаний, в целом казалось, что ему нравится брать вверх. Например, когда он был в плохом настроении — он заставлял меня убираться по квартире, когда он был в хорошем — говорил мне выйти погулять и делать всё, что захочу. В основном я встречался с Бенни каждый раз, когда это происходило. Но что самое важное, Кастиэль любил контролировать в постели. Я быстро научился выполнять его приказы и не двигаться, пока он не скажет мне обратное. Наказаниями стали запрет на оргазм и шлепки по заднице, чему я не был особо рад. Но я заслуживал их порой. От всего своего сердца я мог сказать, что Кастиэль хороший человек. По крайней мере, большую часть времени. Он работал из дома и иногда игнорировал меня часами, пока сидел за ноутбуком, но он обеспечивал нас без особых усилий. Всё, что он делал, он делал это для меня, и я расцвёл от его внимания. Он каждый день говорил мне, что любит меня. Хотя в некоторые дни меня пугали его действия. Например, когда он говорил мне то, о чём вообще не мог знать, или когда он показывался на моей работе, чтобы забрать меня, хотя я не давал ему адрес. Это было странно и страшно и заставляло меня волноваться о том, сколько ему ещё известно о моей жизни, однако я продолжал говорить себе, что здесь явно есть какая-то безобидная причина. И если посмотреть на это с другой стороны, у этого были свои преимущества! Скажем, мне не приходилось держать ничего в секрете. Кас знал почти всё обо мне каким-то образом, и факт того, что он всё ещё со мной, очень меня успокаивал. Да, отношения с Кастиэлем становились всё серьёзнее, это точно. Я начал полагаться от него, ходя за ним как щенок, и я понимал, что это опасно, но мне было всё равно. Он хорошо ко мне относился. В основном. В то время, пока наши отношения прогрессировали, какими бы они ни были, я отстранялся от мамы. Не то, чтобы это было сложно. Я видел её по полчаса в день, как раз когда она уходила на работу, так что не разговаривать с ней не было большой проблемой. Лучше, если я останусь в стороне, я знал это, но, тем не менее, это по-прежнему удручало меня. Хотя Кастиэль всегда знал, как подбодрить меня. — Передашь мне соль, пожалуйста? — попросил Кастиэль. Мы ужинали, и он приготовил стейки для нас обоих. Так уж удачно сложилось, что Кастиэль не только вкусно пёк, но и готовил. Порой я не мог поверить, насколько он идеален. — Конечно, — я сказал, ярко улыбнувшись, и передал ему солонку. Он улыбнулся в ответ, его взгляд был тёплым. Когда я доел, я отклонился на спинку стула и потянулся, громко зевнув. — Устал? — спросил Кастиэль и ухмыльнулся мне, приподняв бровь. Я кивнул. — Бобби заставил меня сегодня работать на четырёх разных машинах, но типа со сложными проблемами, которые не так легко починить. И как только я заканчивал с одной, он тащил меня к другой. Я работал без передышки, — рассказал я ему. — И он всё ещё не был доволен! Бобби иногда такой говнюк, — выговорился я, хоть я и не имел это в виду, но всё равно сказал. Кастиэль не отреагировал моментально. Он поднял взгляд со своей еды на меня и задумчиво посмотрел мне в глаза. А затем он произнёс: — Он эксплуатирует тебя. Слова пронзили меня, словно пули. — Нет, это не так, — я инстинктивно встал на его защиту. — Да, он может быть задницей и заставлять меня много работать, но он кучу раз говорил мне, что я его лучший работник. Я ему очень нравлюсь, просто он… ворчливый. И он пообещал поднять мне скоро зарплату в награду за усердность, — я сказал ему, хотел, чтобы Кастиэль увидел, что Бобби не наживался на малооплачиваемом работнике. Бобби любил меня. Кастиэля, казалось, это не убедило. — И когда это произойдёт, Дин? С каких пор он обещает тебе больше денег? Наверное, прошло уже много времени. Моя кровь застыла от такого заявления. — Ты не прав, — сказал я. — Бобби не такой. Кастиэль не ответил. — Он мне как отец, — я выделил последнее слово. — Как скажешь, — пробормотал Кастиэль. Я сжал свою челюсть, сдерживая гнев. Не так я хотел провести ужин. Я хотел поесть вкуснейшие стейки и заняться сексом после, разве я так многого прошу? Иногда я терпеть не мог Кастиэля. Он обладал неуместной особенностью заставлять меня чувствовать себя неуверенным и никчёмным, просто говоря только правду. Что хуже всего, его неброские слова влияли на меня гораздо сильнее, чем, вероятно, того ожидал Кастиэль. Наверное, он даже не осознавал, насколько глубоко ранят его слова. А если бы осознавал, то он очень жестокий. Я уже потонул в сомнениях и злости, ставя под вопрос намерения Бобби за всё то время, что я работал на него. Это было как с мамой, но хуже. На самом деле мамина ложь не удивила меня, я всё равно так и так редко виделся с ней, но предательство Бобби… Это ударило меня сильнее. Я отбросил предательские мысли в сторону. Ложь, сплошная ложь. Бобби любил меня как сына, и ничто не могло убедить меня в обратном. Могло ли? Кастиэль и я ещё долго молчали. Он отложил свою пустую тарелку, взял мою себе и сел перед телевизором. Я, не проронив ни слова, присоединился к нему и лёг к нему на колени. Он позволил мне это сделать, успокаивающе поглаживая мои волосы.***
— Чувак, что с тобой происходит в последнее время? — спросил Бенни, прервав мои мысли и видеоигру, в которую мы играли, и я повернул к нему голову. — Ты о чём? — монотонно спросил я. — Ты больше не уделяешь ничему внимание. Сначала я думал, что ты просто устал, был тяжёлый день на работе или ещё что-то, но это продолжается уже неделями! Ты как будто в километрах отсюда, дружище, — заявил он, и я невольно отвёл глаза. Я не знал, что сказать на это. В последнее время я постоянно находился в состоянии душевного конфликта. — Серьёзно. Что не так? — повторил он. — Ничего, — соврал я. — Посмотри мне в глаза и скажи это снова. Молчание. Я не посмотрел на него. — Да ладно, чувак, я же твой лучший друг, ты можешь поговорить со мной, — убеждал меня Бенни и я медленно выдохнул. Я могу доверять ему, я знал это. Но мог ли я довериться ему с этим? — Просто… в последнее время я стал слишком много думать. О людях и… я не знаю, — туманно сказал я. — О чём ты говоришь? О ком ты думаешь? — настаивал Бенни, и я слегка сжался. Я решил, что расскажу ему правду или хотя бы часть её. — В основном о маме. И Бобби. Я не уверен, любят ли они меня всё ещё, — признался я и моментально осознал, как глупо я прозвучал. Я вздрогнул, когда Бенни взглянул на меня с шокированным взглядом. — Серьёзно? — Спросил он. — Ты не веришь, что твоя собственная мать любит тебя? — Она редко появляется дома, дружище! И когда она тут, то психует на меня. Когда она сказала, что любит меня, это звучало натянуто, и в любом случае ей было бы лучше, если бы меня не было. Она наверняка жалеет, что родила меня, — неохотно объяснил я, выражение Бенни с каждым словом становилось всё более нелепым. — С кем ты разговаривал, чувак? Это херня полная! — вскликнул он. — Как тебе это вообще в голову пришло? — Н-ну, — начал я. Может рассказать ему о Кастиэле? Мне же не нужно рассказывать ему всё, верно? — Я в последнее время разговаривал с… кем-то, и это навело меня на мысли, и когда я спросил потом маму, она, — затараторил я, но Бенни перебил меня. — Разговаривал с кем? — он хотел знать, и я снова сжался, чувствуя себя очень неуютно в своей коже. — С Кастиэлем, — ответил я. — С твоим новым соседом? — спросил он, хмурясь в непонимании. — Почему он сказал что-то подобное? И почему ты вообще с ним разговаривал об этом? — Это просто… случилось, я не знаю, мы иногда разговариваем, — сказал я, и если Бенни и понял, что что-то я скрываю, то не подловил меня на этом. — То есть ты разговаривал с Кастиэлем, и он решил, что твоя мама тебя не любит, — повторил Бенни с неверием, и я нерешительно кивнул. — А с какой стати ты веришь ему? — спросил Бенни, как будто это была самая странная вещь, которую он когда-либо слышал. — Я не знаю, — промямлил я. — Он убедителен. — Он убе… — повторил Бенни, но остановился на середине. — Он опасен, вот какой он. Он манипулирует тобой. — Он не опасный, — запротестовал я, зная, что я неправ, но не хотел этого признавать. Кастиэль был замечательным большую часть времени, просто иногда говорил вещи, которые причиняли мне боль. — Ещё какой опасный. Он сеет сомнения в твою голову, дружище, не позволяй ему овладеть собой. Блять, я как знал, что этот парень станет проблемой. Я понял это ещё когда увидел его, — заявил Бенни, проведя рукой по лицу. Он замолчал на пару секунд, буравя стену в раздумьях. Я не посмел прервать тишину. И тогда внезапно он решительно повернулся ко мне и сказал: — Держись от него подальше, понятно? Он погубит тебя. Я мог только кивнуть головой.***
Этой ночью я не ночевал у Кастиэля, а остался верен моему слову и держался от него подальше. Это было не так легко, как рассказывал Бенни. Я почувствовал себя невероятно одиноким и ужасно скучал по Кастиэлю, нуждаясь в его тепле за своей спиной и его словах любви, чтобы заснуть. Он был как наркотик, на который я подсел. Спустя часы бессонницы, я решил вернуться к нему утром. В жопу Бенни. В жопу обещания. Кому нужна честность? Кастиэль был намного важнее. Итак, как я и решил, на следующий день после школы я подошёл к двери Кастиэля, надеясь, что он не сильно разозлился на меня за то, что я не появился вчера. Я нарушил негласное правило и был уверен, Кастиэль просто так это не оставит. — Привет, Кас, — смущённо сказал я, когда он открыл мне дверь. Он не выглядел в плохом настроении, но без всяких слов, жестом руки пригласил меня внутрь. — Ты злишься? — нерешительно спросил я. Кастиэль не отреагировал. Вместо этого он сказал: — Раздевайся. Моё сердцебиение мгновенно участилось, как и каждый раз, когда мы собирались заняться сексом. Однако в этот раз под моим возбуждением скрывалась тень страха, поскольку я не знал, какого наказания ожидать. Кастиэль мог быть жестоким, если захочет. Не желая злить его ещё сильнее, я начал снимать одежду, небрежно бросая вещи на пол. Кастиэлю достаточно было неодобрительно взглянуть на меня, чтобы я согнулся и аккуратно сложил их. Да, в этом весь Кастиэль. Когда я закончил, то встал перед ним, смотря на него из-под ресниц, пока Кастиэль не кивнул, разрешая. Чувство гордости расцвело в моей груди. — Пойдём на диван, — приказал он, и я быстро послушался его, садясь рядом с ним. Кастиэль даже не посмотрел на меня, когда сказал: — Разве я разрешал тебе садиться? Чёрт. Я по-прежнему совершал эти глупые ошибки. В ответ я лишь встал. — Хороший мальчик, — похвалил он и схватил мою руку, чтобы придвинуть меня ближе к себе. Я стоял напротив него с наполовину возбуждённым членом прямо перед его лицом, но он показательно проигнорировал его. Он позволил своим рукам огладить мои бока, почувствовать мою голую кожу под своими пальцами. Его глаза встретились с моими, пока он продолжал исследовать моё тело, и я заставил себя удержать его взгляд. Ему не нравилось, когда я показывал признаки смущения. Как он однажды сказал: у меня нет никакой причины для этого. После долгих минут восхищения моим телом и лёгких поцелуев на моих бедренных косточках, мой член возбудился до максимума. Кастиэль выпустил меня из рук и сказал: — Повернись. Я сразу же подчинился, заметив краем глаза коробку средних размеров, лежащую на кофейном столике. Учитывая, что её не было позавчера, я предположил, что она как-то связана с тем, что мы делаем прямо сейчас, и вскоре я оказался прав. Кастиэль взял коробку, удачно своровав её из моего поля зрения, и я услышал, как она открылась. Он взял что-то из неё, и по звуку я понял, что это была смазка. — Наклонись, — приказал он, и я нагнулся, максимально выставив ему свою дырочку на обозрение, опираясь на руки. — Сегодня ты можешь издавать все звуки, которые захочешь, Дин. Я промычал, когда он сказал это, потому что мне было позволено стонать, вздыхать и пыхтеть, и это возбуждало меня больше всего. Я почувствовал, как его тонкие пальцы слегка прижались к моему отверстию, массируя, но пока ещё не проникая внутрь. Я заёрзал от предвкушения. — Чего ты хочешь, Дин? — спросил Кастиэль, влажно поцеловав моё бедро. — Кто тебе нужен? — Ты, — выдохнул я, чувствуя, будто я не виделся с ним годами, хотя прошёл только один день. Я жаждал его внутри себя. — Вот именно, — произнёс Кастиэль и на пробу вжал свой палец внутрь. Я счастливо зарычал, насаживаясь на палец, хотя я знал, что Кастиэль не позволил бы это. Я зажмурился, когда получил обжигающий шлепок по своей заднице в качестве наказания. Он продолжал водить свой палец внутрь и обратно из моей дырочки, готовя меня для следующего и заставляя меня сильнее возбуждаться и волноваться. Мой член был твёрдым и готовым, но Кастиэль ещё не ввёл второй палец. Он сводил меня с ума от ожидания. — Кас, — я простонал, хотел, чтобы он поторопился и приступил уже к делу. — С кем ты каждый день, Дин? Кого ты любишь? — он продолжил спрашивать, и я внезапно ощутил жар и холод одновременно, ответ ярко горел внутри моей груди, как и каждый раз, когда я говорил ему, что люблю его. — Тебя, — задыхаясь, ответил я, и Кастиэль, довольно хмыкнув, добавил ещё один палец, быстро вводя его. Это было слишком быстро, но я смог справиться с болезненным растяжением с условием того, что скоро я получу свою разрядку. Я очень сильно хотел трахнуть себя этими пальцами. Неожиданно он задел мою простату, и я издал вопль, одна из моих рук невольно потянулась к члену и сжала его, но Кастиэль тут же ударил по ней. Я подавил всхлип, как это часто бывало, и просто надеялся, что Кастиэль скоро прикоснётся ко мне. Он продолжал входить и выходить, каждый раз специально задевая мою простату. — Кто был тем, кто принял тебя, когда никто не хотел? Кто бескорыстно любит тебя? Кто заставляет тебя кричать в наслаждении, когда ты хочешь этого? — прорычал Кастиэль, третий палец вжался в моё отверстие, ожидая лишь верного вопроса, чтобы толкнуться внутрь. — Ты! — вскликнул я, жадно всасывая в себя третий палец, и громко простонал, когда почувствовал себя таким заполненным им, таким близким к удовольствию, исходящим от его рук. Я был готов к большему в считанные секунды, мне нужен его член. — Кого ты никогда не оставишь, Дин? С кем ты всегда будешь жить? — громче спросил Кастиэль, и я выкрикнул ответ на всю комнату. — С тобой, Кастиэль, с тобой! — я заплакал, зная, что он нужен мне на сто процентов и не только сейчас, а навсегда. Он — всё, что у меня есть, всё, чего я хотел, он — моё будущее. Мой спаситель. Без него я ничто. — Да. Со мной, — сказал Кастиэль и вытащил из меня пальцы. Он быстро притянул меня обратно к себе, так что я оказался на его коленях, и его член вошёл в меня без предупреждения. Я удивлённо вскрикнул, откинув голову назад на его плечо из-за жжения. Неожиданно рука Кастиэля сомкнулась на моём горле, перекрывая дыхательные пути, он начал быстро втрахиваться в меня. Я хотел возразить, спросить, что он делает, но меня переполняли чувства от его члена, долбящегося в мою простату, и отчаянная потребность закричать от удовольствия, но я не мог ничего сделать, кроме как принять это. Я не мог дышать, не мог двигаться, и как ни странно, мне нравилось это ощущение. Мысль о том, что Кастиэль задушит меня до оргазма, овладела мной, и у меня закружилась голова: то ли от недостатка кислорода, то ли от удовольствия, которого я ощущал — я не знал. — Я не хочу, чтобы ты виделся с Бенни, — прошептал Кастиэль мне на ухо, когда толкнулся ещё раз, и я кончил так сильно, как только мог. Никаких звуков не вырвалось из моего рта, когда я излился на свой живот, рука Кастиэля всё ещё крепко обхватывало моё горло, и мои глаза закатились от наслаждения. Только через несколько секунд, когда Кастиэль сам кончил, он отпустил меня, и я смог сделать огромный вдох, внезапно сильно закашлявшись. Моё горло начало болеть, теперь болело всё, но ничего из этого не имело значения. Руки Кастиэля обхватили меня, член внутри меня размяк, и он нежно, с любовью целовал мою шею. Это был такой разительный, милый контраст от мужчины, который ещё несколько секунд назад душил меня. — Зач-зачем ты душил меня? — я спросил сорванным и хриплым голосом. Я не злился, вовсе нет, но мне хотелось знать, что заставило его сделать это. — Подумал, что ты оценишь это, — Кастиэль улыбнулся напротив моей кожи. — Так ведь? — Чёрт возьми, да. Тогда Кастиэль вынул свой член, наверное, чувствуя дискомфорт от того, что он становится снова вялым, и я развернулся и свернулся в его руках. — Ты же услышал меня? — спросил он и посмотрел на меня. — Я не хочу, чтобы ты виделся с Бенни. — Что? Почему? — спросил я. Он был прав, я не услышал его на пике момента, и даже если бы услышал, я бы не обратил внимания. Но почему он хотел, чтобы я больше не разговаривал с Бенни? — Он плохо влияет на тебя. Он плохо влияет на нас, — объяснил Кастиэль, и внезапно я понял, о чём он. Бенни единственный, кто отговаривал меня возвращаться к нему, и я чуть было не послушался. Кастиэль, видимо, узнал и потому испугался меня потерять. Я не спросил, откуда он узнал это. Как всегда. Я просто предположил, что у него так бывает. К тому же я боялся спросить, вдруг мне не понравится ответ. — Я не хочу, чтобы ты с ним разговаривал снова. Заговоришь с ним — и мы расстанемся… И ты ведь знаешь, я для тебя единственный, — уверенно произнёс Кастиэль. Мои глаза наполнились слезами. Он не мог со мной так поступить, верно? Не мог заставить меня выбирать. Я и так потерял многое. Я потерял свою собственную мать. Я продолжил молчать. — Бенни — плохое влияние, Дин. Он не любит тебя так, как я люблю. Не нуждается в тебе так, как нуждаюсь я. Он не осознаёт, насколько мы зависим друг от друга, — продолжил он, его нос зарылся в мои волосы. Я усилил хватку, отчаянно держась за него. Он — моё всё. — Ты ничто без меня, — заключил Кастиэль, и я знал, что он прав. Я понимал, в конце концов, он единственный, кто имел для меня значение … Было очевидно, кого я выбрал. Но это не меняло того факта, что было очень больно.***
Обрывать нашу дружбу с Бенни оказалось сложнее, чем я думал. Просто игнорировать его сообщения было легко, хоть и больно, заставляло меня противоречить себе, снова и снова обдумывая своё решение, но как только я выключил свой телефон и отдал его Кастиэлю, мне стало легче. Я не мог потерять Кастиэля из-за такой глупости, он нужен мне больше, чем Бенни. И если это был единственный способ быть с ним, я даже рад оставить Бенни позади. Я также перестал ходить в школу, риск увидеть там своего друга и столкнуться с ним был слишком велик для меня. Кастиэль сказал, что всё в порядке, школа всё равно не важна для меня, потому что у меня есть он, который заботился обо мне. И если мама узнает о моих прогулах, я разберусь с этим позже. Прошло три дня без Бенни. Я вроде как надеялся, что он просто оставит меня, когда поймёт, что я не хочу с ним разговаривать, но напрасно я надеялся. На четвёртый день он постучался в дверь моей квартиры. Это был один из тех случаев, когда я действительно сидел у себя дома, и это было более или менее случайным совпадением, потому что я зашёл, чтобы забрать из своей комнаты какие-то вещи. Но нет, конечно, Бенни выбрал именно этот момент, чтобы постучать в мою дверь. Я не открыл сразу, не зная, кого ожидать, поэтому я посмотрел в глазок, чтобы убедиться. Когда я увидел там Бенни, то отшатнулся от двери, будто обжёгся. Он выглядел непонимающим и злым, очевидно, жаждая объяснения моему поведению, но я не мог посмотреть ему в глаза и рассказать. Поэтому я не открыл. Я подождал за дверью, тихо и не шевелясь, стоял на одном месте, и Бенни постучал во второй раз, уже громче. Я по-прежнему никак не отреагировал, хотя сердце кровью обливалось. В третий раз, когда он постучал в дверь, он начал кричать: — Да ладно, дружище, я знаю, что ты здесь! — громко сказал Бенни, он звучал раздражённым и расстроенным моим резким изменением в поведении, и я невольно вздрогнул. — Открой мне, блять, дверь! Я не смог смириться с этим. Я инстинктивно закрыл уши и сел на колени на пол, спрятавшись от всего. Стресса и переживаний за последние дни накопилось слишком много для меня. Я просто хотел, чтобы всё это закончилось! — Дин! Открой дверь, ты мудак! — кричал Бенни, и я по-прежнему мог слышать его, мои руки не затыкали весь звук, как бы я того ни хотел. Тихий всхлип покинул моё горло, мысли вращались вокруг моей головы. Я не мог дышать. Что же мне делать? Внезапно послышался звук открывающейся двери, и кто-то снаружи вышел из квартиры, судя по всему, раздосадованный из-за криков в коридоре. — Что ты делаешь? — спросил кто-то, и я сразу же узнал этот холодный голос. Я убрал руки от ушей и встрепенулся, во мне зародилась надежда. Это был Кастиэль, снова спасший меня. — Не твоё ёбанное дело, — прорычал Бенни и снова заколотил по моей двери. — Я бы посоветовал тебе прекратить это и уйти, — Кастиэль огрызнулся в ответ его голос всё такой же ледяной. — Дин явно не хочет видеть тебя, — продолжил он. — Тебе то что? — спросил Бенни, проигнорировав попытку Кастиэля избавиться от него. Я больше не мог это слушать. — Пожалуйста, Бенни! — я закричал за дверью, позволив своим эмоциям сделать всё за меня. — Пожалуйста, просто уйди… — мой голос надломился. Бенни фыркнул. — Дин, ты же не всерьёз кидаешь меня? — спросил он, недоверие и натянутый юмор прозвучали в его голосе. — Не верь в то, что этот парень городит тебе обо мне! Я зажмурил глаза. — Дин, да ладно, не верь, блять, ему! — закричал он, и теперь его отчаяние стало очевидным. — Ты мой лучший друг, чувак! Всхлип снова покинул мой рот, слеза пробежалась по лицу, когда я выдавил из себя: — Найди кого-то другого. — Дин… — произнёс Бенни ошеломлённо. — Дин, ты не можешь так поступить. Хватит издеваться, блять, надо мной! — Ты услышал его. Уходи, — сказал Кастиэль, и я рад, что он это сказал. Я бы не смог выдавить из себя ещё одно слово. — Это всё ты, — внезапно заорал Бенни на Кастиэля, гнев бурлил в его голосе. — Ты ёбанный ублюдок! После этого я услышал непонятный звук, а затем хрип, а потом что-то с силой хлопнулось об мою дверь, и я понял, что Бенни попытался напасть на Кастиэля и провалился. Тот старше и сильнее его, у него не было ни единого шанса. — Оставь Дина, блять, в покое. Я не стану повторять дважды, — прогрохотал Кастиэль и отпустил Бенни через секунду. Всё, что я услышал после, был звук быстрых шагов и злая ругань. И вместе с этим Бенни официально исчез из моей жизни.***
После этого инцидента всё быстро пошло по накатанной. Я сильно поссорился с мамой из-за того, что перестал ходить в школу, оказывается, ей на работе позвонили оттуда и рассказали об этом. Последние несколько недель я практически не посещал занятия, и они просто «беспокоились» обо мне. Ну конечно. Потом она хотела узнать, куда я иду, когда я не на работе, потому что она редко видела меня дома, и я вежливо накричал на неё: «занимайся своими делами нахуй». Она плохо это восприняла. После этого мы стали орать друг на друга, пока я не вылетел из квартиры, громко хлопнув за собой дверью. Но идти мне было некуда, поэтому, естественно, я остался у Кастиэля. Мама бы никогда не догадалась, что я просто за соседней дверью. Следующее, что произошло, я перестал работать у Бобби. Мне нравилась работа, я был в ней хорош и мог добиться больших успехов, но постоянные заверения Кастиэля заставили меня понять, что я заслуживаю большего, чем та минимальная зарплата, которую я получал за всю ту работу. И Бобби был в курсе этого. Так что я поговорил с ним. Я неуверенно спросил у него, когда именно он планирует повысить мне ставку, которую обещал, однако Бобби лишь пожал плечами, сказав, что не может позволить этого сейчас, но обязательно «постарается» поднять её как можно скорее. — Может, через пару месяцев, — сказал он, отмахнувшись, и я ушёл, снова убеждённый в правоте Кастиэля. Бобби никогда не собирался давать мне больше денег. Всё это было как жестокая шутка. Я не появился на работе на следующий день. И в последующие дни тоже. Бенни перестал писать мне, обиженный моим прямым отказом разговаривать с ним и запуганный настойчивым требованием Кастиэля оставить меня в покое. Больше я ничего не слышал от него… Спустя какое-то время мы переехали. Однажды я проснулся и увидел упакованные сумки и взволнованный вид Кастиэля, который сказал мне поторопиться и выйти к машине. Оказывается, мама вызвала на него полицию, когда увидела, что я зашёл в его квартиру и остался там на всю ночь. Как только Кастиэль узнал об этом, он начал собираться. Как и всегда я не стал спрашивать, откуда он узнал эту информацию. Новая квартира, в которую мы переехали, была в другом штате, достаточно далеко от всех, кто мог бы нас найти, и мы скрывались под фальшивыми документами, притворяясь отцом и сыном, которые жили вместе. По какой-то причине это работало, хотя мы вообще не выглядели похоже. Наверное, люди верили в то, во что хотели верить. Я не жаловался. Каким-то образом я смирился со всем этим. Прошло время и, признаюсь честно, было странно скрываться и притворяться, я чувствовал себя каким-то преступником. Это не самое приятное ощущение… Но, как я и сказал, я проглотил это. В основном благодаря Кастиэлю. Без него я бы уже давно сдался. Он страстно любил меня и следил за тем, чтобы со мной всё было в порядке, хотя ему всё ещё нравилось время от времени командовать мной. Он удивлял меня случайными подарками, заботился о том, чтобы у меня было всё, что мне нужно и даже больше, и в своей любви к этому человеку я грозился утонуть. Кастиэль — моя единственная и неповторимая, моя нерушимая любовь, и когда я смотрел на него, лежащего рядом со мной, потного и блаженного после секса, я не мог сказать, что жалею о своём решении уехать вместе с ним… Однако не всё было так идеально. После какого-то времени, живя вместе, я осознал, что Кастиэль такой же одинокий, каким был я. Это заняло у меня больше, чем, наверное, нужно было, времени, чтобы прийти к этому. Но оказалось, что Кастиэль ощущал себя таким же одиноким, как и я, тайком изолировавший себя от всего остального мира и страдающий внутри. Он специально отрезал меня от моей семьи и друзей, как я вскоре понял, но, как ни странно, я не смог найти в себе силы, чтобы злиться на него. У него не было выбора, верно? Он был одинок и просто хотел, чтобы кто-то был рядом с ним. Кто-то, кто готов отдать всё. И Кастиэль нашёл этого человека во мне. К тому же две одиноких личности составляли одну счастливую пару, верно? Ну, не совсем… Мы были друг у друга — это правда, мы не совсем одиноки. Но и счастливы мы тоже не были. Мы жили в иллюзии счастья, мы вели себя так, как будто счастливы, и большую часть времени даже верили этому. В большую часть дней было несложно притворяться, когда всё шло хорошо, и мы растворялись друг в друге. Большая часть дней проходила прекрасно. Но глубоко внутри мы были сломлены. Глубоко внутри мы были напуганы. Честно, я не знал, исчезнет ли когда-нибудь это чувство страха. Мы не знали, настигнет ли нас наше прошлое, разорвёт ли на части, сделает ли ещё более несчастными, чем мы уже. И я не знал, что если однажды Кастиэль просто перестанет любить меня и найдёт кого-то лучше. В конце концов, все остальные меня бросили. Почему не Кастиэль? Каждый раз эти мысли приходили мне в голову, и я снова отбрасывал их в сторону, подходил к Кастиэлю и ложился рядом с ним. Его рука начинала гладить мои волосы, и иногда он даже начинал мычать. В другие разы он обычно молчал. — Ты любишь меня? — спрашивал я. — Больше чем что-либо, — отвечал он. — Когда-нибудь перестанешь? — задавал я вопрос. — Ни за что, — говорил он. Потом он говорил мне перестать беспокоиться. Так что я слушался. Так или иначе, я не мог жаловаться. Конечно, я бросил старшую школу, не работал, был без друзей и без имущества, но опять же, всё это меркло, когда я смотрел на Кастиэля. Моя любовь к нему безусловна. Одно его слово — и я прыгну. Я понимал, как это нездорово. Я знал, что Бенни прав. Я был под контролем Кастиэля, заманипулированный его словами, голый и обнажённый пред ним, но мне плевать. И может быть это самое ужасное. Я понимал, и мне по-прежнему всё равно. Потому что, в конце концов, неважно, как сильно изменил меня Кастиэль, как сильно он манипулировал и ранил меня, в конце концов, я сделаю для него всё что угодно…
Примечания:
а/а: Пожалуйста, оставьте комментарий, мне очень интересны ваши мысли насчёт этого!
Спасибо за прочтение.
п/п: если вам понравилось, оставьте кудос под оригинальной работой на ао3, чтобы поддержать авторку!!
