Цветы для дриады с Озера Триантан

      По пробуждению, Радиан осознал, что уже наступил следующий день. Горизонт озарял рассвет. Мальчик сразу же вспомнил о происходившем вчера и постарался подняться с постели, но из кухонной части дома донесся радостный возглас:       – Доброе утро, Ра!       Повернув голову, мальчик увидел сидящего за столом Унгуджу. Отрок уже более сдержано отреагировал на присутствие в его доме мохнатого уродца, однако все еще не доверял ему. Чувствуя себя словно на иголках, паренек раскрылся, отбросив одеяло и сел на кровати. Он хотел получше изучить повадки чудовища, чтобы вычленить из его действий опасные намерения. Что если нечто просто любит поиграть с жертвой и втереться в доверие? Завязать что-то вроде дружбы и нанести удар, когда человек потеряет бдительность и признает дружбу?       – Ну как спалось? Надеюсь кошмары не мучили? – озабоченно интересовался монстр.       Радиану было не слишком приятно смотреть на неизменно странную и пугающую физиономию Унгуджи. Морда ушастого рогача оставалась отвратительной и забавной, забавной и отвратительной, а при каждом взгляде на нее, у мальчика в сознании вспыхивала фраза – «Боги, верно, пошутили над ним, даровав этот неоднозначный вид». Если бы Унгуджа был детской игрушкой, производил бы намного больше положительного впечатления, нежели будучи явным существом из царства мертвых.       – Неплохо. – бросил паренек не прекращая присматриваться.       – Вот и славно. Значит я хорошо справляюсь со своими обязанностями. – весело пропищала нечисть. Заметив недоумение Радиана, Унгуджа вспомнил, до сих пор не объяснил мальчику суть его появления. – Что ж, раз уж ты проснулся и никуда не пытаешься сбежать, чему я несказанно рад, то прошу тебя выслушать то, что я тебе скажу. Для этого еще раз представлюсь и немного расскажу о себе. Я – демон Унугуджабар и пришел сюда из Мортума. Того самого места, куда после смерти попадают все человеческие и людские души.       – Это разве не одно и то же? – бормотание вырвалось из Радиана, но чудище услышало.       – Конечно нет, братишка. Ну ты даешь, не знать таких элементарных вещей… видимо этот мир более отсталый, чем я думал. Хотя если оглянуться, то у тебя на тумбочке стоит символ Дюрана Пандемония – представителя людского рода и борца с демонами, а также объединителя человечества. И все же, у тебя недостаточно знаний по этому вопросу. Впрочем, это можно оставить и на потом. – Унгуджа вернулся к главной теме. – Так вот. Я, вернее, моя душа находится на исправлении или что-то вроде этого. Короче, я стал на путь исправления, не хочу причинять зло и делать всякие пакости как многие мои собратья, веселящиеся от грехопадения. И вот, в позапрошлую ночь настало мое время. Мою душу решили пощадить. Наконец-то!       Демон в благоговении сложил кисти одна на одну и прислонил ладони к груди, перекрывая сомкнутую круговую пасть. Радиану это действие показалось весьма странным. Чтобы такое существо прибегало к жестам, придуманным Святыми Рыцарями столицы империи… не каждый день такое увидишь. Но может это и есть путь исправления, о котором он говорит?       – Дело обстояло так, – ко мне, в морозную часть Мортума, пришли двое каких-то человеков. Они назвали свои имена и представились твоими родителями.       Радиан вдруг вскочил с кровати. Его дыхание перехватило, а поток мыслей захлестнул сознание. Он стал медленно приближаться к кухонному столу.       – О, понимаю, – протянул Унгуджа, – ты хочешь побольше узнать о них, но я знаю лишь имена и внешность, а наш диалог был очень коротким. Скажу лишь одно – с ними все хорошо, и ничего не угрожает… насколько это возможно на том плане бытия… – вильнул он змеиным хвостом. – Тем не менее, ты буквально копия своего отца, а от матери тебе досталось совсем немного. Лишь глаза. А зовут их А́нно и Фаи́на. Твоя матушка, кстати, писанная красавица с рыжими волосами, просто богиня, сошедшая с картины, нерукотворная жемчужина и вообще... – чудище вдруг прервалось, увидев физиономию Радиана. Лицо мальчика презренно исказилось. – ...и вообще, прекрасных девушек я могу описывать целыми днями, превознося природу за ее чудесные дары. Ах, – он выдохнул, – и на нашей встрече, они попросили меня приглядеть за тобой, поведав о твоих мольбах о том, чтобы кошмары, терзающие твой сон, прекратились. Я сразу согласился, ведь я обладаю силой, чтобы помочь страждущему. Этому учат законы Мироздания и грех ими не воспользоваться во благо. Именно поэтому я здесь. Тебе незачем меня бояться, дорогой Радиан, пока твой разум не будет исцелен, я останусь здесь, но как только он придет в норму, я испарюсь точно так же, как и появился.       – Но разве я не исцелился уже тогда, когда ты пришел? – мальчик заподозрил демона во лжи.       – Конечно нет, братишка. Твои кошмары – результат некоего влияния. Скорее всего, над тобой совершили какой-то богохульный обряд и осквернили душу. Возможно, у тебя есть какие-то враги, пожелавшие тебя извести. Но я не дам этого сделать! – Унгуджа ударил ладонью по столу, утверждая свои намерения. – Я оправдаю свое доброе имя и получу прощение Великих Богов! Твоя девственная душа будет очищена от проклятых загово́ров. Мы выведем из тебя эту заразу. Но предупреждаю, это будет не быстро, однако уверяю, у меня есть способности к поглощению такого рода недугов. В целом, наше будущее теперь будет таким – днем занимайся своими делами и не обращай на меня внимания, а ночью ложись спать. И если в одно прекрасное утро меня не будет подле тебя, значит ты исцелен.       Унгуджа протянул Радиану шестипалую лапищу. Мальчик сперва с недоверием взглянул на нее, но уже в следующий миг поверил новому сожителю и протянул человеческую ладонь. Горячая кисть и хватка темного покровителя снов отрока оказалась приятной и мягкой, производя благоприятные впечатления.       – Кстати, Радиан, один момент. – детский голосок стал более серьезным, хотя и не сменил тембра. – Давай договоримся о том, что ты не будешь меня звать обратно, когда я исчезну. А то я же приду! – шутливо рассмеялся Унгуджа. – Эта цветущая вокруг идиллия и дом у реки больно напоминает родные края…