Цветы для дриады с Озера Триантан

      Этим же утром, после церемониального знакомства с Унгуджей, Радиан ушел на рыбалку. Сидя на берегу Триантана он размышлял над тем, что ему пришлось пережить за прошлый месяц. С появлением демона, кошмары сняло как рукой. Но не окажется ли такой страшный постоялец кошмаром наяву? Мальчик думал, что лучше не стоит кому-либо о нем рассказывать. Даже Мариллии. Дриада точно будет сильно переживать за друга и может рано или поздно что-то предпринять наперекор его словам.       – Еще говорит, что я могу попросить его о помощи с чем-то. Каким образом? – размышлял Радиан, бормоча себе под нос. – Если это чудо из дома покажется в неподходящий момент… Вдруг староста будет смотреть в окно? С такого расстояния старик ничего не увидит, но точно потом спросит – «Эй, Радиан, это кто это у тебя в гостях, да еще и весь в черном». И что я отвечу? Да, к сироте завалился незнакомец. Тут же вся деревня подумает неладное и придет прогонять чужака. И что сделает сам Унгуджа, если его кто-то заметит? Вдруг он только со мной такой добренький, а любого другого сожрет и глазом не моргнет. Вернее, он-то и так не моргнет, у него-то век нету. – юноша закусил тростинку в раздумьях и процедил напоследок: – Лучше Мариллии не говорить…       Поймав несколько небольших рыбешек, он задумался, питается ли Унгуджа чем-то помимо его кошмаров? И не станет ли сам их нагонять, чтобы не голодать? И нужна ли демонам вообще еда? Из рассказов столичных паломников, направлявшихся во Флюмин – святую землю, где родился герой легенд, в Мортуме мало что можно съесть, кроме как себе подобных. Радиан хотел понадеяться, что Унгуджа, раз встал на путь исправления, то никого не убивал и не питался их плотью, но надеяться на такое все равно что быть глупцом. Жизнь в одиночестве приучила мальчика не быть наивным. Тем не менее, помечтать порой очень хотелось, а слепящее обеденное светило заставляло хотеть спать. Сейчас паренек жалел, что не взял панаму.       Длинный лоскут стал отдаляться. Радиан заметил это и схватившись за удочку покрепче, приготовился тянуть, отбросив усталые мысли о жаре. Сейчас его интересовал только голодный желудок и момент, когда можно будет лихо дернуть палкой.       Всплеск! Рывок! Радиан подергивал удочкой, время от времени попуская рыбу, но тут же начинал тянуть опять. Минута борьбы и паренек выудил добротную рыбину. Трепыхающийся здоровенный лосось отправился плавать в ведро с собратьями.       – Отлично. – немного устало сказал мальчик. – Еще одну поймать бы и можно возвращаться.       Забросив удочку, он стал ждать, как вдруг услышал в кустах неподалеку странное шуршание. Будто кто-то рылся. «Мыши» – прикинул Радиан, – «или кроты». Но вдруг раздался негромкий зов:       – Ра, не пугайся, это я, Унгуджа! – мягко заговорил демон детским голосом.       Юноша удивился, выпучив глаза в высокие заросли. Разыскивая покровителя снов взглядом, он увидел, как к нему приближается огромная черная змея с белыми полосами. Они располагались по бокам головы Унгуджи. Вглядевшись получше, Радиан также заметил, что его глаза ни капли не изменились. Они вовсе не напоминали змеиные. Не были растянуты по вертикали, а остались такими же круглыми. Демонический змей не моргал, лишь пристально таращился на мальчика, удивляя последнего огнем разума, виднеющимся сквозь два черных зеркала.       – А я тебе шапку принес! – черных хвост молниеносно, словно нападая, пронесся сквозь траву и преподнес пареньку сложенную соломенную шляпу. – Прости, что сразу не подумал ее притащить. Как-то замечтался, а потом посмотрел, как свет жарит округу и стал выдумывать, в кого бы перевоплотиться, чтобы без проблем добраться к тебе.       – Спасибо. – обескураженно поблагодарил он Унгуджу. – И во много кого ты умеешь перевоплощаться?       – Ну-у… проще сказать в кого не умею. – сказало змеиное чудище, заочно кичась своими умениями. – В человека, например, не могу. Иначе это было бы слишком нечестно. Да и что может предложить человеческая плоть, когда она так слаба? Шерсть и чешуя меня оберегают. Одна слишком плотная, другая слишком твердая. А кожа человека что? Ее и бумагой можно порезать. Но тут все дело в науке, разумеется. Если тебе не знакома физика, нам не о чем говорить. – самодовольно ухмыльнулся Унгуджа, но Радиан почувствовал во взгляде монстра сожаление. Кажется, ему долго недоставало общения.       – Получается, ты можешь выбрать и более дружелюбный облик? Почему ты выбрал такой страшный? Нельзя было передо мной появиться хотя бы в виде волка или собаки? Или той же ящерицы? Почему именно гигантское чудище, прячущееся под кроватью, да еще и с такой уродливой мордой? Ты уж не сочти за грубость, но я люблю говорить так, как есть.       – Уродливой мордой? – Унгуджа во весь голос рассмеялся, но ненадолго. – Ты что, Ра? Многие демоны и не только, находили меня довольно милым и привлекательным. Те же отступники из числа человеческих душ, предавшие Великих Богов, постоянно смеялись видя меня. Они говорили – «Гляньте-ка, господин Сюрреализм пришел к нам на свидание». Но уверяю тебя, Радиан, мой вид – это еще куда ни шло. Некоторые братья мимикрируют под обычные камни или вовсе какие-нибудь предметы. Но я думаю, что у них просто не хватает фантазии. Я же остался живым существом и лично придумал свой образ. Да, для кого-то я уродец, из-за которого можно потерять рассудок, но я себя обожаю.       – Хорошо, я тебя понял. – подумав несколько минут над сказанным Унгуджей, Радиан ответил: – Думаю, в чем-то ты прав. Тот, кто сотворил свой облик, считает, что это его идеальный вид. Это при условии, если ты не испытываешь неприязни, когда смотришь в зеркало.       – А ты себе нравишься, когда смотришь на отражение? – вдруг спросил он.       – Я? – мальчик стрельнул бровями вверх. – Думаю да. Правда было бы неплохо укоротить волосы… Но это можно сделать когда-угодно, поэтому меня все устраивает.       – И это самое главное, Ра! Не нужно идти у кого-то на поводу. Признаюсь, пока я высасывал твои кошмары, я прихватил от тебя и кусочек памяти. А память – это мысли, события, эмоции. Ты многое не отпускаешь. Конфликты прошлого с разными людьми не дают тебе жить спокойно. Многие существа, с которыми у тебя были дрязги, давно о них позабыли. Но у тебя отличная память и порой я находил такие двери в твоем сознании, которые способны закрыться лишь на ключ мести.       – Что ты хочешь этим сказать? – Радиан пристально посмотрел на змея и насупился в предвкушении нотаций.       – Не хочу учить тебя жизни, но ты уж прими к сведению совет от Первородного существа. Иногда о великой злобе можно забыть. Несомненно, месть решает многое, но вовсе не она наполняет твою душу. Именно борьба, которую ты ведешь является твоей духовной пищей.       – Слушай, Унгуджа, ты говоришь загадками. Я человек простой, вот и ты прекрати философствовать и скажи прямо что мне делать.       – Это нелегко… – демон призадумался, – …человечество, людской род, и их производные, то бишь низшие создания, все они сложно устроены умом. Не всегда понятно, какие слова подобрать, чтобы направить вас. Допустим, в племени дриад, в котором живет Мариллия…       Радиан напрягся, сжав удочку. Упоминание имени его подруги созданием преисподней заставило паренька занервничать.       – …есть твой соперник. Ты его отлично знаешь. Вы с ним очень тесно связаны. Ты просто не представляешь насколько. И вот, ваши склоки однажды могут породить большие беды. И эти беды будут исходить из твоих рук. Хочешь верь, хочешь нет, но Фи́ллиан не вспоминает о тебе ровно до тех пор. Кстати ужасные сны почти исцелили тебя от увлеченности им. В общем, ты вполне можешь развязать новую войну в здешних местах, когда станешь взрослее. И ни тебе, ни Мариллии это не нужно. И вот мы подобрались к моим философским речам. Месть подобна воздушному змею. Когда ты ее отпустишь, Вселенная направит ее в нужное русло.       Унгуджа замолчал. Радиан промолчал. Мальчик был шокирован откровением и советом демона.       – Но разве это не глупо? Разве это справедливо? Месть на то и месть, чтобы исходить от рук мстителя. – стал рассуждать Радиан. – Кто согласится пойти на уступку врагу, если враг пытается у тебя отобрать самое дорогое? И если станется так, что ему это удастся? Разве я не вправе отомстить? Что-то мне не верится, что Вселенная вот так возьмет, и обрушит на головы неправых отпущенное мною зло. Глупости какие-то!       – Ошибаешься, Ра. – уверенно возразил Унгуджа. – Прародительница океана звезд исполняет наши желания. Но не злые, а справедливые. Если твое зло справедливо, оно дойдет до получателя.       – А что на счет духовной пищи? Ты же недавно говорил, что не возмездие наполняет душу, а поход к нему. Что это значит?       – Если кратко, то «путь к возмездию» – это самопознание. Сперва ты слепо жаждешь крови. Успокаиваешься. Осмысливаешь. И в конце концов приходит смирение. Смирение и наполняет душу. Эта пища заставит тебя переродиться. Только так ты достигнешь понимания работы бытия.       Радиан хмыкнул. Удочка потянулась вперед. На лоскут клюнула очередная рыба.       – Да уж. И откуда бы демону знать об этом? – мальчик потянул на себя палку.       – Все очень просто, Ра. Я познал смирение. – сказал Унгуджа со взглядом преисполненным воспоминаний.