Цветы для дриады с Озера Триантан

      Мальчик очнулся в своей комнате. Взор размыло из-за сильной мигрени. Тело было тяжелым и легким одновременно, а любой, даже самый малейший звук не просто казался бесконечно громким, но и до смерти пугал. Вместе с этим, жалобное хныканье Унгуджи, опершегося о шкаф, было невыносимо слушать.       Немного придя в себя, Радиан разглядел демона. Плачущие, напуганные глаза пристально смотрели на него, ручьями выгоняя слезы. Пугающая пасть прикрывалась двенадцатью пальцами и подрагивала при каждом прерывистом вздохе и трепещущем выдохе.       – Радиан, – прохныкал он, – братишка, – скулил монстр, – я ведь не хотел ничего плохого! Мне просто было одиноко. Я искал друга, который бы смог меня понять. Признаю, я многое тебе не рассказывал, но лишь потому, что ты еще слишком молод. Но когда бы пришло время, я бы поведал тебе даже о самых глубоких секретах!       – Боюсь это было бы невозможно. – железным голосом ответил оклемавшийся Радиан. – К тому времени ты бы попросту высосал мою душу. – сказал мальчик медленно отодвигаясь подальше от Унгуджи.       – Нет! Все не так! – демон пополз прочь от него. – Это так, я позволял себе забирать больше, чем меня просили, но я не собирался убивать тебя. Иначе я бы солгал самому себе и уподобился жадным безмозглым тварям, не знающим меры. Вспомни! Я же говорил тебе, что хочу очистить душу!       Чудище прервало поток оправданий. Унгуджа бросил взгляд на жировую лампу. Ее фитиль, ни с того, ни с сего, стал гореть намного ярче. Сбоку от него послышалось короткое, приглушенное дуновение. Оглянувшись за спину, монстр увидел, как на алтаре Пандемония вспыхнули все четыре свечи.       Тени, отбрасываемые предметами и живыми существами, с каждым мгновением становились все четче. Их чернота была уже не легкой вуалью, а становилась непроницаемой словно занавес. Радиан не понимал, что происходит. Одновременно с оторопью и интересом, он стал играть с тенями. Когда его ладонь оказалась между огоньком и глазами, на его взор будто наложили непроглядную, плотную повязку. Но когда он опускал руку, пелена тут же пропадала и мистическое полотно между его рукой и телом исчезало.       В шкафу послышалось странное шуршание. Унгуджа в страхе завизжал и моментально отскочил от него прямо к Радиану, прикрывая того огромной лапищей. Круглый рот на его груди открылся, оголяя зубы. Клавишная пасть разверзлась, выпуская наружу черную змею с белыми полосчатыми боковинами на морде. Между телом и руками выросли перепонки, похожие на сложенные, но готовые к полету крылья. Витиеватые прямые рога округлились на бычий манер, ожидая насадить на себя жертву.       Шуршание в шкафу становилось все громче, пока не сменилось на постукивания, переросшие в громкие удары, заставлявшие не только его, но и всю мебель заходить ходуном. И в один момент все стихло.       Обе дверцы отворились и из темноты шкафа показалась женская светлая кисть с черной перчаткой через палец. Следом за ней показалось лицо, изрисованное черными татуировками. Раскрас боевыми линиями изменил прекрасный лик до неузнаваемости.       Вкупе с довольной, кровожадной, жестокой, безумной улыбкой, рубиновые глаза и алые волосы Вилены, собранные в хвост, смотрелись устрашающе. Образ дополнял облегающе-сдавливающий черный, кожаный костюм, цельный от стоп до самой шеи. Местами он был усеян шипами и имитировал вид боевых доспехов, однако больше напоминал вторую кожу. На такой вывод наталкивала шейная часть, где черные мышцы сливались с ее белой кожей.       – Унгуджабар Мазари-Уразган Нири-Шиндан хан Гахир! Ты обвиняешься в попытке украсть или поглотить душу человека – Радиана Анно–Регента. Твоему поступку нет оправданий! Сдайся по-хорошему и вернись в темницу. Или прими окончательную смерть от ведьмы Мортума!       Вилена приготовилась к бою, используя особенности строения шкафа для рывка. Унгуджа медлил, разрываясь между желаниями. Возвращаться обратно ему очень не хотелось, но и противиться было глупо. Ведьма терпеливо ждала реакции демона, не сводя с него глаз и не моргая. Радиан вглядывался в их физиономии, боясь начала поединка.       Вдруг Унгуджа резко, но коротко шевельнулся. Это на попытку преодолеть ментальный барьер, совершив атакующий рывок. Он сделал несколько таких порывов, но бесстрашие Вилены и ее боевой опыт пересиливали ментальную дуэль. На рывок она отвечала таким же движением, словно пытаясь переиграть собаку или любое другое защищающееся животное.       Унгудже это надоело и он рванулся вперед, но был тут же отброшен к стене ударной волной магии Вилены. Девушка тут же ринулась в атаку и мгновенно обрубила оба острых рога демона, вдобавок лишив его и ушей.       Чудище жалобно завопило. Трусливый детский плач немного обескуражил Вилену, но она быстро взяла себя в руки. В ее практике еще никогда не случалось, чтобы настолько опасный демон вел себя как ребенок. Но медлить было нельзя. Ведьма схватила его за ногу и поволокла в шкаф, пока тот хватался за все, что только мог.       Радиан не выдержал его молитв о помощи и подал ему руку. Вилена резко согнулась, словно на ее плечи водрузили груженную телегу.       – Братишка… – воззвал Унгуджа. – Не отдавай меня им. Я больше не вынесу этого ужаса! Это не узилища, это бесконечная пытка! – рыдал демон.       Мальчик выронил руку монстра и Вилена, не решилась медлить. Она попыталась метнуться в шкаф, но Радиан успел вновь ухватиться за Унгуджу и слетел с кровати, ударившись головой о пол хижины. Демон тут же бросился на нее, завопив:       – Сволочь! Что ты творишь, грязнокровая тварь? Никчемная, человеческая падаль!       В темноте прохода между мирами завязалась драка. Рык чудовища и Вилена вскрикнула от боли, после чего засвистела сталь. Радиан потерял связь с реальностью.