Драконьи сны

      За Лайком пришлось лично сходить. И потребовать его вести себя соответствующе и не капризничать. В конце концов, кому будет хуже оттого, что он голодным останется — безымянному или ему самому! Он вышел и молча спустился вниз. Никто это никак не прокомментировал, все делали вид, что ничего не случилось. Амалия была очень за это благодарна.       — И когда же ждать его, — Лайк махнул растрёпанной головой в сторону безымянного, — в наших рядах?       — Никогда, — улыбнулась Амалия.       — Чудно, мне лошадок запрячь и проводить его до гостиницы или он своими ножками уйдёт? — не преминул он тут же поинтересоваться дальнейшей судьбой своего соперника.       — Нет, — очень старалась не злиться на него девушка, — он станет моим наставников. И всем мы продолжим дружно жить вместе, — с улыбкой произнесла она, делая упор на слове дружно.       — Наставником? Здорово. Сколько пар кандалов и цепей закупить? — положил он приборы и отодвинул тарелку.       — Лайк! Прекрати, пожалуйста!       — Прекратил, — сказал парень и покинул обеденный стол, бросив недоеденных перепелов.       — Ооооо, — взвыла девушка, совсем забывая о приличиях под гнётом эмоций, и поймав взгляд безымянного тут же отреагировала: — Что?       — Ничего, абсолютно ничего, — принялся он дальше с интересом ковыряться в рагу. Варёная морковка ему явно не нравилась, и он не брал на себя труда это скрывать, выискивал и собирал кучкой на краю тарелки.       — Нууу, — нарушила повисшее молчание львица, — с кандалами, конечно, рановато, а вот плёточка не помешала бы.       — Лайла! — вот уж от кого Амалия не ожидала. Ладно, эти двое собачатся, но она то!       — Исключительно для моего личного использования, — улыбнулась женщина и невинно захлопала ресничками. Гризли почему-то при этом поперхнулся, а безымянный фыркнул. Берта лишь головой помотала. А Трикс, как и девушка, явно хотели поинтересоваться зачем, но оба стыдливо промолчали, сочтя этот вопрос неуместным.       Покончив с едой, Амалия тяжело вздохнула и пошла наверх мириться с Лайком. В конце концов, это было даже не смешно. Ну право слово! Что за муха его укусила?       — Можно войти? — тактично постучала она в дверь, но так и не дождавшись разрешения, разочарованно вздохнула и вошла без спросу.       Лайк лежал на кровати, закинув ногу на ногу и «увлечённо» читал какую-то книгу. При ближайшем рассмотрении это оказалась методики порки непокорных стражей и прочие эффективные наказания. И ведь подготовился, и ведь нашёл это безобразие где-то в библиотеке. Ну вот прям, в самом деле, как будто этой самой порки ему и не хватает. Хоть давай добро на приобретение плётки для Лайлы с её целями, а потом проси на денёк одолжить.       Амалия присела на край кровати, парень никак на неё не реагировал, она посидела немного, подождала и решила начать первой:       — Очень больно было? — спросила она робко.       — Меня как будто кипятком обварили, — и задумавшись, он добавил, — всего.       — Прости меня, пожалуйста, я не хотела. Просто ты меня очень сильно напугал, — призналась девушка.       — Чем? — отложил книжку Лайк и посмотрел-таки на неё.       — Ты на человека кинулся.       — Он не человек, он змей, — фыркнул страж, — ядовитый змей.       — В тот момент он был человеком, и ты чуть не сломал ему руку. У него вся рубашка была в крови.       Пёс надулся, подумал, что так ему и надо, но всё же промолчал.       — Пожалуйста, я тебя очень прошу, не кидайся на людей. Ну, ты чего? Ты же мой прекрасный золотистый леонбергер, мой ясный рыцарь! — пафосно провозгласила она и коснулась вихрастой головы. Парень сделал едва заметное движение навстречу, и Амалия уверенно погладила его по нежным пшеничным волосам. Интересно, а у безымянного они такие же нежные или жёстче? Кажется, что жёстче, да и не похож он на того, кто будет под руку ластиться. — Не будешь так больше делать?       — Не буду, — согласился парень, наслаждаясь её прикосновениями.       — А простишь меня? — игриво поинтересовалась Амалия.       — Прощу, — не стал он отрицать, вот только ответных извинений она так и не дождалась. Похоже, её страж совсем не чувствовал вины за произошедшее. Это несколько огорчало.       — Вот и славно, — резюмировала маг и, к большому огорчению пса, поднялась и пошла прочь со словами: — Не буду тебя больше отвлекать.       А она его совсем не отвлекала, и книжка ему эта не сдалась и вообще, почему она не могла остаться, ещё немного погладить его по голове, а может, и не только по ней. Он вздохнул, обнимая подушку, и решил, что сделает всё, что бы то ни было, чтобы избавиться этого змея.       Безымянный сидел в гостиной и смотрел на пламя костра. Думал о чём-то своём. Соблазнительно торчала чёрная макушка, возвышаясь над бархатной спинкой, и Амалия не удержалась. Позволила себе эту маленькую слабость. Подошла и коснулась его волос. Он тут же среагировал, посмотрел на неё вопросительно.       — Доброго дня, — глупо сказала она. А волосы действительно оказались жёстче. Надо же. А ещё почему-то захотелось коснуться их ещё разок, погладить, и, может быть, даже обнять. Прижаться к нему, ощутить тепло. Почему у неё такие странные желания, право слово!       — Доброго, — кивнул мужчина, — ты что-то хотела?       — Я? А ну, у меня вот всё никак не идёт из головы.       — Что же? — не сводил он с неё глаз и тем самым вновь заставлял робеть. Чувствовать себя глупо.       — Ты сказал, что маги любят спать со своими стражами.       — И? — всё ещё не совсем понимал он, к чему она ведёт. Говорил, признаёт. Маги, насколько ему было известно, действительно любили. Это и сил прибавляло обоим, да и просто удобно. В твоём расположении покорный, выполняющий приказы страж, если он тебя привлекает, то почему-бы не позабавиться вволю. Что именно интересовало его юную и такую невинную почти хозяйку. Как они могут? Так с удовольствием могут. А если страж против? Да кто ж его спрашивает! И потом, он не может быть против, он должен всего себя отдавать магу, в этом плане в том числе.       — Да нет, ничего, прости, глупый вопрос, забудь, — всё же окончательно смутилась девушка под его взглядом и забавно стала отступать, отказавшись от затеи. Даже интересно стало, что же она спросить хотела. Или этот вопрос в принципе вызывает у неё безудержное смущение. Одно сплошное очарование! Он уже даже раздумывал, как бы всё-таки не позволить ей сбежать и выведать, чего же она хотела, но чтобы это не показалось слишком назойливым, когда провидение послало ему Лайлу.       — Ой, а что у вас произошло? — тут же среагировала львица на обоих. Она внимательно изучала девочку, но пока не находила ничего предосудительного.       — Да нет, — неловко заулыбалась девушка, — я так.       — Амалия заинтересовалась вопросом интимных отношений между стражами и магами, собиралась что-то спросить, — побоялся он, что она сейчас просто сбежит.       — Оу, — муркнула Лайла, — и о чём же ты хотела спросить?       Как и ожидалось, львицу подобным было не смутить. Страж опасался, что дамы могут сугубо по-женски уединиться и разрешить все свои вопросы, но, кажется, Лайла тоже наслаждалась этим невинным смущением. Этим забавным румянцем, тем, как Амалия отводила глазки, чуть вжимала голову назад и, забывшись, мяла подол платья.       — Ну, — то, что оба её оппонента относятся к данной теме абсолютно спокойно и готовы свободно её обсуждать, придало немного уверенности, и девушка всё же попробовала: — Он сказал, что стражи любят спать со своими магами. И вот…       — Какие интересные вещи вы обсуждаете, — сверкнула глазами в его сторону Лайла, — и что же?       — И вот, ааа… — она всё же не решалась, но так выразительно бросила взгляд на безымянного стража, что Лайла даже рассмеялась.       — Ха-ха-ха, ну давай же, дорогой. Утоли любопытство нашей малышки. Как у тебя с этим, спал, не спал, а? — кокетливо прикусила львица губу, продолжая при этом улыбаться.       — Да нет, я… — попыталась возражать Амалия, но довольно неубедительно и как-то без энтузиазма.       — Нет, — выдохнул страж, отмечая для себя, какие интересные вопросы пошли.       — А чего так? — наслаждалась львица.       Амалия что-то хотела, как-то ручками повела, вроде, желая всё это остановить, но так ни слова не вставила, краснея ещё сильнее и продолжая ловить каждое слово. Забавные метания, когда и хочется и неудобно.       — Мой хозяин был мужчина, — равнодушно заметил страж.       — Ну, тогда, может быть, с его женой? — изящно приподняла она одну бровку.       — Я похож на самоубийцу? — насмешливо посмотрел он на Лайлу.       — Тоже верно, — признала свою оплошность женщина, но быстро нашлась: — Тогда, может быть, с гостями твоего хозяина?       — Нет.       — Ясно, скучный ты. Берта, а ты что скажешь? — уже увлеклась львица и неспешно вошедшая в комнату медведица стала прекрасной мишенью.       — Мой хозяин всегда был слишком стар для чего бы то ни было. Собственно, он просто умер от старости, узнал о нападениях, и сердце встало, так я и оказалась на барахолке, — равнодушно пожала медведица плечами.       — Ты ещё более скучная. Триииксиии! — наметила львица новую цель.       Воронёнок вышел на зов, окинул взглядом всех присутствующих и вопросительно уставился. Львица знала, что всё это время он был рядом и вряд ли не слышал их разговора.       — У тебя-то хоть была хозяйка или тоже хозяин?       — Хозяйка, — оправдал мальчик возложенные на него надежды.       — И? — загорелись азартом глаза.       — И ничего, — как-то потупился он, чуть втягивая голову в шею.       — Подробнее! — потребовала львица, глядя, как мальчишка совсем стушевался.       — Лайла, оставь его! — попыталась заступиться за него Амалия. Мало ли, что там за история. Ну не хочет он говорить. Зачем заставлять.       — Нет-нет-нет, так не пойдёт! Я требую подробностей! — не унималась неугомонная. — Итак, почему она тебя выбрала?!       — Ей понравились мои глаза, — неуверенно ответил Трикс.       — Воооот, — воодушевилась львица, — а потом?       — Ничего потом, — вздохнул он, и поняв, что отмолчаться не дадут, заговорил дальше: — Она привезла меня к отцу, тот выяснил, что я ворон, и долго орал на неё, назвал дурой. Я ей как-то резко разонравился после этого. Меня оставили в том доме, и я приносил пользу по мелочи, по мере сил. Отрабатывал еду. Раз в неделю она приезжала, пополняла мой магический запас и всё. Даже не разговаривала. А потом меня просто выбросили.       — Оу, соболезную, малыш, — стушевалась львица. История вышла совсем не такая увлекательная, как ей бы хотелось. А вот Амалии стало мальчика откровенно жалко. Теперь понятно, почему он так боялся, да и сейчас ведёт себя крайне неуверенно. Она ведь тоже вначале не хотела его брать, и теперь он опасается, что, как и первые хозяева, поймёт свою ошибку и выкинет на улицу — сесть и разрыдаться на месте! И всё, что она смогла, это мысленно послать ему: «Я тебя не брошу», — в обмен на его робкую улыбку.       — А сама-то? — фыркнула медведица.       — Ооо, мой хозяин меня любил, — без всяких стеснений заявила львица, — он любовался мной, гордился, хвастался порой. Ценил каждый мой изгибчик. Покупал дорогие наряды, украшения, глаз оторвать не мог.       Безымянный как-то глянул на неё и вдруг отметил:       — Это от большой любви он тебе волосы отрезал?       Львица как-то сразу сникла, угасла, коснулась коротких локонов, едва достающих до скул, и грустно согласилась:       — Да, — но тут же попыталась взять себя в руки и наигранно бодро отмахнулась: — Подумаешь, новые отрастут.       — Тебе очень идёт! — тут же поддержала её Амалия и заслужила благодарные объятия.       В этот момент вниз спустился Лайк, не сумевший удержаться в стороне — все ведь что-то делали. Его встретил громкий смех Лайлы, буквально повалившейся на диван, и шипение в её сторону Амалии, слегка покрывшейся румянцем.       — А ты, Лайк, что интересного нам расскажешь, — давясь смехом, кое-как выдавила из себя львица.       — Лайла! — возмутилась Амалия.       — А что вы обсуждали? — поинтересовался страж, хмурясь и не очень понимая, что тут происходит.       «Ооооооо», — уже растянула львица, полностью игнорируя недовольство мага и готовясь озвучить ответ, но её вдруг перебил безымянный:       — Обсуждали предыдущих хозяев, — заслужил он благодарный взгляд девушки.       — Хм, не было у меня предыдущих. А смешного-то чего? — всё же спросил он.       — Ничего, — мило улыбнулась ему Лайла, выравниваясь на диване, и разве что ладошки на коленях не складывая, аки приличная ученица, — абсолютно ничего.       — Интересно, а у дракона, ну того, что у Бейли, у него были предыдущие хозяева?       — Кто же знает. Но не думаю. С драконами, как правило, не расстаются. Если и были, то уже мертвы, — заключила львица.       — Тоже умерли от старости, и он остался один? — наивно предположила девушка.       — Нууу… думаю, им скорее помогли, — развеяла её заблуждения Лайла. Дракон, конечно, сила большая и с подобными действительно не расстаются, но если ты не в состоянии эту силу удержать, то и браться за неё не стоит. Ибо желающие на такого стража всегда найдутся. И помимо дракона у Бейли был богатый арсенал, позволяющий спокойно спать по ночам и не переживать о всяких желающих. Но не все это понимали, поэтому порой какой-нибудь маг случайно умирал и его страж, абсолютно случайно, становился чьей-то чужой собственностью. Бывает.       — Оу, — Амалия совсем не подумала о подобном, но да, действительно, могло быть и так. С этих «Чистых» чего взять? Ни перед чем не остановятся. Но тут в её голову пришёл ещё один вопрос, который она озвучила: — А вот ещё интересно, он мужчина, или всё же женщина… был?       — О да! Очень интересно! — зашлась очередным приступом смеха Лайла. Её не смущали ни фырканья в её сторону, ни косые взгляды, она просто веселилась, пока могла.       — Никто не знает, — неодобрительно косясь на свою коллегу, заговорила Берта. — Мистер Бейли своих стражей скрывает. Не афиширует. Больше двух на встречи никогда не берёт, да и те вечно в капюшонах да масках. Молчат. Говорить им не дозволено. Как и всего остального.       — Да, есть такое дело, — подтвердила Лайла, — если бы имя хотя бы знать.       — Дейре! — оживилась Амалия, — Мне сегодня рассказали, что его зовут Дейре, вот только, имя дракону дали в честь другого стража, тот девушкой был.       — Тогда толку от имени никакого, — пожала плечами львица, — но вот что по-настоящему интересно, — она выразительно посмотрела на безымянного. — Ты-то откуда это знаешь?       — Хозяин рассказывал, — ответил он на её взгляд своим равнодушным и, предвещая следующий вопрос, дополнил: — Иногда он напивался и болтал о разном. Как-то рассказал и об этом.       — Ясненько, — откинулась на спинку дивана львица.       — Мы можем спросить у Генри, при случае, — предложил Лайк без особого энтузиазма, скорее для того, чтобы тоже поучаствовать в беседе. Ибо самому ему тут добавить было нечего. — У них могут быть какие-нибудь сведения на этот счёт.       — О! Отличная идея! — обрадовалась Амалия.       — Генри… это твой опекун, да? — вдруг вновь заговорил безымянный. Адам, его могли бы звать Адам. Или не могли? Она присмотрелась к нему повнимательнее, но чего-то ему не хватало, чтобы быть Адамом. То ли взгляд не подходил, то ли форма носа. Да, определённо не его имя. И ладно. Отбросив пустые размышления, Амалия утвердительно кивнула.       — А кто он?       — Он чудесный и замечательный человек, — наставительно вклинился в разговор Лайк, и тихо добавил: — не то, что некоторые.       — И не сомневался, — терпеливо согласился не Адам, — но всё же, как так вышло вообще?       И пока Лайк не успел ещё чем-нибудь возмутиться, Амалия быстро заговорила:       — Он друг семьи. Ну, то есть он, вроде как, был другом моего отца. Да. Единомышленником. И когда всё случилось, он нашёл меня, успокоил, помог, приютил. Он заботился обо мне всё это время. Оберегал, — с теплотой отозвалась маг и, поддавшись моменту, поделилась мыслями: — Вообще, это так удивительно, когда совсем незнакомые люди, которых ты видишь впервые в жизни, мы ведь раньше не встречались, я совсем его не помнила, относятся к тебе с такой теплотой и заботой. Заинтересованностью твоей судьбой.       — Титул и наследство стоит толики заботы и внимания, — заметил на это безымянный, — невелика цена, особенно за своего человека в совете.       — Да как ты смеешь утверждать, что Генри алчный и расчётливый человек?! — тут же вновь закипел Лайк. Щенок заводился, буквально как спичка вспыхивал. Его бы энергию да в мирные цели.       — Я ничего не утверждал. Я его не знаю, — как ни в чём не бывало ответил мужчина, поднялся и подложил ещё дров в камин. — Но, как правило, маги во всём ищут выгоду. Титул и деньги хорошая цель.       — Значит, если маг, то и на добрые бескорыстные дела не способен? — с этим однозначно надо было что-то делать. Немедленно! Пока всё это не переросло в очередную драку. Помощь неожиданно пришла со стороны Лайлы.       — Тише, малыш, — приобняла она его, пристроив голову на плече, — в бескорыстные добрые дела верят лишь те, кто их творят.       Лайк действительно стушевался, не то от изложенной мысли, не то от женской груди, упирающейся ему в локоть и этого мурчащего голоса на ухо. Безымянный тоже как-то глянул, потупился и тихо признал:       — Да, наверное, ты права — он словно вдруг ощутил себя лишним, чуждым этой компании. Стояли рядом, но целая бездонная пропасть разделяла их. Ему просто не было тут места.       — И правда, чего ещё от него ждать, — постановил согласившийся Лайк.       — Не правда! — прилетело оттуда, откуда и не ждал никто.       Все с удивлением смотрели на Трикса.       — Не правда, — гораздо тише, но настойчиво повторил он.       — Не бойся, говори, — подбодрила его Амалия.       — Он меня спас. Жизнь мне спас.       — О как! Интересное заявление, ты продолжай, не томи! — плюхнулась обратно на диван Лайла, утаскивая Лайка с собой. Пусть лучше щенок под рукой сидит, оно так надёжнее и спокойнее.       — Я… мы вместе были у Закатного.       — Что ты там забыл? — удивился Лайк.       — Я там жил. А когда… я говорил, меня выкинули. Обрадовались возможности от меня избавиться. Отправили на мост, сказали, чтобы я не смел его покидать. Копьё кинули, и… я правда пытался сделать хоть что-нибудь, но там… дракон и остальные.       — Кошмар какой! — ужаснулась маг, придавая тем самым воронёнку сил на дальнейшую часть истории.       — Да. Я испугался. Я… — он глянул на безымянного, замолчав на мгновение, и речь его вновь тихо зазвучала: — Я должен был умереть. Ко мне подбирался страж, а я сидел у края моста и ничего не мог уже сделать. Но тут… он спас меня! Утянул с собой за край, в реку.       — Она же ледяная и буйная там! — изумилась Лайла такому сомнительному спасению.       — Да, я почувствовал, — хмыкнул воронёнок, — но он прижал меня к себе, прикрыл от камней, и мы спаслись. Выплыли и оказались в лагере.       — Так вот откуда у тебя ссадины! — догадалась Амалия. Безымянный промолчал, но итак было понятно — течением по камням проволокло, садануло, сдирая кожу. Значит он спас Трикса, надо же. И там, в лагере, он ему помог, если бы не безымянный, вряд ли мальчишка был бы сейчас здесь. Всё-таки он добрый, она не ошиблась ни разу.       — Так вы до этого были знакомы? — вопросительно приподнял одну бровь Лайк.       — Нет, я его тогда впервые в жизни увидел. Просто ты не прав.       — Пф, а чего же тогда наш «герой» в добро не верит? — фыркнул Лайк и равнодушно пожал плечами, Трикс не вызывал в нём того же пыла.       — Я с ним как-то не встречался, — поднялся со своего места безымянный и ушёл. Амалия посмотрела с тоской ему вслед и призадумалась, какую корысть он нашёл в её поступках? Разве здесь с ним обращались не по-доброму?       Её стражи ещё что-то обсуждали, а у неё всё по-прежнему крутились эти вопросы в голове, и не выдержав, она извинилась и пошла за ним следом. Он поднялся на второй этаж, а значит, мог быть только в своей комнате. К счастью, он не Трикс, чтобы просто выпорхнуть в окно, хотя, кто знает.       — Можно? — в очередной раз за сегодня она стучалась в чужую дверь.       — Да, конечно, — тут же ответили ей в этот раз.       Подобно Лайку он лежал на кровати, и на этом сходство заканчивалось. Никаких книг страж показательно не читал, размышлял о чём-то своём, судя по грустному взгляду, о чём-то не особо приятном. И приход Амалии он игнорировать не стал, повернул к ней голову, выражая готовность слушать.       — Тебя расстроили слова Лайлы, — неожиданно для себя самой поняла девушка.       Он лишь повёл головой, не соглашаясь, но и не отрицая этого, а Амалия уверена была, что попала в самую точку. Просто ему не хочется в этом сознаваться.       — Не слушай её. Ты хороший! — попробовала она его подбодрить.       Но он лишь усмехнулся и спросил:       — Ты так в этом уверена?       — Конечно! — старательно закивала она, присаживаясь на край кровати. Она правда так считала, и до этого, ещё когда увидела его на «барахолке». И после, а теперь вот, не успев и усомниться, тут же получила подтверждение этого.       — И почему же? Что такого хорошего ты во мне видишь? — привстал безымянный, согнув одну ногу в колене и закинув на неё руку. Смотрел на неё и ждал ответа.       А она озадачилась. Этот страж умел задавать сложные вопросы.       — Я просто это чувствую, — неуверенно промямлила Амалия и, увидев, как он снова хмыкает и закатывает глаза, тут же поспешила добавить: — Ты помог Триксу, ты ему жизнь спас! Да ты герой почти.       От этого он рассмеялся, прикрывая глаза ладонью, и Амалия уже было хотела самую малость обидеться — она старается, а он смеётся над ней, когда он с лёгкостью избавился от этого чувства, всего лишь произнеся:       — Милая ты. А знаешь, почему я его спас?       — Потому, что мог? — предположила девушка, имея в виду, что безымянный сильнее, взрослее, опытнее. Он вполне мог позаботиться о более молодом и слабом собрате. Защитить его, помочь сбежать.       — Мог. Да. Вот именно, — он наклонился вперёд, оказавшись довольно близко к Амалии и тихо заговорил, не отрывая глаз от неё, смущая этим взглядом: — Ха, он просто под руку мне подвернулся. Рядом был, сверкал своими глазищами, полными ужаса и отчаяния. И сил, от которых не было толку. Мне это ничего не стоило, но подумалось… я ведь чувствовал, что подыхал, что совсем уже ничего не осталось, знаешь, решил хоть напоследок, перед самой смертью сделать что-то хорошее. Чтобы кто-то остался, одна единственная живая душа, что вспоминала бы обо мне с благодарностью. И когда-нибудь, вот так же восторженно и наивно доказывала кому-нибудь, что на самом деле, я был хорошим, я спас его. Вот такое спасение. Что в этом хорошего?       Он выдохнул после этого злого и чарующего монолога, откинулся обратно на кровать и накрыл глаза рукою. Стефан… сейчас, конечно, не совсем время и место, для обсуждения имён, но он действительно мог бы быть Стефаном. Запутавшимся в окружающей его тьме, настолько погрязшим в ней, что уже считающим её частью себя. Но так страстно стремящемуся к свету и не способному его достичь. Стефан.       — Но ты спас ему жизнь. Если бы не ты, его бы уже не было, не существовало — это важно, а не то, о чём ты думал в тот момент. Тебе тоже было страшно и, подозреваю, больно. И в этот момент, глядя на перепуганного мальчишку, ты думал о том, чтобы спасти его. Сохранить его жизнь, не свою. Прикрыть своим телом и не позволить ему разбиться о камни. Разве это не хорошо?       — Хм, — мелькнула уголками губ улыбка. — В своём героическом рассказе Трикс упустил некоторые моменты, например то, как потом сам не давал мне утонуть. Как вытягивал на берег, как летал кругами в поисках помощи и как нашёл её, привёл к моему телу. И пытался помогать там, в лагере. Не думаешь, что я сделал всё это именно за этим? Оставшись без сил, нашёл того, кто мог бы мне помочь и кто захочет, преисполнившись благодарностью?       — Нет, не думаю, — гордо вздёрнула подбородок девушка, не страшно, что он видит тьму во всём, она видит свет и выведет его к нему. — Тебе некогда было обо всём этом думать в тот момент. Ты просто спасал перепуганного юного стража, потому что мог это сделать. Скажи, почему в лагере вы не были вместе?       Она призадумалась, вспоминая, но когда видела не Стефана, Трикса ведь не было рядом, он подошёл совсем с другого бока. Если они вместе попали в это место, то почему не держались друг друга?       — Я прогнал его. Велел не маячить рядом, не пытаться защитить меня от остальных и как-то помочь. Ему стоило заботиться о себе и пытаться привлечь мага хоть чем-то.       — Видишь, ты всё-таки заботился о его благополучие, и когда мы пришли, помог ему обрести новую семью. Убедил меня взять и Трикса с собой, хотя мог этого не делать. Видишь! — она считала свои доводы неоспоримыми.       Спорить он и не стал, глянул на неё снисходительно и не то спросил, не то заявил:       — Ты всё видишь в розовом цвете, да?       — Разве это плохо? — звучало так, что да. Словно она больная какая-то, неизлечимо. Только пожалеть и осталось.       — Этим удобно пользоваться.       Амалия не совсем понимала, о чём он. Кто будет этим пользоваться, зачем? Но кивнула, принимая наставление к сведению. И всё же её терзали и не отпускали его слова: «Я с ним как-то не встречался».       — Скажи, вот… нууу, — она не знала, как начать, как задать этот вопрос, в лоб как-то не хорошо было, а изящно обойти не получалось никак. — Я же приехала в лагерь, я попыталась некоторым стражам подарить новую жизнь. И ты не считаешь этот поступок хорошим?       Он повёл одним плечом, явно не горя энтузиазмом её переубеждать.       — Почему?       — Ты правда хочешь это слышать? — неожиданно уточнил он.       — Да, — не стала отступать Амалия. Это было бы как-то глупо, к тому же она действительно хотела это слышать. Что ему не нравилось? Чем она не угодила?       — Хммм, Амалия, ну ты ведь не просто так туда приехала. Не собрала всех и не сказала: «Вы бились и проиграли, но это не важно. Ваш бой окончен. Пойдёмте за мной, вас накормят, вам дадут дома, где вы сможете создать семьи, растить детей. Больше не надо никого защищать. Просто живите, а я позабочусь об этом». Ты не приехала, чтобы помочь больным и слабым. Тем, у кого больше нет никакого шанса обрести мага. Для кого жизнь кончена. Нет, Амалия, ты приехала, чтобы найти тех, у кого хватило сил выжить в пылу боя, кто достаточно силен, чтобы его продолжать, и достаточно опытен, чтобы самим знать, что делать, чтобы не пришлось обучать. Это разумно, но доброго в этом ничего нет. Завтра, послезавтра, через неделю они, возможно, все погибнут, защищая твою жизнь. Не потому, что это их долг и так получилось, а потому, что именно для этого ты их и взяла. Умереть за тебя, за вашу идею. Отобрала тех, кто показался достоин. Лучших из тех, что там были. Это не плохо, я не осуждаю. В какой-то мере это правильно. Но и ничего хорошего в этом нет.       Слышать это было неприятно. Оскорбительно и самую малость больно, девушка уставилась в пол, пытаясь совладать с охватившими эмоциями. Она сама виновата, она сама его об этом попросила. Она должна достойно это принять и не показать виду, насколько его слова её задели.       — Но я ведь взяла тебя, — нашла она чем возразить.       — Ты правда хочешь продолжать этот разговор? — посмотрел он на неё снисходительно и с лёгкой жалостью.       — Нет, — поджала она губки, пожалуй, она действительно больше не хочет ничего знать.       — Вот и правильно. Уметь вовремя остановиться — хорошее качество.       — Спасибо, — набравшись сил, произнесла девушка, — на добром слове. Хоть будет чем гордиться, раз уж я такая, как выяснилось.       — Ха-ха-ха, — совсем непозволительно засмеялся мужчина, чуть окончательно не доведя её до слёз. — Не надо так близко воспринимать к сердцу всё, что тебе говорят. К тому же, ты хорошая, Амалия. Добрая.       — Да? Интересно даже, почему? — сглотнула она, с изумлением уставившись на стража. Он же только что рассказывал, какая она расчётливая и бессердечная, а тут оп — и хорошая.       — Потому что всё ещё сидишь и слушаешь меня. Не затыкаешь. Не показываешь, кто тут главный. Ты ведь можешь, я вижу, ты очень сильный маг. И тебе очень неприятно слушать то, что я говорю. Это я тоже вижу. Но ты слушаешь, и даже не думаешь о том, как наказать меня за эту дерзость. Я вновь обидел тебя. Прости. И запомни, Амалия, легко быть добрым, когда тебе это ничего не стоит. Легко спасти мальчишку, когда и надо то всего, что руку протянуть. Это пустое. Настоящая доброта начинается там, где приходится переступать через себя и свои желания. Когда поджимаешь губы в обиде, но даже не помышляешь о мести — вот это доброта.       Как заворожённая она смотрела в его глаза и видела в них своё отражение. Как он умудрялся всего парой слов так на неё влиять. Быть может, он действительно змей, как считает Лайк. Коварный умный змей, к которому её так тянет, к которому хочется прижаться и просто молчать, с которым она чувствует себя так спокойно, словно всю жизнь его знала.       — И всё же ты спас его, — осталась она верна себе.       — Ему просто повезло подвернуться мне под руку. Вот и всё.       — Ты меня не переубедил, — упорствовала на своём Амалия.       — Вот и хорошо, — слегка улыбнулся этот невозможный мужчина, — значит, шанс ещё есть.       — На что? — тут же заинтересовалась девушка. Но страж лишь улыбнулся ещё шире, продолжая всё так же снисходительно смотреть на неё, встал с кровати, потянулся, жмурясь от удовольствия. Затем он вальяжно обошёл кровать и протянул ей руку.       — Прошу, леди, мне кажется, пора спускаться к ужину.       — Но всё же, на что шанс? — напомнила она, с трепетом принимая руку и тоже поднимаясь с кровати. Она очень надеялась, что у неё это получилось изящно. Женственно. Очень хотелось ему нравиться.       Он поманил её чуть ближе, склонился сам и тихо прошептал на ухо:       — А это мой маленький секрет, — подарил ещё одну улыбку, теперь извиняющуюся и пошёл в гостиную.       Вот же! Он издевается! Он точно над ней издевается!       — Стефан, — произнесла она ему вслед, а он услышал, уже почти выйдя из комнаты, заглянул внутрь и лишь головой отрицательно покачал. И ладно, подумаешь! У неё ещё найдётся много имён для него.       Дверь он ей галантно придержал, пропуская вперёд, и сам шёл следом, что тоже почему-то заставляло её волноваться. Задумываться о том, не сильно ли измялся подол платья, не растрепалась ли причёска, достаточно ли ровна и величественна её осанка. Смотрит ли он на неё сейчас? Какой видит? Что думает? А может, ему и вовсе всё равно, а она тут переживает? Она так обо всём этом глубоко задумалась, что чуть не навернулась с лестницы. Но сильные руки подхватили её под талию, прижимая к себе и удерживая от падения, и насмешливый голос вновь зашептал на ухо:       — Амалия, ну право слово, будь внимательнее.       — Спасибо, — только и промямлила она, вновь заливаясь румянцем. Вот что за напасть! И внимательной она с удовольствием была бы, но не когда он идёт следом. Шёл бы он впереди, и всё было бы хорошо, а тут — как можно! Когда все мысли, эти глупые, суматошные мысли, только о нём. Что с ней такое! Никто ещё никогда настолько её не волновал, не интересовал, и что, прикажете, делать в этой ситуации. Только краснеть и остаётся.       Когда они спустились, Трикс уже действительно быстро накрывал на стол. Он метался между гостиной и кухней маленьким смерчем и увлечённо занимался делом, будто оно ему действительно нравилось. А может, так оно и было?       Откуда-то прилетела раскрасневшаяся и самую малость растрёпанная львица и просто рухнула на свой стул. Воронёнок тут же поставил перед ней бокал с вином.       — Спасибо, милый, — поблагодарила она, пригубляя. — А вы чего стоите? Присаживайтесь, присаживайтесь, на ужин должна быть рыбка.       Эту «рыбку» она словно промурчала. Вот ведь, точно кошка. И сомнений после такого не оставалось, что ужин будет — пальчики оближешь. Как тут было не присоединиться. Особенно, когда это, вроде бы, твоя гостиная, твой стол и твой ужин.       Их. Их всех, вновь поправила себя Амалия. У неё никак не получалось перестать воспринимать их, как гостей. А рыбка, тем временем, действительно была хорошо. Нежная, сочная, каждый кусочек таял во рту, даря наслаждение. И Лайла наслаждалась ей так искренне и демонстративно, словно ничего вкуснее в жизни не ела. Это просто не могло, не вызывать улыбку. Но Лайк был хмур и задумчив. Возможно, он нехорошо себя чувствовал, но беглое сканирование показало, что со стражем всё в порядке, и Амалия не стала лишний раз беспокоиться. К тому же он не пытался уединиться, а весь вечер провёл с ними. А когда пришло время ложиться спать, зачем-то пошёл провожать девушку. Она изумилась, но отказываться не стала. А он довёл прямо до самой двери и дальше, постоял в её комнате, посмотрел в окно. А после вдруг предложил:       — Если хочешь, я могу остаться на ночь с тобой.       — Да нет, спасибо, не беспокойся.       — Нет, значит. Спокойной ночи, — он отвесил лёгкий поклон головой и удалился, не дожидаясь её ответа и так и не повернувшись в её сторону.       Амалия проводила его взглядом, странный он какой-то сегодня, и задумалась, что ей делать дальше. Выбегать следом и идти в комнату безымянного было несколько неуместным. Во-первых, вдруг Лайк всё ещё в коридоре, во-вторых, вдруг мужчина всё ещё не поднялся. Он оставался в гостиной, и что она тогда будет делать в чужой комнате одна? Сядет и будет ждать его? Это было как-то… неправильно. И вздохнув, но так и не решившись, Амалия стала готовиться ко сну.       Вот только спать ей вновь не хотелось. Она смотрела на свою кровать, словно на клетку с диким животным. И казалось, что стоит прилечь, и она почувствует его холодное дыхание, увидит морозные снежинки и услышит шипящее: «Ты здессссь», — так леденящее душу. И как с этим бороться?       Тяжело вздохнув и признавая свою слабость, девушка решила просто почитать — это вполне достойное занятие, вот только книги у неё не было, но это ведь не беда. Она осторожно выглянула в коридор и наткнулась на Лайка. Тот сидел у стены и смотрел на неё в упор.       — Ты куда? — спросил он как-то не очень любезно.       — За книгой, — скрывать ей было нечего. — А ты чего тут сидишь?       — Просто сижу. Думаю. Ты тапки забыла, — посмотрел он на её босые ноги, поднялся, молча распахнул дверь в её комнату, нашёл взглядом несчастные тапки, прошёл мимо, и через пару секунд они уже лежали у её ног. — Обуйся.       — Спасибо большое! — кивнула Амалия такой странной заботе.       — Пошли, я провожу тебя.       — Да не надо, — улыбнулась девушка. Он сегодня был очень странный. Будто она в ночи библиотеку не найдёт или будто на неё тут кто-то напасть может.       — Мне не сложно, — пожал парень плечами.       — Ладно, — согласилась девушка. В конце концов, ей тоже всё равно. Единственное что, она всё-таки взяла его под руку, а то складывалось впечатление, что он её конвоировал, а не провожал. Лайк от этого как-то пободрел, и вскоре они вместе браковали книги. Эта слишком скучная, эта слишком нудная, это очередной трактат о чём-то. Не то, не то, всё не то. Эта интересная, но про убийства, только этого ей и не хватало для счастья перед сном. Нет. Хотелось чего-нибудь милого, доброго. И оно нашлось, тут главное искать. Обратно до комнаты он тоже её проводил, чуть ли не уложил в кровать, посмотрел как-то нерешительно и спросил:       — Книжку читать будешь?       — Ну да, — очень-очень странный! Зачем бы ещё ей среди ночи бегать за книжками?       — А почитай мне вслух, а? — и посмотрел так исподлобья, будто это просто мечта всей его жизни была, а Амалия сопротивляется и лишает последнего шанса её достичь.       — Хорошо, садись, — смирилась девушка с его причудами. Ей не сложно, да и вдвоём действительно веселее всё делать, даже книжки читать. Подвинулась, выделяя ему половину кровати, и приступила к чтению.       Её голос плавно разбивал тишину, шелестели страницы, и в какой-то момент Лайк просто задремал. Сполз на её плечо и сладко засопел. Девушка дочитала до конца абзаца и закрыла книгу. Тихо убрала её на тумбочку, а потом аккуратно отстранилась, пристраивая его голову на подушке. Забавный, такой безмятежный. Она приглушила свет, повернулась в его сторону, любовалась его чертами в полутьме и тоже закрыла глаза, едва слышно сказав: «Приятных снов».       Когти постукивали об эмалированное дерево, метался из стороны в сторону хвост. Он уже сшиб старую лампу, и абажур треснул, рассыпавшись разноцветным стеклом. Кособокому стулу тоже досталось самую малость. Амалия прижималась спиной к платяному шкафу и выть была готова от отчаяния. Ну почему! Почему! Опять этот чёртов чердак, опять этот проклятый дракон, да сколько же это будет продолжаться!       — Тебя нет, нет, нет, — пыталась она шептать, словно мантру. Но дракон не спешил пропадать, он принюхивался, шумно втягивая воздух. Она слышала, как он облизывался, проходясь по морде языком. Как поскрипывал старый пол от того, что доски прогибались под весом этой чешуйчатой туши. Шаг, ещё один, а потом что-то с силой врезается в шкаф. Он тоже жалобно стонет, пошатывается и начинает заваливаться — вот только этого ещё не хватало! Девушка пытается отпрыгнуть в сторону, но подол за что-то цепляется, сковывая ноги, и она летит вперёд, понимая, что на этом, похоже, всё и закончится. Ревёт дракон, а пол под ней неожиданно проваливается, и она летит в бездну, усеянную зубами дракона.       Амалия подскочила, как ошпаренная, вначале не понимая где она, что. Было холодно и самую малость больно. Сердце билось как бешеное, но дракона поблизости не было. Пол вот был, а его не было. А вместо шкафа рядом стояла кровать. Рядом… Амалия чуть не засмеялась, осознав, что произошло, но вовремя вспомнила, что тут же сегодня Лайк спит. Надо же, она упала с кровати и тем самым вырвалась из сна. Хоть смейся, хоть плачь. Хорошо, что остальных в этот раз не разбудила. Видимо, не успела в этот раз как следует перепугаться. А может, научилась лучше себя контролировать. В любом случае, сидеть далее на холодном полу не стоило, но и ложиться снова в кровать не хотелось.       Амалия аккуратно встала, но в её комнате пол, слава предвечной силе, не скрипел. Как и петли двери. Она ещё немного полюбовалась тем, как трогательно Лайк обнимал подушку, и выскользнула в коридор. Глянула с тоской на комнату в самом дальнем конце, но не будить же его посреди ночи. Это уже как-то чересчур получалось. Ничего, не пропадёт, пойдёт, заварит себе ромашкового чая, выпьет кружечку, вторую, посмотрит на каминный огонь и, может быть, всё же уснёт. Там, на диванчике в гостиной. Оттуда тоже легко можно было бы упасть во сне — то, что надо, в её случае, как выяснилось!       — Что, не спится? — огорошил её тихий голос, когда она уже была на полпути в кухню.       — А? — Амалия обернулась, подошла ближе и увидела на том самом диванчике его. Он устроился с комфортом, пледиком накрылся, подложив одну руку под голову, а во второй крутил бокал с красным вином и любовался отблесками пламени, пронзающими напиток и насыщающими его светом. — Что ты тут делаешь?       «Тебя жду», — пронеслось в голове, и сердце чуть вздрогнуло, затрепетало в ожидании. Мысли уже понеслись вскачь, представляя, как он будет смотреть на неё. Как вальяжно поднимется с диванчика, небрежно откинув плед, поставит бокал на столик, неспешно подойдёт, поправит выбившуюся прядь, посмотрит ей в глаза, а после… но он ответил совсем другое:       — Да вот, книжкой зачитался, — он махнул головой в сторону столика, на котором действительно лежала книга. — Начинал эту историю ещё давно, но дочитать не получилось, а тут, наконец-то, узнал, кто убивал и почему. Занятный детектив.       Чтиво и в самом деле оказалось крайне занимательным. К тому же рассказывать правду он всё равно не собирался. Зачем ей знать, что её преданный пёсик засел на втором этаже и выжидал там неизвестно чего. Может, просто дверь караулил, а может, искал очередной повод для ссоры. Мужчина об этом знал и уточнять не решил. Сначала посидел с остальными стражами, а когда они разбежались по своим и не совсем своим койкам, то отметил для себя, что щенок всё ещё крутится в коридоре и задержался на ещё какое-то время внизу. Тогда-то ему и попалась на глаза эта книга. Кто-то оставил у камина, не то Берта, не то Гризли. Мужчина почему-то сомневался, что Лайлу увлекло бы подобное. Вспомнилось, что он как-то начинал, но дочитать не сумел. Почему бы и нет. Это показалось вполне достойным занятием для того, чтобы скоротать несколько часов. И даже если Лайк собрался там заночевать, подобно настоящему псу — на коврике под дверью своей хозяйки, то на диванчике тоже вполне можно было поспать. Плед вот тут тоже имелся. В кресле. Хороший, шерстяной. За него точно надо Берту благодарить, она укрывалась им, когда вязала. Вот он и расположился тут, читал, слушал, как огонь потрескивает в камине. Винишком баловался слегка. Историю он дочитал буквально несколько минут назад, когда Амалия спустилась. И как она только мимо пройти смогла своего бдительного стража. Видимо, сморил щенка сон крепкий. Забавно даже как-то стало.       — А я не читала, — призналась Амалия, подойдя ближе и посмотрев на обложку. — Я детективы не очень люблю. В них вечно кого-нибудь убивают, угрожают, поджидают в тёмных переулках, а иногда и в собственных домах. А я пугаюсь. Глупо, да?       — Нет, — признал он её право на эту маленькую слабость.       — А почитаешь мне? — смешливо вспомнилось, как до этого она читала Лайку. А ещё подумалось, что рядом с ним будет не так страшно слушать про несчастных жертв и вероломного, коварного убийцу. Только она не думала, что он согласится. Посмеётся, отшутится, отмахнётся — ночь ведь на дворе, даже оправдание для отказа придумывать не надо, возмутится на худой конец. А он чуть подвинулся, откинул плед и сказал:       — Устраивайся. Почитаю.       Как заворожённая, она робко присела на краешек дивана и прилегла, неуверенно пристраиваясь на его груди. Под рукой её билось горячее сердце, и слегка казалось, что она делает что-то неправильное, позволяет себе недопустимое. Но у него под боком было так уютно. А сам он лишь пледом накрыл, ничего не сказав. Приобнял слегка, чтобы не свалилась, всё же диванчик был довольно узок и не рассчитан на совместное времяпрепровождение, открыл книжку на первой странице и принялся читать с самого начала. Голос его тягучей патокой обволакивал и увлекал вслед этой истории, действительно таинственной и загадочной. Амалия сглатывала осторожно, затаив дыхание, ловя каждое слово. Она словно проживала эту жизнь вместе с героями, с ними переживала потери, с ними любила, горевала и удивлялась. С ними же боялась, едва вздрагивая и прижимаясь к нему лишь крепче.       — А дальше?! — само собой вырвалось, когда он вдруг замолчал.       — Поздно уже. Пора спать, — вернул он книгу обратно на столик.       — Я совсем не устала, — попыталась возразить девушка, она привстала, опираясь на него и так просяще смотрела. Ей очень хотелось узнать, что же было дальше!       — Но я устал.       — А, прости, — вновь ощутила она неловкость и детскую досаду, будто поманили большим тортом, а в результате дали только маленький кусок и тот без крема. — Ты так увлекательно читал, что я совсем забыла о времени.       — Я обязательно дочитаю тебе, но не сегодня, хорошо?       — Да, — заулыбалась Амалия, обрадовавшись, что она всё же узнает конец этой истории.       И стоило только тихонько прокрасться в свою комнату и коснуться головой подушки, как всю её бодрость, как рукой сняло. Она тут же ощутила правоту безымянного, как же она хотела спать. Она проваливалась в сон быстрее, чем укрывалась таким приветливым и тёплым одеялом. И уже совсем теряя связь с реальностью, она с сожалением подумала, как же ей не хватает размеренного стука его сердца под рукой.       Лайк проснулся с лучами солнца, зевнул, с удовольствием потягиваясь, повернулся и увидел её. Она так смешно спала, уткнувшись носом в одеяло и подтянув колени к груди. Он не собирался её будить. Пусть спит, ей так редко удаётся так сладко и спокойно спать. Не хотел лишать её этого удовольствия. Он полюбовался какое-то время, и с чувством триумфальной победы аккуратно встал и вышел в коридор. Эту ночь она провела с ним. И все последующие проведёт, ничего этому змеюке подлому не достанется! Он хотел за завтраком продемонстрировать всё своё превосходство, заглянуть в глаза незадачливому противнику, но этот гад вниз так и не спустился. Видимо, прождал безуспешно полночи, так ему и надо. Лайк улыбался, попивая кофе. Это было чудесное утро!