Драконьи сны

      Она очень волновалась перед этой поездкой. Причин не было, но нервозность не отпускала. Всё казалось, что-то забыли, не сделали, хотя, что тут было забывать? Всего-то и надо, что самой явиться, подписать какие-то бумаги и засвидетельствовать своё родство. И ожидание тоже убивало. Уже поскорее бы всё закончилось! Лайла лишь посмеивалась, что тоже не дарило успокоение. Лайк слишком бодро заявлял, что всё будет хорошо, у назначенного дома их встретят. Там свои люди, им и надо-то всего, что доехать. Пустяк! Вот кому они нужны?!       Её родители тоже никому нужны не были, однако же, появился как-то на их пороге Бейли со своим драконом. А она, она вот теперь очень даже может быть нужна ему. Да и на «Возрождение» после того, как они громко заявили о себе, зуб тоже, понятное дело, имелся. Её уже начинало трясти. И только взгляд на такого спокойного и тихого безымянного хоть как-то усмирял царящую в душе бурю.       Эдмонд, его могли бы звать Эдмонд. Гордый и знающий себе цену. Всегда такой уверенный в собственных силах. Он был бы сыном какого-нибудь благородного и богатого рода, отказавшегося от него. Но ему было бы на это наплевать. Он был бы готов сам всего добиться в этой жизни. И добился бы. Несгибаемый под гнётом трудностей, не боящийся опасности.       — Эдмонд, — тихо повторила она, примеряясь к этому имени, точнее примеряя его на него.       — Что? — чуть нахмурился он, тоже вынырнув из своих не очень радостных мыслей. Ему не нравилась эта поездка, эта мнимая анонимность и безопасность. Не нравилось ему то, что нужно явиться к ночи, ничего доброго по ночам не делается, он это точно знал! Не нравились и люди, которые свои и будут ждать. Ничего не нравилось. Всё это было просто идеальным для того, чтобы избавиться от девчонки. Все проверенные? Не бывает проверенных, всегда есть какая-нибудь крыса, случайные уши, брошенные реплики. Всегда есть те, кому нужны деньги. А деньги у «Чистых» имеются. И деньги, и осведомители. Вопрос лишь в желании. Насколько им мешает Амалия? По всему выходило, что мешает. Не столько, как соперник, как просто красивый трофей в назидание остальным. Тогда почему бы не приехать самим? Боятся навести хвост, так хвост вполне может поджидать рядом. Убить одну девушку — на это много времени не надо.       — Не обращай внимания, это я так, — смирилась девушка с тем, что очередное имя отвергнуто. И ладно, ведь есть вещи куда важнее: — Ты же поедешь со мной?       — Как пожелаешь, — привычно ответил он, не особо и задумываясь. Толку от него, конечно, никакого, но самому так спокойнее будет. Всё же, он не хотел, чтобы с Амалией что-то случилось. Забавно, он действительно этого не хотел. Надо же.       — Желаю, — вздохнула маг. У неё складывалось впечатление, что она его заставляет против воли, но он ей был очень нужен. Нужен, как никогда! Им же там заночевать придётся, а она со страху умрёт, если его не будет рядом. Она уже сейчас ощущала холод кончиками пальцев и слышала дыхание дракона. Этой ночью он точно явится за ней. Если не вживую, то во сне.       Через час они всё же выехали, путь был не то, чтобы близкий. Медведи на козлах в просторных черных капюшонах. Излишняя предосторожность. Она, Лайла, Лайк и безымянный в карете. Трикс с порога обернулся вороном и улетел вперёд. Он обещал просматривать округу, и делать то, что мог. Она об этом не просила, но и возражать не стала. Так действительно было спокойнее. И благодаря ему они пошли окружной дорогой, ему не понравились люди со сломавшейся телегой на основной. Может быть, и не было в них ничего такого, но всё-таки не понравились. И после ещё разок пришлось свернуть и пуститься в объезд.       Он заметил их ближе к назначенной цели. В этот раз не было сомнений. Такие же тёмные капюшоны и сквозящая магия — засада на основном подъезде. Они не особо скрывались. Топтались от скуки лошади, поджидая одну им известную цель. Он понаблюдал немного, доложил и полетел дальше.       — Сворачивай, — велел Лайк. — Бери левее, там улочка, подъедем по ней.       — Лучше уходить, — возразил безымянный, заработав презрительное фырканье в свой адрес.       — Мы уже почти у цели. Не трясись от страха. Даже если они каким-то чудом нас почуют и пустятся в погоню — ничего уже не смогут поделать, — уверенно заявил Лайк, — у поместья нас встретят.       Трикс обнаружил ещё одну пару всадников на другой подъездной дороге. Караулили на основных маршрутах. Или на всех, или знали примерное направление, но проулки хорошо просматривались с высоты его полёта, в них всё ещё никого не было.       — Не в страхе дело, — попробовал безымянный воззвать к голосу разума. — Амалия, нам лучше развернуться и уйти!       Она вздрогнула от его серьёзного взгляда, но совсем не знала, что делать. Поместье было совсем рядом, куда им уходить в ночи? Куда надёжнее просто добраться до цели и скрыться среди своих.       «Тут», — опять возник Трикс, только вместо того, чтобы узнать, что ещё обнаружил её воронёнок, девушка вдруг ощутила отголосок режущей боли, рвущей на части.       — Трикс! — громко закричала она, обхватывая себя руками. Она пыталась дозваться его, почувствовать, ощутить, но ответом приходила лишь боль. Боль, страх и вина. Он не справился. Ему было жаль.       — Поворачивай! — ударил кулаком мужчина в стенку кареты, но было уже поздно.       Экипаж вдруг содрогнулся, скрипнул обиженно и абсолютно неожиданно завалился набок. С рёвом обратился Гризли, кидаясь на такого же медведя, как и он. Заржали в панике лошади, затрещало дерево, должно быть он когтями саданул по упряжи, спасая своих любимых лошадок, и те помчались прочь, особо не разбирая дороги. Лайк успел среагировать, заполняя всколыхнувшееся пространство своим барьером и не давая всем пассажирам переломать себе шеи. «Ты цела?» — читалось в его обеспокоенном взгляде. Безымянный тем временем, извернувшись, выбивал ногой люк в крыше кареты. Он сдался быстро, выпуская всех наружу. Страж первым выскользнул и помог остальным, Лайк хотел было гордо отмахнуться от помощи, но внимание на это никто не обратил, вытащили на свежий воздух, помогли встать на ноги.       — Думается, нас берут в кольцо, — отряхивалась Лайла, угораздило же её в этот раз поехать внутри. Вот Берта уже была рядом, уже во все оружия. Глянув на медведицу, она тоже дёрнула растёжку платья и соскользнула в свою звериную форму. В нос резко ударил запах крови, одеколона и дорогого виски.       — Гризли приведёт подмогу. Наши довольно рядом, — поморщился Лайк, вглядываясь в тот переулок, куда в пылу драки залетели медведи, движения там не было. Трикс с поставленной задачей справился бы лучше, но с ним, судя по всему, можно было уже и попрощаться. Сам парень пока не спешил оборачиваться, разворачивал щиты, прикрывая и карету, и их, за нею прячущихся.       — Леди, — раздался мужской голос, — нам тут Ваш страж попался, предлагаю сдаться по-хорошему, или мы свернём его тощую шею.       Мужчина стоял на дороге, широко расставив ноги, отпущенные лошади переминались в сторонке. Одет он был в строгий чёрный фрак, на голове красовался цилиндр, а в руке он держал тросточку с головой орла. В другой руке он действительно сжимал шею потрёпанного Трикса. Сам орёл сидел на ближайшем фонарном столбе и деловито чистил когти. Чтоже, это объясняло, как именно страж попался. Подобное подобным.       Амалия было кинулась к нему, но Лайк её перехватил, остановил, прижимая к стенке кареты, заставляя вновь присесть и не высовываться. Барьер он держал, но не высовываться было всё же как-то надёжнее.       — Они же! — запаниковала девушка.       — Что поделать. Я сразу говорил, что он не боец, — равнодушно отмахнулся пёс.       Львица на это фыркнула и чуть высунулась с левой стороны, стараясь прикрыться кустами. Темнота не мешала ей видеть остальных, и стражей, и просто охрану. Впрочем, не просто — ловцов. Луки, копья, сети — полный джентльменский набор. И не понятно радоваться этому или нет. Так же на дороге стоял здоровенный слон, размахивая хоботом и хлопая ушами. Очень многообещающее зрелище. Особенно острые белоснежные бивни гарантировали тёплый приём. Их ждали, как же их ждали. Жаль, что безымянного не послушали, но чего уж теперь.       — Видимо, никому он не нужен, — произнёс другой голос, такой болезненно знакомый, отпечатавшийся в памяти — Бейли. Но не успела девушка толком испугаться, как тишину нарушил истошный крик, полный боли.       — Не надо! — отозвалась на него Амалия.       — Всё же не надо, — усмехнулся Кинс. Но крик стих, превратившись в тихий скулёж.       — Дракона нет, — постановил Лайк, тщательно окинув взглядом всё вокруг. — Сдох-таки, гадюка! Слышишь, Амалия?       Она неуверенно кивнула. Да, если бы тут ещё был дракон — ситуация складывалась совсем безвыходная, а так… если суметь продержаться до подкрепления. Если только суметь.       — Тогда всё просто, — продолжил говорить Бейли, — если Вам дороги Ваши стражи, то отпустите их и выходите к нам. Обещаю, смерть будет быстрой и безболезненной. Ну, или можем сразиться, если Вы так верите в свои силы, — обидно засмеялся он.       Рядом со слоном мелькнул здоровый чёрный дог и радостно гавкнул словам хозяина, встряхнулся и зарычал. Слон молчал, не желая будоражить весь квартал. Что было весьма разумно. Решить эту проблему «Чистые» собирались быстро и по возможности тихо.       — Что стоишь? — обратился Лайк неожиданно к безымянному, всё это время действительно просто стоящему в тени. Он ничего не говорил и только присматривался ко всем. К тому, как Лайла залегла в кустах азалии. Вряд ли наличие там львицы было бы для кого-нибудь сюрпризом, но всё же, какое-никакое укрытие. Она проползла по этим самым кустам чуть ближе и была готова встретить тех, кто рискнёт кинуться вперёд. И на топчущуюся справа Берту он тоже смотрел. Медведица перебирала лапами, покачиваясь. Она была готова разорвать дога, но слон даже у неё вызывал неуверенность. Бейли очень тщательно подходил к выбору стражей, ему и без дракона было чем удивлять. Просто дракону он отдавал предпочтение. Смотрел и на всех этих джентльменов — три мага и пять загонщиков. Ещё четыре стража в стороне — кем они станут, когда вступят в бой? И до слуха доносились слова щенка:       — Уведи её прочь, сделай хоть что-то полезное! А мы их задержим.       На взгляд безымянного — это были весьма смелые заявления. Но он всё же опустил свой взгляд на девушку, возмущённо возражающую:       — Нет! Я никуда не пойду!       — Не глупи! — зашипел Лайк. — Отведи её к Генри, он защитит!       — Нет! — вновь возразила Амалия и с тревогой уставилась на безымянного. Он ведь не посмеет! Он так с ней не поступит!       А что он? Он точно не собирался тащить силой прочь сопротивляющуюся девушку. Но всё же он присел напротив, посмотрел ей в глаза и заговорил:       — А как же «Возрождение»? Как же стражи, которым надо помочь?       — Нет, — упрямо повторила она.       — Здесь опасно. Ты никого не спасёшь, если с тобой что-то случиться. Подумай…       — Нет. Я не брошу моих стражей! Я ведь не глупая, я понимаю, что они не выстоят. Перекроют дорогу — погибнут все. Я не оставлю моих стражей погибать в одиночестве, ради чьих-то целей. Каким магом я тогда буду? Я останусь с ними. И не спорь, Лайк, я всё решила.       Щенок привычно зарычал, недовольный происходящим, но бессильный что-то сделать. А безымянный отступил, признавая за ней это право, опустил взгляд, и Амалия, расслабившись, продолжила:       — А ты уходи. Ты не обязан погибать здесь, вместе с нами. В конце концов, ты так и не стал моим стражем. Иди. Я дам тебе магии на первое время и… может быть, мы когда-нибудь увидимся вновь, — она попыталась улыбнуться, спокойно и безмятежно, но предательская слеза покатилась по щеке. Умирать всё же не хотелось. — Я была очень рада знакомству с тобой.       Он вновь поднял на неё свои бездонные, что ночное небо, глаза. Пара секунд, делённая на вечность, два взгляда, запоминающие друг друга в немом прощании. А после он вдруг обидно засмеялся:       — Вот же, глупость какая, — и резко прижал её к себе, впившись в губы поцелуем. Она и не сопротивлялась, застыв в изумлении, но если бы и решила — не смогла. Нет, Амалия и раньше целовалась, но как-то не так. Этот поцелуй был жадным, ненасытным, словно умирающий от жажды человек, припавший к фляге с живительной влагой. Словно это последнее, что ему оставалось. Мужчина с трудом оторвался от её губ, тяжело дыша, но ещё не отпуская оторопевшую девушку. Он прижимался к ней лбом, такой близкий и такой далёкий. Свою клятву он прошептал так быстро и тихо, что Амалия и слов разобрать не смогла, просто вдруг почувствовала, что у неё стало на одного стража больше. Что этот страж, пользуясь её замешательством, тянет из неё силы, все, до которых может дотянуться. И лично её, и её стражей, и даже из барьера вытягивает. Столь же жадно, как до этого целовал.       — Какого чёрта! — взвыл щенок, не до конца понятно из-за чего конкретно. Не то из-за на глазах тающего барьера, не то из-за поцелуя. Амалия лишь губ касалась тонкими пальцами, не веря в происходящее.       — Не мешайся! — рявкнул на него мужчина, попутно кидая ментальный клич всем вернуться к хозяйке. — Защищай её, сделай хоть что-то полезное.       Он мог позволить себе эту последнюю насмешку над этим взбалмошным мальчишкой, возомнившим, что они могут быть соперниками — не смешно даже.       — Ты так хотела жить, так боролась за эту жизнь, — говорил он, уже не глядя на девушку, — не смотря на то, что всё было безнадёжно. Живи. Сделай этот мир лучше, а я… — он усмехнулся как-то горько, — я оказался прав, мне осталось только сдохнуть, но я постараюсь забрать их всех с собой.       Он встал в полный рост, высовываясь из-за кареты, вдохнул полной грудью, вытягивая последние крохи магии, взирая на то, как подбегают удивлённые дамы, превращаясь обратно в людей, лишившись сил, и обернулся сам. Резко, быстро, с огромным выплеском магии, колким морозом, вцепившимся в руки. Он прокатился полукругом, ощетинившись острыми ледяными шипами, с такой лёгкостью пробивающими мягкую плоть. Слон с догом более не представляли опасности, оба они, так и не успев ничего понять, безжизненными телами повисли проткнутые насквозь, украшая лёд алыми подтёками крови. И в испуге врезавшись в Лайка и повалив его на стенку кареты, Амалия истошно закричала, взирая на свой материализовавшийся ужас. Вынырнув из зыбкого мира сна, он предстал пред ней. Собиралось кольцами змеиное тело, поблёскивали в свете луны чешуйки, и смотрел прозрачно-голубой глаз, передёрнутый шрамом. Кошмар стал реальностью.       — Дейре? — не веря глазам своим, спросил Бейли и, опомнившись, закричал: — Щиты!       Но было поздно, взревев, дракон кинулся вперёд, своей мощью разбивая неустойчивые плетения не до конца сформировавшихся заклятий. Стражи откликнулись, повинуясь хозяевам, и первым пал орёл. Щёлкнула клыкастая пасть, взмыв ввысь, и отбросила обмякшее безжизненное птичье тело. Метнулся хвост, сшибая чахленький забор и ветки азалий, и в сторону Амалии прилетел воронёнок, кое-как растопырив помятые крылья, он смог скорректировать падение и плюхнулся рядом, распластавшись на мостовой. Рефлекторно девушка кинулась к нему, подбирая маленькое тельце с земли и бережно прижимая к груди. Крыло сломано, перья повыдерганы, вся спина в крови, измученный, напуганный он всё ещё был жив. Хлопал клювом, задыхаясь от страха, и она заплакала. С оторопью наблюдая за происходящим.       — Копья, идиоты! — кто-то кричал.       Стрелы и в самом деле отскакивали от толстой драконьей шкуры, не имея возможности проткнуть чешую. А вот копья чешую пробивали, вгрызаясь в мягкую плоть. Два уже покачивались, засев в своей жертве. Ещё два просто торчали из земли, не найдя цели. Третье обломилось, глубоко увязнув в брюшине без остановки извивающегося змея. Ещё один удар хвоста смёл двух загонщиков, с грохотом впечатав их в стену, они ничком упали на землю и больше не шевелились. Не издавали звуков. А дракон продолжал метаться, пытаясь справиться с ловкой рысью. Мелькали острые когти, вились гибкие кольца в безумной пляске. Но хищница была быстрой, осторожной, юркой, каждый раз уворачивалась, и драконья пасть прихватывала лишь воздух. Пару раз дракон попадал по ней хвостом, но лишь вскользь.       Ещё двоих загонщиков смёл этот неистовый клубок, даже не заметив. Рысь оказалась достойным противником. Вот пришедшему ей на помощь доберману повезло куда меньше. И позиция была, вроде бы хорошая, и цель он выбрал неплохую — хотел вгрызться в уже кровоточащую рану, но в самый последний момент дракон извернулся и встретил его клыкастой пастью. Взвизгнула собака, и треснули кости. Оленю повезло куда больше — ему удалось насадить дракона на рога, но он этого словно и не заметил. Выгнулся, обвился вокруг кольцами, подобно удаву, впиваясь в шею и откидывая свою очередную жертву в последнего загонщика. Ему не повезло. Его тоже задело рогами. И оленя не стало, лишь ещё один мёртвый парень.       Дракон же к тому моменту сумел-таки изловить и рысь, покончить с этим достойным и отчаянным противником. Талантливые, но паникующие маги так удачно огрели кусачим разрядом молнии, перешедшим в кошачье тело. Рысь взвыла, содрогнулась и упустила тот живительный миг, потеряла скорость, пошатнулась и сгинула в пасти более выносливого дракона, проигнорировавшего и этот удар. Следующим было пламя. Это заклинание сумело материализоваться, впитало всю магию и било огненной струёй. «Чистые» прекрасно умели применять силы своих стражей, они развивали свои способности, тренировались. И теперь маг с чувством упивающегося превосходство поливал полуживого дракона огнём. Полыхало копьё, закипала кровь. Он станет тем, кто победил чудовище! Он… он даже не успел толком ничего понять, когда из яркого опаляющего пламени вынырнула морда с закрытыми глазами и наугад вцепилась ему в руки. Дракон попал. Стихло пламя под тошнотворный хруст. Маг закричал, истекая кровью, лишившись конечностей. Но дракону уже не было до него дела.       Четвёртый страж оказался бараном, белоснежным бараном с витыми рогами, он звонко цокал по мостовой копытами, размашистыми прыжками удирая прочь. Он удрать сумел, а вот бросившемуся наутёк магу повезло меньше, два прыжка потребовалось дракону, чтобы с паническим воплем оборвать и его жизнь.       Бейли бежать не стал. Это было ниже его достоинства. Он стоял в этой бойне и смотрел на замершего напротив дракона.       — Дейре, — произнёс мужчина, — ты попал к девчонке. Надо же. Дейре, я понимаю, но ты просто не мешай, подожди, я покончу с ней, и мы снова будем вместе. Дейре. Я вылечу тебя, мне хватит сил, и мы снова будем вместе. Дейре.       — Будем, — с трудом выдохнул дракон, соглашаясь, — вместе.       И не успел Бейли толком обрадоваться, как его бывший страж напрыгнул на него сверху, повалив наземь, и стал когтями раздирать грудь. Когда дракон остановился, мужчина был безнадёжно и необратимо мёртв. Смотрел своими стеклянными глазами в пустоту, а над ним стоял серебряный дракон. Вились кольца и кое-где, не выдранная и не заляпанная кровью, чешуя поблёскивала, отражая свет звёзд. В груди зияли раны от рогов, в разных местах торчали три обломка копья и два чудом уцелевших в загривке, с левого бока некрасиво подкоптилась чешуя, приняв на себя основной удар пламени. Дракон повернул свою морду, глянул на перепуганную девушку прозрачными глазами и выдохнул:       — Всё.       Он вмиг осел, закатились глаза, и в падении он обратился. Рассыпалась магия, разлетались серебряные чешуйки, истлевая на глазах. И на окровавленную грудь Бейли упал уже темноволосый мужчина. Хозяин и его страж. Навеки вместе. Наверное, если бы безымянный смог увидеть эту картину со стороны, то она бы ему понравилась. Он счёл бы её достойной. А может, он и так её видел, представлял, наслаждаясь этим последним моментом красоты.       Безымянный. Он мог бы быть… много кем. Но его звали Дейре — безумный кровожадный дракон. Вот только он не был безумным, впрочем, как и кровожадным тоже не был. Он просто был. В его глазах отражались звёзды, и он просто хотел служить своему магу, отдать ему всего себя без остатка. Он и отдал.       Почти.       Последние жалкие искры магии трепыхались, заставляя лениво биться драконье сердце, Амалия чувствовала их. Их ещё можно было попытаться разжечь, подкормить, напитать магией, дать разлиться по телу и затянуть самые серьёзные раны, а можно… это было так легко. Мысль пришла в голову неожиданно и внезапно. Так легко. Можно было лишь коснуться, потянуть, сжать в кулаке, развевая по ветру то последнее, что осталось, и тогда дракон умрёт. Наконец-то умрёт. Быстро и безболезненно. Он ничего не почувствует, и никто даже толком не узнает причины. В таких боях не выживают, все и так считают его мёртвым. Лишь она знает, что он сумел пережить и этот бой, как пережил бойню у Закатного. Он очень живучий змей. А она может, наконец, положить этому конец. Избавиться от своих снов, отомстить за родителей, избавить мир от безумного дракона. Лишь коснуться. Так легко. Так заманчиво. И она решилась. Она потянулась. Прощай, мой страж. Мой…              

***

      

      Дом, коридор, чердак. Некоторые вещи ведь никогда не меняются. От них нельзя избавиться, их можно только принять. Она вновь была на этом проклятом чердаке. Но сегодня она не пряталась в пыльном секретере напротив старого потёртого зеркала. Не сидела под ветошью за комодом, ожидая развязки. Не сновала между ящиков, хватаясь за кровавый бок. Нет, она больше не пряталась. Чердак просто возник и она просто на нём сидела. Сидела в углу, и скулила, обхватив себя руками. Она рыдала надрывно, взахлёб, не имея никакой возможности, да и желания остановиться. Периодически размазывала слёзы по щекам, но это ничего не меняло. Она просто не могла прекратить, не находила сил взять себя в руки. А дракон? Дракон тоже был. Он стоял недалеко от входа. Закручивалось кольцами змеиное тело, и из него на пол падала густая багровая кровь, стекала по рукоятям воткнутых копий. Он тяжело дышал раскрытой пастью, слегка пошатываясь. Он больше не цокал когтями по эмалированным доскам, едва стоял, широко расставив лапы. И ему более не было нужды искать её. Он её видел. Смотрел своими ясными глазами. С такой болью и горечью смотрел. И от этого взгляда она рыдала только громче, не имея никакой возможности успокоиться.