Драконьи сны

      Амалия демонстративно его игнорировала. Отвернулась к окну и сидела, никак не отреагировав на его появление. Она и сама понимала, что глупо винить его во всём случившимся, но ведь это всё из-за него! Если бы его не было — ничего бы этого и не случилось. Если бы она только не выбрала его, не пожалела. Если бы он вообще не родился, то её родители остались бы живы! Хотя… наверное, если бы не он, то их убил бы какой-нибудь другой страж. Та же рысь задрала бы. А потом задрала бы и Амалию, ибо что для ловкой хищницы маленький чердак? Это дракону там неудобно и не развернутся, а рысь бы ловко выудила свою «мышку». Так что да, она и сама понимала, что он ни в чём не виноват, но всё равно злилась на него и не хотела видеть. Если ему что-то понадобится — обратится, не маленький. Но он молчал. Она тоже.       Постепенно они въехали в лес, потом на старую дорогу, а после и в какой-то посёлок, проскакали его насквозь и устремились в поля.       — Куда мы едем? — вдруг озадачилась Амалия. Она ведь не давала никаких распоряжений. Куда её вообще везут. И не дождавшись ответа, повторила громче и настойчивее, поворачиваясь к этому: — Ты меня слышишь? Куда мы едем?       А он, оказывается, уснул. Задремал в дороге. Встрепенулся, спросонок, скользнул мутным взглядом, но тут же потупился и хрипло ответил:       — К Элеонор. Думаю, она не откажет нам в ночлеге.       Амалия нахмурилась, женское имя было слышать почему-то неприятно. Элеонор. Кто она такая, эта Элеонор, к которой он спешит на ночь глядя?       — Кто она? — не совладав с собой, озвучила она мучающий её вопрос.       — Она… — страж призадумался, глянул в окно. — Мы уже почти приехали. Сейчас познакомитесь.       Он вышел из кареты и подал ей руку, но она это проигнорировала, выбралась сама. Ступила на гравийную дорожку, осматривая дом. Богато, вычурно богато. И сад был прилизан, ни одного лишнего листика. Кустов тоже немного, из-за одного такого вышел волк и крайне нерадушно зарычал, вздыбив серую холку. Девушка самую малость испугалась, испугалась бы сильнее, но её под руку тут же взяла Лайла, презрительно зашипев на волка.       — Идёмте, — склонил голову Дейре, не обращая никакого внимания на хищника.       — Кажется, нам тут не очень-то и рады, — озвучила свои сомнения Амалия.       — Только мне, — равнодушно ответил мужчина и постучал в дверь.       Она открылась мгновенно, будто только стука и ждала. На пороге застыл другой мужчина — огненно-рыжий, не представляясь, не интересуясь, он с ходу заявил:       — Хозяйки нет. Уехала. Если что передать, то говори. Если нет — проваливай.       Её дракон лишь хмыкнул и неожиданно заорал на весь двор:       — Элеонор! Нора!       Рыжий поморщился, только приоткрыл рот, чтобы сказать что-то ещё, утихомирить разбушевавшегося стража, но тут, прильнув к косяку, в коридор выглянула женщина в виде не совсем приличном. Причёска растрепалась, то тут, то там выбивались каштановые локоны. Платье с одного плеча съехало, в руках женщина держала бокал красного вина и была, очевидно, пьяна.       — Дейре! — тем не менее узнала его. — А я думала, никогда больше не увижу твою рожу. Мне сказали, что ты сдох. Пал в бою при этом, как его, — она помахала в воздухе бокалом, расплёскивая находящееся в нём вино, безуспешно пытаясь вспомнить.       — У Закатного, — подсказал страж. — Выжил.       — Да я уж вижу, — ухмыльнулась хозяйка дома. При всём своём внешнем виде она всё равно умудрялась быть соблазнительной и красивой. — А вот Бейли нет. Сдох. Как собака. Ха-ха-ха. Видишь, отмечаю! Ты никак присоединиться приехал?       И смеялась она звонко, громко, ничуть не стесняясь того, что празднует чью-то смерть.       — Не совсем. У нас ничего нет, а нам нужно где-то переночевать, не могла бы ты, пожалуйста, приютить нас на эту ночь?       — Ооооо, а ты и просить умеешь. Ну что же ты, встал бы на колени, припал бы губами к моим ногам.       Дейре сжал челюсти, поморщился, и вдруг, неожиданно, стал действительно наклоняться.       — Брось, я пошутила, — вновь засмеялась женщина, — не думала даже, что ты согласишься. Негодник. Неужели оно того стоит?       — Так можно? — равнодушно спросил страж.       — Дейре, скажи, ты знаешь, как он умер?       — Да.       — Ну же, не томи! Я хочу это слышать!       — Я выцарапал ему сердце.       — Сердце выдрал? — искренне изумилась она, но лишь для того, чтобы снова рассмеяться: — Ахахаха, а ты оказывается романтик, Дейре, а я и не знала! Ну чего стоишь, заходи, где ванна знаешь, помойся, приведи себя в порядок, а то смотреть больно. Представляю, как тебе противно ходить в этом тряпье. Вещи возьми… а любые бери, можешь перерыть весь гардероб Бейли и выбрать, что понравилось. Дарю. Оно мне всё равно без надобности. А тебе на память, ахахаха.       — А… — не спешил он приступать к заманчивому предложению.       — Иди, — махнула она рукой, — присмотрю я за твоими спутницами, спутниками. Без тебя разберёмся. Пьер! Карета! Жан! Еда! Полагаю, наши гости захотят поужинать чем-нибудь более существенным, чем вино. Или будете? — она обернулась, протягивая бокал растерявшейся от происходящего Амалии, а потом как-то сощурилась, окинула девушку взглядом и постановила: — Нет, похоже, тебе ещё рановато.       — Зато я не откажусь, — выступила вперёд Лайла, заодно и своего мага подталкивая внутрь. В конце концов, подумаешь, кто жил в этом доме раньше, главное, что сейчас им тут готовы предоставить еду и кров. Да и куда ещё блудный страж мог их привести, если подумать. И он прав, тут их точно искать будут в последнюю очередь.       — Оооо, совсем другое дело! — обрадовалась хозяйка дома.       — Простите, а Вы? — робко спросила Амалия, вглядываясь в эту особую       — О, я Элеонора Кинс, жена этого ублюдка, — она махнула головой в сторону, и только сейчас гости увидели на стене здоровенный портрет Бейли, такой величественный и самовлюблённый, — ах, нет, простите, уже вдова. Ахахаха.       — Примите мои соболезнования, — неуверенно произнесла девушка, ощущая, что она хочет уйти. Немедленно. Выбежать за дверь и больше не возвращаться. И даже не в доме дело. Не в стражах, что молчаливо носятся туда-сюда, периодически бросая косые взгляды, но в этой женщине, которую они оставили без мужа, пусть и был он той ещё сволочью.       — Соболезнования? — обернулась она. — Ахаха, девочка, я праздную! В бездну соболезнования!       Бокал с остатками гранатовой жидкости полетел прямо в портрет, разбился со звоном, осыпаясь осколками. Она попала прямо в грудь нарисованному мужчине, и на белой рубашке его растеклось алое пятно. Весьма символично получилось. Правдиво. Нора вновь засмеялась, в этот раз прикрывая рот ладошкой, и тут же позвала:       — Жан! Вина мне и моим гостям!       Рыжий невозмутимо и вышколено тихо возник рядом с подносом, заложив левую руку за спину — практически образцовый дворецкий. И Элеонор подхватила оба бокала вина, одно для себя, а второе протянула Лайле. Для Амалии и Трикса Жан принёс виноградный сок в гранёных стаканах. Так же тихо он растворился в глубинах дома.       — Сюда, — махнула рукой хозяйка дома, приглашая всех в просторную гостиную. Камин, диван, шкафы, рояль, огромный обеденный стол по центру. Амалия жила скромнее. Значительно скромнее. Тут уже тоже шнырял Жан, активно сервируя стол. Как он только всё успевал.       — Что, понравился он тебе, девочка? — вдруг спросила Элеонора, пригубляя вино и указывая взглядом на Жана. — Хотела бы иметь такого стража?       — Амм, наверное, — не знала что ответить Амалия.       — Ой, а хочешь, я тебе его подарю? — обескуражила её Нора.       — А, нет, что Вы! Спасибо большое, но не надо! — замахала Амалия руками. Она в принципе не представляла, что стража можно взять и подарить, как туфли или платье. И точно не знала, что с ним делать. А потом она увидела, как страж глянул на неё хмуро, сжав челюсти, но тут же отвернулся, взял себя в руки и вновь принял невозмутимый вид, словно происходящее его не касалось совсем. Амалия и не поняла даже, может, стоило согласиться? Может, он желал этого, мечтал о другом маге, а она так легко растоптала его надежды.       — Нет? — приподняла бровки хозяйка дома и, присматриваясь к Жану, словно оценивая лошадь, спросила: — А почему? Он очень даже недурён собой. Жан, милый, разденься, покажи нашей гостье, что ты не такой уж и субтильный, как кажешься. Поверь мне, ты тут же передумаешь! Он весьма недурён собой!       — Не надо! — взмолилась девушка, близкая к панике.       — Благодарю, Элеонор, ты очень щедра, но мы сейчас не нуждаемся в новых стражах, — спасительным лучом надежды возник в дверях Дейре.       — Не говори за своего мага! — неожиданно строго отреагировала женщина.       — Прошу меня простить, — склонил влажную голову страж.       — Прощаю, — тут же смягчилась она. — Присаживайся. Вина? Жан, хватит возиться, неси уже горячее, сколько можно ждать?! Быстро ты. Неужели переживал? Ха-ха-ха.       — Голоден был, — присоединился он к столу. Он приводил себя в порядок непривычно быстро. Велик был соблазн погрузиться в горячую ванну и забыть обо всём на свете, но он действительно боялся, как бы чего не случилось. Не стоило оставлять Амалию с Элеонорой, но и отказаться от подобного предложения он не рискнул. Уж больно хотелось, да и Нора могла обидеться. Обижать её не следовало. А потому, сократив блаженство до необходимого минимума, он быстро ополоснулся, вытерся полотенцем, даже не просушив до конца волосы — сами высохнут. Метнулся быстро в комнату за одеждой, и застёгивался уже по дороге, под насмешливым взглядом Поля.       — Тебя не кормят, золотко? — усмехнулась Нора, взирая на то, как Дейре накинулся на еду.       Мужчина тут же притормозил, сглотнул, успокаивая первые порывы и с улыбкой ответил:       — Необычайно вкусно, трудно удержаться.       Элеонора на это лишь хмыкнула, но дракон далее вновь ел медленно и сдержанно, соблюдая все правила приличия. Амалия притронулась к еде — еда, как еда. С другой стороны, если вспомнить, что он неделю пропадал в саду и не появлялся ни к одному приёму пищи, то становилось крайне неприятно. Ну в самом деле, как будто она его голодом морила. Даже аппетит как-то пропал.       — Ты чем-то недовольна, девочка? — заметила это Нора. — Я пригласила его к ужину без твоего дозволения. Возможно, ты считаешь недопустимым есть с ним за одним столом?       — Нет, что Вы! Всё замечательно, благодарю за столь радушный приём, и еда действительно очень вкусная. У Вас отличный повар. Я даже самую малость завидую.       — Повар, как повар, еда, как еда, — махнула рукой женщина, — но я ценю твою лесть, дорогая. Итак, Дейре, мой милый бездушный Дейре. Значит, ты выдрал моему мужу сердце? За неё или за себя? — склонила она голову к плечу, с улыбкой рассматривая стража.       — Просто.       — Уммм, ладно, не отвечай, я сегодня добрая, ха-ха-ха. Вот только страж не может убить своего хозяина. Как же так вышло?       — На тот момент я уже не был его стражем.       — Это я понимаю, глупенький. Но как так вышло? — она встала и, пошатываясь, дошла до стража. Обняла его со спины, пристраивая голову на плечо, зашептала на ухо: — Ну же, Дейре, неужели мне придётся вытягивать из тебя по слову. Будь хорошим мальчиком, расскажи всё сам, коль уж хватило наглости приехать в этот дом.       Она слегка прикусила мочку уха, чуть потянула и рассмеялась от того, как он отпрянул. А Амалия аж вилку сжала. Ей было так неприятно на это смотреть. Эта женщина не имела никакого права прикасаться к её стражу и уж тем более заигрывать с ним. Это было возмутительно! Просто возмутительно! Настолько, что в горле запершило и глаза защипало. Но девушка не находила никаких оснований для подобных чувств и пыталась держать себя в руках.       — Не могла бы ты, — хрипло попросил он.       — Брось, Дейре, какая разница! Твоей хозяйке абсолютно всё равно. Я же вижу, ты ей не нравишься. Бедненький, какой же ты невезучий, никому-то ты из своих хозяев не нравишься, — медленно проговорила она ему всё это на ухо, словно яд вливая. Заставляя внутри всё болезненно сжаться. Элеонора умела делать больно всего парой слов, так легко и непринуждённо. Сказала и рассмеялась. Мужчина знал об этой её особенности, но решил, что этот вечер, весьма неплохой, Нора ему не испортит. Возможно, он в последний раз пьёт столь дорогое и поистине вкусное вино, ест изысканное мясо, приготовленное на вертеле — он отмахнётся от её слов и насладится всем этим, ему ничто не помешает. Он лишь вздохнул глубоко, возвращая себе контроль, и пригубил бокал, запивая привкус горечи.       — Так что случилось у Закатного? — напомнила хозяйка дома, с интересом наблюдая за драконом, он впервые казался ей настолько живым. Не то, чтобы их многое связывало. Он просто был стражем её мужа, вечно спокойным и холодным. Равнодушным. Покорно делающим то, что ему велено. И иногда, когда было совсем паршиво, а Бейли уезжал куда-то, для разнообразия взяв с собой кого-нибудь другого, она приходила к Дейре в комнату и напивалась. Плакала, жаловалась на жизнь, рассказывала всякие пьяные глупости. Он в основном равнодушно молчал, но слушал и, что самое главное, никогда ничего потом не рассказывал её мужу. Ей это в нем очень нравилось. Просто его ненавязчивое присутствие. И пару раз, в порыве эмоций, она даже предлагала ему ответную услугу, предлагала свою помощь. Каждый раз он благодарил, но было понятно, что свою душу он раскрывать не намерен. Да и было ли в ней что-нибудь, кроме этой отчуждённой пустоты, выгоревшей и истлевшей. Так что всё это она предлагала больше для галочки, для создания иллюзии, что они близки. Вот уж и подумать не могла, что когда-нибудь он действительно за этой помощью явится. Он просил малость, в обмен согласен был подарить развлечение, она не могла устоять от подобного предложения.       — У Закатного? — задумался Дейре, поболтал вино, посмотрел, как оно играет в бликах света, сделал ещё глоток и решил рассказать: — У Закатного маги решили оставить заслон, чтобы суметь сбежать. Река бурная, дикая, только по мосту её и можно было пересечь. Хорошее место, что уж. Вот только… эти ничтожества, считающие себя великими избранными, скинулись, кого не жалко. Воронёнка вот оставили, — махнул мужчина в сторону Трикса.       — Воронёнка?! Охохо, не могу, прости малыш, не обижайся, но ворон в качестве заслона, ахахаха, на что они надеялись? — она покатывалась со смеху, заливисто и громко, удерживаясь на ногах только благодаря тому, что буквально повисла на стуле и сидящем на нём страже.       — Вот и Бейли оценил силу всеобщего вклада. Он оставил меня. Велел никого не пропускать. Их было много, против меня бросили лучших, «Возрождение» не мелочилось. Но никто из них так и не смог ступить на противоположный берег. Я не пустил. Никого. Ты не представляешь, как я ужом вился, как пытался усмотреть сразу за всем. Магия хрустела на кончиках когтей, тонкими нитями. Еле удерживал, но ни одна не порвалась, ни лопнула. Никого не пустил, а он… он отъехал подальше и разорвал контракт.       — Значит, ты получил разорванной связью по носу, огорчился и проиграл? — перестала веселиться Элеонора, за что Дейре был ей очень благодарен. Он не надеялся на сочувствие, нет, конечно, она не способна была на сочувствие, но и не хотел, чтобы над ним потешались. Она не стала, взъерошила волосы, вернулась на своё место, и задумчиво произнесла: — Я всегда знала, что в глубине души он трус. Жалкий, ничтожный трус. И как же вы встретились вновь?       — Он напал на неё. Устроил засаду, подкараулил, хорошо всё рассчитал. С ним были люди и маги, стражи. Ондо, Руфус, Гарьяр — он был уверен в своём превосходстве. Он был уверен, что с ними тремя никто не справится.       — А тут ты? Ахахаха, какой приятный, надо полагать, был сюрприз. Сильно он тебе обрадовался, а? Дейре?       — О, безмерно! Предложил постоять в сторонке, посмотреть, как он убивает моего мага, а потом снова быть вместе.       — Какое безграничное в своей заманчивости предложение, ха-ха. Ты, конечно же, согласился? Ахаха.       — Да, согласился, — серьёзно кивнул мужчина, — я помирал от нанесённых ран и решил, что в этом деле он вполне может составить мне компанию. Сдохнуть вместе.       — Ахаха, как поэтично. Но на мёртвого ты не похож, негодник, — лукаво заметила женщина и погрозила тонким изящным пальчиком.       — Повезло, — пожал он плечами, — хоть в этом мне везёт постоянно.       — Ахахаха, о нет, милый, просто смерти, похоже, ты тоже не нравишься. Даже ей ты не нужен. Ха-ха-ха, — вновь веселилась Нора.       Дейре же глянул на вино и выпил весь бокал залпом. А после продолжил есть, словно ничего и не случилось. Подумаешь. Он насладится этим дурацким ужином во что бы то ни стало и съест это несчастное мясо всё без остатка. Потом выпьет ещё вина, бокал, может два, не больше, и будет делать вид, что его ничего не волнует, уж это он умеет делать прекрасно. Этому он учился всю свою «счастливую» жизнь.       — За везение! — вдруг подняла тост Элеонора, даже подскочила с места и чуть не упала, удержалась за стол, вновь заходясь в смехе. — За превратности судьбы и её злые шутки!       Дейре спокойно отсалютовал в ответ, Лайла восприняла тост куда более радостно, растянула губы в своей очаровательной улыбке и даже чокнулась с хозяйкой дома. Трикс вот скромно махнул стаканчиком и тихонько сделал несколько глотков. Амалия тоже улыбнулась, не так ярко и радостно, но отмечая свою поддержку этого чудесного тоста. Вот уж точно, за злые шутки судьбы, по воле которых её надеждой и спасением стал тот, кто несколько лет назад чуть не убил. И как к этому относиться она не представляла. Она не хотела его помощи, не хотела быть ему благодарной, но и понимала, что без него она просто не знает, что делать. Да и жизнь, что он когда-то не отнял, он же и спас несколько дней назад. Бейли действительно очень хорошо всё рассчитал, она бы не смогла уйти. Если бы не Дейре.        Дейре.       Дейре. Как он мог терпеть прикосновения Элеоноры, любезничать с ней, улыбаться ей и совсем не смотреть в её, Амалии, сторону! Как он только мог! Хотелось запустить в него бокалом, накричать, в общем, глупостей хотелось, не отвечающим правилам этикета, поэтому она просто пила сок, совсем не ощущая его вкуса. Задумалась даже, а не напиться ли ей вина, взять пример с Элеонор, она была до неприличного пьяной и счастливой. Лайла тоже несчастной не выглядела, может, и ей присоединится, но всё же передумала. Выпила весь сок, поставила стакан на стол, и тут же из-за спины возник рыжий с кувшином. Амалия посмотрела на него, почувствовав это, он тоже позволил себе украдкой глянуть на неё, но ничего не сказал. Лишь блеснул своими зелёными глазами, наполнил стакан и также плавно пропал.       — Что ж, дракон это неплохой актив, воронёнок — это даже забавно, а кто ты? — переключила своё внимание Нора.       — Львица, — скромно, но ощутимо гордо произнесла Лайла.       — Оооо! Какая прелесть! Я хочу на это посмотреть, давай, давай же! — потянула она её из-за стола.       Амалия уже хотела было возмутиться, гостеприимство гостеприимством, помощь помощью, но надо же знать меру! Как можно просит обратиться её здесь, при всех? Но тут же в голове раздался голос Лайлы: «Всё хорошо. Это такая мелочь».       Мелочь.       Разве это было мелочью? Но львица улыбалась, она прошла в центр, застыв рядом с камином, дёрнула пуговички на платье, повела бёдрами, позволяя ему красиво заструиться к её ногам, обнажая её изящное стройное тело. Трикс стыдливо уставился в тарелку, не решаясь поднять глаз. Дейре, откинувшись на спинку стула, равнодушно высматривал что-то в вине и никак не реагировал на происходящее. Вот рыжий этим действием очень даже заинтересовался. Ему Лайла показала язык, ещё немного покрасовавшись, а после плавно обратилась. Отставила одну заднюю лапу, вытянула хвост в одну линию со спиной и грозно зарычала, демонстрируя острые клыки. Элеонора от этого пришла просто в восторг. Забыв про все приличия, упала на колени рядом с хищницей, поставила бокал на пол (его тут же подхватил второй рыжий, их оказалось двое, что объясняло, как он успевал всюду) и принялась её всячески тискать, приговаривая:       — Ну, какая прелесть! Какие чудесные ушки и бархатный носик. Дай лапу! Какая лапка! — улавливая общий настрой, львица потёрлась головой о плечо женщины и заработала очередное: — Какое чудо! Вот, вот какими должны быть стражи, а не эти псы облезлые. От них только вонь, да грязь.       — Мы волки, — подал голос тот, что стоял ближе к Амалии, и в этом голосе ей почудилась обида.       — Псы, волки, какая разница! Толку от вас из-за этого не больше! — отмахнулась Нора. — Ой, а знаешь, что у меня есть! Пошли, пошли покажу! — чем-то вдруг воодушевилась хозяйка дома, с трудом поднялась на ноги, и ощутимо покачиваясь, пошла куда-то вверх по лестнице. Лайла поспешила следом, чтобы, в крайнем случае, смягчить падение своим телом.       — Дура, — тихо буркнул рыжий себе под нос, — ты есть ещё будешь, или уносить?       Амалия даже как-то не сразу поняла, что он говорил с ней. К своему ужасу, она вдруг осознала, что за этот вечер стала относиться к ним, как к элементам дома. Мелькают себе, выполняют работу и ладно. Она даже не была уверена, этого ей предлагали забрать или того, что задумчиво глядел на лестницу.       — Нет, спасибо, — наконец выдавила из себя девушка, привычно покраснев со стыда.       Парень равнодушно пожал плечами, а затем стянул с тарелки надкусанный кусок ветчины и засунул себе в рот. У Амалии разве что рот от удивления не открылся, вовремя совладала с собой. А парень лишь плечами пожал, глядя на её недоумения, и отправляя следом и второй кусок, прокомментировал:       — Ну, ты же всё равно не будешь. Один фиг, выбросим мы это или я съем. Жалко что ли?       — Аааа, нет, конечно, приятного аппетита.       — Угу, — кивнул он, начиная обчищать тарелку Лайлы.       Второй в это время оторвался от лестницы, плюхнулся на свободный стул и налил себе вина, не забыв при этом поинтересоваться, а не хочет ли кто-нибудь ещё. Это было даже мило, непосредственно и мило. Вот только Амалия совсем не знала, как себя вести. Может, надо поддержать с ними какую-то беседу, так принято, но о чём она могла говорить с ними. Она так яростно доказывала Дейре, что маги и стражи равны, а теперь ощущала бескрайнюю пропасть между собой и этими рыжими парнями. Можно, конечно, взять пример со своих стражей и делать вид, что ничего не происходит, но это тоже было как-то неловко.       — А вы правда все волки? — неловко спросила девушка.       — Ага. Бейли хотел собственную волчью стаю, — заговорил тот, что с вином.       — Угу. Планировал с нами на оленей охотиться. Ну не глупость?! — оторвался от еды второй.       — Глупость, но он хотел. И в то же самое время, не хотел, чтобы мы были его стражами, он более редких любил, невиданных. Вот и скидывал нас своей жене. Вроде как он хозяин, а держит нас она. Но такая себе стая вышла, мы с братом, да Пьер.       — Слушай, змеище, а он тобой рыбу не ловил? — неожиданно спросил рыжий, с интересом уставившись на Дейре.       — Прости? — оторвался он от вина и ответил крайне удивлённым взглядом.       — А что, запускаешь дракона в реку и имеешь стопроцентный улов, — заржал парень.       — Нет, такой бред ему в голову не приходил, — впервые Дейре казался обескураженным. Он не представлял себе, как человеку в здравом уме вообще может прийти в голову подобная мысль. Ловить рыбу драконом. Для этого надо быть совсем сумасшедшим. Психом Бейли не был. У него было много недостатков, но ум его был чист.       — Да ладно, шикарная мысль! — не сильно смущался от этого рыжий.       — Ага, очень. Стопроцентный улов пожёванной рыбы. Не улов, а мечта, — вошёл в комнату черноволосый парень, видимо, тот самый Пьер, что так приветливо рычал им с лужайки.       — Идёт, — вдруг шепнул второй рыжий, залпом выливая в себя вино. Все трое тут же повскакивали, метнулись кто куда и замерли, вновь превратившись в образцово вышколенную прислуга. Только и удивляться оставалось такой разительной перемене. А по лестнице действительно спускались дамы, в обнимку, поддерживая друг друга, весело смеясь и сильно пошатываясь. У Элеоноры в руках опять был бокал вина, а ведь Амалия помнила, что поднималась она без него. Впрочем, у Лайлы в руках и вовсе была бутылка, самого вина в ней оставалось немного. А ещё из головы торчали перья, шикарные красные перья, под цвет туфлям и неожиданно появившейся помаде. Платье на ней было песочного цвета. Ей шло, впрочем, ей всё шло.       — Нора, это был чудесный вечер, но все устали, пора ложиться спать, — заговорил Дейре.       — Ахахаха, пора детишек укладывать, да?       — Я тоже уже с ног падаю, — поддержала его львица, демонстративно рухнув на кушеточку.       — Ох, да, наверное, пора, — пошатнулась хозяйка дома, придерживая рукой голову, — пойдёмте, в крыле для стражей много пустых комнат, сейчас подберём вам парочку.       Она всё ещё могла идти самостоятельно. Её шатало из стороны в сторону, походка была неуверенной и ломаной, но она шла. Вела своих негаданных гостей за собой. И вот взору открылся коридор, усыпанный дверьми, и рядом с каждым резная табличка с именем. Вот Руфус, Гарьяр, Дейре. Амалия остановилась, коснувшись таблички пальцами. Надо же, впрочем, вполне логично, что здесь есть его комната, он же здесь жил. Интересно, какая она? Что там внутри? Что ему нравилось?       — О, да, это комната Дейре, — заметила этот жест Элеонора и с лёгкостью толкнула дверь и засмеялась, наблюдая за тем, как у гостьи вытягивается лицо от удивления.       Комнатка была небольшой, но очень милой. Золотые занавески с розами, балдахины, много подушек, пушистый коврик, такой же золотистый с розами. На тумбочке под куполом засохший букетик, пара плюшевых мишек и картины с цветочками.       — Миленько, правда? — посмеивалась Нора, а Амалия с запозданием понимала, что это комната другой Дейре, той, про которую ей рассказывал страж. — Думаю, она вам подойдёт, да?       — Да, шикарная комната, — согласилась Лайла, затягивая Амалию внутрь, — нам вдвоём здесь будет очень хорошо.       — Вот и славно, кисы. А мальчиков, а вот напротив и разместим. Эту комнату тебе, малыш. Эту тебе. Только, сначала поможешь мне в одном деле, не откажешь? — скользнула она под руку к мужчине, вновь на нём повиснув. И уводя прочь крикнула за спину: — Приятных снов!       Амалия провожала их взглядом, пока дверь не закрылась. Она бы и дальше так стояла, но в реальность её вернула Лайла:       — Ох, и горазда же она пить! Жуть!       — Ты как? — попыталась она выкинуть из головы то, как они удалялись куда-то, и заняться более насущными делами. Лайла тоже её страж, и в первую очередь нужно позаботиться о ней. Неизвестно, что эта дама там с ней делала.       — Я отлично! Она мне платьице подарила и бусики, вот, — она поддела пальцами гранатовую нить, расплываясь в довольной улыбке и на глазах засыпая. — А ещё сказала, что я замечательная, самая лучшая. А я и сама знаю. Но всегда ведь приятно это услышать, да?       — Да, ты лучшая, — согласилась Амалия, накрывая уже посапывающую женщину одеялом. Она ещё что-то говорила, поджимая под себя подушку, и самую малость улыбалась. Маг аккуратно вытащила из её волос перья и расстегнула колье, позволив тяжёлым камням просто стечь на простынь. А платье, ничего с ним не сделается, пусть спит. Вот к самой Амалии сон не шёл. Она полежала на одном боку, потом на другом, и теперь лежала на спине и смотрела в потолок, мучительно ожидая шагов в коридоре. Вот куда она его увела? Что они сейчас делают? Фантазия, конечно, рисовала предположения, что они могли бы делать, Амалия была не маленькой девочкой, она себе прекрасно представляла, образно. В теории. Но эти неприличные мысли, в которых Дейре припадал к оголённому плечику Элеонор и тянул с неё платье, она гнала прочь. Скорее всего, он просто помог ей добраться до спальни, она же на ногах еле стояла. Вот, просто помог и сейчас вернётся. Но всё никак не возвращался. И непонятно было, сколько времени прошло, сколько уже она ждала его, рассматривая потолок.       В итоге Амалия всё же не удержалась, осторожно выскользнула из-под одеяла, стараясь не разбудить Лайлу, но ту, возможно, и звуки яростного боя бы сейчас не разбудили. Так же тихо она приоткрыла дверь, выглянула в тёмный коридор и решилась выйти. Потопталась немного, размышляя, что, собственно, она тут делает. Какое ей дело, чем занимается этот с этой? Но дело всё-таки было, думать об этом было неприятно. Он её страж и… она просто не разрешала ему! Её даже и не спросили! Это неправильно! Но и носиться в нижнем платье ночью по чужому дому тоже было неправильным.       Она так же аккуратно забралась обратно, залезла в постель, накрылась одеялом и очень-очень постаралась уснуть. В котором часу у неё это получилось, девушка не знала, но возвращения Дейре она так и не дождалась.