Драконьи сны

      Утром счастливым и выспавшимся выглядел только Трикс. Ну и по волкам было сложно что-либо понять, они опять были в роли. А остальные… Элеонора очень эффектно страдала, требуя то одного, то другого, риторически вопрошая, зачем ей позволили так вчера напиться и за что ей всё это. Лайла страдала молча, но вид при этом имела такой, что сердце разрывалось. Амалия просто не выспалась, всю ночь провозившись и промаявшись разными думами. Дейре тоже выглядел весьма неважно. Ели, в основном, молча, не считая причитаний, затем так же быстро распрощались и ушли. На улицы уже ждала их запряжённая карета.       — Полагаю, сегодня я поведу? — тихо произнёс Дейре, взирая на Лайлу. Та в ответ ему лишь послала воздушный поцелуй и осторожно забралась внутрь.       — Стоп! Куда мы вообще едем?! — взбунтовалась Амалия. Вчера она была напугана, и ей было по сути всё равно, главное, что у кого-то был план. Этот план привёл её в дом Бейли, но сегодня она уже не намерена слепо следовать за этим. Кто, в конце концов, тут главная?! Конечно же, она готова прислушаться к его мнению, несмотря ни на что, но сначала его надо высказать, а не решать всё самому.       — К твоему деду, — слегка повернув голову в её сторону, но так и не взглянув на неё.       — Что? — вмиг растеряла боевой настрой девушка. Дед? У неё есть дед? Она считала себя сиротой, думала, у неё никого не осталось, а тут, дед? И он знал это всё время и молчал?       — Я понимаю, должно быть, ты не хотела с ним общаться в виду его деятельности. Но в данной ситуации, это несколько опрометчиво. Он весьма богатый и влиятельный человек. И разумный. Я уверен, он окажет тебе необходимую помощь. Мы можем хотя бы попытаться.       — У меня есть дед? — не веря своим ушам, переспросила Амалия.       — Ты не знала? Генри забыл упомянуть? Да, есть. Может и ещё кто, из дальних родственником, я не силён в вашем роду. Знаю только, что сын у него был один.       — Почему вы убили моих родителей, — неожиданно осознала Амалия. Он ведь наверняка знает. Не может не знать. Ведь была же какая-нибудь идиотская причина, по которой они вломились в их дом и убили папу с мамой. Её просто не может не быть!       — Почему? — задумчиво повторил он. — Я расскажу. Но завтра.       — Что?       — Завтра. Я расскажу тебе об этом завтра, — спокойно повторил Дейре. Он просто издевался!       — Ты расскажешь мне об этом сегодня, — попробовала она настоять на своём, но получила лишь тихое «нет» в ответ.       — Я твой маг, я приказываю! — выпалила она и сама же устыдилась брошенных слов, только забирать их обратно было поздно.       Дейре горько усмехнулся в ответ и произнёс:       — Я расскажу об этом завтра, мой маг. С наказанием советую подождать до твоего деда. Он и опытом поделится и предоставит богатый арсенал для укрощения строптивых стражей. Сможешь отточить на мне мастерство.       Сами собой на глазах выступили слёзы. Как он вообще может говорить такое! Думать про неё так! Она метнулась в карету, громко хлопнув дверью, и отвернулась к противоположному окну. Через пару ударов сердца карета плавно тронулась. Мужчина тоже вполне умел обращаться с упряжью. Но дорога заняла почти весь день. У них не было денег, чтобы остановиться где-нибудь и пообедать, но, к счастью, Лайла даже в таком состоянии умудрилась как-то удачно состроить одному из волчат глазки и получить в дорогу немного хлеба, мяса, сыра и даже бутылку неплохого вина. Пару раз заезжали в какие-то поселения и меняли лошадей на более свежих. «Гризли бы подобного не потерпел», — мелькнуло в голове у Амалии, а вот ей было как-то всё равно, что это за лошади и чьи они, главное, чтобы скакали. Но он своих лошадок любил. Только его тут не было, как не было и Лайка. Их обоих она променяла на титул, который теперь не ясно, как подтверждать, и этого, неблагодарного. Если бы только всё можно было повернуть вспять, тогда бы она поступила точно так же. Она всё ещё просто не могла себе представить, как можно было передать его кому-то ещё. То есть, представить, конечно, могла, но язык бы не повернулся. Она ведь знала, что для него это ничем хорошим не закончится, и просто не могла. Не могла представить себе, что больше никогда не увидит его тёмно-синих глубоких глаз, в которых скрывается звёздное небо. Не услышит его голоса, не коснётся его руки. Не увидит робкой улыбки, от которой у него так загораются глаза, в них словно искра вспыхивает. Она не могла. И она не жалела.       Они мельком задели город, свернули на широкую мощёную камнем дорогу и довольно скоро выехали к богатому поместью, ещё более впечатляющему, чем у Элеоноры. Круглая подъездная дорожка с роскошным розовым кустом по центру и мраморными статуями. На одной такой сидела сова. Красивая белая сова и внимательно рассматривала карету.       — Это страж, она нас с самого поворота ведёт, — шепнул Трикс, он хорошо умел чувствовать такие вещи, видеть чужие ауры, порой даже отголоски сил. Ещё одни способности её маленького стража, о которых Амалия и не догадывалась.       — В таком случае, надеюсь, ковровую дорожку уже расстелили и сейчас готовятся поставить горячий ужин дорогим гостям, — предалась мечтам Лайла.       Карета к тому моменту остановилась, зашуршал гравий, сообщая о том, что Дейре спрыгнул с козлов. Он даже галантно открыл дверцу, предлагая дамам выбираться наружу. Первой вышла львица, предложение с удовольствием приняв, Амалия её радости не разделяла, она всё ещё злилась за ночь, но в этот раз вредничать не стала. Руку приняла.       К этому моменту дверь особняка распахнулась, и наружу стремительным и бодрым шагом, звучно постукивая тросточкой, вышел пожилой статный мужчина с порога гневно заявивший:       — Как ты только посмел явиться в мой дом, паскудник! Разве я не обещал спустить с тебя шкуру при следующей встрече?!       Он замер у лестницы, в упор глядя на Дейре, и из-за его спины тенью вынырнул другой мужчина, помоложе, повыше, пошире в плечах. Он спустился на одну ступеньку ниже и тоже застыл, ожидая приказа своего господина и охраняя его.       — Что-то как-то не задалось у него со знакомыми, да? — тихо шепнула Лайла на ухо испугавшейся Амалии.       — Я привёз Вашу внучку, мэтр, — едва склонился Дейре и потянул слегка упирающуюся Амалию за руку вперёд.       — Внучку! — фыркнул мужчина. — Знаешь, сколько таких внучек приходили ко мне и в слезах рассказывали историю ужасного спасения из лап дракона?       — Могу предположить, только из лап моих спаслась именно эта.       — Сволочь, — сплюнул хозяин дома, но вниз спустился, протянул руку и сухо сказал: — Подойди девочка.       Стоило признаться, что подходить не очень-то и хотелось. Её пугал, что этот немолодой мужчина с жестокими глазами, что его страж, взирающий также холодно и равнодушно. Совсем иначе, нежели Дейре. У того взгляд был пустой, отчасти сломленный, потухший, этот же смотрел, словно перед ним добыча. Очень пробирающий взгляд у него был.       — Давай же, — потряс он в воздухе сухой ладонью, — ох, Дейре, если это не она, ты пожалеешь о том мгновении, когда осмелился явиться сюда. И будешь проклинать каждый день, сколько протянешь.        И слова эти решимости не добавляли. Разве что Лайла подтолкнула в спину, шепнув на ухо: «Давай же, Амалия, не сожрёт он тебя, только твоего дракона». И ещё хихикнула вдобавок. А сделав шаг, глупо было замирать посреди дороги, и на негнущихся ногах девушка подошла к терпеливо ожидающему мэтру.       — Внучка, значит, — ворчал он под нос, вглядываясь в неё, покрутил головой, присматриваясь то с одного боку, то с другого. Затем хмыкнул, снял с пальца чёрный перстень, поцеловал его и протянул девушке, — Держи.       Амалия в нерешимости уставилась на протянутую драгоценность и тут терпение мужчины закончилось:       — Да держи ты, это всего лишь кольцо, — не выдержал он и буквально впихнул его в руки.       Она глянула на холодный металл ювелирной плавки, а он подмигнул ей золотой искрой и неожиданно разгорелся, словно внутри был заключён осколок солнца.       — Ого! — не удержалась Амалии, присматриваясь к украшению.       — Хм, бери себе, раз нравится. Подарок будет, — пробурчал мужчина и неожиданно обнял её, прижимая к себе. — Как же я надеялся, что ты действительно уцелела. Выжила. Я так надеялся тебя найти, милая. Чего ты хочешь в награду?       — Ничего, — склонил голову Дейре.       — И правильно! Твоей наградой будет то, что тебя сегодня не прибьют, — грозно выплюнул он в сторону стража и с девушкой заговорил уже совсем другим голосом, более приветливым и нежным: — Смотрю, ты родилась магом. Слава предвечной силе! Ты не подумай, девочка, я бы тебя и стражем не бросил, но было бы сложнее. А так — все дороги перед тобой открыты, уж я позабочусь. Пойдём в дом, пойдём, ты, должно быть, устала с дороги.       Амалия нерешительно обернулась на стражей, и мужчина тут же отреагировал:       — Стражи твои? Давай-ка посмотрим, кто у нас тут, — он прищурился, присмотрелся к Триксу и решил: — Ты у нас что-то маленькое, лёгкое, полагаю, какая-то птица.       — Он ворон, — удивилась Амалия такой проницательности.       — Ворон, — покивал головой её неожиданно обретённый дед, — Ворон — это неплохой выбор. Правильный. Необходимый даже, когда можешь позволить себе многих, главное, верно силу развить. А тут у нас… о, какое яркое пламя, кусачее, что-то хищное и крупное. Кошка какая-нибудь.       — Львица, — подтвердила девушка.       — Львица — это замечательно, особенно огненная, с раскрытым потенциалом. Поздравляю, милая, весьма достойная пара. Пойдёмте, — он помахал рукой, приглашая их вслед за собой, мимо этого пугающего стража, застывшего на месте. К дверям огромного дома, где уже ждали другие стражи и слуги.       Дейре посмотрел, как они все входят внутрь, как не уверена Амалия, впервые оказавшаяся в подобной обстановке, как восхищается Лайла, явно привыкшая к шику и не особо желающая от него отвыкать. Глянул он и на обернувшегося Трикса. Иди малыш, иди, будь со своим магом. И когда Волгард, именно так звали того, кто вышел присмотреть за мэтром, аккуратно закрыл дверь, мужчина взял под уздцы лошадок, погладил их по мордам и повёл за собой. Где-то там, вдали, должна была быть конюшня, где он сможет их почистить, накормить и оставить. Учитывая размеры угодий, стоило бы поехать верхом, но он никуда не спешил. Куда ему было торопиться? Начинало темнеть, быстро и стремительно, как бывает в это время года. Росчерки звёзд вспыхивали по всему небосводу, приветствуя наползающую луну. Ночь обещала быть ясной и тёплой, это не могло не радовать.       Дейре отошёл к маленькой аллейке, что это было? Тихий милый уголочек под окнами дома, буквально несколько берёзок, скамейка, ажурный столик, пара кустов и фонарь. Возможно, здесь великий мэтр Астериус Грант, посвящённый первой ступени и бывший верховный маг «Чистой крови» просто любил сидеть и наблюдать, как тренируются его стражи. Попивать свежеприготовленный чай и контролировать процесс. Поощрять, наказывать, направлять, раскрывать потенциал. Может быть, даже просто наслаждаться погодой. Кто знает, какие чудачества могли быть у этого человека? На эту скамейку без всяких стеснений Дейре и присел, прямо под фонарь, об который безуспешно бился белый мотылёк. Чуть съехал, откинул голову на спинку и любовался небом, полной луной. Когда-то, давно, когда он был молод, когда только начинал, когда позволял себе гораздо больше, чем сейчас, когда ещё не потерял способности надеяться, желать и мечтать, он грезил этой луной. Она казалась такой близкой, так звала. Лишь обернуться и взметнуться вверх. У него нет крыльев, как у драконов солнца, он дракон лунный, к тому же ещё по сути своей водный, но он бы смог. Он бы вскарабкался в небо, растрачивая всю свою магию, но вскарабкался бы. В те времена ему казалось, что он мог бы действительно достать до луны, прикоснуться к великому и… тогда, его жизнь была бы другой. Ещё он думал о том, что если бы силы покинули его на середине пути, то он бы обернулся в воздухе и уже никто бы не смог его спасти, залечить полученные раны. Луна даровала бы ему другую судьбу при любом исходе.       А сейчас… сейчас его уже начинал бить озноб, слегка дрожали пальцы, ощущалась пульсация в висках. Ещё самая малость и начнётся агония. Но до утра, пожалуй, его хватит, может даже дотянет до вечера. Он сильный. Жаль, что здесь не было никакого водоёма, живого, как у Амалии дома, в идеале, с бурной речкой, он бы смог вытянуть оттуда крохи силы и продержаться ещё чуть-чуть. Бейли не знал, что он так умеет, никто не знал, а он умел, вопреки всему, чему учили магов. Но здесь были лишь фонтаны и мёртвые, закованные в мрамор прудики. От них не было никакого толку. Он сглотнул сухость в горле, и попытался расслабиться.       Чуть улыбнулся, услышав хлопанье крыльев и такое милое «кар». Воронёнок с цокотом приземлился на скамейку, немного поперебирал лапками и прижался к его ноге, положив клювик на бедро. Дейре накрыл его пернатое тельце ладонью, чтобы он не мёрз, и тихо благодарно сказал:       — Спасибо, малыш. Знаешь, я никогда не любил одиночество, но почему-то только оно всегда у меня и было.       — Кар, — ответил Трикс, прижимаясь к ноге сильнее и, видимо, намереваясь провести тут всю ночь. Только через какое-то время он шелохнулся и посмотрел в сторону дома.       — Что, она зовёт тебя? Иди, малыш, не стоит злить мага.       — Кар? — посмотрел он своими чёрными глазками.       — Иди, малыш, я и один тут не пропаду. Я привык.       Воронёнок вздохнул, встрепенулся, расправил крылья и полетел обратно в дом, к оставленному не закрытому окну. Карнизы были удобными, широкими. Он присел на него, осторожно обернулся, приоткрыл створку и протиснулся внутрь. Спешно накинул одежду и побежал на зов.       — Трикс! Вот ты где! Я тебя потеряла! Всё хорошо? Где ты был? — встретила его Амалия. Она, вроде как, и не сердилась, но волновалась.       — Я… — он замялся на мгновение, не зная, что сказать, и решил обойтись лаконичным «на улице».       — Что ты там делал? Ночь уже.       — Я… — он вздохнул. Ему не хотелось ей врать, совсем не хотелось, но и правду сказать он опасался.       — Трикс, ну что такое? — погладила она его по голове, замечая страх и напряжённость. Почему он до сих пор ей не верит, разве она сделала что-то плохое? Или он всё никак не может отделаться от своего прошлого? Забыть предыдущих хозяев?       Мальчишка потупился в пол и тихо сознался:       — Я хотел составить ему компанию, простите.       — Ясно. Иди спать.       — Простите, — ещё раз извинился воронёнок и побрёл прочь.       Кому он хотел составить компанию, уточнять нужды не было. Ясно кому. Значит, её страж принялся за старое и снова капризничает. Она выглянула в одно окно, потом в другое — не бегать же ей ночью вокруг дома в поисках одного типа. В третьем окне она увидала одинокий фонарь и фигуру на скамейке. Хоть место видное, и на том спасибо. В полной боевой решимости она спустилась вниз и почему-то замерла у входных дверей. Вот что она ему скажет? Чего ты тут расселся, а ну марш в кровать? Несколько двусмысленно звучит и неправильно. К тому же, что она будет делать, если он откажется? А ещё она вдруг вспомнила, что когда им выделяли комнаты, то про него в принципе забыли. Вот Трикса, вот Лайлы, вот её, а его даже гнать некуда. Глупо как-то всё получается. Ну почему всё так выходит? Почему она должна бегать за своим стражем? Нет, заботиться да, это, вроде как, её долг, но не бегать же! Это он должен являться по первому зову. Но позвать его не получалось, он как-то отгородился он неё, закрылся. Она лишь ощущала его присутствие, весьма расплывчатое. Он просто где-то рядом был, и всё. Ну, вот как ей поступить? На этих размышлениях она услышала какой-то шорох, повернулась и наткнулась на эти жуткие карие, в ночи почти чёрные, глаза. Он стоял в тени, выделяясь лишь силуэтом отбрасываемых луной бликов, и смотрел на неё. Просто молча смотрел и не пытался подойти. Мурашки пробежали по позвоночнику от такой неожиданной встречи. Все вопросы мигом выпорхнули перепуганными дроздами из головы, и без лишних терзаний Амалия выскочила на улицу и довольно быстро поспешила к той скамейке. Там был свет и люди. Точнее всего один человек, зато какой. С ним не страшно.       Он распластался по скамейке какой-то сломанной куклой. Будто поиграли и бросили до следующего раза. Голова запрокинута, взгляд устремлён вверх, руки просто лежат вдоль туловища, вытянуты ноги. Он никак не отреагировал на её появление. Признаться, самую малость, он казался мёртвым, на миг девушка даже испугаться успела, но он всё же моргал. И едва заметно шевелилась грудная клетка.       — Чего ты тут сидишь? — получилось как-то резко, грубо, будто она недовольна им, она и была, но не хотела это так выделять.       — Я мешаю? Мне уйти? — равнодушно произнёс он, так и не пошевелившись.       — Почему ты не заходишь в дом? — поправилась Амалия и выразила свою мысль точнее. Она ведь не хотела его прогонять, он не правильно понял.       — В этом доме нет никого, кто желал бы меня в нём видеть. Да и, боюсь, меня в него не пустят.       — Будто дракона могут куда-то не впустить, — попыталась девушка прикрыть нелепой шуткой своё смущение и стеснение. Это позор для неё, как для мага. Её страж чувствует себя брошенным и ненужным. Нежеланным и отринутым. Поэтому он и не приходил, не хотел лишний раз попадаться на глаза. Так получается?       — Неприятно признаваться, — чуть поморщился Дейре, — но Волгард мог бы не пустить.       Он видел его лишь раз, драки тогда не случилось, маги поорали друг на друга и разошлись. Но того раза Дейре хватило. Всегда равнодушный, он впервые был рад такому исходу, он не был уверен, что смог бы победить.       — Да? Он меня пугает, — как-то сама собой призналась Амалия.       — Его не стоит бояться. Тебе не стоит, — несколько настораживающе добавил мужчина, но всё таким же спокойным тоном продолжил говорить: — Он тебе ещё понравится. Попроси как-нибудь Астериуса, Волгард тебя и покатать сможет. А если сильно попросить, то, может быть, и подарит.       — Мне не нужны такие подарки.       Дейре лишь слегка плечами пожал, мол, дело твоё.       — А кто он? — всё же поинтересовалась девушка. Даже интересно стало, кто может не впустить в дом дракона.       — Он дракон солнца, чёрный, огнедышащий, — озвучил Дейре вполне предсказуемую вещь. Ну да, не впустить дракона в дом может только другой дракон. Логично.       — Ты обещал мне рассказать про родителей, — вспомнила она ещё одну тему для разговоров.       — Завтра, — повторил мужчина.       — Завтра уже наступило, — не стала отступать Амалия.       — Да? Жаль, — почему-то произнёс мужчина, и неожиданно спросил, — как пообщалась с дедом?       — Мы поссорились, — надулась Амалия, вспоминая этот неприятный разговор, — я хотела уехать, но Лайла взмолилась задержаться ненадолго, пока она блохами не покрылась без горячей ванны. Трикс тоже смотрел с такой надеждой, что я решила не торопиться.       — Правильно. Помиритесь.       — Помиримся?! Да ты хоть знаешь, кто он?! — уставилась она на своего раздражающе спокойного стража и неожиданно поняла: — Ты знаешь! Ты ведь знаешь и всё равно привёз меня сюда!       — Да. Он твоя семья. Он тот, кто может сделать для тебя очень многое. Он отошёл от дел, хм, Бейли поспособствовал, но связи не утеряны, знания не забыты. Да и просто по человечески. Ты последняя искра, что осталась от его рода. Думаю, ради этого он готов пересмотреть некоторые свои убеждения. Тебе в любом случае нужен покровитель. Иначе в этом мире никак. Лучшего протектора, чем Астериус, ещё поискать надо.       — Он назвал мои стремления глупостью! Смехотворной чушью. Заявил, что прежде чем защищать кого-то, неплохо было бы сначала суметь защитить себя и просто тех, кто рядом, — неприкрыто жаловалась Амалия. Высказалась и уставилась на стража, но он молчал и продолжал смотреть на звёзды, тоже вызывая раздражение: — Почему ты молчишь?       — А тебе хочется услышать моё мнение?       — Да!       — Я считаю, что он прав.       — Поддерживаешь его? Встаёшь на его сторону? — чего ещё было ожидать от того, кто только что выдал такую хвалебную речь про её деда. Неужели, он им восхищался? Хотя нет, наверное, опять просто констатирует факты.       — Хочешь, я скажу, что ты всё делаешь правильно, а он заблуждается?       — Мне не нужны твои уступки! — возмутилась девушка.       — Поэтому я и молчал, — вздохнул страж.       — Ты так и не ответил, что с родителями, — напомнила Амалия, сочтя эту тему исчерпанной. Здесь ей поддержки не найти. Он изначально не разделял её стремлений, глупо было надеяться, что что-то изменилось за это время.       — С родителями? — он вздохнул гораздо глубже, девушка уже даже подумала, что снова не дождётся ничего более, но речь плавно потекла: — Я ведь не могу знать точно. Лишь предполагать. Я думаю, он умерли из-за Дейре. Той, про которую я рассказывал.       — Что? Как? Почему? — не уловила девушка. Какая тут вообще могла быть связь? При чём тут её родители и страж, которого Бейли сам же и замучил?       — Мне так кажется. Он просто не мог с этим смириться. Пережить чужое счастье. А ещё хотел отомстить. Сделать больно Астериусу. Он называл его лицемером. Полагаю, это тоже сыграло свою роль.       — Ты можешь нормально объяснить? — надулась Амалия, совершенно не понимая, о чём говорит этот мужчина. При чём тут вообще дедушка? Какая месть? За что?       — Как пожелаешь. В те времена общество «Чистых» возглавлял великий мэтр Астериус Грант. И он возлагал большие надежды на своего единственного сына. Твой отец тоже был среди них.       — Не правда! Папа был добрым, хорошим! — возмутилась девушка подобным наговорам.       — Как скажешь. Но в Общество он всё-таки входил, — остался при своём дракон. — И, как и Бейли, он любил своего стража. Очень любил.       — Папа любил маму, — довольно по-детски возразила Амалия, эта история ей начинала нравиться всё меньше и меньше.       — Да. Маму, — продолжал не возражать страж, и девушка не стала заострять внимания, пусть дальше говорит, в конце концов, до мамы папа мог любить и своего стража.       — Вот только в отличие от Бейли он сделал другой выбор. Он отринул «Чистых», отказался от титула, от имени, разорвал все отношения с Астериусом и уехал. «Возрождение»… мне казалось, что он его основал, и было оно несколько иным, не таким, как сейчас. Не буду утверждать точно, не знаю. Но Кинс узнал обо всём этом. Ради идеалов «Чистых», чтобы доказать что достоин, он убил свою любовь. А вот сын того, перед кем он так из шкуры вон лез, кому так пытался угодить, счастливо жил со своим стражем и растил дочь.       — У папы была одна дочь, — разочарованно отметила Амалия.       — Да, одна. Вот Бейли и пришёл за ней. За ней и её матерью. Твоего отца он не хотел убивать. По его плану твой отец должен был оплакивать потерю и страдать. Но получилось не совсем так, как Кинс желал. Он защищал её до самого конца, хотя и должно было быть иначе. Бейли был зол, но смог выкрутится, даже выказать недоверие Астериусу, подорвать его авторитет, доказать свою правоту. Отомстил, так отомстил. Вот только на своей карьере он тоже поставил жирный крест, подзабыл как-то, что именно Астериус продвигал его. У остальных мэтров были свои любимчики. Вот такая история о любви, — равнодушно закончил свой рассказ страж.       — Каким же, всё-таки, ничтожеством он был, — в сердцах сказала Амалия.       — Да. Наверное.       — Наверное?! Ты сомневаешься в этом?!       — Я видывал и куда более ничтожных магов, — эти слова охладили пыл.       — Я не знала, что мама была стражем. Они никогда этого не обсуждали. И потом, она же применяла магию, я помню! Ей только стоило коснуться бутона, как цветок распускался, она с такой лёгкостью управляла садом! Она просто не могла быть стражем! Ты что-то путаешь!       Дейре глубоко вздохнул, прикрыл глаза, сложив ладони вместе. Лёгкое голубое свечение заискрилось вокруг его ладоней. Он стал их разводить. Одну вниз, другую вверх. И прямо у Амалии на глазах из воздуха стала вырастать ледяная роза. Искрился лёд, сплетались, перекручиваясь, тонкие нити, призванные магией. И даже капли на застывших лепестках. Мужчина подхватил её за тонкий стебель с полупрозрачными изящными колючками.       — Как скажешь, — согласился он с её словами и протянул ей идеальный цветок.       Холодная, она обжигала пальцы, но смотрелась почти живой. Амалии ещё ни разу не дарили цветов, пусть даже и ледяных. Так ведь даже интереснее, загадочнее, романтичнее. Он сделал эту морозную розу специально для неё. Разве многие могут похвастать подобным?       — Спасибо, — заворожённо сказала девушка. Пальцы стремительно замерзали, а стебелёк начинал таять, и чтобы сохранить это чудо подольше, она положила её на скамью. А он махнул над нею рукой, ещё раз подмигнув голубоватым свечением, и она рассыпалась снегом.       — Зачем! — не ожидала Амалия от него такой подлости.       — Она бы всё равно растаяла, а так, она останется в твоей памяти красивой.       Возразить было нечего, но девушка всё равно бы предпочла, чтобы это чудо, её персональное чудо, прожило чуть дольше. Это ведь её первый цветочек и такой сиюминутный. Обидно было, практически до слёз, как ребёнку, которому дали и тут же отняли шоколадные конфеты. И борясь с этим нелепым чувством, девушка вспомнила, за что на него можно обижаться всерьёз.       — Что Вы делали вчера с Элеонор, когда все разошлись спать?       — Ревнуешь? — спокойно спросил он.       — Вот ещё! — вспыхнула спичкой девушка. Тоже удумал! Чтобы она его ревновала! Ну да, ревновала, но точно не намерена в этом сознаваться. — Ты ушёл без моего дозволения и пропадал где-то незнамо сколько.       — А ты ещё и ждала, когда я вернусь? — наконец-то повернул он голову в её сторону и взглянул на неё впервые за весь этот разговор. Вот лучше бы и дальше не смотрел, честное слово. Амалия только надеялась, что в темноте не так и видно, что она стыдливо покраснела, хотя, по ощущениям, гореть она должна была ярче этого несчастного фонаря над головой.       — Так чем вы занимались? — попробовала она сохранить лицо и продолжить изображать строгую хозяйку, недовольную своевольным поведением своего стража.       — Видишь, как быстро заканчивается наша свобода. Достаточно лишь сделать то, что не совсем по нраву магу, — хмыкнул Дейре, вновь уставившись в небо.       — Прости, — тихо признала свою неправоту Амалия. Как же так, она же сама ему всё это рассказывала, доказывала, спорила, а выходит… а выходит, что он был прав. Во всём прав. Она лишь притворяется, играет заданную роль, но стоит отклониться, заглянуть глубже и она будет таким же властным и эгоистичный магом, как те, с кем она собиралась бороться? — Я не хотела, я…       — Я проводил Элеонор до её спальни, — неожиданно заговорил он. — Помог раздеться, уложил в кровать. По привычке, она мне поплакалась на жизнь. Она любила так раньше делать. Я, по той же привычке, послушал. Затем она наговорила мне гадостей, у неё такое иногда случалось, видимо, решила на прощание освежить воспоминания. Она после уснула, довольная собой и жизнью, а я ушёл. Но на обратном пути… в гостиной наслаждались свободой её волчата, настроение было паршивое, и я решил к ним присоединиться. Выпить ещё бокальчик. Затем мы играли в карты.       — В карты? — почему-то искренне удивилась Амалия. — Ночь же была.       — Да, все маги спали, самое подходящее время, чтобы перекинуться в карты. Я должен был спросить твоего дозволения. Прошу меня простить, — словно ножом по сердцу закончил он. Она ведь не хотела. И вовсе он не должен, просто… Сложно, всё опять выходило как-то сложно и по-дурацки. Ну почему всегда так?!       Оправдываться или что-либо объяснять Амалия не стала. Пустое. Что толку пытаться доказать ему что всё совсем не так, если выходит так. Всё что она может — это попытаться стать лучше. Она ведь правда хотела, чтобы всё у них было хорошо. Да, он тот самый дракон, что приходил к ней в кошмарах все эти годы, но он ведь не виноват. То есть виноват, конечно, но прошлого уже не вернуть, не исправить, а тут в настоящем. Он ведь тогда мог уйти. Просто развернуться и уйти, она сама ему говорила так сделать, а он предпочёл связать себя клятвой, раскрыть своё имя, свою сущность, но спасти ей жизнь. Он ведь именно поэтому не назывался. Не потому, что он хотел всё забыть, начать новую жизнь, это всё она сама придумала, а он просто не хотел, чтобы его узнали. Чтобы поняли, кто перед ними. Тот самый безумный дракон — чтобы тогда было? Сложно даже представить. Вот он и молчал. Но когда ей угрожала опасность — он её спас. Сам. По своему решению, не слушая ничьего приказа. Не это ли отражает его настоящую суть? В камере, он ведь просто пугал, углядел нож и хотел закончить всё быстро, он ничего бы ей не сделал. Она сама виновата, что пришла к нему так. Если бы она просто спустилась поговорить по-человечески… то она никогда уже не узнает, чтобы было тогда. Да и какая разница. Главное, что когда ей вновь грозила опасность — он и тогда встал на её защиту. Не стал ни с кем драться, вредить тем, кого она долгое время считала своей семьёй. Он просто унёс её прочь, позаботившись о крыше над головой и надёжным убежищем. А она… Она попытается стать лучше!       — Что мне делать? — сами собой слетели с губ слова.       — А чего ты хочешь? — поддержал он и этот разговор.       Чего она хотела? И в самом деле, чего же? Она хотела разрыдаться. Да, сесть и разрыдаться — горько и безудержно. Во весь голос, вкладывая всю душу и избавляясь от всей накопившейся внутри горечи. А ещё она хотела его побить, поколотить кулачками, высказывая, какой он, всё-таки, равнодушный гад. И как ей неприятно смотреть, когда он милуется с другими женщинами, пусть даже с Лайлой, хотя она та ещё вертихвостка, как поняла Амалия. Нет, она ни в коей мере её не осуждала, но с драконом львица могла бы вести себя и скромнее, сдержаннее. Её расстраивало, когда он вообще с ними куда-нибудь уходит и оставляет её одну. Она же вот, рядом, а он совсем не обращает на неё внимания. Даже сейчас опять смотрит на луну, а на неё, Амалию, совсем не смотрит. И конечно же, ей бы очень хотелось, чтобы он при этом её утешал. Прижимал к себе крепко, гладил по спине и говорил, что всё будет хорошо, что он рядом и никогда её не бросит. И, может быть, даже целовал в висок, а может и не только в висок. Она очень хотела бы, чтобы он снова подарил ей поцелуй, только не такой, как тот, первый. Жадный и отчаянный, пропитанный болью и прощанием. А более нежный, более продолжительный, дарующий надежду. Да. Вот этого она и хотела, а потому честно сказала:       — Не знаю.       — Хм. Тогда оставайся здесь. Учись, набирайся опыта, знаний, полезных знакомств. Начни с этого.       — А ты, — Амалия нерешительно скомкала ладошками подол платья, вздохнула, но всё же решилась спросить: — Ты же поможешь мне в этом?       Она замерла в ожидании его слов. Она так хотела, чтобы он согласился, заверил, что не бросит, или хотя бы просто кивнул. Она бы приняла любой положительный ответ. Но он вдруг резко выпрямился, враз став серьёзным и глухо спросил в темноту:       — Чего тебе нужно?       — Безумный кровавый дракон, — ответила темнота, а дальше Амалия и не поняла толком, что произошло. И испугаться не успела. Страх пришёл к ней значительно позже, придавил неподъёмной плитой, выбивая воздух из лёгких от осознания случившегося, парализуя и вгоняя в отчаяние. Он сковал своими цепями, впиваясь когтями в сердце и мерзко шепча на ухо: «Это конец». Но это произошло позже, а сейчас…       Он вновь обратился мгновенно, так легко и свободно. Лишь оттолкнулся рукой от сиденья скамейки и на газон уже приземлился дракон. Лишь коснувшись лапами травы, он кинулся дальше со стремительностью кобры. Мелькнула серебряная чешуя, словно напоённая лунным светом, и в отблесках её высветилась громадная чёрная туша, расправляющая необъятные крылья и перетаптывающаяся с одной массивной лапы на другую. Она рычала, раздувая широкую грудную клетку, и та наполнялась светом. Словно разгоралась внутри запалённая топка.        «Огнедышащий», — напомнило сознание ранее услышанные слова. И Амалия завизжала, что есть мочи, подтягивая ноги к груди.       Дракон мотнул широкой головой в последний момент, прикрывая шею от стремительного удара, его соперник был слишком быстр, чёрный не был к этому готов. Вот только водный змей целился не в неё. Если Волгард дыхнёт огнём — от Амалии ничего не останется, лишь кучка пепла на оплавленном железе. И потому Дейре вцепился чёрному в пасть, прихватил сбоку, крепко сжимая челюсти и не давая тому разжать свои. Собирались стремительно кольца, наваливаясь на своего соперника, оплетая его, что питон свою жертву. Взметнулись крылья, ударили по воздуху, и дракон оторвался от земли.       — Стойте! Не надо! Помогите! — не знала даже толком, что кричать. Амалия паниковала, не решаясь, что нужно делать ей.       «Уходи, — мелькнуло в голове, доводя до истерики, — я не одолею его, лишь задержу. Беги в дом».       Чёрный дракон прекрасно знал, что его лунный собрат летать не может, несмотря на все заверения очевидцев и свидетелей этого удивительного явления. Маги до сих пор спорили, утверждали, что это неправда, что лунные змеи тоже перемещаются по воздуху, что это, как не полёт? Волгард не знал ответа на этот вопрос, подозревал, что по воздуху они просто ползают, помогая себе магией, как по земле (змеи же!), но точно не летают. Для этого нужны крылья. И чем они больше — тем лучше. Его были сильны и размашисты в достаточной мере, чтобы попытаться поднять в воздух их обоих.       Стоило отдать должное, челюсти у Дейре были сильными, вцепился так, что не разжать. Но они не выдержат веса его же собственного массивного тела. Он сорвётся, нужно лишь взлететь. Только Дейре это всё тоже прекрасно понимал. Метнулся хвост, захлёстывая левое крыло и тут же когти задних лап вонзились в кожу, цепляясь за лучевую кость. Сжимаясь, блокируя движения. Чёрные ещё дёрнулся пару раз, а после, окончательно лишившись возможности управлять одним крылом, закономерно рухнул на землю, ощущая, как кольца продолжают оплетать тело и сжиматься сильнее. Надо же было так глупо попасться.       — Прекратить! — громко рявкнул Астериус, выскочив на дорожку в тапочках и халате, на ходу снимая ночной колпак.       Амалия с надеждой смотрела на деда — это ведь его страж — и на то, как чёрный дракон мигом замер. Как был, так и замер, даже кончик хвоста не шевелился. И крыло смирилось с неудобной позицией, он покорно исполнял приказ хозяина, позволяя себе лишь дышать и смотреть по сторонам. Вот только Дейре не спешил его отпускать.       — А ну прекрати, я сказал! — не оставил без внимания это Астериус. И в качестве веских аргументов запустил в дракона мгновенно сформировавшимся огненным шаром.       Серебряный успел закрыть глаза, принимая кусачий удар по носу, но челюстей всё равно не разжал. Он смотрел на Амалию своим глазом, перечёркнутым шрамом, крепко сжимая соперника, словно чего-то ожидая. И девушка вдруг поняла, что он ждёт приказа от неё. Он подчинится только её воле. Прикажет отпустить — и он отпустит. Скажет биться до последнего, и приложит все усилия, чтобы победить, даже зная, что не выйдет. Даже если его при этом будут живьём жечь, он сделает так, как скажет она. Только она и никто другой.       — Не надо! Сейчас! — махнула она деду, не давая тому запустить шар побольше, и тут же обращаясь к своему стражу: — Дейре, отпусти его, пожалуйста.       Кольца зашевелились. Перекатываясь, они плавно отползали, высвобождали добычу из своих крепких объятий. Морду страж оставил напоследок. Сполз весь, собрался напряжённо. Он разжал челюсти и тут же отпрыгнул в сторону Амалии. Так удивительно легко и изящно, как умеют только лунные драконы, словно ничего и не весил вовсе. Он отпрыгнул за неё, но оказался сразу и впереди, готовый вновь защищать, если придётся. Она как-то рефлекторно коснулась чешуйчатого бока, оказавшегося так близко. Бархатистый, он был такой холодный, а ещё девушке показалось, что дракона трясло мелкой дрожью. Он дышал очень тяжело, широко расставляя лапы и впиваясь когтями в землю. Он вдруг пошатнулся, и задние лапы его подкосились, не способные больше выносить тяжести тела. Дракон ещё пытался удерживать себя на трясущихся передних.       Это была даже не агония. Её он благополучно пропустил, проскочил одним мощным прыжком-оборотом. Это уже была грань, та тонкая, что отделяет жизнь от смерти. Она разливала свой лютый холод по змеиному телу. И холод этот был такой невыносимо сильный, что обжигал подобно пламени, обещая спалить в себе всё дотла.       — Надо же, до конца сможешь форму удержать? — удивился Астериус его силе и раздражённо махнул Волгарду: — Обернись!       Пропал чёрный дракон, сменившись присевшим на лужайке голым мужчиной, с интересом наблюдающим за всё-таки поверженным соперником. Победы, они ведь разные бывают. Правильно надо выбирать моменты. И проигрыши тоже. В некоторых, порой, чести больше, чем в победе. Это Волгард тоже понимал. И отдавал должное своему неудачливому собрату. Противником он оказался достойным, хоть и издыхающим.       Но отсутствие возможной угрозы уже мало что меняло для Дейре. Из последних сил он вздёрнул морду к небу, взирая на манящую луну. Если бы только коснуться её, но он даже не в состоянии протянуть к ней свои короткие лапки. И ладно. Взгляда будет достаточно. Он так и не узнает, как далеко сможет пролететь на пути к ней, он «разобьётся» даже не оторвавшись от земли. Так тоже бывает.       Он уркнул, прощаясь со своей одержимостью, и передние лапы тоже не выдержали. Он рухнул на газон, уже отключаясь и плавясь в разъедающем изнутри холоде.       — Что? Почему? Как? — с ужасом взирала Амалия на павшего дракона. Она не могла понять причины, она же видела бой, чёрный ничего не мог сделать. Ну не могла же его кровь быть ядовитой, это глупости! Тогда по какой причине?       — Он исчерпал себя, — подошёл ближе Астериус, — ты не пополняла его резерв и это закономерный итог. Тебя совсем ничему не учили, девочка?       — Но как же, но почему? — упала она рядом на колени, прикладывая руки к подрагивающему телу. Она стремительно нащупывала каналы, ломала барьеры и вливала свою магию, грубо, резко, но она так спешила. Почему так получилось? Почему он не подошёл к ней, не сказал. Она бы дала, ей же не жалко. Она думала, что ему не надо, что с ним Трикс делился.       И, видимо, она произносила всё это вслух, потому что Астериус вдруг недовольно фыркнул и ответил:       — Чушь! Стражи не могут делиться друг с другом магией, это можешь только ты.       — Но как же, там, в бою, он тянул магию из меня и из всех стражей, я думала…       — Теорию учить надо, а не думать! Ты давала — он и тянул. Всё через тебя. Ты отгородилась, и нет больше доступа.       Амалия растирала по щекам проступающие слёзы, продолжая вливать магию, но всю её оттягивали на себя раны, а увеличить поток она боялась. Боялась навредить, хотя, казалось бы, куда уж сильнее. Но она не хотела. Она не желала этого.       — Очнись, пожалуйста, очнись, — она изо всех сил пыталась держать себя в руках, в той мере, которой хватает для равномерного потока. Магия слегка пульсировала, поддаваясь её эмоциям, но, в целом, её удавалось держать в допустимой норме. Вот пошла регенерация на всех ранах, теперь они затянутся и быстро заживут. Вот уже и крупицы стали оседать, не находя себе применения.       — Очнись же! — шмыгала Амалия носом, и в какой-то момент всё же не выдержала, уткнулась лицом в змеиное тело, обнимая его, как могла и совсем разрыдалась, всё ещё продолжая насыщать его магией: — Не умирай, пожалуйста! Ты забрал у меня всё, не забирай ещё и себя, прошу!       Она просто не могла представить свою жизнь без него. Она ещё так много не успела ему сказать, показать, сделать. Если он сейчас погибнет, она себе этого просто не простит. Она не сможет. Она не сможет просыпаться по утрам, зная, что из-за её глупости, упрямства и страха Дейре погиб. Она не сможет жить, зная, что больше никогда не увидит его улыбку, не заглянет в его глаза, не коснётся.       — Пожалуйста, — заливалась слезами девушка.       — Хватит, Амалия, — легла на плечо горячая рука Астериуса, ему крайне неприятно было наблюдать за всем этим. Нет, он рад был найти внучку, даже невзирая на то, кем была её мать. Да, кровь безнадёжно испорчена, но это не повод, чтобы отворачиваться от неё. Чтобы прерывать род насовсем. И потому он испугался, что в порыве эмоций и чувства вины, она иссушит всю себя, он видел, что её магические способности на удивление велики, но и они были не бесконечны, особенно при таком неумелом использовании. — Успокойся, дитя.       — Нет, нет, — суматошно замотала она головой, — он сейчас очнётся…       — До утра он не очнётся. Силе нужно время, — не стал слушать весь этот лепет дед.       — Правда? — подняла она на него заплаканные красные глаза.       — Кх, — аж крякнул от возмущения великий мэтр, в его способностях ещё никогда так обидно не сомневались, — если я говорю, очнётся утром, значит, очнётся утром. И нечего тут слёзы лить. Всё равно не добудишься. Оставь его, и пойдём в дом.       — Но как же, — Амалия окинула взглядом длинное змеиное тело, распростёртое на газоне, — не можем же мы тут его бросить. Он же… вдруг он замёрзнет. Его надо разбудить и отвести в дом.       Астериус с сожалением посмотрел на свою внучку — загублено, всё загублено, но ничего, он исправит. Мало называться магом, им ещё и быть надо. Но сила у девочки есть — и это главное, а остальному он научит. Многих научил, научит и её. Он сделает из неё достойную представительницу семьи Грант.       — Не разбудишь ты его, брось, — махнул он рукой, с облегчением отмечая, что передачу силы она всё-таки прекратила, и в наказание за подобное своеволие обратился к Волгарду:       — Ты это спровоцировал, вот и проследи, чтобы дракону не было холодно ночью, — голос его звучал строго, властно. Амалия аж и плакать перестала с перепугу, а вот дракон остался спокоен.       — Мне его кострами обложить? — и девушке даже почудилась в этом лёгкая насмешка.       — Я велел его согреть, а не прожарить. Исполняй. И если у него хоть один коготок замёрзнет или кончик хвоста, будешь отвечать по всей строгости!       — Как прикажете, — равнодушно кивнул мужчина, встал и побрёл в дом.       — Он всё сделает, дорогая, пойдём, тебе стоит поспать, — обратился он к внучке куда в разы мягче и добрее.       — Но… — хотела она ещё что-то возразить, но не дали.       — Пойдём, пойдём, возьми себя в руки. Здесь ты уже ничем не поможешь, нет смысла себя изводить. Поспишь, а утром разберёмся.       Она сдалась, позволяя себя поднять и повести по дорожке, но на душе было неспокойно. Она озиралась несколько раз, но картина не менялась. На прекрасной зелёной лужайке лежала неподвижная змеиная туша и поблёскивала лунным светом. Отсвет едва заметно переливался, выдавая размеренное дыхание. А раз он дышит, значит, всё будет хорошо, так? Она шмыгала носом, утираясь рукавом, когда поднималась по лестнице, где её уже ждала взволнованная Лайла.       — Госпожа? — она не успела даже спросить, увидев её, Амалия просто кинулась ей на шею и снова разрыдалась. Астериус лишь головой покачал.       — Я позабочусь о ней, — тихо сказала ему львица.       — Уж будь добра. Спокойной ночи, — махнул он рукой и направился в свою спальню. В его возрасте уже вредно подскакивать по ночам от девичьего крика и носиться по саду в одной ночнушке. Он порядком замёрз и устал. И был зол, был чертовски зол на своего дракона, устроившего всё это. «Я всего лишь хотел покатать девушку, показать ей волшебное звёздное небо, а этот ненормальный кинулся», — заявлял он нахально. И что с таким делать? Это только выскочка Бейли считал, что он тут главный и его слово закон. С молодым тихим драконом поначалу может и так. Но Астериус точно знал, если не хочешь кончить как Кинс и случайно угодить под когти или на зуб, с такими стражами лучше не самодурствовать, особенно, если их стихия огонь. Оставалось только недовольно вздохнуть, выражая насколько ты веришь в эти честные намерения, и придерживаться поставленной задачи — позаботься о своём собрате, иначе сам нарвался. В том, что Волгард исполнит его приказ, Астериус не сомневался. Чёрный любил мелкие пакости, на которые маг всегда снисходительно закрывал глаза, но никогда не шёл на открытый конфликт, никогда не ослушивался его прямых приказов. В нужные моменты, он всегда был собран и покорен, а в свободное время… что же, он тоже имел право на некоторые простительные вольности. Вот и в этот раз всё сделает, сам ведь понимает, что был не прав и это заслуженное наказание. Мягкое и пустяшное и только потому, что девочка этого хотела, каким бы глупым это не было. Для успокоения совести мэтр всё же проверил, как там его лучший страж, прощупал магический фон, и удовлетворённо коснулся подушки. Уснул он мгновенно. Спокойно и безмятежно.       А вот к Амалии сон не шёл. Сначала она рыдала на плече в объятиях Лайлы, причитая, какая она такая-рассякая и отчаянно отказываясь верить в уверения, что это не так. Затем, когда запал всё же спал, девушка расстроилась, что Трикс не пришёл. Он ведь тоже должен был чувствовать, но не явился, проигнорировал. На что Лайла и тут возражала:       — Ну что ты! Он тоже волнуется, просто постеснялся заходить в твою спальню, вот и сидит на окне, дурень, — это только запустило очередную волну слёз. И что она так плохо о нём подумала. И что он всё ещё боится её, и что у неё постоянно нет на него времени, и что он бедный до сих пор мёрзнет на карнизе, пока она тут слезами заливается, да что она за маг.       Тяжело вздохнув и откровенно устав от этих душеизлияний, Лайла почти силой затащила Трикса внутрь, пригрозив ему все перья повыдёргивать, если он немедленно не явится и не утешит свою хозяйку.       «А как хочешь утешай, но можешь начать с объятий и добрых слов», — даже по магической связи она умудрялась шипеть, аки кошка.       И ещё какое-то время Амалия плакала на плече у перепуганного мальчика, периодически прося у него прощение и обещая, что всё будет хорошо. Что она будет внимательнее, что он может совсем её не бояться, он ведь тоже её страж, и она его любит. Не как парня, конечно, но как… как младшего братишку, да, пожалуй, именно так. А Лайлу как старшую сестру, на что львица лишь фыркнула и закатила глаза. Нашла тоже сестрёнку. Но возражать не стала. И, безусловно, им всем очень повезло, и Амалии, что у неё такие замечательные стражи, самые лучшие на свете, и стражам, что у них такая прекрасная хозяйка, они и мечтать о такой не могли! И конечно же, оба они остались с девушкой на всю ночь, кровать же большая, а так здорово спать всем в обнимку. Именно об этом Лайла только и мечтала, положив глаз на чёрного дракона, но деваться было некуда, не бросать же хозяйку одну в таком состоянии. Спала маг, правда, плохо, то и дело просыпалась, пыталась нащупать Дейре и, убеждаясь, что он жив, но всё ещё без сознания, вновь проваливалась в поверхностный сон, чтобы через какое-то время опять тревожно вынырнуть обратно.       А вот Волгард спал прекрасно, крайне довольный собой во всех смыслах, жаль только, не получилось близко пообщаться с львицей, ему показалось, что у неё было к нему какое-то весьма заманчивое предложение, от которого он, скорее всего, не отказался бы. Но ничего, ещё будет много ночей, когда они смогут это «обсудить».