457

***

      Ночью жуки снова придут.       С этими мыслями Пит ложится в кровать. Тело напрягается с каждой минутой. Мысли не находят места.       Если бы прямо сейчас ему предстояло нарисовать хоть что-нибудь в арт-комнате, он бы даже не смог бы взять в руки карандаш. Хотелось содрать с рук все бинты и счесать до крови собственные раны. Разбить голову об стену или же сделать хотя бы крошечный надрез на плече.       Стрелка часов показывает ровно полночь.       Пит ежится от холода и мурашек, прошедших по телу. А что, если сейчас двери взломает Цуру? Что, если ему никто не поможет, когда он будет истошно кричать о помощи?       Одна мысль хуже другой.       Они наслаиваются друг на друга, заставляя прокручивать догадки, что Вегас, возможно, все спланировал. А, если быть точнее, исполняет просьбу Цуру и просто притворяется дружелюбным и безобидным.       Что, если его дверь палаты не закрыта на ключ, и сейчас…       — Хватит! — бьет по голове Пит ладонями, пальцами зарываясь в спутанные пряди. — Прекрати! Все не та…       «Тебе здесь не помогут. Ты лишь игрушка для их эксперимента».       «Ты никто».       «Правда ли ты нужен ему? Вегасу? Поршу? Может ты просто выжил по чистой случайности, и сейчас…»       Пит не выдерживает.       Впервые подрывается с кровати без всяких просьб и начинает много-много ходить.

Один, два…

      Вспомни, как хорошо тебе было в ванной.

Три, четыре… пять…

      Ты же уже видел белый свет. Так ведь?.. Так почему же ты сопротивляешься? Смерть — это не ужасно. Смерть — это…

Шесть… семь…

      Спасени…       Стоящий рядом стул разбивается о стену. Пит дышит через раз, испуганными глазами смотрит на слетевшую от удара ножку.       Через пару секунд в дверь стучат.       Два умеренных щелчка звучат как гром среди ясного неба. И он все еще судорожно хватает губами воздух, его сердце пробивают хаотичные удары.       — Пит?.. — осторожно заходит в палату едва различимый силуэт Вегаса. Тот осматривает его, стоящего в центре комнаты, прежде чем задать вполне очевидный вопрос: — Что здесь происходит?..       Вегас в пальто. Без белого халата и бейджика. Обычный человек и ни капли не волшебная фея из сказок. Позади него — яркий свет ламп коридора, внутри палаты — кромешная тьма. В ней Пит не видит даже чужих глаз, но отблеск света от очков, с квадратным зеленым бликом, отчего-то запоминается слишком легко.       — Ничего, — он не хочет напрягать Вегаса. Тем более ночью. Тем более под конец режима работы. — Просто…       — Жуки? — с грустной улыбкой спрашивает тот. Он кивает, вспоминая предупреждение девушки. — Может… Мне остаться?..       Пит не отвечает. Лишь отводит голову в сторону, представляя, насколько же жалко, должно быть, он выглядит сейчас. Сам не может разобраться в себе, так еще и другого человека за собой тащит.       Сплошной клубок проблем.       Тем временем Вегас подходит к нему. Застывает в шаге. Не успевает ничего сказать, как Пит, неожиданно даже для самого себя, обнимает его. За талию, крепко-крепко вцепившись в плотную ткань. Ухом упирается в грудь, дышит все так же сбито.       Если он совершает сейчас глупость, то ему не жаль. Она того стоила.       Этот нежный запах… это тепло грудной клетки сводит с ума. Вегас, видимо, от спонтанности его поступков, отходит на полшага. Но позже ладони ложатся на его плечи; чуть сжимают, легко и бережно поглаживая.       — Наверное, побочное действие… Просто нервозность… — тихо шепчет тот, а ему, на самом деле, уже все равно, что с ним. — Как ты?.. Может еще что-то беспокоит?       Единственное, что убивает каждый день — это ровный пульс Вегаса.       Регистр, в котором ему не нашлось места.       — Разве ты не хочешь домой? — бурчит Пит в рубашку, маленькую и мимолетную слезу впитывает ткань.       — Мне нужно покормить кота, — признается Вегас, — но я могу написать брату. Он живет в соседней квартире. Любит независимость.       — Прям как ты?       — Прям как я, — Вегас убирает руки с его плеч, вместо этого разглаживая волосы Пита. — Я же тебя расчесывал… Почему они снова запутались?       — Спроси у них, — со всей серьезностью бормочет Пит, немного отстраняется, когда слышит смешок. Вегаса явно позабавил его ответ. — Что?       — Милый, — тот отходит на несколько шагов, — очень милый.       — Кто?       — Ты.       После смущающего ответа Вегас включает лампочку, которая располагалась над кроватью Пита. Прикрывает двери палаты и закрывает на ключ. Снимает с себя пальто, вешает на крючок возле двери.       Пит молча смотрит на это, осознавая, что вновь находится наедине с еще не так хорошо знакомым человеком.       Раньше он даже закрывался от Порша, так как поначалу не доверял ему. Сосед лишних вопросов не задавал. Спокойно дал ему время, чтобы привыкнуть. И только после, может, двадцатого по счету вечера, где они оба уплетали мороженое и чипсы за просмотром аниме; Пит наконец заявил, что готов открывать на ночь двери. До сих пор помнит, как сияло чужое лицо…       — Эм… Ты действительно останешься?       — Прогоняешь? — дарит ему улыбку Вегас, поднимая с пола стул. Рассматривает сломанную ножку и сообщает: — Завтра починю.       «…И на дуде игрец… Сколько еще талантов он прячет от меня?» — невольно думается Питу. Его ладони сильно потеют от волнения, поэтому оно и к лучшему, что тот резко заинтересовался стулом. Не нужно испытывать неловкость.       Вегас здесь, будто дома. Расслабленно печатает что-то в телефоне, видимо, младшему брату, затем заглядывает в шкаф и забирает один из комплектов пижамы.       — Ты же не против?       — Нет, ходи голым, — с приливом энергии у Пита вновь появляется желание язвить. — Но я пошутил если что. Не нужно раздеваться…       — Эх… а так хотелось, — с улыбкой отвечает Вегас, берет из шкафа полотенце. Приоткрывает дверь ванной, сообщает: — Умоюсь и приду. Я скоро.       Как только тот уходит в ванную, Пит облегченно выдыхает, а сердце норовит выпрыгнуть.       Ночь с Вегасом. С теплым, мягким и вкусно пахнущим Вегасом — катастрофа. Яростный шторм и дрожащее в жилах отчаяние.       Только шум воды перебивает его зудящие мысли.       Пит топчется на месте, не зная, куда себя деть, и поэтому через некоторое время начинает наматывать круги по палате.       Вселенская усталость уходит на второй план. На первом — Вегас. Возможные последствия их совместной ночи. В лучшем случае — тот начнет до него домогаться, и Пит снова разочаруется в людях; в худшем — ничего из его бредовых мыслей не произойдет, и он влюбиться еще сильнее. И хоть нормальный человек поставил бы эти сравнения в обратном порядке, для Пита все именно так.       Ведь если он умеет любить, значит способен хоть что-то чувствовать. Если способен чувствовать, то он живой. Существующий и абсолютно адекватный человек.       Размышления ни к чему не приводят.       Лишь запутывают повторно.       Он наматывает очередной круг, и буквально из ниоткуда возникает дверь. Пит ударяется лбом, понимая, что вот оно.       Наказание за его любовь.       — Ой, прости, я не знал, что ты тут, — выглядывает из дверного проема Вегас. — Сильно больно?       — Я сам виноват, — мычит Пит, прикладывая к ушибу ладонь. — Бабушка всегда ругала меня за то, что я не смотрел куда иду.       — Значит думаешь о чем-то важном.       Философствует Вегас, прежде чем выйти из ванной. На нем была одна из его пижам. Свободная черная футболка села по размеру. Серые штаны в клеточку болтались на щиколотках: Пит любил, когда ему комфортно и ничто не стесняет движений.       — Ну как я тебе? — крутится перед ним мужчина, попутно высушивая мокрые пряди волос после душа. Сам Пит до сих пор предпочитает ванну. — Правда я модник?       — Да, красивый… Чистенький и ухоженный. Хоть продавай.       «Не то что…» — Пит осекается. Вспоминает, что дал обещание больше никогда не сравнивать себя с другими. Вегас правда выглядит уютно. Атмосферно и даже в некоторых местах сексуально. Тот благодарит за комплимент и старается на скорую руку высушить волосы полотенцем.       — Если я завтра буду с гнездом на голове, то сильно не удивляйся, — предупреждает Вегас и изредка поглядывает в висящее в ванной зеркало: — Мои волосы, на самом деле, очень непослушные.       — А тебе можно оставаться с пациентом?.. — Пита волнует этот вопрос не меньше всего остального.       Не хочется, чтобы у из-за него появились проблемы.       — Думаю, да, — пожимает плечами тот, — на этом этаже нет камер слежения. Пациенты с тревожностью ощущают себя некомфортно, когда их снимают, поэтому в основном только перекличка.       — Ясно…       Пит сегодня видит еще одну сторону Вегаса: простоту. Будто тот откровенен с ним на все сто процентов и никогда не собирается обманывать. Поэтому он решается задать еще один вопрос.       — Ты говорил тебе нравится искренность. Почему?       Тот замирает с полотенцем в руках, уводит голову в сторону и печально улыбается:       — Потому что в этом мире много лжецов, Пит.       Одно предложение говорит само за себя.       Вегасу часто врали. И, вполне вероятно, разбили сердце.       Поэтому ему нравится честность. Его честность. Возможно, Пит сейчас размышляет слишком узколобо, но ему правда льстит это. Хоть он и врал Поршу, но в очень редких случаях проделывал подобное с Вегасом.       Просто впервые думает о других, а не только о себе. Не хочет не погрязнуть в своем «эго».       — Давай ложиться, — Вегас вешает полотенце на батарею и поправляет подушки: — Нам завтра рано вставать.       — Разве нам не будет тесно?       Вся ситуация походит на что-то крайне нереалистичное. Ущипнуть бы незаметно себя, чтобы Вегас не заметил, и пробудиться. Вот только тот сканирует его взглядом, видимо, пытаясь понять, как расценивать вопрос.       — Не помню, чтобы ты занимал много места, пока спал.       Против этого Питу сказать нечего. Он и правда всегда либо сворачивается клубком у края, либо засыпает сразу лежа на спине, плотно прижав конечности к себе. Сам факт того, что Вегас замечает в нем такие мелочи, заставляет его густо покраснеть.       Все же он решает покончить с сомнениями и просто ложится первым, замечая, как Вегас довольно улыбается.       — Я могу бормотать во сне, — сообщает тот, прежде чем снять очки и опуститься рядом: — Или двигаться. Только не пугайся.       — Ладно…       Кровать оказывается вполне просторной для двоих, но Питу по-прежнему, отчего-то, не хватает места. Они повернуты к друг другу боком, из-за чего он иногда ощущает теплое дыхание на щеке. Несмотря на свою привычку смотреть только прямо, в этот раз он не может сосредоточится, бегло осматривая лицо Вегаса.       — Ты хорошо меня видишь?       Питу просто интересно. Не знает, чем заполнить повисшую тишину.       — Да, у меня близорукость, но я вижу тебя. — Вегас придвигается еще ближе и теперь предыдущее «иногда», меняется на «всегда» попадающее на лицо дыхание: — А так еще лучше. Накройся, у тебя мурашки на руках.       «Знал бы ты, что это не из-за холода…»       Пит тянет одеяло повыше, ощущая себя заточенным в кокон вместе с Вегасом. Их коленки немного соприкасаются друг с другом, но он старается не обращать на это внимания.       Он в целом пытается сохранять спокойствие, когда тот находится так близко, но в тоже время так далеко. Недосягаемый луч света во мраке. Вроде бы видеть можешь, но схватить нет.       — Сильный минус?       — М-м-м… Минус четыре. — Вегас немного съеживается, видимо, в самом деле от холода, прежде чем добавить: — С этим можно жить, думаю… А ты как? Тебе хоть немного стало лучше?       — Отчасти, — Пит отводит взгляд от чужих ресниц, сосредотачиваясь на складках одеяла: — Мне нужно тебе сказать кое-что…       — Я слушаю тебя.       — Тот парень… ну… На арт-терапии…       Его глаза бегают. Пит никогда не произносил это вслух.       — Сэм?       Кивок.       — Его прозвище Цуру, — он заостряет внимание на неважных деталях, растягивая момент, — и он… раньше следил за мной… И… он…       — Я подозревал это, Пит.       Вегас понимает без слов. Договаривает в мыслях сам, не давая ему развалиться вновь. Пит благодарен за это. Сильнее прижимается щекой к подушке и, наконец, заглядывает в чужие глаза.       — Спасибо…       — За что?       — За то, что ты рядом.       Они просто лежат. Ни одна из навязчивых мыслей Пита не подтверждается. Вегас не сдирает с него одежду, не облизывается, не пускает неоднозначных фраз.       — Пит?       — М?..       — Могу ли я обнять тебя?..       Сердце ухает куда-то в желудок. Он сглатывает слюну и робко кивает. Вегас чуть приподнимается на подушках и обнимает за плечи. Пит утыкается носом в его открытую ключицу, под одеялом щипая себя за предплечье.       Не сон.       — Ты не виноват в том, что произошло… — ладонь Вегаса поглаживает его затылок. — И тебе нечего бояться… Он тебя не тронет. Пит?       — Да? — тихо шепчет он.       — Ты веришь мне сейчас? Только честно.       — Мне хочется… хочется верить…       Пит не врет. Только не Вегасу. Говорит, как есть, и признает сомнения. Цуру терпелив, он вполне способен поджидать момента, когда никого не окажется рядом.       — Его переведут в тюрьму через три недели. У него белая горячка. Если будет хотя бы намек на противоправные действия здесь, то его сразу же отправят за решетку. И Сэм это знает.       — Не думал, что у него проблемы с алкоголем… — Пит, если быть уж совсем откровенным, вообще о нем ничего не знает. — По какой статье его судили?..       Вегас замолкает. Тогда он отстраняется и носом мажет по чужой челюсти. Пытается понять, почему тот не отвечает. Позже он осознает, что «понимание» Вегаса не взялось из воздуха. Скорее сложенные воедино факты и причинно-следственная связь.       — Изнасилование, — произносит за него Пит и его голова падает на плечо Вегаса: — Стоило и самому догадаться…       — Ты очень хороший человек, Пит.       Вегас заверяет. Припечатывает этот факт в сознание, наклоняется к нему и оглаживает щеку большим пальцем. Убедительно заглядывает в глаза. Кожа теплеет под дыханием. Пит желает навечно застрять в этом моменте.       Запутаться в Вегасе.       — Не теряй это в себе, — шепчет тот, прежде чем обнять его вновь. Теперь уже аккуратно обхватив талию, прижимается щекой к его уху. — Хорошо? Я верю в тебя.       — Хорошо…       У Пита впервые так. Близко и глубоко с кем-то, кого знаешь от силы три недели…       — Давай спать, — предлагает Вегас, отстраняется: — Иначе будем помятыми и нервными.       — Не думаю, что умею выражать злость. Обычно я просто безразличен. — Питу с головой уходит под одеяло, понимая, что чужие руки больше не обнимают и не греют.       — Тогда завтра будем работать над этим. Спокойной ночи, Пит.       — И тебе… Вегас…       Тот выключает лампу, щелкнув выключателем. Ложится на спину и прикрывает глаза. Пит остается лежать на боку, подтянув под себя колени, начиная отсчет, чтобы уснуть. Один, два, три… Дыхание выравнивается, он успокаивается. Четыре, пять, шесть, семь… восемь… дев…

*

      Пять часов утра.       Пит просыпается раньше времени. Понимает, что Вегас повернут к нему также, как и ночью.       На улице постепенно светлеет, поэтому чужая кожа приобретает серо-голубой оттенок. Губы отливают пыльным розовым. Рука Вегаса костяшками тычется в его грудь, а вторая лежит на их общей подушке.       У Пита, почему-то, совсем нет мыслей. Кроме одной — прикоснуться. Временами он ощущал себя шпионом, когда проделывал подобное с Вегасом без его ведома. То ущипнет за рукав рубашки, то дотронется до мягких прядей волос.       И в момент, когда он тянется к нему, чтобы убрать лезущую на лицо прядь с лица, Вегас начинает ворочаться.       — Нет… умх… Макао, рубашки складываются не так… — бормочет во сне тот и Пит, неожиданно для самого себя, улыбается.       Второй раз его улыбка проявила себя. И все два раза ее свидетелем становится Вегас. Первый — бодрствующий, второй — безмятежно спящий.       «Что же ты, черт возьми, делаешь со мной…» — Пит придвигается ближе.       Вегас лежит на спине, но его лицо до сих пор повернуто в его сторону. Пит приподнимается на подушках, разглядывает выпавшую из общего ряда ресницу на чужой щеке и аккуратно пальцами цепляет ее. Убирает и застывает.       Не может оторвать взгляда от его губ. Сквозь проходящую по телу дрожь прикасается пальцами к нижней.       Проверяет на ощупь…       Теплые.       Мягкие.       И, совсем немного, сухие…