457

***

      «Я люблю тебя, Пит…»       Проходит неделя. Теперь он способен говорить эти слова без всякой запинки.       Образ мыслей постепенно меняется, вечно сутулые плечи, наконец, выпрямляются. Прошлые дни были покрыты едким туманом, спутанность сознания мешала думать и спать. Сейчас же ему необязательно считать перед сном, следить за стрелкой на часах — Пит засыпает практически сразу, как только его макушка касается мягкой подушки.       Фиксированная точка сменяется блужданием по чужому лицу. Каждая деталь в Вегасе кажется ему совершенно новой. Эти крылья ключиц, отросшие пряди волос и все та же улыбка — любимы с каждым днем все сильнее и сильнее. Возможно, когда-нибудь сердце Пита не выдержит и взорвется, обнажая весь тот ад, сидевший в нем все эти недели, но пока что он лишь молчит.       Запихивает свои чувства подальше: в глотку, чтобы позже не испытывать разочарование от отказа.       Сегодня все, как всегда. Вегас приносит ему лапшу. Спрашивает, как он, а ему необходим тяжелый выдох перед ответом.       — Мне уже лучше… — ожидание, пока бледно-желтые макаронины остынут, заставляет его водить пальцами по краям тарелки. — Это все из-за таблеток?       — И не только. Ты много работаешь над своими мыслями, и я рад, что тебе стало лучше… может… Пройдем тест снова?       — Сегодня?       Вегас кивает и склоняет голову на бок.       — Не хочешь?       — Хочу.       — Тогда ешь и отдыхай, позже пройдем.       — Сегодня будет терапия?       — Нет, я покажу тебе кое-что, — загадочно улыбается Вегас, — так что набирайся сил. Сегодня вечером еще Порш приедет, сказал, что не может жить без тебя ни дня.       Пит вспоминает про друга. Каждый день тот приезжал к нему и рассказывал истории про то, как он гулял с друзьями, как готовили с Кинном ужин и смотрели фильмы ужасов. Переодевались в женские наряды и устраивали фотосессию вместо того, чтобы делать проект к семинару. Несмотря на то, что эти люди сломали ему жизнь, Пит рад, что Поршу они помогли справиться в эти трудные времена. Теперь он не винит их. Обида, сидевшая все эти годы обременяющим грузом, — вдруг — стихла.       — Мне нравится.       — Что?..       — Твоя улыбка, ты улыбался.       Пит замирает так. С ложкой в руке и полураскрытым ртом, ловит уходящий их легких воздух.       — И что тебе еще нравится? — Пит спешит уточнить. — Во мне.       Борьба оставаться беспристрастным идет ко всем чертям. Ему жизненно необходимо задавать смущающие вопросы, чтобы знать: есть шанс или нет. Слова Кэрри посеяли зерно сомнений, заставили окончательно задуматься над тем, а не стоит ли хотя бы предположить, что он может нравится Вегасу…       — Почему ты спрашиваешь?       — Кэрри сказал, что я твой типаж.       Вегас многозначительно замолкает, неловко кашляет и сменяет позу на кровати, отвернувшись от Пита боком.       — Ты разговаривал с ним? Почему я об этом не знал?       — Я подкупил Тэкхуна шоколадками неделю назад. Так что? Это правда?       — Про типаж? — притворяется дураком Вегас, и после кивка Пита, отвечает: — Отчасти… Не думаю, что Кэрри знаток в моих вкусах. Я рассказал на пьяную голову и не уверен, что именно…       — Ты уходишь от темы.       — Не хочу краснеть при тебе, — честно признается Вегас, вставая с кровати, и почему-то начинает прибираться к комнате, — лучше поешь, Пит… Приятного аппетита…

*

      — В основном ему нравится бледная кожа и темные глаза, любит милашек. Когда человек весь такой правильный, аккуратный и внимательный, — Кэрри долго затягивается, прежде чем выпустить застрявший во рту дым, — в общем, как я понял, у него вечный краш на хорошеньких парней, у которых иногда проявляется язвительность и дерзость. Это точно его типаж. Мой радар никогда не ошибается.       — Радар?       — Ага, спал я много с кем, — Кэрри небрежно убирает со лба лезущую на глаза челку, — чую такое издалека. Мы с Вегасом не так долго встречались, всего три месяца, но я точно понял то, что я не тот, кто ему нужен. Ну типа… Знаешь, когда ищешь свой типаж, но если не находишь, то пробуешь что-то другое.       — Я ни разу не встречался ни с кем.       — Что? По тебе не скажешь… — Кэрри тушит сигарету о край перекладину и отходит. — Ладно, я пошел… Удачи тебе, эм… Со всем.       Пит ничего не отвечает, пальцами вцепившись в железные прутья. Ему многое хотелось узнать о Вегасе, пусть даже если бы это была самая незначительная вещь. Какая его любимая песня, жанр фильмов или же, что в несколько раз причудливее, — сколько родинок покоилось на его плечах.       Он желал узнать абсолютно все…

*

      — Прости, мне просто интересно, — Пит начинает активнее есть свою лапшу, чтобы заполнить неловкую тишину.       Вегас не задает вопросов «почему» и продолжает заниматься тем, чем, в принципе, и занимался до этого. Перебирает пижамы и аккуратно складывает в шкаф, позже подходит к столу и разбирает целый склад макулатуры. Газеты и журналы — для плакатов. Манга, подаренная Поршем, для чтения.       — Ты дочитал «Норвежский лес»? — как бы между делом интересуется Вегас, складывая книги в единый ряд. Оттуда периодически выпадали вырезки, и Пит виновато уводил взгляд в сторону. — А это еще что?       — Старое хобби… Я любил делать плакаты… Извини за это… Норвежский лес я только начал читать…       — Может тебе еще журналов принести тогда? У нас медсестра каждый день их читает и больше к ним не притрагивается. Лежат непонятно зачем и пылятся у нас. — Вегас поднимает упавшие вырезки, складывает их прямоугольную коробочку из-под конфет, которую недавно принес Питу Порш.       — Не нужно, я еще с этими не закончил…       — Так тебе нравится эта книга? — пальцы Вегаса проводят по красной обложке. — Мне она показалась затянутой… У Харуки Мураками всегда такой стиль, как бы это сказать…       — Основанный на графомании, — заканчивает мысль Пит, — но мне нравится. Много рефлексии и деталей, я люблю такое.       — А ты когда-нибудь пробовал писать истории сам? Мои попытки заканчивались плачевно… Я слишком серьезен к делу и не могу расслабиться… Думаю, если бы мне и предстояло написать книгу, я бы планировал ее до таких мелочей, что по итогу бы просто выбросил…       Вегас улыбается своим словам, поглядывает на Пита, пока возиться с бумажками.       — Ну так что?.. Пытался?       — Да… И очень много раз, но у меня тоже проблемы с этим, — Пит втягивает меж губ лапшу, бегло пережевывает во рту. — Я слишком часто ухожу в себя, пока пишу. Мысли сбиваются и путаются, так что не думаю, что я хорош в этом…       — Дашь мне что-нибудь почитать?       — Нет. Я все сжег. Я правда был плох в этом…       Вегас свободно говорит на любую тему, не стесняется намекать, что их общение за пределами психбольницы продолжиться. Он же реагировал всегда одинаково: закрывался в себе и тем самым неосознанно пресекал любые попытки сблизиться. Ему безумно неловко даже представлять, как они сидят в кафе и пьют кофе, гуляют по парку или же просто, как с Поршем, — смотрят сериал или фильм. Все подобные мечты кажутся ему чем-то на грани уродливо склеенного гротеска, который никак нельзя себе вообразить.       — О чем ты писал?       — Я… я писал о любви… — его уши, кажется, вновь краснеют. — Но я ни разу не влюблялся, поэтому не знал, как описать все это… Ну знаешь… будто бы все чувства персонажей картонные и пустые…       — А сейчас ты знаешь каково это?       — Да…       Пит прячет глаза в тарелке, будто Вегас сможет сейчас по ним ясно прочитать все то, что в нем копилось все эти недели. Быть раскрытым ему не хочется, поэтому он решает говорить по минимуму — так безопаснее.       — А ты? — переводит стрелки Пит. — Ты влюблялся хоть раз?       — Спросил бы ты у меня месяц назад, я бы ответил, что нет.       Сердце ухает вниз, дыхание сбивается.       У Вегаса кто-то есть… Этого и стоило ожидать. Такой внимательный, заботливый и красивый мужчина наверняка каждый день привлекает внимание своего и противоположного пола. Пит глуп. Наивен и по-детски мечтателен, раз смел хотя бы предположить, что у него есть шанс. Но все же он решается задать последний, роковой вопрос.       — Вы уже встречаетесь?..       — Пока что нет. — Вегас тепло улыбается, перестает раскладывать вещи. — Не думаю, что этот человек знает о моей симпатии… А ты? Ты влюблен сейчас в кого-нибудь?       — Я… — Пит впервые решает соврать. — Нет… я сейчас сосредоточен на том, чтобы измениться.       — Вот как…       Вегас продолжает убираться, а у Пита создается впечатление, что он упустил важную деталь их диалога, но никак не может понять, какую именно. Во всяком случае, даже если тот и влюблен сейчас в кого-то, это не значит, что чувства Пита тут же исчезли.       Он же может его любить и дальше, верно?       У него же ведь эта возможность?..

***

«Как вы чувствовали себя на этой неделе и сегодня?»

А) Я не чувствую себя расстроенным, печальным. В) Я расстроен. С) Я все время расстроен и не могу от этого отключиться. D) Я настолько расстроен и несчастлив, что не могу этого вынести. A) Я не тревожусь о своем будущем. B) Я чувствую, что озадачен будущим. C) Я чувствую, что меня ничего не ждет в будущем. D) Мое будущее безнадежно, и ничто не может измениться к лучшему. A) Я не разочаровался в себе. B) Я разочаровался в себе. C) Я себе противен. D) Я себя ненавижу. A) Я знаю, что не хуже других. B) Я критикую себя за ошибки и слабости. C) Я все время обвиняю себя за свои поступки. D) Я виню себя во всем плохом, что происходит. A) Я не думал о самоубийстве. B) Ко мне приходили мысли покончить с собой, но я не буду их осуществлять. C) Я хотел бы покончить с собой. D) Я бы убил себя, если бы представился случай.       Пит с удивлением отмечает, что его ответы значительно разняться с предыдущими. С замиранием обводит каждый пункт, не веря в собственный прогресс. A) Я не утратил интереса к другим людям. B) Я меньше интересуюсь другими людьми, чем раньше. C) Я почти потерял интерес к другим людям. D) Я полностью утратил интерес к другим людям. A) Я не чувствую, что выгляжу хуже, чем раньше. B) Меня тревожит то, что я выгляжу непривлекательным. C) Я знаю, что в моей внешности произошли существенные изменения, делающие меня непривлекательным. D) Я знаю, что выгляжу безобразно.       И последний. Тот самый вопрос, который он ненавидит больше всего. A) У меня есть изменения в сексуальном интересе. B) Меня меньше занимают проблемы секса, чем раньше. C) Сейчас я значительно меньше интересуюсь сексуальными проблемами, чем раньше. D) полностью утратил сексуальный интерес.       Навряд ли ответ Пита вообще когда-либо поменяется для него. Тема секса настолько для него далека, что он уже и не помнит, когда его что-либо возбуждало в последний раз. Каково это? Он уже и не помнит этих ощущений. Насилие над его телом навечно отпечаталось на нем и единственное, что он мог сделать — просто смириться с фактом: у него никогда не появится сексуального желания.

***

      Ярко-зеленые листья деревьев медленно опадают на землю. Издалека доносится шум города, сбивая пение птиц. Асфальт укрыт белым бликом солнца, палящего сегодня намного сильнее, чем в прошлые дни. Пит видит и других пациентов, которым уже позволяют выходить на улицу и ловит взглядом многочисленные улыбки.       — Так хорошо… — он невольно подставляет лицо ветру. — Я будто снова на побережье рядом с бабушкой…       — Я попросил для тебя несколько часов. Мы сможем выходить каждый день, если захочешь.       — Спасибо…       — Пройдемся?       Пит лишь кивает, следуя за ним. Ему до сих пор неловко после их недавнего разговора. Ощущение, что он упускает что-то не уходит до сих пор. «Спросил бы ты у меня месяц назад, я бы ответил, что нет», — проносятся по кругу мысли. Кто мог появиться у Вегаса за этот месяц? Если так посудить, то тот практически не отходит от него ни на шаг. Неужели ему понравился кто-то во время перерывов…       «Значит ли это, что я просто отвлекаю его так и навязываюсь?» — из-за гнетущих мыслей он неосознанно отходит подальше от Вегаса.       «Стоит относится к нему как к другу… Так будет проще…»       Они проходят мимо стоянки. Вегас бережно проводит по его плечу пальцами и предлагает:       — Хочешь прокатиться на самокате?       — Ох… Я не умею…       — Ничего страшного, я помогу. Хочешь?       — Да…       Вегас держится обеими руками за выставленные ручки.       — Одной ногой встаешь на него, другой катишь. Все просто, главное понять, какой ногой тебе удобнее катить. И старайся держать равновесие, сильно не разгоняйся.       — Хорошо…       Вегас протягивает ему руку и помогает встать. Два небольших колеса кажутся ему более зловещими, нежели велосипед, хоть он и прекрасно понимает, что самокат в использовании намного легче. Пит старается удержаться на месте, но из-за слабости в теле его то и дело ведет из стороны в сторону.       — Кажется я правда плох в этом…       — Может тогда... Я встану на него, а ты сзади будешь держаться за меня?       — А он удержит нас двоих?       — Конечно, он же большой, — улыбается Вегас, и Пит слезает с самоката, когда тот встает вместо него.       — Все, залезай.       Пит осторожно топчется одной ногой на доске. Позже осмеливается встать полностью и спрашивает:       — Так?       — Да. Просто можешь держаться за меня.       Пит следует указаниям, с неловкостью обхватывает чужую талию. Прижимается щекой к лопатке Вегас и зажмуривает до ярких звезд глаза, когда самокат сдвигается с места. Какие бы ужасающие прогнозы он не поставил на эту затею, на его удивление, они не падают в первую же секунду… Размеренно едут по дорожке, без всяких усилий удерживая равновесие.       Теплый ветерок забирается под ворот его огромной белой кофты и окутывает тело. В голове нет лишних мыслей. Лишь то, как ему все-таки хорошо проводить время рядом с Вегасом. И даже если они так и останутся друзьями или же хорошими знакомыми, он все же сможет найти утешение в мимолетных пересечениях и взглядах. Возможно, даже сможет смотреть на нового парня Вегас без тоски в сердце.       Улыбка с его лица не сходит ни на миг. Даже тогда, когда они останавливаются у фонтана и Вегас поворачивается к нему.       — Устал?       Просто нужно перебороть это…       Свое смущение, горящее на малиновых щеках.       Свою улыбку сейчас, прячущуюся за его ладонью.       И свою любовь, берущую его в удушающий захват весь этот месяц.       — Нет, давай еще покатаемся.