Omovember 2022

      «Ну вот и что прикажете делать со всем этим?!» — мысленно ругает весь мир девушка, сидящая на заднем сидении мчащегося по шоссе пикапа. Два рыжих хвостика на её голове развеваются на ветру из опущенного бокового стекла; на молодом, покрытом веснушками лице угадывается волнение: плотно сомкнуты губы, взгляд карих глаз беспокойно мечется по салону, как будто что-то разыскивая, а на лбу под короткой чёлкой проступают небольшие капельки пота. Голые колени (девушка надела самые короткие джинсовые шортики, что у неё были) плотно сведены, а ступни в лёгких босоножках отстукивают по резиновому коврику сбивчивый ритм, выдающий нетерпение. Левая рука сжата в кулак, в котором скрывается скомканный полиэтиленовый пакетик из тех, что называются «для завтрака», а правая отбивает такой же беспокойный ритм по коленке девушки.       Она совсем не замечает сползшую с правого плеча лямку розового топа, хоть та и открывает всеобщему взору бретельку бежевого бюстгальтера. Сейчас девушке совершенно не до этого: мысленно она пытается понять, как всё дошло до такой печальной ситуации, и – главное! – как теперь быть. Чтобы разобраться в происходящем, придётся вернуться на пару часов назад, в сегодняшнее утро.       Строго говоря, «всё» началось ещё с неделю назад, когда дядя Миша рассказал родителям Лизы, что собирается в город. Стоп-стоп-стоп! Кто вообще все эти люди? Лиза – это как раз наша героиня, которая сейчас находится в затруднительном положении; тогда она, конечно, и предположить не могла, что всё так обернётся. Дядя Миша – это сосед семьи Лизы в деревне и их хороший друг; в настоящем именно он за рулём пикапа, а тогда просто зашёл на чай и случайно обмолвился, что ему нужно в город. Причём не в ближайший райцентр, куда при большом желании и пешком дойти можно (Лиза туда на велосипеде обычно ездила, или на школьном автобусе), а в большой город часах в четырёх езды по шоссе. У дяди Миши там была назначена какая-то важная встреча, в детали Лиза не вдавалась.       В том городе девушка была всего пару раз в жизни, причём достаточно давно: в прошлый раз ей ещё лет 12 было. Теперь же она была «совсем взрослой» – шутка ли, через месяц 17 стукнет – и конечно ей хотелось снова там побывать: пробежаться по магазинам, накупить красивой одежды, поесть вкусной еды, себя показать в конце концов! Поэтому Лиза, не долго думая, напросилась поехать с дядей Мишей. Тот был не против подвезти девушку, но предупредил, что сам будет занят весь день, так что сможет только привезти и вечером забрать, остальное время она будет сама по себе. Родители, конечно, поохали, повздыхали, надавали целую кучу «ценных указаний», но в итоге отпустили Лизу развлечься в городе.       У девушки была и ещё одна, тайная причина, почему она так загорелась идеей этой поездки. Дело в дяде Мише. Это взрослый (лет на двадцать её старше), подтянутый мужчина; работал в поле он почти всегда с голым торсом, на котором отчётливо виднелись рельефные кубики пресса; добродушная улыбка, моментально обезоруживающая любого, никогда не сходила с его лица. А чего стоили его сильные, но в то же время очень нежные руки, прижимающие хрупкое тело к груди: одна за спиной, а другая под коленями. Да, он носил Лизу на руках. Однажды. Когда та подвернула ногу… Но обстоятельства не важны! Именно это ощущение близости – мягкое, но такое надёжное – стало последней каплей в её влюблённости. Именно это ощущение девушка вспоминала, уединяясь по вечерам в своей комнате и теребя горошину клитора.       Втайне Лиза надеялась, что им с дядей Мишей – а в мыслях она, конечно, называла его просто Мишей или даже Мишенькой – удастся стать хоть немного ближе во время этой поездки. Её ужасно расстраивали слова мужчины о том, что тот будет занят, однако она не теряла надежды: им вдвоём предстояла долгая дорога, и этого было достаточно.       Сегодняшнее утро началось очень рано: встреча дяди Миши была назначена на девять утра, так что выехать решили в четыре – с часовым запасом. А чтобы вовремя выехать, вставать пришлось и того раньше – в три. Лизе такой ранний подъём не удался совершенно по всем фронтам: она проспала, проснувшись только без двадцати четыре; разбудила родителей, с грохотом уронив пустое жестяное ведро; запнулась на лестнице, чуть не скатившись с неё кубарем. А ещё она забыла кое-что очень-очень важное, о чём сама девушка в тот момент ещё не знала.       Что же это было? Давайте проверим, что ей нужно было успеть за короткие двадцать минут до назначенного срока. «Проснуться» – она встала с постели, так что, наверное, это считается; с другой стороны, Лиза продолжала засыпать на ходу, так что нельзя назвать это полным успехом. «Одеться» – тут всё однозначно: полный успех. Хотя нет, кое-что всё же было не так: ей не удалось найти лифчик и трусики одного цвета, так что последние на ней были ярко-розовыми. Зато они подходили к её топу... Не то, чтобы Лиза собиралась кому-то это показывать.       Что ещё ей нужно было успеть сделать? «Позавтракать» – есть. Два ломтя подсушенного хлеба и кружка ледяной колодезной воды (кипятить чайник было некогда), конечно, сложно назвать полноценным завтраком, но в тот момент для девушки этого оказалось достаточно. «Собраться» – сделано ещё вчера. Мама даже дала Лизе немного денег на покупки, которые та бережно спрятала в недрах своего уже потрёпанного – купленного в прошлую поездку в большой город – клатча. Ещё за это короткое утро девушка успела умыться, завязать пару хвостиков на голове и даже заправить постель. Позже она будет сильно жалеть, что не потратила это время на кое-что другое.       Так что же это «другое», о чём Лиза забыла? Она не пописала. Ей просто не хотелось, вот она и не подумала о такой мелочи! Действительно, спала девушка не достаточно долго, так что в её организме за ночь просто не успело скопиться слишком много жидкости. Вот так она и оказалась в своей нынешней ситуации.       В начале пути, конечно, ничто не предвещало беды: девушка удобно устроилась на заднем сидении и, даже несмотря на ухабистую дорогу, крепко заснула. Так прошло около двух часов, прежде чем Лиза вновь проснулась – на этот раз отдохнувшая, выспавшаяся и полная сил. Полная сил и кое-чего ещё. В этот раз, просыпаясь, девушка отчётливо ощутила всю жидкость, скопившуюся в ней за ночь; ей вообще каждое утро приходилось сломя голову бежать в туалет – так уж устроен её организм, что после хорошего сна обязательно нужно пописать. Это не доставляло ей особенных проблем, так что в обычные моменты девушка и не задумывалась о подобной особенности своего организма.       Сейчас же ситуация была особенно напряжённой: в дополнение к привычно наполнявшей её за ночь жидкости, девушка неосмотрительно выпила целую кружку воды. Эта дополнительная жидкость сейчас совершенно точно добралась до её мочевого пузыря и усилила давление на выход. Так что пробуждение оставляло после себя не самые приятные впечатления. Только приоткрыв глаза, Лиза хотела было счастливо потянуться, но почти сразу одёрнула себя и плотно свела колени: стоило ей немного приподняться, как ремень безопасности тут же надавил ей на живот, вызывая болезненные ощущения.       Окончательно проснувшись от резкого позыва облегчиться, девушка осмотрелась и оценила свою ситуацию. Во-первых, их машина стояла. Не на парковке, а посреди двухполосной дороги, зажатая со всех сторон – кроме левой – другими автомобилями. Ни один из них не двигался, зато в обратную сторону машины проносились чуть ли не со свистом. Во-вторых, по обе стороны дороги простиралось до самого горизонта бескрайнее вспаханное поле.       — Дядь Миша, а почему стоим? — она попыталась уточнить ситуацию.       — О, ты проснулась, малышка, — он часто так называл девушку, вовсе не вкладывая в это обращение никакого подтекста, но для Лизы это было сигналом, что её чувства могут оказаться взаимными. — Там впереди мост ремонтируют, движение то в одну сторону, то в другую пускают. Уже минут сорок проехать не можем, хорошо заранее выехали. Скоро уже наша очередь, вон и мост виднеется. Не в этот раз – так в следующий точно проедем, — уверенно заявил мужчина.       Такое положение дел девушку не очень обрадовало. Ей бы хотелось, чтобы он или уже подъезжали к городу (где не проблема найти туалет в каком-нибудь торговом центре), или хотя бы просто ехали, ведь по дороге можно заехать на заправку. Но они стояли, да ещё и в чистом поле. Естественно, варианта выйти из машины и пописать на глазах у всех этих автомобилистов, застрявших вместе с ними в пробке, для Лизы просто не могло существовать. Более того, она особенно стеснялась делать что-то подобное перед Мишей.       Поэтому девушке ничего не оставалось, кроме как поплотнее свести колени, стиснуть зубы и терпеть. Какое-то время она провела, молча борясь с подступающими одна за другой волнами желания помочиться. Вначале Лиза хотела завести разговор со своим спутником, но вовремя передумала: некоторые особо сильные волны ей приходилось пережидать, помогая себе рукой, так что обращать на себя внимание мужчины в такие моменты было бы очень стыдно.       Наконец движение в их направлении возобновилось, и все стоявшие до сих пор автомобили тронулись с места. На мосту была открыта одна полоса, так что машины из правого ряда старались попасть в левый; обычно в левый ряд пускали через одного, но находились и такие, кто объезжал оба ряда по обочине и пытался влезть самым первым. В общем, происходила самая обычная дорожная ситуация – сужение дороги. Машина двигалась рывками, то ускоряясь, то резко тормозя, вынужденная впускать в ряд кого-то особо наглого. От этого в животе Лизы разразилась настоящая буря, грозящая в любой момент выплеснуться наружу. На её счастье, проехать на мост удалось с первой после пробуждения попытки, так что уже совсем скоро они вывернули на скоростное шоссе по другую сторону реки.       Там девушка смогла немного расслабиться: дорога была новой, ровной и (пока ещё) без единой ямки, так что трясти стало гораздо меньше, а значит и жидкость в мочевом пузыре стала меньше плескаться. В это время Лиза даже смогла принять более расслабленную и удобную позу: откинувшись на спинку сидения и не слишком плотно сводя ноги. Ещё через пару минут девушка заметила указатель на заправку и, окончательно расслабляясь, принялась прокручивать в голове варианты дальнейшего общения с Мишей, когда ничто больше не будет её отвлекать.       Но прошло ещё несколько минут, и расслабленность Лизы сменилась напряжением. Почему? Почему же они проехали мимо заправки? Только сейчас Лиза осознала, что и словом не обмолвилась о своей проблеме. Это надо было исправлять, причём быстро. Поэтому девушка, не долго думая, обратилась к водителю:       — Дядь Миш, а, — и тут она неожиданно запнулась. Лиза понимала, что нужно сказать Михаилу о своей потребности: до города оставалось ещё более двух часов, провести которые в мучениях совершенно не хотелось. Понимала, но совершенно не могла признаться своему тайному возлюбленному, что ей хочется в туалет. Вообще говоря, девушке хотелось выглядеть в его глазах как можно старше и солиднее, а желание пописать – это же такая детская глупость. Поэтому она не смогла прямо сказать о своей проблеме: — А нам не надо на заправку заехать?       — Нет, — он не бросил даже короткого взгляда на приборную панель, — я заезжал, пока ты спала. Кстати, — он одной рукой потянулся к бардачку и что-то извлёк оттуда, — вот, это я для тебя купил. Пей, пока холодненькая! — мужчина улыбнулся ей через зеркало заднего вида и протянул холодную бутылку её любимой апельсиновой газировки.       В другой ситуации Лиза точно обрадовалась бы подарку, но сейчас для него было совсем не время. Прикосновение ладони к холодной и немного влажной поверхности бутылки тут же отдалось спазмом в мочевом пузыре девушки, заставившем ту прикусить нижнюю губу, чтобы только не издать жалобного писка. Отбросив бутылку подальше к противоположной двери, девушка нашла в себе силы поблагодарить дядю Мишу сухим «Спасибо» и задумалась, под каким предлогом можно заехать на заправку, не называя мужчине истинной причины.       У неё было два варианта, как выйти из ситуации. Первый – предложить перекусить, попасть на заправку и там спокойно облегчиться. Второй – более рискованный – попросить остановиться подышать свежим воздухом или размять ноги и потом спрятаться за какими-нибудь кустами. К счастью, пейзаж постепенно начал изменяться, так что вокруг уже были некоторые небольшие кусты, а кое где появлялись первые деревья – скоро должен был начаться лесной участок. Конечно, вначале девушка хотела опробовать первый вариант:       — Дядь Миш, а может заедем куда-нибудь перекусить? Я проспала и почти ничего дома не съела, — стала жаловаться Лиза. Не то, чтобы этот её поступок был поводом для гордости – в конце концов, все взрослые прекрасно умеют просыпаться вовремя, но большого выбора у неё всё равно не было.       — Прости, Лиз, некогда, — мужчина виновато улыбнулся всё через то же зеркало. — Мы слишком много времени у того моста потеряли, боюсь можем не успеть. Но!, — он снова потянулся за чем-то в бардачок, — у меня для тебя есть вот это. Так продержишься до города?       У него в руке – упаковка чипсов. Лиза, расстроенная неудачным исходом, машинально взяла предложенное угощение и неопределённо кивнула. На самом деле ей не хотелось есть, но отказаться от предложенного значило бы только породить больше неловкости между ними. Так что она не задумываясь вскрыла упаковку и принялась закидывать чипсины в рот одну за другой. Параллельно она, конечно, думала, как ещё можно намекнуть мужчине на остановку.       Чипсы оказались вкусными, и девушка, сама того не заметив, умяла почти половину пакета. От солёного быстро захотелось пить, и Лиза, совершенно без задней мысли, потянулась к лежащей рядом газировке и даже сделала два или три жадных глотка, прежде чем ужаснулась собственной глупости. Тут же она отставила газировку подальше, а чипсы – виновников случившегося – и вовсе отдала дяде Мише, чтобы те больше её не соблазняли.       — Полегчало? — обеспокоенно уточнил мужчина, пряча пакет с чипсами обратно.       — А-ага, — смущённо ответила Лиза. Она, конечно, могла попытаться настоять на своём, чтобы они заехали на заправку, но именно в этот момент в низу её живота накатила особо тяжёлая волна, отвлекающая от любых разумных мыслей. А когда та отступила, сказанного было уже не вернуть. Они проехали в тишине ещё несколько долгих минут. В это время Лиза продолжала бороться с всё усиливающимся – от неосторожно выпитой газировки – позывом писать. Она отстегнула мешающий терпеть ремень безопасности и, сдвинувшись ближе к краю сидения, принялась неосознанно подёргивать лодыжкой; несколько раз закидывала ногу на ногу, но быстро возвращалась к прошлой позе; руки, сомкнутые в замок, крепко прижимала к груди, стараясь не поддаваться такому детскому и постыдному желанию зажать их между ножек.       Наконец, когда вокруг уже был достаточно густой лес, девушка всё же решилась на ещё одну попытку остановить машину. Раньше она не начинала действовать по двум причинам: во-первых, ждала более густого леса, в котором было бы проще скрыться от взгляда дяди Миши; во-вторых, делать вид, что её укачало, тоже было стыдно, пусть и не настолько, как проситься «на горшок». Но в какой-то момент давление жидкости в мочевом пузыре пересилило стеснение, и девушка на одном дыхании произнесла:       — Дядь Миша, а можно мы на пару минут остановимся? Мне воздухом подышать надо.       — Воздухом? — мужчина, кажется, совершенно не понял намёка и, нажав кнопку рядом с радиоприёмником, просто опустил пониже боковое стекло у её сидения. — Так дыши, зачем останавливаться?       — Да нет, мне бы это... — девушка снова замялась. В её представлении, взрослых людей не должно было укачивать; с другой стороны, на это она никак не могла повлиять, а вот в своём желании пописать Лиза точно была виновата сама. Убедив саму себя, что это не такой стыдный вариант, она продолжила: — Мне бы на твёрдой земле постоять чуть-чуть.       — Ах, вот в чём дело! — он бы хлопнул себя по лбу, если бы не вёл машину. — Укачало? — мужчина явно ждал ответа, поэтому Лизе пришлось едва слышно «угукнуть». — Знаешь, Лиз, давай ты попробуешь потерпеть. Вот тебе, — он снова – уже в третий раз! – потянулся к бардачку и что-то оттуда достал, — пакетик, если совсем плохо станет. Прости, я правда не могу на эту встречу опаздывать.       Раздосадованная, девушка выхватила из его руки полиэтиленовый пакетик и скомкала его в своём кулачке. Вот так девушка и пришла к той ситуации, в которой теперь и находится.       Два рыжих хвостика на её голове развеваются на ветру из опущенного бокового стекла; на молодом, покрытом веснушками лице угадывается волнение: плотно сомкнуты губы, взгляд карих глаз беспокойно мечется по салону, как будто что-то разыскивая, а на лбу под короткой чёлкой проступают небольшие капельки пота. Голые колени плотно сведены, а ступни в лёгких босоножках отстукивают по резиновому коврику сбивчивый ритм, выдающий нетерпение. Левая рука сжата в кулак, в котором скрывается скомканный полиэтиленовый пакетик из тех, что называются «для завтрака», а правая отбивает такой же беспокойный ритм по коленке девушки. Она совсем не замечает сползшую с правого плеча лямку розового топа, хоть та и открывает всеобщему взору бретельку бежевого бюстгальтера. Сейчас девушке совершенно не до этого: мысленно она пытается понять, как всё дошло до такой печальной ситуации, и – главное! – как теперь быть.       Конечно, сама Лиза не прокручивает у себя в голове всё произошедшее за день: у неё на это просто нет сил. Сейчас их хватает только на две важные для неё вещи. Первая – продолжать терпеть: ей никак нельзя опозориться перед любимым мужчиной. Вторая – искать выход из сложившейся ситуации.       Открывающиеся перед ней варианты, девушку, мягко говоря, не радуют. Она находит целых три, но по очереди от них всех отказывается. Первый из них – просто терпеть и надеяться доехать сухой до города. Учитывая, что ехать остаётся ещё с полтора часа – шансов на успех просто нет. На своё счастье, Лиза это понимает, так что от этого варианта ей приходится отказаться. Второй вариант – поначалу кажется просто гениальной идеей: затаиться в машине и незаметно пописать в какую-нибудь ёмкость. Но надежды быстро рушатся, потому что из ёмкостей у Лизы есть только маленький пакетик, вообще не предназначенный для жидкостей («Ну точно протечёт!» — мысленно отказывается от него девушка), да почти полная бутылка газировки. Последнюю, конечно, можно допить, но поможет ли это? Ведь количество жидкости в её организме, по факту, почти не изменится.       Третий вариант – одновременно и самый простой, и самый сложный, теперь кажется единственным разумным выходом, но девушка всё никак не решается его исполнить. Ведь для этого надо признаться Мише, что ей нужно в туалет! Она всё ещё не готова выставлять себя перед ним настолько беспомощной, поэтому принимается судорожно придумывать ещё какие-нибудь предлоги остановиться. Но их просто нет!       Проходит ещё, может, минут пять или десять, за которые Лизе так и не удаётся ничего придумать. На глаза наворачиваются слёзы. Девушке хочется сжаться маленьким, неприметным комочком и забиться в самый дальний уголок вселенной, лишь бы с ней не происходило всего того, что происходит сейчас. Но этим желаниям не суждено сбыться. Принимая, наконец, безвыходность ситуации, Лиза сдаётся и, заливаясь краской, признаётся мужчине:       — Дядь Миш, я... — у неё в горле застревает ком, так что следующие слова выходят особенно робкими: — мне нужно... — она прячет взгляд, боясь хоть на мгновение встретиться им с глазами в зеркале заднего вида. — Нужно в... — произнести последнее – самое важное – слово никак не получается, а мужчина пока совершенно не понимает, в чём дело. — Ну... нужно... нужно... нужно в, ну... — она несколько раз повторяется, прежде чем выпалить на одном дыхании: — В туалет!       На мгновение в машине повисает неловкое молчание, после чего со стороны Михаила раздаётся негромкий добродушный смех:       — Ха-ха, так вот в чём дело? Чего же ты раньше не сказала, малышка? — сейчас это обращение даже в голове Лизы звучит совсем не так, как до этого. — До заправки потерпишь?       — Д-да... — ответить «нет» в такой ситуации для девушки просто невозможно, и ей ничего не остаётся, как надеяться, что ближайшая АЗС находится не слишком далеко.       Проходит ещё минут десять. За это время желание девушки скрыться от реальности окончательно сменяется жаждой облегчения. У неё уже не остаётся сил на то, чтобы стесняться своего положения, поэтому она открыто зажимает обе руки между ног и безостановочно ёрзает на сидении, ища хоть немного лучшую позу. Её больше не заботит, какое впечатление она производит на любимого мужчину: все мысли Лизы сосредоточены на простейшей задаче – ни в коем случае не описаться. Пока что ей удаётся справляться, но давление жидкости внутри её тела неуклонно растёт. Лишь неимоверные усилия – и мысленные, и физические – позволяют девушке до сих пор оставлять своё бельё сухим.       Но неожиданно всё меняется. Острая, режущая боль пронзает всё тело Лизы. Эпицентр боли, конечно, переполненный шарик мочевого пузыря, но отдача чувствуется во всём теле: и в пояснице, и в груди, и ногу резко сводит. От неожиданности девушка громко вскрикивает и тут же просит остановиться:       — Ай-я-я-й! Остановитесь прямо тут, дядя Миша! — её голос звенит на всю машину.       — Но тут даже некуда отойти, — возражает мужчина, не понимая всю критичность ситуации. — Вокруг дороги глубокий овраг, пока спустишься – все ноги...       — Пожалуйста! — девушка его перебивает. — Я не могу. Я не буду спускаться! — она сидит согнувшись пополам и почти съехав с сиденья на пол. — Иначе я... я... — девушка всхлипывает не то от боли, не то от смущения.       — Ладно, — похоже, мужчина наконец осознал положение Лизы. — Но не отходи от машины, если расшибёшься – мне от твоих родителей та-ак влетит, — он резким движением тормозит, подруливая к краю дороги, и уточняет: — Я отвернусь, так что даже не думай пробовать спуститься!       Его последние слова девушка уже не воспринимает. На резком торможении она окончательно скатывается с сидения, зависая перед ним в глубоком приседе. Ещё до окончательной остановки Лиза тянется к двери и распахивает её. В один прыжок она оказывается снаружи и тут же, на месте, стягивает свои шортики до колен. У неё просто нет времени, чтобы ещё куда-то идти, или чтобы волноваться, что её может кто-то увидеть. На это нет никакого времени, потому что, стоит ей стянуть со своей попки одежду, как из её тела тут же, с громким шипением, вырывается поток горячей жидкости.       В этот момент Лиза, в блаженстве наслаждающаяся долгожданным облегчением, ещё не замечает, что допустила досадную оплошность: освобождаясь от одежды, девушка в спешке подцепила дрожащими руками только один слой ткани – джинсовые шорты. А вот её розовые, атласные трусики остались на своём месте! Прямо сейчас они стремительно намокают, становясь из ярко-розовых темно-алыми. Они с лёгкостью пропускают мощный поток золотистой жидкости, с шумом бьющей в пыльную землю между широко расставленных ног.       Мокрая ткань, прилипая к телу девушки, больше не скрывает её приватных мест, а наоборот – явно выделяет очертания её половых губ. Со временем, поток мочи ослабевает, превращаясь из мощной струи, бьющей далеко вперёд, в слабенький ручеёк, стекающий почти ровно вниз – сначала по телу девушки к её попе, и только потом пробивающий себе путь наружу через ткань её белья. С таким потоком трусики справляются лучше, удерживая влагу хоть ненадолго, так что розовая ткань стремительно темнеет уже не только спереди, но и сзади.       Наконец, струйка девушки полностью иссякает. Несколько секунд Лиза остаётся неподвижной: на корточках, с широко разведёнными коленями, поднятой к голубому небу головой и закрытыми глазами – она наслаждается ощущением пустоты внутри себя и совершенно ни о чём не беспокоится. Вскоре, однако, она замечает, что что-то не так: ощущение тепла и влаги в промежности совершенно ей не знакомо, но оно и не думает исчезать. Девушка опускает голову, открывает глаза и наконец осознаёт допущенную ранее ошибку, видя свои насквозь промокшие трусики.       Шокированная, Лиза в растерянности озирается по сторонам, ища поддержки или выхода из сложившейся ситуации. Ничего не приходит в голову. Она видит, что дядя Миша выполняет своё обещание и смотрит исключительно в противоположную сторону от неё. Она видит, что в лес в этом месте действительно не спуститься из-за оврага. Она видит, как оставленная ей лужа быстро стекает вглубь оврага. Она видит, как из-за поворота дороги появляется гружёная фура, собравшая за собой целую колонну жаждущих обогнать её легковушек. Она видит...       Стоп, фура? Легковушки? В этот момент у девушки срабатывает инстинкт, или может её подталкивает страх, что её увидят все проезжающие мимо. В любом случае, решение приходит мгновенно. Лиза, разрывая на себе атласную ткань, сдёргивает мокрые трусики со своего тела; их сухим краем она подтирается – это выходит не слишком хорошо, ведь девушка тратит на это лишь одно отрывистое движение, так что в её промежности остаётся ещё немного влаги; отбрасывает испорченную вещь в тёмный овраг и, натягивая шорты на голое тело, запрыгивает в машину.       — Всё, можем ехать, пока нас не догнал тот грузовик! — ей хочется звучать непринуждённо и естественно, но голос невольно срывается на крик.       — Полегчало? — усмехается мужчина, отворачивая с обочины.       Девушка не отвечает. Её захлёстывают эмоции – в основном смущение и стыд, так что ей совершенно не до разговоров. Снова хочется сбежать к дальнему краю вселенной, но это снова не получается. Всё внимание Лизы концентрируется на ощущениях в промежности: оставшаяся там влага пугает возможностью проступить сквозь одежду, а трение жёсткой джинсовой ткани о нежную кожу вызывает раздражение. Девушке приходится прилагать усилия, чтобы не выругаться в голос, когда машину подбрасывает на неровности дороги, а шорты резким движением трутся о половые губы, буквально высекая из них искры.       Девушка так и продолжает сидеть, стараясь совершать как можно меньше движений нижней частью тела. Не зная всей ситуации, можно подумать, что ей нужно в туалет. Но дело, конечно, уже не в этом. Она продолжает сидеть и не реагирует на происходящее вокруг: ни на предложение Михаила заехать на заправку, ни на остановку у поста ДПС, ни на пролетающий над лесом вертолёт. Только изредка, на неровностях дороги, можно заметить, как девушка немного приподнимается над сидением.       Остатки влаги, не без помощи джинсовой ткани, быстро высыхают, оставляя Лизу наедине с ужасно раздражающим ощущением между ног. Это чувство настолько отвлекает, что скоро девушка перестаёт переживать из-за недавнего позора – всё её внимание сосредотачивается на ненавистных шортах. В таком положении Лиза проводит остаток пути до города.       В городе же, первым делом, она бежит (на самом деле – идёт медленным, осторожным шагом) в магазин нижнего белья и покупает там хоть какие-то трусики, сразу же надевая их в ближайшем туалете. Несмотря на все старания девушки, её нежная кожа уже порядком покраснела и, даже спрятанная под мягкой и холодной льняной тканью, продолжила гореть жарким пламенем, доставляя немалый дискомфорт. Из-за этого Лизе пришлось изменить свои планы, стараясь поменьше ходить и побольше сидеть на месте. Вместо множества магазинов она отправилась в кино и кафе, оставив в списке только самые важные покупки. К вечеру, когда пришла пора возвращаться, девушка была довольна проведённым днём, хотя в глубине души она и поклялась себе больше никогда не попадать в такие ситуации, как утром.