Взгляд дракона

      На нее будто вылили ушат воды. Столько лет Гермиона старательно избегала колонок светской хроники, новостей о квиддиче и думала, что забыла как он выглядит. Колдография была сделана совсем недавно, и Гермиона могла с легкостью сказать, что изменилось за одиннадцать лет в лице человека, изображенного на нем. В уголках глаз появились небольшие морщинки, становясь виднее, когда он натягивал дежурную улыбку. Манеры аристократа – фыркнула про себя Гермиона. Улыбаться глазами, чтобы никто не заподозрил тебя в неискренности.       Между бровей тоже пролегла еле заметная морщина, которая раньше появлялась только тогда, когда Драко Малфой уставал. Серые глаза выглядели серьезными, как будто он стоит перед министром магии, а не кучкой репортеров. Волосы аккуратно уложены назад, явно защищенные от ветра специальным заклинанием. Все во внешнем виде ловца говорило о его аристократическом происхождении и утонченных манерах.       – Мы уже пришли, мисс Грейнджер, – звонко воскликнул Джаред, вырвав Гермиону из воспоминаний, – кхм, Гермиона, простите. Неловко так вас называть.       – Ничего, Джаред. Мне хватает «мисс Грейнджер» на работе, хочется иногда побыть просто Гермионой, – ответила девушка, с усилием оторвав глаза от витрины, на которую, казалось, смотрела целую вечность.       Джаред открыл дверь и пропустил ее вперед. В кафе было необычайно спокойно. Казалось, что у этого места особая атмосфера, расслабляющая мысли и пропитывающая уютом каждый дюйм этого заведения.       Вразброс стояли столики со стульями, обитыми мягкой темно-синей тканью. Стены кафе украшали незамысловатые абстрактные картины. Гермиона пошла за Джаредом, ведущим ее к столику у окна. Ее мысли все еще занимали глаза, смотревшие на нее с витрины. Но кафе со своей энергетикой делали свое дело. Несмотря на поток нахлынувших на нее эмоций, она чувствовала себя спокойно.       Джаред оказался приятным собеседником. Оказалось, что он знаком с Рольфом Саламандером, мужем Полумны. И даже ошарашил ее новостью, что они ждут прибавления. Он много рассказывал о своей работе, о том, что совсем недавно привез из Африки семейство Фвуперов и теперь пытается понять, действительно ли их пение оказывает положительный эффект на работу мозга человека.       Гермиона толком и не поняла о чем идет речь, что необычно для нее. Она кивала, даже вставляла какие-то реплики в поток Джареда, но суть до нее так и не доходила. Про себя девушка отметила, что парень вообще-то неплох собой. Каштановые волосы, разбросанные прядями по плечам, глаза – альпийская лужайка в период цветения – зеленые с белыми вкраплениями. Могучий торс с парочкой кубиков, которые Джаред пытался прикрыть рубашкой, как минимум на два размера меньше необходимого. Руки с сильно торчащими венами, как будто были постоянно напряжены. Смуглая кожа, которая не могла скрыть румянец на щеках. Точеный нос и тонкая полоска губ. Эти тонкие губы, без устали говорившие, отдавались знакомым эхом в самых потаенных частичках души Гермионы. Допив своё сливочное пиво, Гермиона нервно заерзала на стуле и посмотрела на Джареда:       – Мне было очень приятно с тобой поговорить, правда, – Джаред улыбнулся, и Гермиона заметила, как в его глазах расплывается теплота. Он как будто не ожидал такого услышать, даже зарделся, – но мне правда пора. Я завтра уезжаю, а мне еще необходимо приобрести подарки друзьям. Если хочешь, мы можем еще как-нибудь встретиться и поговорить. Я, правда, очень рада нашему знакомству.       –Конечно, конечно, я так заболтал тебя, Гермиона, – поспешно заговорил парень. Это было, в общем-то, неправдой, ведь Гермиона почти не говорила, – оставь мне свой адрес и я обязательно пришлю тебе сову!       Гермиона поспешно чиркнула на пергаменте адрес и встала. Она не знала, куда пойдет и что ей покупать Гарри, но сейчас ей безумно захотелось остаться одной.       – Спасибо за все, Джаред. Я пойду, надо еще многое успеть.       Выйдя на улицу, Гермиона невольно прикрыла глаза. Пока они сидели в кафе на улице постепенно смеркалось. В глаза бил свет от сотен фонарей и ярких вывесок. Народу, казалось, стало еще больше, чем днем. Гермиона пошла по улице, заглядывая в витрины и пытаясь понять, в каком из магазинов она сможет найти подарок Гарри. Большая проблема состояла в том, что она даже не знала, что ему можно подарить. Гарри, казалось, не нуждался ни в чем.       Бродя по улочкам Сорсейского района, Гермиона неожиданно остановилась. Перед ней предстал магазин «Пожелания души». С логотипа на нее смотрела подмигивающая ведьма с пульсирующим сердцем в середине грудной клетки. Ведомая непонятными силами Гермиона толкнула дверь. В нос ударил мягкий запах залежавшихся вещей. Он не был затхлым, неприятным. Он был немного обиженным, будто вещи, лежавшие на полках, оскорбились, что о них забыли.       Гермиона с жадностью осматривала полки. Будь ее воля, она бы скупила все здесь. Такая теплилась в ней любовь к старинным вещам. На полках расположились старые колдографии, бесчисленное количество книг давно забытых авторов, был целый стеллаж с пустыми колдо-рамками, тут же уголок, будто бы из магазина «Всевозможные волшебные вредилки», полки с драгоценными камнями. Когда Гермиона проходила мимо стеллажа с колдо-рамками, перед ней возник продавец. Юноша, буквально лет шестнадцати, с ярко - карими глазами и очаровательной улыбкой.       – Ищите что-то себе или в подарок? – спросил он, широко улыбнувшись.       – Мне нужен подарок для друга. Но я, право, даже не знаю, что можно ему подарить, – смущённо проговорила Гермиона, рассматривая незатейливую рамку с ракушками       – Ооо, – протянул продавец, – вас привлекли эти рамки? Эти рамки, как бы ни казалось, не предназначены для колдографий. Они заключают в себе самое счастливое воспоминание человека, которому принадлежат. В любой момент, когда человеку тяжело, грустно – рамка показывает ему то, что может сделать его счастливым. Она направлена на то, чтобы бороться с печалью человека.       – Вот как, – пробормотала Гермиона, беря рамку в руки. В ней тут же возникло изображение: ниспадающие на плечи каштановые кудри подбирали бледные, кажется даже мертвенно бледные, руки.       – Вы уже заметили? Особенность этих рамок в том, что никто, кроме причастных, не может увидеть, что изображено в них, – с воодушевлением проговорил юноша, – если вашему другу необходимо иногда напоминать о счастливых моментах – это лучший подарок.       - Да, определенно ему надо напоминать, – проговорила Гермиона. Не только ему – это уже она не сказала вслух, – Можно мне две таких?       – Конечно, мисс. Я сейчас все упакую, – юноша, взяв рамки, скрылся за стеллажами, оставив Гермиону переваривать воспоминания.

***

      Дверь в прихожей хлопнула, скинув с неё тонкий слой ночной тишины. Драко провёл рукой по волосам, мокрым от снега и пота. Тренировка длилась почти четыре часа, и каждый мускул напоминал, что он уже не юнец в Хогвартсе.       Он прошёл вглубь дома, отбрасывая перчатки на полку. Свет в столовой был выключен. В спальне – пусто. Он уже собирался идти в душ, когда заметил тонкую полоску света под дверью библиотеки.       – Конечно, – пробормотал, – Где же ей ещё быть.       Он открыл дверь и сразу уткнулся в знакомую картину. Гермиона сидела на диване, закутавшись в одеяло, с чашкой недопитого чая. Вокруг – стопки книг, пергаменты, несколько открытых свитков. На коленях – блокнот, исписанный убористым почерком. Она даже не заметила его. Увлечённо что-то выписывала с полей книги по древнеэльфийским заговорам. Щёки слегка порозовели от огня в камине. Волосы рассыпались по плечам.       – Грейнджер, – Его голос был твёрдым, почти колючим.       Она вздрогнула, подняла взгляд.       – О, ты уже вернулся?       – Да. Вернулся. С болью в спине, ногах и челюсти. И что я нахожу? – Он подошёл ближе, – гиперответственную гриффиндорку, которая, видимо, решила работать до потери сознания.       Она слабо улыбнулась, явно не впечатленная его тоном.       – У меня просто... проект для Архивов. Обещала сдать до пятницы. Это совсем недолго. Ещё полчаса максимум.       – Ты так говоришь каждую ночь, – он вздохнул, – Гермиона, ты даже не ела нормально. Когда ты последний раз спала больше четырёх часов?       Она отвела взгляд. Он знал – она понимает, кто прав. Но привычка быть нужной, быть лучшей, быть на шаг впереди – это была её вторая кожа.       – У тебя завтра важная игра, – сказала она, мягко, – я не хотела мешать.       Он молча присел рядом и положил ладонь поверх книги.       – Не помню, чтобы раньше тебя это беспокоило, – произнес он с ухмылкой, – и, чёрт возьми, если ты снова устанешь до обморока, я напишу в твои Архивы и сожгу им офис.       Она засмеялась – устало, но искренне. Он улыбнулся – почти смущённо. Не привык быть таким. Он притянул её к себе, положил её голову себе на плечо. Она не сопротивлялась. Некоторое время они молчали. Потом он прошептал:       – Закрой книгу, Грейнджер.       – Малфой…       – Не спорь. Я не настолько терпелив. Она улыбнулась и, впервые за весь вечер, отложила перо в сторону.

***

      Они встретились в зале номер 10 подземелья Министерства магии на заседания Визенгамота во время суда над Малфоями. Гермиона, на удивление, выступила свидетелем защиты его семьи. Она не оправдывала Люциуса, но уверенно утверждала, что сам Драко и Нарцисса были непричастны к тем зверствам, которые творились в Малфой-Меноре. Драко всё ее выступление таращил на неё глаза. Он просто не мог поверить, что сейчас его задницу спасает та самая грязнокровка, над которой он издевался всю свою сознательную жизнь. Девушка, существование которой отравляло всю натуру Драко Малфоя. Студентка, неоднократно превосходящая его, Драко, в учебе и за это он еще больше ее ненавидел. Почему она это делала - оставалось для него загадкой. Но все это отошло на второй план, когда Драко услышал судорожный всхлип и почувствовал, как его руку стиснули дрожащие руки Нарциссы.       – В соответствии с законодательством, учитывая тяжесть совершенных подсудимым преступлений суд постановил:

Признать Люциуса Малфоя виновным в причинении непоправимого вреда маглорожденным и волшебникам и использовании непростительных заклинаний. Установить наказание в виде казни путём применения поцелуя дементора. Наказание назначить на двадцать девятое сентября, – зачитывал приговор Кингсли Бруствер, – Нарциссу Малфой и Драко Малфоя освободить из под стражи в зале суда, вернуть им волшебные палочки и установить особый контроль Комиссией по надзору за бывшими Пожирателями Смерти в течении шести месяцев. Приговор вступает в силу с сегодняшнего дня.

      Нарцисса прикрыла рот дрожащей рукой. Взгляд Драко остановился на лице отца. Он не выражал абсолютно никаких эмоций. Как будто все происходящее не имело абсолютно никакого значения, будто не его только что приговорили к смерти. За его спиной появилась пара дементоров, но Драко даже не поежился. Вся его жизнь последние три года не представляла собой ни одного счастливого воспоминания, даже дементора нечем накормить. Люциуса Малфоя подняли с кресла и повели к выходу. Нарцисса зашлась в беззвучных рыданиях, а Драко только сильнее сжал кулаки и отвернулся. На него смотрела Гермиона. Ее глаза, наполненные теплом расплавленной карамели, сильно выделялись на фоне зала номер 10. Они были слишком живые, слишком сочувствующие, слишком … Она вообще вся была слишком. Что она здесь делала и почему защищала его? Гермиона еле заметно кивнула и направилась к выходу из зала, приветствуя встающих со своих мест волшебников.       Выйдя из Министерства Магии, Драко забрёл в первый попавшийся бар. Возвращаться домой к страдающей матери ему не хотелось, а в магической части Лондона было слишком много презирающих его семью глаз. Присев у барной стойки, Драко заказал виски. Несмотря на то, что чистокровная семья Малфоев презирала все, сотворенное руками маглов, юноша по достоинству оценил терпкий вкус напитка. Он был не такой расслабляющий, как огневиски, но все же имел место быть.       Выпив залпом три бокала, Драко уставился в стену. Его мысли то и дело возвращались в зал заседания Визенгамота, в ушах стоял судорожный всхлип матери и ее руки, дрожащие, но крепко вцепившиеся в его ладони ногтями. И глаза, тёплые глаза, которые смотрели на него с пониманием и сочувствием.       – Чертова грязнокровка, – пробубнил он и достал палочку, чтобы наполнить бокал. Он совершенно забыл, где находится и что колдовать в мире маглов было запрещено.       – Не советую тебе этого делать, Драко. Не думаю, что ты планировал отправиться в Азкабан сегодня, – сказал мягкий, немного дрожащий голос у него за спиной.       Драко обернулся и не сразу понял, кто перед ним стоит. Его взгляд поднялся от строгих коричневых туфель по линии худых икр до края твидовой юбки, прикрывающей колени. Края юбки нервно теребили длинные пальцы с аккуратным маникюром. Твидовый пиджак на пару тонов темнее юбки украшала брошь Отдела магического правопорядка. Веснушчатое лицо было хмурым, серьезным. Губы сжаты в тонкую полоску, а глаза, похожие на кубики коричневого сахара, смотрели на него то ли с укором, то ли с пониманием.       – Ты… – только и смог сказать он, с такой силой сжимая бокал, что он чуть не лопнул.