Часть 31
15 августа 2025 г., 23:26
Всё в доме было тихо. Лишь старинные часы в прихожей отмеряли пустоту. Гермиона вошла медленно, будто каждый шаг отдавался в груди. Куртку не сняла – стояла в темноте, держась за собачку молнии, как за якорь.
– Ну надо же, – раздалось с лестницы, сухо и почти лениво. – Она вернулась. И даже не в сопровождении аврора или ржавого рыцаря. Я впечатлён.
Гермиона подняла взгляд. На верхней ступени, в рубашке нараспашку и с мокрыми волосами, стоял Драко Малфой. Под мнимой небрежностью – настороженность. Зрачки сужены, челюсть сжата. Кажется, он выпил.
– Добрый вечер, Драко, – сказала она устало.
Он медленно спустился, бесшумно, почти хищно.
– И где была наша доблестная леди-наблюдательница всё это время? Надеюсь, не за праздничным столом с бывшими? Какое неловкое совпадение – и поцелуй в газете, и визит к семье. Почти как публичное самоубийство.
– Перестань, – устало отозвалась Гермиона. – Мне сейчас не до этого. Почему ты не сообщил мне о статье, если знал?
– О, прошу прощения, я прочел ее после того, как ты ушла. – он вскинул брови.
– Я вообще-то только что прошла через самую неприятную сцену в своей жизни, – голос её дрогнул. – Мне не нужны твои пики.
Он подошёл ближе и обдал ее запахом огневиски, тон стал чуть тише – но острее.
– Так значит, ты с ними всё обсудила? Сказала, как у нас тут всё… мило и по-взрослому? Или промолчала, потому что стыдно? Потому что быть со мной – это грязно, нелогично и вечно неправильно?
– Драко, хватит. – её голос дрогнул сильнее. – Да, я пошла туда в надежде, что они поймут. И, знаешь что? Не поняли. И всё, что мне хотелось последние полчаса – это вернуться сюда. Не к роскоши. Не к фамилии. А к тебе.
Он замер. Молчание упало между ними, тяжёлое, как бетон.
– Но, если ты собираешься сражаться со мной, а не за меня… – она отвернулась. – Тогда, может, они были правы.
Он схватил её за руку. Не грубо – отчаянно.
– Я ревную, Грейнджер, – процедил он. – И я ненавижу это. Ненавижу, как ты входишь в комнату и сотрясаешь мой мир. Ненавижу, что ты стоишь здесь и выглядишь так, будто тебя порвали на части, а я даже не знаю, как тебя собрать.
– Тогда просто… не отталкивай, – прошептала она, не глядя.
Он притянул её к себе, сжал в объятиях, крепче, чем когда-либо.
– Ты пахнешь дымом и чужим домом, – пробормотал он в её волосах. – Мы – катастрофа. – он усмехнулся.
– Но, чёрт побери, – прошептала она, – эта катастрофа теперь и моя.
*****
Они сидели на диване в гостиной. Гермиона молчала, уставившись в пустую чашку с давно остывшим чаем. Он смотрел на неё украдкой, будто пытаясь просканировать каждую складку её тела на предмет трещин. Он знал: что-то внутри неё вот-вот рухнет. И оно рухнуло. – Я всё потеряла, – прошептала она, Драко напрягся. Она не смотрела на него – просто продолжала говорить, глядя в пространство, как будто там был выход. – Я думала, если буду достаточно хорошей – для Министерства, для друзей, для семьи – всё получится. Я заслужу право выбирать. Заслужу любовь. Уважение. Доверие. – ее голос дрожал. – А теперь... теперь они смотрят на меня, как на... на предателя. – Она резко закрыла глаза и, сжав губы, попыталась сдержать слёзы. Не получилось. – Это уничтожит мою карьеру. Дэвис итак пытался меня прикрыть, но теперь … когда это всплыло вот так... – она сглотнула. Слёзы скатывались по щекам – тихие, упрямые. – Я боролась за мир, за честность, за систему. А теперь эта система будет смотреть на меня как на ошибку. Всё, чего я добилась, сожрано одним поцелуем в неправильном месте. Она судорожно выдохнула и, будто в изнеможении, спрятала лицо в ладонях. Драко сидел, выпрямившись, как статуя. Ни одного язвительного слова. Только ужасающее, вязкое молчание. Лед в бокале с дорогущим виски давно растаял, но даже напиться почему-то уже не хотелось. – Знаешь, что самое мерзкое? – хрипло добавила Гермиона, – Я не жалею. Даже несмотря на всё это. Не. Жалею. – она подняла на него глаза. – А это значит, что я – идиотка. И тут он заговорил. – Нет. Это значит, что я – ошибка. – Что? – она моргнула сквозь слёзы. – Ты сказала всё правильно, Грейнджер. Без меня у тебя осталась бы карьера. Имя. Друзья. Будущее. – Он встал, поставил бокал на столик и медленно подошёл к камину, сжал руками край мрамора. – Я тяну за собой шлейф грязи. Моё имя – это клеймо. Меня прощают, терпят, игнорируют – но не принимают. И ты, самая чистая из нас, самая упорная, – ты оказалась рядом. И теперь они презирают тебя... потому что ты выбрала меня. – Он повернулся к ней, и в глазах – не злость, не гнев. Тихое, почти бережное отчаяние. – Без меня у тебя была бы чистая дорога. А с тобой... я чувствую себя человеком. И не знаю, как выбрать между этими двумя истинами. – Не смей решать за меня, – прошептала она, вставая с дивана. – Я уже выбрала. Я просто... слишком устала, чтобы не бояться. И она подошла ближе. Уткнулась в его плечо. Он не сразу обнял – но, когда сделал это, держал так, словно боялся, что отпустит – и она исчезнет.*****
Тусклый свет заката скользил по мраморным плитам атриума. Люди шептались в коридорах, не поднимая глаз. Слишком много было сказано во вчерашней газете. Гермиона прошла к кабинету Дэвиса с прямой спиной, но внутри уже знала: всё решено. – Мисс Грейнджер, – голос ее начальника был ровным, но слишком вежливым. – Присаживайтесь. Она села. Он не улыбнулся. На столе лежала её папка и газета. – Мы ценим вашу работу. Вашу храбрость. Вашу преданность делу, – начал он ровно, будто говорил с незнакомкой, затем поднял на нее глаза и его голос смягчился. – Но, как ты понимаешь, в условиях текущего общественного резонанса... – Я поцеловала человека, не преступника, – перебила она, сдерживая дрожь. – Это моя личная жизнь. – Именно, – сказал он. – Но теперь твоя личная жизнь – достояние всей волшебной Британии. И, по мнению Совета, подобные связи подрывают доверие к Министерству и его решениям. Особенно в столь чувствительных делах. – Вы увольняете меня, – сказала она, медленно. Дэвис кивнул. – С сегодняшнего дня ты отстранена от всех текущих заданий. На твое место в Меноре направляется Аврор Карсон. Ожидается, что ты освободишь локацию в течение недели. Все официальные документы будут оформлены к утру. Гермиона встала. Глаза её блестели, но она не позволила себе ни одной слезы. Лишь коротко сказала: – Когда-то мы думали, что эта система изменится. Что она будет лучше. – Я всё ещё надеюсь на это, – тихо ответил он. – Тогда... удачи. Она развернулась и вышла, не попрощавшись. Когда дверь за ней закрылась, Гермиона осталась стоять в пустоте. В груди пульсировало ощущение нереальности. Как будто всё это – чья-то чужая жизнь, запечатанная в газете, в папке, в словах, сказанных слишком спокойно. Она двинулась по коридору. Как всегда: шаг за шагом, по плиткам с замедленным эхом. Люди в серой форме, в мантиях с эмблемами отделов, шли навстречу. Только теперь – никто не останавливался. Рядом прошла Марта Долтон, с которой они вместе проводили допрос в деле Беркса. Улыбалась кому-то за спиной Гермионы, но, поравнявшись, – резко опустила глаза и ускорила шаг. Вильямсон, бывший наставник, смотрел в какую-то бумагу, но бумага была вверх ногами. Она остановилась у лифта. Один из кабинетов захлопнулся, и из него вышли два младших аврора – Оуэнс и Лесли. Они всегда здоровались. Даже шутили. Оуэнс взглянул на неё. Взгляд – короткий, напряжённый, узнающий. А потом... как будто Гермиона – часть стены. Лесли, наоборот, вдруг излишне оживился. – Надо срочно сдать отчёт, я опаздываю! – сказал он, явно слишком громко, и потащил Оуэнса прочь. Лифт приехал с глухим звоном. Она вошла. Одна. Металлические двери сомкнулись и из зеркала на стене лифта на нее посмотрела девушка. Усталая, осунувшаяся. Прямой взгляд. Поджатые губы. И предельно явная мысль в глазах: «тебя больше здесь нет».*****
Дверь захлопнулась за ней с глухим щелчком. Дом не встретил – ни светом, ни голосами, ни теплом. Гермиона поставила сумку на пол, сняла мантию и медленно прошла через холл. Стены, в которых ей когда-то чудилось ледяное дыхание прошлого, теперь казались… нейтральными. Ни враждебными, ни гостеприимными. Просто немыми. Камин в библиотеке пылал. Значит, он там. Она вошла. Драко стоял у книжной полки, не глядя на книги, просто держась за корешок одного из томов, будто тот мог его удержать. Его лицо было в тени, только всполох огня играл на скулах. – Я вернулась, – сказала она почти шепотом. Он медленно повернулся. Его глаза – серо-стальные, бесконечно уставшие. Секунду он просто смотрел на неё. – Я слышал. – коротко кивнул он. Она ожидала вопросов. Объятий. Вспышки гнева – на систему, на мир, на Дэвиса. Хоть чего-нибудь. Но было лишь молчание. – Меня уволили, – произнесла она, проглатывая ком. – Прямо в кабинете. Сказали, что «подобные связи» несовместимы с доверием к Министерству. Что общественное мнение важнее заслуг. – Она сделала паузу. – Я шла мимо своих коллег, и они смотрели сквозь меня, Драко. Как будто я стала... чем-то грязным. Он отвернулся. Вернулся к полке. – Я предупреждал, – глухо произнёс он. – Что? – Ты знала, что так будет, Грейнджер. С самого начала. – И что теперь? – голос её дрогнул. – Я потеряла всё. А ты даже не можешь посмотреть на меня? Он молчал. Гермиона шагнула ближе. – Или ты тоже жалеешь? Думаешь, я сделала глупость? Только тогда он посмотрел на неё. Но во взгляде не было ответа. Ни «да», ни «нет». Только ледяная, выверенная оборона. – Я думаю, ты была умной ведьмой с безупречной карьерой и блестящим будущим, – сухо ответил он. – Пока не связалась с парнем, которого большинство считает ошибкой истории. Он не сказал «я». Он не сказал «нас». – Потрясающе, – горько усмехнулась она. – Я пришла к тебе, разбитая, уволенная, изгнанная. Надеялась, что хотя бы здесь меня поймут. А в итоге снова слышу, что сама виновата. – он опустил взгляд. – Я просто не хочу быть ещё одной причиной, по которой тебе станет хуже. – Но ты ей уже стал, Драко, – резко сказала она. – Так будь хотя бы рядом. Не прячься в этой холодной аристократической пустоте, пока я рвусь на части. – Прости, – только и сказал он после продолжительной паузы. Она кивнула. Слёзы не лились. Они были уже внутри, высохшие. Между ними повисла свинцовая тишина. Гермиона повернулась, чтобы выйти из комнаты. – Подожди, – сказал он тихо. – Ты прав, – сказала она не оборачиваясь. – Ты предупреждал. Я знала. И всё равно осталась. И всё равно... выбрала тебя. Даже если теперь всё – к чертям. – Я знаю. – он подошёл ближе. Почти неслышно. Сердце в груди у неё билось слишком громко. – Гермиона. Она повернулась. Их взгляды столкнулись – и не отпустили. Его глаза были серыми, как ледник весной, в них скрывалась буря, спрятанная под слоями самообороны. Но буря трещала. – Я... – он сглотнул. Впервые за долгое время – потерялся в словах. – Не знаю, как… быть. Если ты уедешь. Если исчезнешь отсюда. Из… моей жизни. Она смотрела молча, пытаясь удержать дрожащие губы. – Я не должен был позволить продолжать, когда всё началось, – сказал он с вымученной усмешкой. – Не должен был тебя целовать. Не должен был тебя хотеть. Но... всё это случилось. А теперь ты – часть этого места. Часть меня. – он сделал вдох. – Останься. Он сказал это почти шёпотом, но каждое слово будто звенело в воздухе. Она молчала. И тогда – он шагнул вперёд. Взял её лицо в ладони. Медленно, осторожно. Коснулся лбом её лба. – Я не знаю, как быть без тебя, – выдохнул он. И прежде, чем она успела ответить, поцеловал её. Не голодно, не безудержно. Он будто признавался. Как будто надеялся, что этот один поцелуй может всё исправить. – Ты всегда был невыносим. Даже в этом. – прошептала Гермиона, когда он отстранился. Он усмехнулся сквозь дыхание. – Значит, не передумала? Она вздохнула. – Я не знаю, как быть дальше. Но уезжать – это точно не выход. Ты тоже… часть меня теперь. К сожалению. Он слабо улыбнулся. – К счастью.
