Взгляд дракона

      Был редкий для зимы ясный день. Солнце мягко пробивалось сквозь полупрозрачные гардины библиотеки, играя светом на деревянном полу. Уютно. Тепло. Не по-малфоевски. Гермиона сидела на диване у камина, ноги поджаты, чашка чая в руках. Волосы всё ещё спутаны после бессонной ночи, но на лице – что-то, близкое к покою. Её пальцы касались страницы, но она не читала. Просто слушала утреннюю тишину.       Драко сидел в кресле напротив, в рубашке с закатанными рукавами, с неизменным видом аристократической скуки, но глаза... смотрели на неё. Почти всё время.       – Ты правда не уедешь? – спросил он негромко, будто боялся спугнуть ответ.       – Я выбрала остаться не потому, что мне некуда. А потому что ты – именно то «куда». – кивнула, поднимая не него взгляд. Он отвёл глаза.       – Как ни странно, ты звучишь более… романтично, чем я ожидал от тебя, Грейнджер.       – Я сама в шоке.       Тишину нарушил резкий стук в дверь. Они переглянулись. Драко встал первым, лениво, но с настороженной тенью в движениях.       Через минуту он вернулся, и на его лице читалась тонкая усмешка:       – Тебя пришли сменить, офицер.       За ним в библиотеку вошёл молодой человек – лет двадцати восьми, с коротко остриженными волосами, в форме аврора. Он держал в руках папку.       – Гермиона Грейнджер? – озадаченно посмотрел на нее парень.       – Да, – кивнула она, вставая, хоть и неохотно.       – Меня зовут Калеб Карсон. Меня назначил Комитет по надзору за бывшими Пожирателями Смерти заменить вас. Я… – он скользнул взглядом по Драко, стоящему рядом с ней, и чуть приподнял бровь. – …не ожидал, что вы ещё здесь. Гермиона слегка улыбнулась, но взгляд у неё был твёрдый.       – Я задержалась. Чтобы кое-что закончить. Калеб замолчал на миг, а потом, вежливо кивнув, добавил:       – Если что-то потребуется – я буду в западном крыле. – и повернулся к Малфою. – Правила прежние, еженедельный отчет о перемещениях и распорядке. Надеюсь, вы не доставите проблем.       – Какой обходительный.–усмехнулся Драко, когда Карсон вышел.       – Типичный министерский аврор, – фыркнула Гермиона. – Вежливый, пока не прикажут посадить.       – Он тебе не понравился?       – Пока – нет, – ответила она и вдруг добавила, почти не подумав, – Он же не ты.

*****

      Гермиона стояла на носочках, пытаясь дотянуться до верхней полки в шкафу с зельями. Её волосы были собраны небрежно, на носу – пыль, на лице – упрямство. На ней простая хлопковая рубашка и штаны, рукава закатаны. Она не замечала, как почти мурлычет себе под нос старую песню из детства.       – Что ты делаешь? – раздался за спиной ленивый голос.       – Привожу в порядок то, что ты, видимо, считаешь «естественным хаосом». – она не оборачивается. – Здесь три полупустых пузырька с антисептическим зельем, один засохший, и два – вообще любовное зелье. Твои запасы?       – Удивительно, что ты не сделала инвентаризацию сразу после прибытия. Прямо не узнаю тебя, Грейнджер, – сказал Драко, прислоняясь к дверному косяку, держа в руках бокал тыквенного сока.       – Была занята тем, чтобы не придушить тебя, – пробурчала она, наконец доставая нужный флакон. Он усмехнулся.       – Восхитительно. Ты стала мягче.       – Иди к чёрту, Малфой.       – Уже иду, – сказал он и, не раздумывая, снял с верхней полки коробку с бутылочками. – Вот. Лови. А то еще шандарахнет тебя по голове. Гермиона молча взяла её и, удивлённо, но мягко взглянула на него.       – Знаешь, – тихо сказала она, перебирая колбы, – я раньше думала, что буду работать до старости, как профессор МакГонагаллл. Всех спасать, всё держать под контролем. Но сейчас… Я убираю твой дом, и это почему-то – не наказание.       – Очень лестно, что я приравнен к профессору МакГонагаллл.       – Только в части упрямства и тяги к порядку. Он подошёл ближе. Их плечи почти соприкасались. Она чувствовала, как он смотрит на неё, и попыталась сосредоточиться на пузырьках. Бесполезно.       – Мы странные, – пробормотала она. – Ты – ядовитый, отстранённый, упрямый, вспыльчивый. Я – ... ну, зануда. Слишком правильная. Пугающе организованная.       – Прекрасно совместимы, – усмехнулся он. – Как зелье и антидот.       – Ты романтик, Малфой. – она усмехнулась в ответ. Он склонился ближе. Его голос стал чуть ниже.       – Только с тобой.

*****

      Огни парили над столом примыкающей к кухне небольшой столовой, отбрасывая мягкие тени на стены. В этой комнате было уютно – она не выглядела, как остальные пафосные залы поместья. Драко и Гермиона сидели напротив друг друга, между ними – простая еда: запечённая курица, картофель, хлеб, тыквенный сок. Ничего магического. Ничего великосветского. Всё – слишком по-домашнему.       Она ела молча, осторожно ковыряя кусочек тыквы. Он почти не прикасался к еде – только смотрел на неё, время от времени отпивая сок.       – Не думал, что ты умеешь готовить, – сказал он наконец, нарушая тишину.       – Не умею, – коротко бросила она. – Пришлось импровизировать, чтобы занять чем-то голову. Прости, если умрешь.       – Тогда я умру счастливым. Курочка на удивление… съедобная. – он улыбнулся.       – Малфой, это лучший комплимент, который я получала за месяц. Он подался вперёд, локти на столе, пальцы сцеплены. Смотрел ей в глаза.       – Ты правда останешься? Гермиона подняла взгляд. Он был прямой, ясный. Без привычной иронии. Она чуть сжала губы, словно взвешивала что-то внутри себя, прежде чем ответить:       – Я не знаю, что со мной будет. С карьерой, с друзьями, со всем этим. Всё посыпалось. Я всё ещё злюсь. Всё ещё боюсь. Но… – Она отложила вилку. – Я знаю, что хочу остаться. С тобой. И это… пугает даже больше.       Драко молчал. Его глаза были серыми, как шторм над озером. Глубокими, проницательными, полными сомнения, но не отчуждения. Он протянул руку через стол. Она – медленно, не сразу – положила свою поверх.       Они сидели молча, но тишина не была неловкой. Она была… общей.       И это была их первая настоящая близость.

*****

      На столе – половина тарелки с остывающей кашей. Рядом – пар из чашки крепкого кофе. Драко в зеленой спортивной мантии команды «Драконы» сидел, глядя в окно. До тренировки оставалось полчаса, и это было лучшее время дня – тишина, никого, только он и горячий кофе.       И тут – хлопанье крыльев. Сначала одна сова. Потом ещё. И ещё.       За минуту в комнату влетела целая стая. Серые, пёстрые, ястребиные, даже белоснежная – они бросали письма с раздражённым уханьем и тут же исчезали, как будто не хотели оставаться в этом доме и секунды. Письма падали на стол, пол, в еду.       – С ума сошли, – пробормотал Драко, поднимая один из конвертов. – Ещё скажите, что Грейнджер официально завела фан-клуб.       Он развернул первое письмо. И замер.       «Предательница. Ты не просто опозорила себя. Ты плюнула в лицо тем, кто умер. Интересно, сколько Малфой тебе платит за постель?»       Он не сразу понял, что сжал бумагу так, что та зашуршала в пальцах. Лицо побелело. Он взял второе письмо.       «Ты всегда лезла выше. Но даже ты должна была знать, что спать с убийцей – это не прогресс, это гниль. Позор.» И третье:       «Надеюсь, ты довольна. Ты выбрала того, кто сжигал дома. Ты достойна всей ненависти, которую теперь получаешь.»       Он отбросил бумагу. В горле запершило. Именно в этот момент в комнату вошла Гермиона. Волосы – собраны наспех. На ней – тёплый свитер. Усталость под глазами, но мягкая, не изломанная.       – Что за шум? – спросила она, подходя ближе и рассматривая конверты. – Это все мне? Он резко встал и заслонил письма собой.       – Я… думал, это от поклонников. Ты знаешь. После статьи. Она подошла ближе, заглянув через его плечо. Письма. Много. Часть из них уже вскрыты. Он отступил на шаг.       – Грейнджер, может, не сейчас.       Но она уже подняла одно письмо, пробежала взглядом – и побледнела.       Следом – второе. И третье. Губы дрогнули. Она молча опустилась на стул. Взяла его чашку, сделала глоток, как будто кофе мог заглушить подступающий ком в горле.       – Ну что ж, – сдавленно усмехнулась она, не глядя на него. – Меня, по крайней мере, больше не упрекнут в том, что я всеми любима.       Драко смотрел на неё. В глазах – злость, но не на неё. Он чувствовал, как в груди медленно нарастает жар: бессилие, раздражение, желание ударить кого-то. Или всех сразу.       – Я сожгу это, – сказал он резко. – Всё. До последнего.       – Не думаю, что… – она развернула следующее письмо. ХЛОП.       Как только она вскрыла конверт, из него с резким шипением вырвалась капля густого, вонючего сока – бубонтюбера. Жидкость плюхнулась на её ключицу, капнула на грудь и на руку.       – Чёрт! – взвизгнула Гермиона, отшатываясь.       Секунда – и всё изменилось. Там, где сок коснулся кожи, начали быстро подниматься гнойные, пульсирующие нарывы, покрывая руку и часть шеи. Она застонала, схватившись за кожу, но лишь усилила жжение.       – Гермиона! – Драко вскочил, опрокинув стул, и подбежал к ней. – Не трогай!       Он вытащил палочку, но – слишком поздно. Бубонтюбер действовал быстро: болезненные волдыри расползались по её коже, как если бы её обварили кислотой.       – Проклятье, – прошептал он, – это не просто письмо… Это атака. Целенаправленная.       Гермиона зажала губы, пытаясь не закричать от боли, слёзы выступили на глазах. Драко схватил фляжку с серебристой жидкостью с полки – эссенцию змеиного сердца, мощное противоядие от многих проклятий – и начал капать на нарывы.       – Дыши. Просто дыши, – его голос стал резким, чётким, уверенным.       – Это… больно… – прохрипела она, сжав в кулак край свитера.       – Я знаю. Знаю, чёрт возьми, – он поднёс палочку к её руке. – Вулнера санентур … Нарывы начали медленно спадать, но кожа оставалась багровой и воспалённой. Он видел, как она дрожит, как ей стыдно – не от боли, а от того, что её унизили и что это увидел он.       – Они хотят, чтобы ты сбежала, – выдавил он. – Эти ублюдки… Они хотят, чтобы ты почувствовала себя грязью, потому что коснулась меня. Она взглянула на него – злая, растерянная, осквернённая.       – И знаешь, самое отвратительное? – её голос дрожал. – Это работает. Мне стыдно… за то, что мне больно.       – Не тебе должно быть стыдно. Никогда, – он сжал её плечи, наклонился ближе, заглядывая в глаза. – Я… я не знал, что всё зашло так далеко. Клянусь, когда я узнаю, кто это отправил…       – Ты что, вызовешь их на дуэль, Малфой? – хрипло усмехнулась она, срываясь. – Или напишешь вежливое письмо? Подпишешь: «с уважением, изменившийся Пожиратель Смерти»? Он вздрогнул. Но не отпустил её.       – Нет. Я просто найду их. И заставлю пожалеть, что родились. Она впервые позволила себе слабо опереться на него лбом, глаза закрыты, дыхание прерывистое.       – Я... я устала. Они сломают меня.       – Тогда я стану щитом, – прошептал он, – или мечом. В зависимости от того, что нужнее.