Взгляд дракона

Когда Драко вошёл в поместье после изматывающей тренировки, первые шаги эхом отдались в каменном коридоре. Он скинул промокшую мантию на тумбу, прошел в гостиную, и задумался, где Гермиона. Обычно к этому времени она уже успевала устроить тихую бурю в этом зале – с кипой книжек, чашкой кофе и хмурым лицом, когда читала статьи, которые ещё кто-то посмел прислать. Тишина насторожила его. Он открыл дверь в библиотеку и замер. Гермиона сидела у окна, в любимом кресле, склонившись над папкой с какими-то бумагами. Её спина была прямая, плечи напряжённые, взгляд прикован к строкам. Всё было… как обычно. Если бы не одно «но». Скулы блестели от запёкшихся солёных дорожек слёз, а глаза были неестественно красными. Она услышала шаги, но не подняла головы – только резче задвигала пером по пергаменту, делая вид, что занята. – Ты явно переоценила интересность книги по защите от тёмных артефактов, – проговорил он спокойно, подходя ближе. Она не ответила. Только ещё сильнее сжала пальцы на пергаменте, как будто от этого зависела её целостность. – Грейнджер. – Малфой, – голос её был ровным. Чуть хриплый, но она справилась. – Как тренировка? – Ты плакала. – он проигнорировал вопрос. – Я сортировала книги по алфавиту. Это хуже, чем плакать. Он склонился над столом, чуть касаясь её взглядом, как будто хотел пробить броню. – Я уже взрослый мальчик, могу отличить педантичность от отчаяния. – А я могу отличить усталость от допроса, – выдохнула она с натянутой усмешкой и, наконец, взглянула на него. Глаза её были стеклянные, как у человека, который держится из последних сил. – Они продолжают писать, да? – Да, – она кивнула, не отрываясь от его взгляда. – Но это даже не самое страшное. Самое страшное – как быстро всё разрушилось. Всё, к чему я шла. Он хотел что-то сказать, но замолчал. Впервые за долгое время у него не было язвительной реплики. – Я просто хотела… сделать всё правильно, – прошептала она. – А теперь смотрю на себя и думаю: может, они правы? Может, я действительно сошла с ума, впустив тебя в свою жизнь. Его лицо задергалось, словно удар был нанесён по самому больному месту. Он отвернулся, поджав губы, но не ушёл. – Если это сумасшествие, – тихо произнёс он, оборачиваясь, – то я хочу быть твоим безумием. Он протянул руку – неуверенно, но решительно – и коснулся её плеча. Она не отпрянула. Только прикрыла глаза и на мгновение позволила себе опереться. Он не убрал руку с её плеча. Напротив – присел рядом, прямо на ковёр, вытянув ноги вперёд и облокотившись о край её кресла. – Какой чай ты пьёшь, когда мир рушится? – спросил он спустя паузу, тихо, почти неслышно. Гермиона вскинула на него взгляд – слабо, с неожиданной улыбкой в уголках губ. – Тот, что под рукой. Аромат не спасает, когда кожа всё ещё пощипывает от яда. – он морщится, словно чувствует боль вместе с ней. – Хочешь, я... кого-нибудь найду? Подпольного мага, который умеет превращать людей в крыс за оскорбления? – Поздно, – хрипло усмехается она. – Думаю, эти люди уже превратились. Добровольно. Драко продолжал смотреть на неё, словно изучает трещины на тонком фарфоре – не потому, что хочет увидеть их, а потому что боится разбить окончательно. – Знаешь, – негромко говорит он, – ты никогда не была для них своей. Ты была выше. Слишком умная. Слишком яркая. А теперь – с Малфоем. Это их последний шанс поставить тебя на место, и они им пользуются. Гермиона смотрит на него долго. В её глазах – всё: усталость, горечь, недоверие... и, наконец, тепло. – А ты? – Что – я? – он поднимает бровь. – Ты тоже хочешь поставить меня на место? – Я? – усмехается он. – Я хочу, чтобы ты забыла, что у тебя есть место. Просто… осталась. Он тянется к кофейнику, разлитому с утра, и наполняет чашку – её чашку. Потом подаёт ей, как будто это незначительный жест, но пальцы его дрожат, и она это видит. Она берёт кружку, касаясь его руки. – Ты знаешь, – говорит она, – мне сейчас хочется просто, чтобы кто-то посидел рядом. Без речей, без спасений. Чтобы просто был. Он молча кивает и устраивается удобнее. Не лезет с разговорами, не прикасается – просто сидит. Воздух между ними становится напряженный, но не болезненно. Он тёплый, живой. Через какое-то время она закрывает книгу, убирает перо и, не говоря ни слова, опускает голову ему на плечо. Просто дышит. Он чуть поворачивает голову к её волосам и, как бы случайно, касается их губами. Не как поцелуй – как касание: «Я здесь. Я останусь. Пока ты не скажешь – уходи.» Библиотека темнела медленно – свет за окнами уходил лениво, словно день не хотел покидать их, замирая в отблесках золота на древесине полок. В какой-то момент Гермиона потеряла счёт времени. Голова всё ещё покоилась на плече Драко, а он не пошевелился. Словно боялся, что любое движение разрушит хрупкий покой между ними. Когда она, наконец, заговорила, её голос был чуть слышным. – Пойдём наверх? – Ты уверена? – он перевёл на неё взгляд, сдержанно, будто не решался надеяться. Она кивнула. – Мне просто… не хочется быть одной. И не хочется, чтобы ты был. Он встал первым, подал ей руку. Она взяла её, позволив себе редкую слабость – не держать всё под контролем. Они молча вышли из библиотеки, и двинулись по гулким коридорам Менора, освещённым мягкими факелами и тусклым лунным светом из высоких окон. У его дверей Гермиона на мгновение замерла. Комната была тёплой, уютной – в мягком полумраке, с одеялом, которое она не успела заправить утром. Драко разулся первым, сел на край кровати, откинулся назад, провёл рукой по лицу, будто стирал остатки дня. Гермиона молча подошла к туалетному столику, распустила волосы и пряди упали на ее плечи. Он наблюдал за ней в отражении зеркала. Когда она легла рядом, она не пыталась обнять его. Просто устроилась на подушке, между ними – несколько сантиметров, как стена. Но уже через несколько минут он сдвинулся ближе. – Всё ещё хочешь молчать? – прошептал он. – Только если ты не уйдешь, – так же тихо ответила она. Он молча вытянул руку и положил её ей живот, как бы случайно. Она не отстранилась. – Гермиона, – сказал он, так мягко, как никогда не называл её прежде. – Не знаю, как это получилось… как ты оказалась тут. В этой комнате, в этом доме. В моей голове. Но если ты уйдёшь – я снова стану тем, кем был. А я не хочу. Она обернулась к нему, глаза блестели в темноте. – Я не уйду, – сказала она. – Но, Малфой, мне страшно. Страшно, что это закончится так же, как всё хорошее. И что мы пожалеем. Он не ответил. Просто осторожно подтянул её к себе. Без поцелуев, без спешки. Только кожа к коже. Только тишина, в которой она позволила себе впервые за долгое время – просто быть рядом, без мыслей. И он не спал ещё долго, глядя в потолок, слушая её ровное дыхание. Утром снова будет почта, будут слухи в паршивых ведьминых журналах, ее боль и его безысходность. Но сейчас – была только она.

*****

Свет пробирался сквозь массивные шторы, мягко рассеивая тени по полу. Библиотека ещё дышала остаточным теплом от ночных огней и тихих разговоров. Драко стоял у окна в тренировочной форме, нервно постукивая пальцами по чашке кофе, которую держал в руке. Его метла уже ждала у входа. – Ты выглядишь так, будто хочешь сбежать, – раздался голос Гермионы с лестницы. Он обернулся. На ней была мягкая серая кофта, волосы заколоты небрежно, но лицо спокойное, будто ночь с ожогами, письмами и её сдержанными слезами случилась в другой жизни. – Бегут те, у кого есть куда. Я иду на стадион, – пробормотал он, – как и положено мужчине, у которого в жизни только метла и слава. Она остановилась на середине лестницы, внимательно глядя на него. – Ты не обязан делать вид, что тебе плевать. Это не делает тебя сильнее, Драко. – А если я скажу, что именно это и держит меня на ногах? – он выпрямился, натянуто усмехнувшись. – Тогда скажу, что ты хуже лжёшь, чем думаешь. Она подошла ближе, взяла из его рук чашку, сделала глоток, морщась от крепости, и вернула ему. – Ты переживаешь за игру, я вижу. Не притворяйся, что тебе всё равно. Он внимательно смотрел на неё. Эта девчонка, которая когда-то читала на переменах и поправляла галстук Поттеру, сейчас, с бледными пальцами, всё ещё в рубашке с пятном чернил на рукаве, держала его на этой земле. – Ты придешь? – спросил он. Голос был ниже, спокойнее. Почти нежный. – Конечно. Мне нравится смотреть, как ты притворяешься ледяным принцем, пока внутри всё пылает. Он наклонился ближе. Их взгляды пересеклись. Гермиона заглянула ему в глаза – в этот стальной, серо-ледяной шторм, в котором впервые за всё время не было привычного холода. Он весь был наполнен беспокойством, тревогой, но и чем-то нежным, недосказанным. – Если ты сегодня выиграешь, – прошептала она, – это будет не потому, что ты Малфой. А потому, что ты... ты. – И если проиграю? – хрипло. – Я всё равно буду здесь. И заставлю тебя ужинать, даже если ты будешь ныть, как школьник. – Тогда мне точно придётся выиграть. Чтобы сохранить достоинство. – Он коснулся её щеки губами на долю секунды. Она рассмеялась, и в этом смехе было то, чего им обоим так не хватало – жизнь, простая и настоящая. Драко медленно направился к двери, уже на пороге обернувшись. – И если эти письма снова придут – не открывай их. Просто отдай мне. – А если там твоя фанатка? – поддразнила она. Он усмехнулся. – Фанатки умирают после моего второго взгляда. Ты – выжила. Это подозрительно. – Значит, я стойкая. Или упрямая. – Или моя, – тихо бросил он, прежде чем исчезнуть за дверью.