Взгляд дракона

Малфой-Менор дышал тишиной. Мраморные колонны и гобелены, ещё со времён его прадеда, казались чужими. В этом доме, полном памяти и теней, Драко чувствовал себя так же потерянным, как в те годы, когда был ребёнком, прячущимся за спину матери. Он снял плащ в холле и шагнул в гостиную, ожидая полной темноты, но камин там мерцал мягким золотым светом. У кресла, как и прежде, сидела Нарцисса Малфой – идеальная, прямая, в шелках жемчужного оттенка, с бокалом вина в тонких пальцах. – Я слышала, как хлопнула входная дверь, – сказала она, не поднимая глаз от огня. – Ты поздно. – У Гарри были новости, – коротко ответил он. – Мы нащупали зацепку, но всё пока расплывчато. Она кивнула, молча. Он подошёл ближе, сел в кресло напротив. Несколько мгновений они сидели в молчании. – Я видел Гермиону, – произнёс он наконец. – Мы… она даже не хочет говорить.   Нарцисса поставила бокал на кофейный столик, медленно, точно боялась разбить хрупкое стекло. – Ты всё ещё любишь её? Он сжал пальцы, опустил взгляд. – Не переставал. – Тогда тебе придётся быть сильнее, чем твой отец. – она посмотрела прямо на него. – Люциус тоже верил, что сможет всё контролировать. Что поступит правильно, соблюдая правила. В итоге он потерял и честь, и семью, и покой. Я не хочу, чтобы ты повторил его путь. Драко вздохнул.  – Но как это можно исправить? Я даже не знаю, как сказать это собственному сыну. Как жить с тем, что мы сделали? – Ты сделаешь шаг вперёд, – сказала она спокойно. – Один за другим. Не ради себя. Ради него и ради Гермионы. Ради того, чтобы в твоей жизни было хоть что-то настоящее. Он взглянул на неё. В её глазах была та мудрость, что приходит только через годы боли и выбора. – Они никогда не простят меня? – спросил он. Нарцисса слабо улыбнулась.  –Ты найдёшь путь, Драко. Даже если всё будет против тебя. Он поднялся, подошёл к ней и коснулся её руки – впервые за долгое время. Она не убрала её. Просто кивнула, позволяя себе быть матерью. Позволяя ему быть сыном. Нарцисса молчала. Взгляд её был устремлён на огонь, но Драко чувствовал, что мысли её блуждают где-то далеко – в прошлых годах, в неясных догадках, в несложившихся пазлах. – Иногда, – начала она, тихо, почти шепотом, – я смотрела на Асторию и чувствовала, что передо мной совсем не та женщина, за которую она себя выдает. Всё было правильно – её походка, её манеры, даже её голос. Но в ней всегда была какая-то холодность, натянутая любезность, будто она постоянно играла роль, в которую не верила. Драко молчал, наблюдая за ней. – Она была вежлива, старательна. Но... не была матерью. Не так, как я это понимаю. Она держалась на расстоянии от Скорпиуса. Больше наблюдала за ним, чем жила им. Порой я ловила её на том, что она словно изучает его. – И ты ничего не сказала? – Драко нахмурился. – Я была наивна, – призналась Нарцисса, сдавленно. – Я слишком хотела, чтобы всё выглядело благополучно. Чтобы у тебя был сын. Чтобы ты чувствовал, что продолжение рода Малфоев – в надёжных руках. Я закрывала глаза. Драко сжал зубы. Ему казалось, что земля уходит из-под ног. – Ты решил когда скажешь ему? – спросила Нарцисса. – Нет. Пока нет, – тихо ответил Драко. –Пока мы были в больнице, он очнулся. Смотрел на нее в упор и спрашивал, где его мама? А я молчал, как последний кретин. И я не знаю, как… даже не знаю, с чего начать. Нарцисса посмотрела на него с пронзительной нежностью. – Начни с правды, Драко. Он заслуживает её. А Гермиона… Она заслуживает, чтобы её выбрали. ***** Раннее утро только касалось горизонта, серым туманом ложась на стекла окон Малфой-менора. Дом спал. Всё было тихо – настолько, что скрип половиц под ногами Топси казался оглушительным. Она остановилась перед дверью спальни Драко, постучала костяшками хрупких пальцев. Не дождавшись ответа, осторожно приоткрыла дверь и просунулась внутрь. – Мистер Драко… простите… – её голос был почти шепотом. – Простите, сэр, но… у ворот – мистер Поттер. Он пришёл. Говорит – срочно. На кровати под лёгким пледом едва шевельнулся силуэт. Драко открыл глаза резко, будто не спал вовсе. Поднялся и сел, проведя рукой по лицу. – Сколько времени? – прохрипел он. – Семь утра, сэр. Он вздохнул и встал, не спрашивая больше ни слова. Несколько минут спустя, уже в чёрной рубашке и тёмных брюках, он спустился по лестнице, шаги его отдавались в тишине. Топси ждала его у входа. – Проведи его в кабинет, – сказал Драко, запинаясь на секунду. – И… сделай кофе. Чёрный. Для нас обоих. – Да, мистер. С лёгким хлопком Топси исчезла и появилась вновь рядом с Гарри, стоящим у кованых ворот. Он выглядел так, будто ночь для него закончилась не начавшись. Его взгляд был твёрдым, в руке – тонкая папка с гербом архива. – Пожалуйста, мистер Поттер, – сказала Топси, кланяясь. – Мистер Малфой ждёт вас в кабинете. Когда Гарри вошёл, Драко уже стоял у окна, спиной к двери. Он повернулся, встретив его взгляд усталым кивком. – Рано. Даже по твоим меркам, Поттер. – Наши вопросы не выбирают времени. У нас может быть след, – Гарри поднял папку. – И, возможно, имя. – Тогда садись, – коротко бросил Драко, – и покажи. ДОСЬЕ №438-R Имя: Стефан Роули Дата рождения: 3 января 1968 Род занятий: Юридический представитель (поверенный), работал по контракту с несколькими влиятельными магическими семьями как независимый консультант Кровный статус: Полукровка Последний известный адрес: 12 Кингсли-Пассидж, Лондон (жил до 2004 года, позже – временное проживание, адреса не зафиксированы) Образование и профессиональная деятельность: · Выпускник юридического факультета магического университета Саутгемптона (1987) · С 1989 по 2005 – фриланс-работа на семьи Нотт, Булстроуд, Трамбл и нескольких анонимных клиентов (официально оформленных через посредников) · Обладал лицензией юридического медиатора в Визенгамоте (срок истек в 2007) Замечен: · 1998 – допрошен как свидетель в деле о незаконной торговле амортенциями и зельем правды (не привлекался, доказательств причастности не было) · 2001 – дал письменные показания по делу о выкупе заложенного имущества у Гринготтса (от имени неназванного клиента) · 2004 – приглашён в Министерство как посредник в частной сделке по передаче артефактов (дело закрыто, информация засекречена) Особые отметки: · В 2005 году прекратил открытое юридическое консультирование. С тех пор работал по устным соглашениям и без зарегистрированной практики. · Последние пять лет проживал преимущественно в съёмных магловских квартирах или гостиницах. Минимум следов – возможно, сознательное уклонение от магического контроля. · Не женат. Близких родственников не зарегистрировано. Отец – Томас Роули, погиб в 1993 году. Причина – нападение гоблинов-кредиторов (официально не доказано). Выписка-анализ с банковского счёта (архив Гринготтс, под кодом «Оборот услуг») · Указано около 437 переводов от лиц с подозрительными или фиктивными именами, включая: Пик Пикет, Джон Джонас, Клей Клеймор, Г. Грахам, Вильям Вильсон и т.п Суммы перевода от незначительны, до 1000 галлеонов. · Повторяющееся имя среди них – «Питер Фоули» – встречается регулярно в течении всего периода владения счетом. Суммы перевода – значительные (3000-15000), без описания цели платежа. – Подожди, – произнёс Драко, нахмурившись и остановив палец на строке. – Питер Фоули. Гарри оторвался от журнала и посмотрел на него. – Что с ним? Драко не сразу ответил. Он медленно выпрямился, вглядываясь в имя, будто пытаясь вытащить что-то из глубин памяти. – Это имя… Эта фамилия точно в списке Священных Двадцати Восьми, – сказал он наконец, задумчиво. – Фоули – древняя, почти забытая чистокровная семья. Исчезли с радаров еще до Первой войны. Почти никто о них не говорит… Нужно спросить у матери, она наверняка знает больше. Он шагнул к двери. – Топси! – позвал он. Через пару секунд домовой эльф материализовалась, низко кланяясь. – Господин Малфой? – Нарцисса проснулась? – Да, сэр. Мадам уже встала и попросила подать завтрак в столовую. – Хорошо, – кивнул Драко и, бросив взгляд на Поттера, добавил – Пойдем. Если кто и знает, кто такой Питер Фоули, так это она. Они вышли из кабинета, пересекли широкий коридор и спустились по лестнице. Дом еще спал наполовину – воздух был свежий, пахло свежевыпеченным хлебом и чаем. Гарри шагал молча, но взгляд его был сосредоточен. Он уже знал: любая крупица в этом деле могла оказаться поворотным моментом. Когда они вошли в столовую, Нарцисса уже сидела за большим овальным столом у окна, изящно наливая себе чай. Она подняла глаза, и ее взгляд задержался на лице сына, а потом скользнул на Поттера. Ни удивления, ни раздражения. – Вы рано, – только и сказала она, пригубив чай. – Присаживайтесь. Топси принесёт еще чашки. – Мам, – начал Драко, не дожидаясь. – Мы нашли одно имя. Питер Фоули. Оно тебе о чём-то говорит? Нарцисса поставила чашку на блюдце. Ее пальцы замерли на фарфоре. Потом она взглянула на него чуть внимательнее. – Фоули… Да, это имя мне знакомо. Один из чистокровных. Очень старый, очень скрытный. Даже среди чистокровных они держались особняком.  Пока одни семьи стремились к власти через политику или влияние в Министерстве, Фоули держались в тени, работая с бумагами, с законами. Они были… как вам это объяснить… юридическими тенями чистокровного мира. Никто не хотел их видеть, но все нуждались в их услугах. Гарри медленно поставил чашку на стол, внимательно слушая. – Вы хотите сказать, что он был… адвокатом? – Не просто адвокатом, – поправила Нарцисса. – Они называли себя «Представителями древних домов». Их фирма, если можно так сказать, занималась защитой интересов чистокровных семей, особенно в сложных делах – когда нужно было замести следы, легализовать сомнительное наследство, уладить проблемы в Министерстве. Питер, насколько я знаю, часто работал с твоим отцом, – сказала она, кивая Драко. – А ещё – с Гринграссами и Ноттами. Я помню, как Люциус с ним встречался пару раз у нас в поместье. После этих встреч он всегда был в плохом настроении. Говорил, что Фоули слишком много знает… но что без него не обойтись. – Знал, значит, – пробормотал Гарри, взглянув на Драко. – И знал именно то, о чём нельзя писать в протоколах, – добавил Драко глухо. – Значит, он мог быть связующим звеном. – Слишком осторожен, – вздохнула Нарцисса. – Я ни разу не слышала, чтобы он сам хоть раз оказался под следствием. Он исчезал из виду на годы. Но в нужный момент – появлялся снова. Как будто он всегда знал, когда будет нужен. Повисла тяжелая пауза. – И вы уверены, что у него были дела с Гринграссами? – переспросил Гарри. – Абсолютно, – кивнула она. – Я сама видела их вместе. Он приезжал к ним во время войны. Правда, тогда это казалось просто мерой предосторожности. Сейчас я уже не уверена. Драко откинулся на спинку стула и многозначительно посмотрел на Поттера. – Значит, если кто-то и мог провернуть передачу медальона без следов… это был он. Гарри медленно кивнул. – Осталось только выяснить, чьим интересам он служил. На завтрак в поместье Малфоев Гарри не задержался. Он вернулся в Министерство и уже через полчаса отдавал приказы сотрудникам Отдела правопорядка. – Установите местонахождение Питера Фоули. Все известные адреса, последние зафиксированные появления, запрос в Гринготтс по его счетам. Если есть хоть какой-то след – вы должны его откопать. Старший аврор Барксон нахмурился: – Фоули… Он же вроде давно не ведет дел? – Тем более странно, что его имя всплыло. Я хочу знать, жив он или нет. И если жив – где скрывается. Гарри прошёл в свой кабинет и закрыл за собой дверь, ощущая растущее напряжение. Он не мог отделаться от ощущения, что тянет за ниточку, которая вот-вот развяжет не просто клубок – а тщательно скрываемую правду, касающуюся всех, кто, казалось, давно оставил прошлое позади. Тем временем Драко направился в больницу Святого Мунго. День был серый, мрачный, и даже узкие улочки Лондона будто подчеркивали атмосферу гнетущего ожидания. Он вошёл в здание, направляясь в крыло борьбы со сложными проклятиями, где находился Скорпиус. У кровати Джеймса Поттера сидела Джинни. Она склонилась к сыну, легко касаясь его плеча, и тихо, почти шёпотом, о чём-то с ним разговаривала. В её голосе было всё – тревога, нежность, облегчение, ведь Джеймс пришёл в себя. Иногда он отвечал ей короткими фразами, слабо улыбаясь, а она едва заметно улыбалась в ответ, будто боялась спугнуть хрупкое спокойствие. Через проход, у другой кровати, Гермиона сидела почти неподвижно, сдерживая дыхание. Её пальцы обхватывали ладонь Скорпиуса – маленькую, всё ещё холодную, но уже не безжизненно вялую. Он спал, и каждый его вдох звучал для неё как благословение, как надежда. Она не отводила взгляда от его лица, стараясь запомнить каждую черту. Но больше всего она боялась – не пробуждения, а того, что последует за ним. Вопросов. Узнавания. Или… отсутствия этого узнавания. «Что он подумает? Как он на меня посмотрит?» Она почти не дышала, боясь нарушить хрупкий покой. Иногда она машинально поглаживала его руку, будто стараясь передать тепло, которого не хватило все эти годы. В груди щемило – от боли, от любви, от страха. И в этой комнате, где два мальчика боролись за возвращение в мир, две женщины молча держали за них стражу, каждая со своей болью, своими страхами и своим сердцем, которое не знало покоя. Дверь бесшумно открылась, и в палату вошёл Драко. Он не произнёс ни слова, мягко прикрыв за собой дверь и на мгновение замер, переводя взгляд с одной кровати на другую. Джинни едва кивнула ему, не отрываясь от сына. Он кивнул в ответ, почти незаметно, будто благодарил её за присутствие. Его глаза, серые и усталые, остановились на Гермионе. Она сидела у кровати Скорпиуса сжав его руку в своей. Не обернулась, не пошевелилась – но он знал, что почувствовала его. И он знал, почему не смотрит. Он подошёл медленно, бесшумно, как будто боялся потревожить тишину, ставшую слишком тяжёлой. Остановился рядом. Не осмелился коснуться ни Гермионы, ни сына. Просто стоял. Достаточно близко, чтобы слышать её дыхание – ровное снаружи и сбивчивое внутри. Маленькая рука Скорпиуса всё так же лежала в её ладонях, и на мгновение Драко почувствовал жгучую ревность к тому, что ему – мальчику, ребёнку – досталась её любовь, её тепло, её слёзы. Он не знал, как просить прощения за украденные годы, и не был уверен, что вообще имеет на это право. Гермиона медленно повернула голову. Их взгляды встретились. Она ничего не сказала. И он тоже. В этом молчании не было мира, но было понимание. В ней не было прощения, но была правда. Драко медленно опустился рядом, на другой стороне кровати, и тоже взял сына за руку.