Взгляд дракона

– Алисия говорит, – начала она наконец, не глядя на Драко, голос сдавлен, но ровен, – что его состояние стабилизировалось. Зелье сработало, но... он всё ещё под воздействием остаточного магического фона. Проклятие было глубже, чем они думали. Было потеряно столько времени на зелье… – она прикусила губу, выделив следующие слова, – не с теми компонентами. –Она перевела взгляд на лицо сына, бледное, слишком спокойное для ребёнка. – Они говорят, что в ближайшие сутки он должен прийти в себя окончательно. Или... – она запнулась, – или последствия останутся. Магическая нестабильность, потеря памяти, нервная система может... Голос дрогнул, и она снова прикусила губу. Драко, до этого молча смотревший на её руки, на узел ее переплетённых пальцев вокруг маленькой ладони Скорпиуса, наконец заговорил тихо: – Он сильный. Он справится. Гермиона кивнула, но без веры. И всё же, этот простой ответ что-то успокаивал внутри. Как будто он держал на себе часть её страха, не давая ему разрастись. – А если не справится? – выдохнула она, так тихо, что он почти не расслышал. – Если это останется с ним на всю жизнь? Он повернул голову и впервые посмотрел прямо на неё. Его взгляд был не обвиняющим, не упрекающим, не защищающимся. Просто – человеческим. Усталым. Настоящим. – Тогда мы останемся с ним. На всю жизнь. Она закрыла глаза на секунду. От этих слов захотелось плакать. Не от боли. От того, как сильно они резонировали с её собственным страхом. – Я всё это время чувствовала, – прошептала она. – Что-то было не так. Каждый раз, когда он заходил в кабинет... я чувствовала, будто знаю его. Думала, потому что вижу в нем твою копию… – голос её снова сорвался, и она с трудом сглотнула. – Его взгляд, его интонации, его реакции… Она опустила глаза, смотря, как его пальцы непроизвольно шевелятся во сне – и только тогда заметила, что и Драко смотрит на него с тем же страхом, что был у неё. Страхом потерять то, что только-только начало обретать форму. – Я хочу сказать ему, – сказала она вдруг. – Когда он очнётся... я не знаю, как, но я должна. – Я понимаю, – тихо отозвался он. – Но... Алисия говорит, что сейчас нельзя. Гермиона горько усмехнулась. – Конечно. Всегда нельзя. Всё ещё нельзя. Одиннадцать лет было «нельзя». Я устала от этого слова, Драко. Он не ответил. Просто посмотрел на неё – и в этом взгляде было слишком многое. Признание, боль, что-то не растраченное, не совсем ушедшее, спрятанное так глубоко… Она заметила это и отвернулась, не в силах принять. – Я не знаю, кто я для него, – сказала она чуть слышно. Скорпиус зашевелился. Сначала еле заметно – слабое движение пальцев. Потом – брови, словно он пытается выбраться из-под толщи воды, всплыть на поверхность. Гермиона затаила дыхание, даже не осознав этого. Её пальцы крепче сжали его ладонь. Драко резко поднял голову, мгновенно ощутив перемену. – Скорп? – позвал он тихо, почти боясь нарушить хрупкое возвращение. Глаза мальчика дрогнули под веками… и медленно открылись. – Папа?.. – голос его был хриплым, еле слышным, но он прозвучал в груди Гермионы ударом. Драко тут же склонился над ним, улыбка сквозь напряжение. – Да. Я здесь, сын. Скорпиус оглядел палату затуманенным взглядом. Замер, когда увидел Гермиону – она сидела, едва дыша, слёзы уже блестели в глазах, но она улыбалась, так, как никогда не еще в жизни не притворялась. – Профессор Грейнджер?.. –растерянность. Он замолчал, глядя на неё, будто что-то искал в её лице. Что-то неуловимое. – Где... где моя мама? Гермиона не смогла выдержать. Словно что-то сжалось внутри, и боль прорвалась наружу – бесшумно, сквозь слёзы, сквозь смятую грудь. Она резко встала, будто бы от жара. Пошатнулась. – Мне нужно... – голос дрогнул, и она не смогла договорить. Драко встал одновременно с ней, шагнул, но не удержал. Она выскользнула из палаты, не оглядываясь, только прижав руку к губам, будто это могло сдержать надвигающийся шторм. Скорпиус перевёл взгляд на отца, сбитый с толку. – Что с ней? Драко опустился обратно на стул, глядя в глаза сына. – Она... просто переживает. Она очень волновалась за тебя. Скорпиус слабо кивнул, вновь прикрывая глаза, но мысль явно осталась с ним. А в коридоре Гермиона опустилась на скамью, закрыв лицо руками. Коридор больницы поглотил боль Гермионы, но не смог её укрыть. Она сидела, сгорбившись, пряча лицо в ладонях, пока всё внутри рвалось между желанием убежать – и потребностью остаться. Скорпиус… Её мальчик. Он жив. Он проснулся. Он спрашивал. И он не знает. Гермиона сделала глубокий вдох, как перед прыжком в ледяную воду, смахнула слёзы рукавом мантии и медленно поднялась. Каждый шаг к палате отзывался ударами сердца. Гулкими, тяжёлыми. Рука дрогнула на ручке двери. Она замерла – всего на секунду. А потом решительно открыла её. Скорпиус лежал с полуприкрытыми глазами, осунувшийся, но живой. Драко сидел рядом, не отрывая взгляда от сына, но, услышав шаги, обернулся. Их взгляды встретились. У Гермионы не было слов. Она просто подошла и, не спрашивая, снова заняла своё место – с другой стороны кровати. Скорпиус открыл глаза, уловив её присутствие. Улыбнулся едва заметно. – Вы снова здесь, – пробормотал он. – Конечно, – ответила Гермиона, ровно, но тихо. – Я никуда не уходила по-настоящему. Драко не произнёс ни слова, просто наблюдал. Гермиона осторожно взяла мальчика за руку. – Как ты себя чувствуешь? – Словно… будто я долго спал. Всё странно. Она кивнула, улыбаясь сквозь боль. – Это нормально. Главное – ты с нами. Несколько секунд – молчание. Скорпиус тихо повернул голову на подушке, его взгляд был всё ещё немного затуманенным, но ясным – по-своему взрослым, будто за эти дни он успел повзрослеть на годы. Он посмотрел на Гермиону, задержался на ней чуть дольше, чем просто вежливость позволяла, и сказал сдержанно, но искренне: – Спасибо вам… – он замялся на секунду, будто подбирая точные слова. – Что были рядом. И… что поддерживали папу. Гермиона будто не сразу поняла, что он говорит именно ей. Сердце болезненно сжалось. Она слабо улыбнулась и с трудом подавила очередную волну слёз. – Это было важно для нас обоих, – мягко ответила она. – Мы… – она осеклась, так и не сумев подобрать слова. Драко молча кивнул, не поднимая взгляда, будто эти слова сказали и для него тоже. Гермиона крепче сжала руку Скорпиуса, её пальцы дрожали. Дверь в палату приоткрылась, и внутрь скользнула фигура Алисии в белом халате. На её лице читалась вежливая усталость. – Простите, – тихо сказала она, стараясь не тревожить покой мальчика, – мне нужно провести несколько диагностик, проверить остаточную магическую активность после зелья. Это займёт немного времени, но лучше, если вы пока выйдете. Гермиона кивнула и осторожно разжала пальцы, отпуская руку Скорпиуса. Драко помог ей подняться. Оба вышли в коридор, и дверь мягко закрылась за ними. Секунду они просто стояли, не глядя друг на друга. Воздух между ними дрожал. Гермиона прижала кулак к губам, и лишь спустя мгновение сдержанный всхлип вырвался из неё. – Я думала, что уже пережила всё, что могла, – прошептала она. – Но это… это как… как поцелуй дементора. Я – здесь, я хожу, дышу, говорю… но внутри всё выжжено. Меня будто… нет. Она опустилась на скамью у стены, плечи подёрнулись. Слёзы стекали по щекам, не скрытые, не сдержанные. Она не могла больше сдерживать это приливом гордости или здравым смыслом. Всё рушилось слишком долго, слишком тяжело. Драко стоял рядом, глядя в сторону, его руки были сжаты в кулаки. – Я всё время чувствовала, что что-то потеряла… а теперь, когда нашла – я не могу это вернуть. Не могу объяснить. Я… даже не могу сказать ему правду. Они замолчали. Вдалеке по коридору прошёл кто-то из медиков, но ни Гермиона, ни Драко не обернулись. – Что теперь? – прошептала она. – Что мы скажем ему, Драко, когда он снова спросит, где его мать? Он медленно сел рядом, не касаясь её, но достаточно близко, чтобы она чувствовала его дыхание. – Я не знаю, – честно ответил он. – Но мы должны это сделать правильно. Не для нас – для него. Гермиона закрыла глаза. Молчание прервалось, из палаты вышла Алисия. Она сняла маску и откинула прядь волос, прилипшую ко лбу. – Он стабилен, – сказала она, устало, но с ноткой облегчения в голосе. – Диагностика подтвердила: проклятье ослабевает. Мы нащупали способ окончательно разрушить его, но потребуется ещё несколько дней. Нужно дать телу время восстановиться, а магии – вытеснить остатки разрушения. На мгновение в коридоре повисла глухая тишина. Гермиона выдохнула, будто только сейчас позволила себе дышать. Её плечи дрогнули, но она быстро собралась, сжав пальцы в замок. – Хорошо, – тихо ответила она. – Я... я зайду к нему, когда он снова уснёт. Не сейчас. Драко хотел было что-то сказать – остановить, окликнуть, – но не смог. Он остался стоять у стены, как брошенный на пол портрет, пока её шаги не стихли в коридоре.