Взгляд дракона

Хлопок аппарации прогремел в просторной гостиной. Блейз Забини, в полурасстегнутой рубашке и с бокалом огневиски в руке, вздрогнул, обернувшись на звук. – Драко? – изумление промелькнуло на лице, сменившись тревогой, когда он увидел, в каком состоянии друг. – Что, чёрт возьми, случилось? Драко был бледен, глаза метались, дыхание рваное. Он не удосужился снять перчатки или накинуть плащ. – Мне нужен Тео. Немедленно. – Что? – Блейз отложил бокал. – Тео? С чего бы это… Драко поднял на него глаза. – Я вошёл в воспоминания Фоули, Блейз. Именно через него достали этот медальон. Тео разговаривал с ним. Это он – заказчик медальона – его голос сорвался. – Он хотел убить моего сына. – Подожди, ты уверен? Это... это могла быть ошибка. Иллюзия, манипуляция... Но Драко уже шагал к двери. – Я не стану больше гадать. Мне нужен Тео. Сейчас. – Ты хочешь явиться к нему в разгар ночи с палочкой наготове? – Блейз перехватил его за плечо. – Драко, ты понимаешь, чем это может обернуться? – Он угрожал моему сыну. Твоему крестнику. Если это правда – я хочу услышать её от него. В лицо. Блейз встретился с ним взглядом и понял, что отговорить друга не удастся. Его глаза были полны холодного, решительного огня. – Хорошо. Я иду с тобой. Но обещай, что ты не убьёшь его, пока мы всё не узнаем. Тишина перед аппарацией всегда длилась доли секунды, но в эту ночь она показалась вечностью. Драко появился у ворот особняка Тео, не давая себе ни секунды на размышления. Тяжело дыша, сжимая палочку в руке, он не потрудился постучать – распахнул дверь рывком, влетел внутрь. Теодор Нотт вышел из гостиной, подняв брови. – Драко? Что… Он не успел договорить. Кулак Малфоя обрушился на его челюсть с яростью, копившейся в нем каждую секунду, когда он держал почти безжизненную руку своего сына, когда он вглядывался в его мертвенно бледное лицо. Тео отшатнулся, потеряв равновесие, ударился о стену и сполз на пол. – Что, чёрт возьми?! – выдохнул он, держась за лицо, сквозь его пальцы, прижатые ко рту, начала сочиться кровь. – Ты с ума сошёл?! Драко стоял над ним, как натянутая струна. Дыхание – резкое, грудь ходила ходуном. – Ты хотел убить моего сына. – его голос был сдавлен, почти шипящий. Тео замер. Его руки соскользнули с лица, он медленно поднял глаза на Драко, встал и сплюнул кровь на пол. Он молчал. Молчание, в котором не было ни оправдания, ни раскаяния. Только признание. Тишина повисла на несколько мгновений, пока Драко ждал хоть какого-то отрицания, хоть малейшей попытки оправдаться. Но Тео только вытер кровь с губы и, не поднимая глаз, выдохнул: – Да. Хотел. Эти два слова были как удар ножом. У Драко снова всё потемнело перед глазами, и он не смог сдержаться – ещё один размашистый удар пришёлся прямо в висок Тео. Тот снова рухнул на пол. – УБЛЮДОК! – прошипел Драко. – Ты посмел… Он РЕБЁНОК, ТЕО! МОЙ СЫН! – Достаточно! – раздался голос Блейза, и в следующую секунду он оказался рядом, оттаскивая Драко прочь и вжимая его в стену. – Успокойся, Драко, ты сейчас натворишь того, чего потом не исправить. Он повернулся к Тео, который, шатаясь, поднялся на колени. В его глазах не было раскаяния – только тяжесть. – Говори, Тео, – холодно сказал Блейз, держа наготове палочку. – И быстро, пока я не вызвал авроров. – А если я не хочу? – хрипло бросил тот. – Тогда, клянусь Мерлином, я буду первым, кто отклонит твою голову перед дементорами, – голос Забини звенел сталью. – Расскажи всё. Сейчас. Тео провёл рукой по лицу, сел на пол, облокотившись на стену, и заговорил – тихо, почти не слышно. – Потому что я знал. Знал, что он не её сын. Я это понял, когда Скорпиусу было пять. Мы были в поместье Гринграссов, и он не смог войти в библиотеку. – Он посмотрел на Драко. – Ты ведь знаешь, как ревностно её отец заколдовал ту дверь. Только родовая кровь… А мальчик стоял и смотрел на неё, как на чужую. Астория сказала, что, мол, старик мог наложить новый замок. Но я понял. И меня внутри всё обмерло. Тео замолчал. Лицо его было бледным, губы – сжаты в тонкую линию. Несколько секунд он просто сидел, опершись на стену, словно собираясь с силами. Затем вдруг выдохнул, тихо, почти хрипло, сдавленно. – Когда я понял, что он не её… я не смог отпустить это. – он поднял глаза на Драко. В них не было злобы – только усталость и горечь. – Я зацепился за эту мысль, как утопающий за спасательный круг. Я... Я не просто догадался, я почувствовал. Я до этого видел, что-то было не так. Он не был похож на неё. Не двигался, как она. Не смотрел, не хмурился, как Астория. И когда тот замок не открылся для него, я убедился. Он не её. Как ты этого не понял, Драко? Ты ведь жил с ним. Кормил его с ложки и учил летать на метле. У него ведь на лбу все написано, Малфой. – он провёл рукой по лицу. – Это было как откровение. Как будто весь этот спектакль вдруг рухнул. А потом я начал думать… разматывать нити. Он откинул голову назад, глядя в потолок. Голос его стал глуше. – Без него... всё было бы иначе. Без ребёнка не было бы вашей притворной свадьбы. Без Скорпиуса Астория никогда бы не связалась с тобой, Драко. А ты – ты продолжал бы искать свою Гермиону. Так было бы правильно. – он резко повернулся, глядя теперь уже прямо в глаза Драко. – Я знал, что никогда не был бы для неё первым выбором. Но я был рядом, всегда рядом. Я слышал, как она плакала после ваших ссор, это я успокаивал ее после них. Я знал, как она страдала. И я верил, что если ты исчезнешь… если не будет этого... напоминания о тебе, если исчезнет всё, связанное с тобой, – она сможет выбрать меня. Он снова замолчал, голос его дрогнул на последнем слове. Блейз стоял, не опуская палочки, но на его лице впервые появилась тень потрясения. – Это не был гнев, не зависть… не сначала. Это была надежда. Больная, безумная, извращённая – но надежда. Я хотел стереть вас обоих. – Он опустил глаза. – И, если бы всё прошло по плану… она была бы свободна. Могла бы начать всё заново. Со мной. Драко метнулся вперёд, грудь вздымалась от ярости, но Блейз поймал его за плечо и удержал. Мышцы Драко напряглись, лицо перекосилось – он хотел снова ударить Тео, еще сильнее, еще неистовее. Раздолбить его проклятую физиономию от которой веяло гнилью.   – Отпусти, Блейз! Он хотел убить моего сына! – почти прорычал он. Но Блейз держал крепко, спокойно и твёрдо. – Если ты сейчас ударишь, – бросил он. – ты дашь ему почувствовать, что он всё ещё может задеть тебя. Он этого и добивается. Драко замер, но не отступил. Глаза его горели – и то, что плескалось в них, было уже не только яростью, чем-то более горьким: изломанным доверием. Разрушенным прошлым. Он выдохнул – глухо, словно утопая в собственных мыслях. – Я считал тебя другом, Нотт. Эти слова прозвучали тише, почти глухо. Но в них была такая искренняя боль, что даже Блейз, знавший Драко всю жизнь, напрягся. Тео… рассмеялся. Низко, сухо, без тени веселья, отхаркивая кровь. Смех был пустым, словно давным-давно умершим. – Друзья? – переспросил он. – С тобой? С Малфоем? Он встал, вытирая кровь с губы, и шагнул ближе, но Блейз тут же напрягся и поднял палочку выше. Тео поднял руки, будто сдаваясь и продолжил говорить. – Ты слишком «самодостаточен», Драко. Слишком горд, чтобы понимать, что такое настоящая дружба. У тебя не друзья – у тебя зрители. Те, кто должен восхищаться тобой. Поддерживать твои иллюзии. И исчезать, когда ты больше не нуждаешься в них. – он склонил голову. – Так было всегда, даже в школе. Ты собирал людей вокруг, как статуэтки на полке. А когда они переставали блестеть – выкидывал. Ты даже не заметил, как я исчез. Потому что никогда не смотрел в мою сторону по-настоящему. – он поднял глаза, и теперь в них плескалось что-то странное – не победа, не злость. Что-то почти… обиженное. – Я был рядом. Всегда. А ты никогда этого не видел. Драко застыл. Последние слова Тео ударили сильнее, чем кулак мог бы. Он ощущал, как что-то внутри обрывается – не от злости, нет. От разрыва с чем-то, что он считал незыблемым. С прошлым. С доверием. С собой. – Вызови Поттера. – он выдохнул, обращаясь к Блейзу, и голос у него был глухой, почти усталый. Блейз кивнул, но не двинулся сразу – взгляд его все еще был прикован к Тео. Потом, одним коротким движением, он шагнул в сторону, поднял палочку и выпустил серебристую фигуру кота, ускользающую сквозь стену. – Ты был ему как дядя, Тео. Он верил тебе, тянулся к тебе. А ты – ты предал его так, как даже враги не предают. Не меня – его. Ты сломал несколько жизней, Тео. И плевать на мою. Жизнь Гермионы, Астории, Скорпиуса. Ты чуть не лишил меня единственного светлого, что есть в этом ебучем мире. Того, что я доверил тебе. – Сломал три жизни? Не льсти себе, Малфой. Ты сломал их сам. Ты, а не я. – Тео фыркнул, покачивая головой. В его голосе появилась странная, едкая горечь. Он подошёл ближе, не боясь палочки Блейза, не отводя взгляда от Драко. – Ты говоришь, что я чуть не забрал у тебя частичку любви, частичку чего-то светлого? – Тео рассмеялся, на этот раз громче, почти истерично. – Ты не знаешь, что это такое. Любовь – это не просто желание быть рядом, пока всё хорошо. Это выбор оставаться, когда всё разваливается. Когда страшно. Когда ты не знаешь, кто ты и кто она – но ты остаёшься. – он прищурился, будто оценивая. – А ты сбежал, как только стало трудно. Спрятался за гордостью. За наследием Малфоев. За страхом показаться слабым. Ты бросил её одну. А теперь смеешь говорить, что у тебя хотели отнять «самое дорогое»? Самое дорогое, что есть в тебе – твое эго. – Он замолчал на миг, и в голосе его прозвучала почти холодная ясность. – Любовь – это когда ты рвёшь себя на части ради другого. Даже если тебя никто не просит. А ты... Ты даже не попробовал, ты просто сдался, как трусливый щенок. В тишину, нарушаемую только дыханием троих мужчин, ворвался лёгкий хлопок. На пороге возник Гарри Поттер, с напряжённым лицом и палочкой в руке. Его глаза скользнули по комнате – Блейз, держащий Тео под контролем, и Драко, стоящий в тени, с поникшими плечами. – Что здесь происходит? – жёстко спросил Гарри, но Блейз уже сделал шаг вперёд. – Теодор Нотт, – коротко сказал он, – он заказал и отправил медальон. Всё подтвердилось, он сам признался. Гарри метнул быстрый взгляд на Драко и перевел его на Тео. Тот стоял спокойно, даже с каким-то вызовом во взгляде, не сопротивляясь, не опуская глаз. Только на губах играла всё та же горькая усмешка. – Он не пытался сбежать, – добавил Блейз. – Можешь забрать его. Гарри опустил палочку, но не убирал. Подошёл ближе. – Теодор Нотт, – начал он официальным тоном, – ты арестован по подозрению в организации покушения на несовершеннолетних, использовании запрещённых артефактов и сговоре с целью причинения вреда. Ты имеешь право хранить молчание… Но Тео перебил его всё так же спокойно. – Я не буду молчать. Просто закончи и уведи меня отсюда. Гарри кивнул, взглянул на Блейза, потом на Драко. Тот не двинулся, только вдруг заговорил хриплым голосом: – Где Гермиона? Гарри задержался взглядом, словно что-то взвешивал, потом коротко ответил: – У меня. Не сказав больше ни слова, Драко резко развернулся и аппарировал, оставив после себя только гул пустого воздуха.