Цунами

— Ну и что тебе не нравится? — невинным голосом поинтересовался Харучие, удобно устроившись в кресле для посетителей, закинув ногу на ногу и рассматривая ногти на правой руке. Надо бы укоротить. Его вызвали к директору почти сразу после его первого, какая, блядь, неудача, урока. Даже бывалая секретарша, которая за время совместной работы должна была познать всю палитру эмоций своего босса, сталкивающегося с несовершенствами этого мира в виде нашкодивших школьников или халтурящих учителей, впервые увидела директора настолько взбешённым и теперь смотрела на Санзу с плохо скрываемым сочувствием. Откуда ей было знать, что главным таким несовершенством в жизни Акаши Такеоми был именно его брат. — Ты ещё спрашиваешь? — опешил братец от такой наглости. — Ты просил не варить мет в школе, я и не варил, — пожал плечами Харучие, — А показал этим гномам интересный опыт, который, — он поднял вверх указательный палец с довольным видом, — Они могут повторить в домашних условиях. — Ты взорвал к хренам пол-кабинета! — проревел Такеоми так громко, что, казалось, оконные стекла чуть задрожали. Харучие слышал приглушённые голоса, раздававшиеся из-за неплотно закрытой двери. Затылком чувствовал, что у этого, такого привычного ему с самого детства спектакля уже собираются зрители. Он раззадорился ещё больше, мурашки побежали по позвоночнику от копчика и до корней волос. — О-о-ой, — воскликнул Санзу, поднеся руки к лицу и закрывая разверстый в немом крике рот, — Старший брат матерится! — он рассмеялся, — Я пожалуюсь ма-а-амочке! — прогундосил он, нахмурив брови и вытянув губы в трубочку. — И забрызгал парафином пол, обои и одежду учеников! — не унимался Такеоми, не обращая на устроенный Санзу цирк никакого внимания. Не один Харучие к этому привык. — Ну хочешь, я куплю им новые шмотки? — закатив глаза, спросил Санзу, — И получше этой вашей школьной формы…— он брезгливо потряс ладонью в воздухе, будто пытаясь смахнуть с неё грязь. — Ты мог устроить пожар! — Так не устроил же, — огрызнулся Санзу. — И с чего ты такой мудак… — Такеоми обессилено откинулся в кресле, потирая глаза. — А ты не догадываешься? — с ледяным спокойствием, глядя прямо ему в глаза, отчеканил Харучие. Он так резко перестал кривляться и подначивать его, что Такеоми, удивлённо уставившись на него, наверное, впервые за свою жизнь стушевался, не зная, что ответить. Под взглядом младшего брата ему казалось, что ответ лежит где-то на поверхности, но Акаши никак не мог его нащупать. — Со следующего раза ведёшь уроки нормально, — перевёл Такеоми тему, — По учебнику, согласно программе. Никаких опытов, кроме одобренных министерством образования, с полным соблюдением техники безопасности. Теперь можешь быть свободен, — вздохнул он. * — Я не буду разбираться, какая крыса заложила меня директору, хотя и догадываюсь, — он выразительно посмотрел на Сарутоби, — Но впредь я буду себя вести, как обычный учитель, — Санзу елейно улыбнулся и поднял руки вверх, сдаваясь на милость победителей. Победителей, у которых ещё даже водительских прав не было, — Поэтому сегодня, ребятишки, мы пишем тест. Аяме вся подобралась, слегка зарумянилась, что выдавало ее с головой, тем не менее демонстрируя уверенность в том, что справедливость была на ее стороне. — Но господин Санзу, крайне нечестно давать нам тест, не объяснив сначала новый материал, — запротестовала она, пока Харучие ходил вдоль рядов и раздавал листки с заданиями погрустневшим ученикам, для которых в этот миг сладость победы сменилась горечью поражения. Он обернулся в ее сторону, нацепив милую улыбку, прикрывающую торжествующий оскал. — А вот и могу, Сарутоби-чан, — снисходительно ответил он ей, — Я ведь учитель, — Санзу положил на парту тест и чуть подвинул к ней, — А учителя проводят тесты. Как ещё, по-твоему, я оценю ваш уровень знаний? Аяме насупилась, по ее лицу Харучие видел, как возможные контраргументы крутятся у неё в голове. В конце концов нехитрая теорема «учителя равно тесты» была успешно доказана, девчушка кивнула, признавая его полномочия, и, поправив очки, приступила к решению. Закончив, Санзу уселся на свой новый скромный деревянный трон и, не зная, чем ещё себя занять, листал учебник. План уроков, как ни странно, он, вдохновлённый щедрой щепоткой кокса, сделал ещё ночью. — Если ты думаешь, Узумаки-кун, что я не вижу, как ты достаёшь шпаргалку, ты ошибаешься, — лениво произнёс Харучие, не отрываясь от своего увлекательнейшего занятия. Пойманный с поличным Узумаки положил руку, тянущуюся к карману брюк, на стол и, испустив горестный вздох, углубился в решение, нахмурив брови. Издалека Санзу казалось, что сейчас у мальчонки от напряжения вывалятся глазные яблоки, ему даже стало немножко его жаль. В классе стояла тишина, нарушаемая только шуршанием ручек и бумаги, тридцать голов склонились над тестами, словно в молитве. Харучие чувствовал вкус власти: он видел, как они открывали учебники под партами, судорожно гуглили и перешёптывались, он мог влепить им двойку, мог выгнать из класса и вызвать родителей в школу. О да, власть, к которой он стремился всю жизнь. — Серьезно, Узумаки-кун, — проворковал Санзу, поднимаясь с места, — Давай сюда, — он протянул руку, подойдя к его парте. Парниша покраснел до кончиков ушей, потупился и, не глядя на него, вложил в ладонь Харучие сложенный листок. Вернувшись за свой стол, Санзу развернул его. На нем аккуратным, явно не мальчишеским почерком, были написаны формулы и уравнения, определения терминов, схемы. Цветными ручками подчеркнуты разные важные моменты. Хоть прямо сейчас клепай учебники и сдавай в печать. — Сам делал? — строго спросил Харучие, сверля его взглядом. — Н-н-нет, — испуганно промямлил Узумаки, находясь на грани обморока. — Кто помогал? Узумаки молчал. Неожиданно Сарутоби, преодолев внутреннюю борьбу, подняла руку. — Это я ему помогала, Санзу-сан. Узумаки-кун попросил подтянуть его в химии, вот я и отдала ему свои конспекты. Харучие смотрел на неё несколько долгих секунд. Ученики, оторвавшись от тестов, следили за этой драмой: по правилам школы и Узумаки, и Сарутоби полагался выговор и отработки. — Неплохо, — хмыкнул Санзу и к всеобщему удивлению вернул Узумаки его листок, — Молодец, шаришь, — сказал он Сарутоби. — Что? — не понял он, увидев разинутые рты и блестящую работу дантистов. — Но, Санзу-сан…За списывание в школе серьезное наказание, — ответила ему Аяме. Санзу махнул рукой, поморщившись. — Очень мне надо потом сидеть с ним на отработках. А ты, — он тыкнул пальцем в Сарутоби, — Можешь не заканчивать. — Это ещё почему? — возмутилась девчушка. — Потому что, — он кивнул в сторону Узумаки, — На той шпоре все знания, которые я хотел проверить.