Магнолия

— Стоит позвонить ему, — в одну из одиноких ночей решает Хван, но ещё долго ходит вокруг да около, оправдывая себя, что возможно Чонин занят своей книгой или встречей с редактором. Ян не часто рассказывал о своей работе, но бывало, приезжал за ним не в лучшем настроении, а после по щелчку пальцев менялся, будто и не было ничего. Хёнджин набирает номер и наконец звонит, выслушивая каждый длинный гудок на противоположной линии. Уверенность в том, что ему вряд ли ответят, с каждым гудком потихоньку нарастала, а другая часть Хвана, искренне желавшая услышать голос на той стороне линии, ни на секунду не угасала. С пятого гудка телефон наконец поднимают, а из динамика слышится сонный голос писателя: — Да, Хёнджин? — и сердце его вновь замирает. — Мы можем встретиться? — наконец спрашивает Хван после долгой паузы. Сердце колотится как бешеное, а тело непроизвольно начинает подрагивать от томного дыхания младшего. — Скоро приеду, оставайся дома, — конец вызова. И так всегда, стоило Хвану попросить о встрече или упомянуть, что они давно не виделись, так Ян сразу мчал на своей чёрной машине, едва ли попрощавшись. Хёнджин встревожен, руки до сих пор дрожат, еле держа телефон. Мозг мгновенно опустошается, не позволяя ни секунды задуматься о предстоящем диалоге. Со дня последней встречи прошёл месяц. За чёртов месяц Хван так и не смог закопать в себе существование младшего, с которым они были не разлей вода. Звонок в дверь. Парень не заставляет себя ждать, через минуту открывает дверь и впускает гостя внутрь, прокручивая замок на двери. Нервная улыбка расползается на пухлых губах, а Ян смотрит тяжело, почти безразлично, стягивая ботинки с ног и ожидая разрешения пройти дальше. — Спасибо, что приехал так поздно, — хлопает Яна по плечу, своеобразно приглашая идти за ним. Они расползаются по углам в гостиной. Хван почти вжимается в один конец дивана, а Чонин занимает место с другой стороны, замечая, как тот напряжен в его компании. Никто так и не решает нарушить затянувшуюся тишину. Хван изредка поглядывает на своего непоколебимого гостя, что был бы спокоен, кажется, даже после выстрела в ногу. И все таки брюнет не понимает, что творится у него в голове. — Давай останемся друзьями, — просит Хван, совсем тихо, словно это не должен услышать Чонин. Внутри все леденеет, а мелкая дрожь вновь проходится по телу. Ян все также спокоен, настолько, что это пугало. Взгляд опускается на лицо старшего, а губы растягиваются в грустной улыбке. И все таки он ожидал подобного финала своих неправильных чувств, которые так оберегал. — Хорошо, хён, — улыбка сползает с губ, а взгляд бежит прочь с лица любимого человека, словно боится влюбиться сильнее, — Я поеду, мне в редакцию через пару часов. Так и не дождавшись ответа, Ян уходит, оставляя Хвана наедине с самим собой. С самого появления Чонина в его однообразной жизни что-то поменялось. Что же творится с ним? Хван не помнит, когда это началось, с самого ухода младшего или совсем недавно, когда щеки начали гореть от солёной влаги на тонкой коже. Вытирая рукавом толстовки мокрые глаза и щеки, парень отводит взгляд в сторону другого угла дивана, на котором ранее сидел младший. Взгляд цепляется за чёрный пиджак, аккуратно лежащий на спинке дивана. Отослав фотографию забытой вещи, Хёнджин поплёлся в комнату, устало раскидываясь на мягкой кровати. Через несколько часов ехать в университет, был ли смысл вообще ложиться? Ян мчит под все девяносто километров в час по пустым, все ещё спящим улицам Сеула. Ладонь на кожаном руле сжимается до белых костяшек, а брови в напряжении сходятся у переносицы. Голова все тяжелее, а тщетные попытки трезво рассуждать вмиг укатывают восвояси. Сколько бы чувства не тиранили, Ян не мог избавиться от них. Они словно тёплый осколок души, согревающий в самые одинокие ночи. Остаться рядом с Хваном было его нерушимой целью, даже если придётся переступить через свои чувства и остаться его другом. Рассвет озарил тёмные улицы города тёплым светом, согревая холодный воздух, даря людям долгожданное тепло. Тащиться в университет совсем не хотелось, тем более к первой паре. Профессор ненавидел опоздания на его предмет, поэтому Хёнджину ничего не оставалось, кроме как поскорей собраться и выползти из дома навстречу знаниям. Новое уведомление заставило обратить на себя внимание. Диалог с Чонином тут же открылся, показывая последнее сообщение.

huynjin: ты забыл пиджак Изображение 03:27

jeongin: прости, могу вечером заехать за ним? 09:55

hyunjin: приезжай к семи 09:56

jeongin: я привезу пирожные, хён 09:56

hyunjin: тогда не опаздывай 09:57

И кажется, улыбки расползлись у обоих парней в этот момент. Время потихоньку близится к вечеру. Ян заехал в любимую пекарню Хвана,чтобы купить пару новинок и уже привычные вкусовым предпочтениям позиции. Хван был без ума от мучного, что не скажешь о Чонине. Он придерживался здорового питания, сладкое и мучное были для него чужды. В компании со старшим все было иначе. Ян не отказывал себе в лишнем ломтике пиццы, ему нравилось есть приторные для него десерты, запивая это добро тройным количеством кофеина, чтобы сбить с языка сладость выпечки. Как бы не сложились их отношения, Ян искренне надеялся, что тот позволит ему находиться рядом, пускай и в качестве друга. — В пекарне новые позиции, я взял парочку на дегустацию, — весело начинает Ян, протягивая Хвану коробочку с десертами, на что тот, казалось, со звёздами в глазах рассматривал её. — Спасибо, проходи, — настолько увлеченный новыми продуктами брюнет сразу же направился на кухню, раскрывая все добро, что ему принёс Ян. — Выглядит очень вкусно, — кричит он из кухни, а Чонин лишь коротко улыбается, пока тепло разливается по всему телу. Пиджак висел на том же месте, где парень оставил его поздней ночью. Ничего не поменялось за этот короткий, но одновременно бесконечный промежуток времени. Он сразу же полетел на плечо, а парень направился обратно, собираясь покидать квартирку старшего. — Уже уходишь? — кричит Хван из кухни, слыша звуки, что доносились из прихожей. Через некоторое время он наконец вернулся к другу, что стоял уже в обуви. — У меня много работы, хён, — и Хенджин прекрасно понимает, что тот лжёт, но смелости не хватает, чтобы попросить его остаться на ужин. Чонин и сам видит состояние старшего, его нервный вид, переживания. Кусок в горло не полезет от одного вида его хена, что так изводит себя, чтобы не обидеть. — Напиши, когда вернёшься домой, — бросает напоследок брюнет, неловко улыбаясь, а взгляд младшего заставляет и вовсе опустить глаза в пол и неловко чесать затылок. — Ладно,  не засиживайся за учёбой, — улыбается Чонин, а в следующую секунду покидает квартиру, тихо захлопывая за собой дверь. И снова одиночество накрывает с головой. Очередной день в университете среди шумных однокурсников из-за потоковых занятий, что могли посещать студенты любого курса. Брюнет занял место на втором ряду, отодвигаясь к самой стенке, дабы не помешать другим студентам. Слева от него уселась рыжая девушка с небольшим количеством пирсинга на лице. Хвану нравился пирсинг, но он никогда не решался сделать его на лице, довольствуясь фейк-аксессуарами, чтобы не травмировать кожу. Единственное, что было проколото, так это мочки ушей, которые он не пожалел ещё в последнем году  средней школы. Для записи к мастеру у него совсем не было средств и возможностей. Семья растила парня в строгости, но с течением времени характер сына, в силу юного возраста, становился менее контролируемым. Родители смягчились, пока их единственный сын не доставлял проблем, но тем не менее запрещали самовыражаться. В свои шестнадцать лет он проколол себе мочку уха иглой для шитья. Первый блин, на удивление, не оказался комом, но через пару лет пришлось переделывать приколы, благо рукой мастера. От воспоминаний становилось тепло, например, от недовольных лиц родителей. Сначала те бесконечно ругались, не признавая желаний парня, а после выбирали вместе с ним серьги в ювелирном магазине, остановив выбор на серебряных "гвоздиках". Это был подарок отца, первый подарок, что означает скорее принятие, чем одобрение. Наконец появившийся в аудитории преподаватель заставил студентов унять гул, а Хвана наконец вылезти из воспоминаний прошлого и обратить внимание на учителя, что уже приступил к новой лекционной теме. — Извини, можешь одолжить ручку? — аккуратно убрав прядь за исколотое пирсингом ухо, попросила рядом сидящая девушка. Хенджин бы соврал самому себе, если бы сказал, что не заметил ее изучающего взгляда на протяжении всего этого времени. В надежде избавиться от внимания девушки, парень отодвигает пальцами ручку в её сторону, так и не произнося ни слова. — Спасибо, я верну после занятия, — обещает та и отворачивается от Хвана, а тот заметно расслабляется, избавившись от внимания незнакомки. На телефон приходит новое сообщение от Чонина, а Хенджин охотно спешит открыть диалог, позволяя себе проигнорировать несколько минут лекции. Парень прислал фотографию с двумя обложками для новой книги, а ниже ещё одно сообщение. jeongin: Изображение какая лучше будет смотреться?

hyunjin: Не зная содержания, трудно выбрать. Обе хороши

jeongin: я рассказывал о ней не так давно

hyunjin: так ты о ней? вторая обложка выглядит более классической, если сравнивать с другими книгами, то она действительно будет в самый раз, отлично сочетается с другими. первая обложка притягивает в своём неестественном для твоих книг плане если хочешь вызвать ажиотаж, выбирай первую, читатели будут искать подвох

jeongin: спасибо, джини! ты уже обедал?

hyunjin: только лекция началась, после пары пообедаю

ты ел? jeongin: скоро пойду приятного аппетита, хён, пообедай вкусно Забота младшего действительно льстила, но с недавних событий вызывала множество вопросов в голове студента, что кажется, не полностью приняла мысль, что они вновь друзья.

hyunjin: спасибо

Холодный ветер обдувал длинные локоны,  а нос мгновенно замерзал, заставляя морщиться от неприятных ощущений. Надвигающаяся зима тиранила бедного студента, что элементарно не мог доехать на пары без сезонных приключений. То в дождь попадёт посреди дороги, то позже начнётся град, от которого не спасает даже зонт, который является не частым гостем в рюкзаке у парня. Чонина почти не беспокоит погода, позволяя парню денёк другой посидеть дома за написанием очередной главы своей книги. В дождливые дни у писателя особенно много мыслей на счёт дальнейшего развития событий. Чувства к Хвану никак не угасали, наоборот становились только крепче. Редкие встречи за ланчем, сообщения в какаотолк с новыми видео старшего, где он показывает выученную связку. Его вечно сонный, либо через чур взволнованный голос, что греет слух Яну. По сей день это питает чувства писателя, и он не готов так просто от них отказываться. Серые деньки потихоньку сменяются солнечными, насыщенными своей краской. Листва с деревьев и кустов давно опала, оставляя на тонких усохших ветках редкие жёлтые листья, что несомненно накроют чувствительную почву собой с первым снегом. С первым снегом Хван состригает длину своих темных волос, выбривая затылок и виски. Теперь вид паренька больше смахивает на ученика средней школы, что решил выделиться из толпы своих одноклассников. Внешние перемены удивляли Чонина, но нисколько не отталкивали. Новый образ не только подходил Хвану, но и добавлял детской невинности до тех пор, пока он не взъерошит их. Будь он рок звездой, Ян не пропустил бы ни одного концерта. — Джин, тебя подкинуть к универу? - собираясь на встречу, спрашивает Ян, затягивая галстук на шее. Хенджин пытался доесть свой шоколадный чизкейк, запивая свое шоколадно-творожное чудо остывшим кофе. — Да, было бы неплохо, — обессиленно вытягивает парень из себя, не имея желания доедать приторный десерт, от которого уже покрывало холодным потом. — Йенна, - зовёт его брюнет, — больше не заказывай этот десерт. Ян тут же обеспокоенно высовывается из спальни, осматривая весьма побледневшего старшего, а губы расползаются в предательской улыбке. Парень напротив и правда выглядел неважно, скорее из-за переизбытка сахара в организме, нежели отравления. — Оставайся дома, я через пару часиков вернусь. — Не вариант, сегодня последний экзамен с профессором О, — кажется, совсем равнодушно рассказывает Хван, — позже вечеринка по окончанию семестра, надеюсь, спаивать меня не будут, — из уст вылетает лёгкий смешок. — Надеюсь, ты в чужие машины лезть не будешь, — вспоминает прошлое Чонин, наконец накидывая на плечи пиджак, а сверху серое пальто. — Если я залезу в машину к кому-нибудь, кто меня и завтраком накормит на следующий день, то я даже напротив попробовать, — улыбается Хван, а Ян просекает сарказм с первых слов. — Если такой герой и правда найдётся, то я месяц буду отправлять тебе курьером пирожные из твоей любимой кондитерской. — Заметано! — охотно соглашается Хван, натягивая поверх серой оверсайз толстовки чёрную куртку. Ян, как и планировал, провожает парня почти к дверям университета из-за обильно льющегося дождя. И как он собрался идти гулять с такую непогоду? Чонин просто надеялся, что Хван с ним свяжется, что ему не придётся волноваться о безопасности старшего. Тучи сгущаются все сильнее, со временем вовсе перекрывая редкие лучи солнца. На улице темно, как вечером, а дороги из-за плохой видимости забились в пробке, не пропуская никого вперёд. Только поздно вечером мужчина возвращается домой, весь обессиленный и продрогший от усталости и холода. За день ни одного сообщения от Хёнджина, Чонин надеется, что тот хорошо проводит время и даёт себе чуть расслабиться, но некое беспокойство не даёт покоя отключиться от мира на пару часов. Время давно пробило за полночь, а на телефон поступает новое сообщение с неразборчивым "забери меня" от Хенджина. В голове доминирует только одна мысль, — он остался один и не смог вызвать такси. Отодвинув свою рукопись на второй план, парень вскочил из-за рабочего места и быстрым шагом направился к выходу, вслед за собой утягивая пальто с вешалки в прихожей и набирая номер. Хван только с десятого гудка отвечает на звонок, обессиленно притягивая телефон к уху. Парень пьяный настолько, что только с третьего раза разбирает элементарный вопрос "ты где?" в своей тугодумной, в силу выпитого алкоголя, голове. — Бар... — пытается вспомнить название, но видя визитку у барной стойки, наконец заканчивает, — Лагуна? — и сразу смех, успевает он только осознать смысл названия, — ну и бред. — Хён, оставайся там, я скоро, — Хёнджин бы соврал самому себе, если бы сказал, что не слышит обеспокоенный голос собеседника на той линии. Он первым сбросил вызов, опустил руки на барный столик и прилёг на них, уползая в царство Морфея под оглушающие биты музыки. Чонин, как и обещал, приехал быстро по месту назначения. Вход в клуб охраняли несколько рослых ребят, а вокруг тусовались множество старшеклассников, которые пытались проникнуть внутрь по фейковым удостоверениям личности. — Аджосси, пропустите, — строит глазки старшеклассница, тыкая в нос охраннику удостоверением личности. Попытки бедных школьников проникнуть на территорию дешёвого клуба казались жалкими. Ян проходит без очереди, вежливо здороваясь и показывая своё удостоверение. Сравнив фотографии, охрана сразу же выпускает его внутрь, желая хорошего времяпровождения. Школьники завистливо провожают Яна взглядом, а позже вновь стараются протолкнуться внутрь. Найти Хвана не составило труда, а разбудить было настоящей проблемой. Парень не поддавался ни в какую, спать под оглушающими битами, кажется, было его удивительной способностью. Заплатив бармену за выпитые им напитки, Ян пообещал себе больше не отпускать старшего по барам и клубам, как минимум, попытается. — Джинни, обхвати меня за шею, — просит Ян, а Хван словно трезвеет от мягкого, щекочущего слух голоса. Парень послушно обвивает его шею руками, пока тот пытается как можно надёжнее взять брюнета на руки. Дело, с горем пополам, но сделано. Хенджин практически весит на Чонине, но это ни одного, ни другого не напрягает, главное дойти до машины без приключений на пятую точку. Пьяное тело старшего наконец аккуратно укладывают на задние сидения, а сам Ян усаживается за водительское место, заводя машину и выезжая из неблагоприятных района под липким взглядом школьников. Чонин вспоминает, как в первый раз забирал пьяного Хенджина из центра Каннама. Почти два года прошло с их первой встречи, и неизвестно, сколько им придётся пережить вместе. Ян ценит каждый день проведённым вместе. Холодный ветер обдувает светлые пряди, собирая их назад, а съежившийся из-за холода Хенджин из беспокойства заставляет закрыть окно, переключая кондиционер с тёплого воздуха на холодный. Парни наконец оказываются дома, Ян укладывает Хвана на кровать, наконец облегчённо выдыхая и вытирая капли пота, что скопились на лбу. Студент не был пушинкой, это факт. Мужчина с ростом сто восемьдесят и весом семьдесят пять килограммов не мог быть лёгким, словно перо. Дело оставалось за малым - снять со старшего верхнюю одежду, что будет мешать ему во сне. Потянувшись к пуховику, Ян аккуратно приподнимает старшего за спину, ловко стягивая куртку с тела, а следом за курткой снимает и толстовку, оставляя его в одной футболке и джинсах. Чонин уселся на край кровати, совсем близко к хену, зарываясь длинными пальцами с короткие волосы, что сейчас были немного взъерошены после студенческих блужданий. — Ты так прекрасен, Джинни, — сквозь мягкую улыбку говорит Ян, гладя мягкие волосы Хвана, а тот даже не реагирует на прикосновения, затаившись где-то глубоко во сне. — Я люблю тебя, хен, — вновь признается он спустя несколько месяцев,  аккуратно поднимая чёлку со лба и тепло целуя, чувствуя губами жар чужой кожи. Накрыв студента одеялом, Ян покидает спальню, тихо закрыв за собой массивную деревянную дверь. Глаза брюнета распахиваются, а сердце стучит предательски быстро, почти отчаянно. Что, черт возьми, Ян Чонин делает.