Магнолия

За окном все те же дожди, несмотря на январь за окном. Снег совсем не торопится накрывать жилые улички пригорода, все насылая на хмурое небо бесконечные ливни. Хван все сидит перед мольбертом у окна, блуждая взглядом по белой ткани, впитавшей в себя красную краску. Руки не спешат стянуть ее с холста, а разум оттягивает этот момент как можно надольше, словно боясь последствий. Неуверенно, дрожащие руки, то ли от бесконечного холода, то ли от нервов, скидывают с картины скатерть, а глаза шатко поднимаются к портрету младшего, выводя взглядом, словно кистью, каждое очертание его лица. — Какой же я придурок, — признается он, зарываясь пальцами в чёрные, как смоль, волосы. Время бежало как проклятое, а Хенджин за весь вечер ни разу не сдвинулся с места, зачарованно рассматривая Чонина. В сердце нарастает невыносимая тоска, а руки очередной раз сжимаются в кулаки из-за злости на самого себя. Разве он мог отпустить невинного парня, что питал к нему любовь не один год, наговорив столько дурных слов напоследок? Настолько ли он ужасен, что не достоин прощения за свой поступок? Мысли образуются в одну бесконечную дыру, ведущую в бескрайнее «никуда». Это не первый раз, когда Хенджин позволяет себе ранить его, ранить ни в чем неповинного писателя, который желал лишь быть рядом, ничего не прося взамен. Хвану от самого себя тошно. Лишь мысли о самом себе беспокоили его все это время, позволяя не обращать внимания на заботу младшего, принимая ее как должное. «Я такой кретин» — вновь проносится в мыслях. За окном уже светлеет. Солнечные лучи, спустя столько дней, прорываются через плотно затянутые тучи, согревая холодный воздух. Хенджин не спал всю ночь, так и просидев напротив мольберта. В комнате раздался звонкий шум будильника, вырывая парня из своей реальности навязчивой мелодией. Потянувшись к телефону, он выключил будильник и взглянул краем глаза на время, убирая смартфон обратно на кровать. Через несколько часов отбывал первый утренний поезд до Сеула, что значило, что парню пора собираться. Натянув на себя серую толстовку и темно-коричневые прямые брюки, он начал собирать свой рюкзак, с которым не так давно приехал. Привозить одежду не было смысла, когда весь его домашний шкаф забит ей по край. В дверном проеме встала мать Хвана, опираясь плечом об наличник, аккуратно скрестив руки на груди. Шаткое состояние сына беспокоило, материнское сердце не желало отпускать свое чадо в большой мир, где он может пострадать. Госпожа Хван определеннно будет скучать по сыну, надеясь, что он приедет раньше, чем через полгода. — Ты собрал вещи? Спускайся завтракать, я испекла оладьи, — говорит она своим тихим нежным голосом, обращая внимание сына на себя. — Я почти закончил, мам, скоро спущусь, — в голосе так и чувствуется усталось. Парень пытается как-нибудь упаковать холст, но выходит нескладно. Усталось и недосып дают о себе знать. Госпожа Хван все наблюдает за сыном, хмурит брови от его несообразных действий, в конечном итоге отталкивая сына в сторону и самостоятельно упаковывая картину. — Иди завтракай, ты до самой моей смерти возиться будешь. Хенджин тихо смеется, благодарит мать за помощь и спускается на кухню. Аппетита совсем нет, но расстраивать старания матери не хочется. Он через силу запихивает в себя несколько оладий, запивая их апельсиновым соком. Время летит. Через полтора часа студент направлялся прямимом в Сеул, частенько выглядывая из окна поезда. Каникулы в родительском доме были пусть и спонтанным решением, но жалеть не о чем. Теплая поддержка родных пошла на пользу, благодаря чему парень мог отпустить все свои тревоги. Был ли шанс вернуть былое время рядом с Яном? Хенджин не знает, но он попробует хотя бы извиниться. Первая неделя учебы, как и обещал Хван ранее, была завалена новыми проектами и домашней работой по новым предметам. Не успел парень перевести дух, как учебная суета вновь настигла его, обвивая тонкой нитью все конечности, не позволяя и двинуться. Хенджин любил учебу, но он не любил отдавать ей все своё время, предпочитая взамен свое хобби. — Хван Хенджин, зайдите ко мне в деканат после занятия, — с рабочей улыбкой на лице просила молодая преподавательница. — Хорошо, миссис Пак, — отвечает студент, продолжая списывать лекцию с доски. Новая преподавательница по английскому поначалу не внушала доверия из-за ряда причин. Хван сомневался в ее компетентности за счёт возраста, но после первой лекции все сомнения исправились в воздухе, словно их и не было никогда. Дружелюбная, в меру строгая, требующая внимания к своему предмету. Это ему нравилось, нравилось, как девушка легко могла манипулировать вниманием студентов. После пары он посетил деканат, а та встретила его с легкой улыбкой, подзывая ближе к себе. — Миссис Пак, вы просили подойти, — первым начинает Хван, параллельно отвлекаясь на время на наручных часах. — Да, Хенджин, — соглашается она, а потом лезет по папкам, что-то подолгу выискивая. Приподняв одну бровь, Хенджин все наблюдает, ладонью все крепче сжимая лямку рюкзака. Миссис Пак наконец-то находит необходимую вещь в лице флаера и протягивает студенту, — В университете состоится выставка творчества бывших и нынешних студентов через пару недель, не хочешь поучаствовать? Я слышала, ты давно занимаешься рисунками, — предлагает она, закидывая одну ногу на другую, — это отличный шанс показать себя. Хенджин вытягивает флаер из рук преподавателя, подолгу не отрывая взгляд, все слушая ее. — У меня есть время подумать? — Конечно, главное сообщи мне, если решишь учавствовать. Надо будет заполнить анкету, — та вновь поворачивается к рабочему месту, а Хван кланяется, благодарит за предложение и покидает кабинет. Предложение действительно замечательное, учитывая, как важно студенту продвинуться в своей сфере. То, что выбор пал именно на него, было равнозначно удаче, но парень сомневался. Нарисовать новую картину за пару недель проблемно, учитывая нынешний завал. Творить не было времени, а приём заявок, указанный на брошюрке, строго до двадцатого января. Сегодня пятнадцатое, потрясающе. Зимние дни сменяются один за другим. В Сеуле наконец выпал снег, вытесняя с неба густые дождевые тучи. Каждое утро встречает кромешной тьмой за окнами, лишь к половине девятого начинает потихоньку светать. Холодные снежные деньки вынуждают перейти на горячий кофе, взаимен привычному холодому американо, а новые проекты и подготовка к выставке вынуждают питаться одними сэндвичами из круглосуточного магазина напротив дома. — Как же я устал, — очередной раз тяжело вздыхает Хван, до позднего времени засиживаясь в слабоосвещенной аудитории. В глазах который день ощущение песка, а сходить за увлажняющими каплями не удаётся. К тому времени, когда парень возвращается домой, все аптеки закрыты, а на перерывах между занятиями и мысли об этом не возникает. Очередной раз он хватает пустой стакан с кофе, вспоминая, что он давно закончился, вновь ставит на место, возвращаясь к кистям. Как бы прекрасно не выглядела работа, она была бездушной, насыщенная лишь навыками художника. Время стремительно переваливалось за десять вечера. Охранник обходил все аудитории для проверки, а Хван лишь только собирался, внезапно натыкаясь на мужчину в служебной форме. — Молодой человек, давно пора уходить, — добрым голосом говорит он, замечая уставшую физиономию студента, у которого даже сил собраться не было. Вокруг мольберта три или четыре стакана с кофе, а рядом — пакетики из-под онигири. — Да, простите, — кланяется Хван, не забывая о манерах даже при усталости, — я уже собираюсь уходить. — Приберитесь за собой и безопасной дороги, — желает охранник и покидает кабинет, продолжая блуждать по другим уголкам университета. Хенджин разворачивает картину, унося в другой конец аудитории и складывая с работами других талантливых студентов. Внезапное, скорее спонтанные решение поучаствовать в выставке пришло на второй день раздумий. Он ничего не теряет, разве что потраченных сил, нервов и сна. Но несмотря на это, у парня есть шанс получить незабываемый опыт в своей сфере. Первый шаг всегда даётся сложно, последующие ещё сложнее, но в один момент они перестают давить невыносимым грузом, подталкивая только вперёд. Усталый взгляд из полуприкрытых глаз падает на картину, но после Хван отворачивается, закидывая на плечо лямку рюкзака и уходя из четырёх стен университета. Время уже давно перевалило за десять вечера, Хенджин надеется подойти к приезду автобуса, но увидев время на экране телефона, все надежды рушатся. Последний автобус уехал две минуты назад, почти из-под носа, а следующий прибудет лишь через двадцать минут — в лучшем случае. Он решает заглянуть в круглосуточный магазин за лёгким перекусом до приезда транспорта. Выбор останавливается на упаковке горячего шоколада и молоке. Купив небольшую пачку молока, Хван вливает все содержимое в бумажный стакан и отправляет в микроволновку на тридцать секунд, как малый ребёнок, наблюдая за крутящимся внутри стаканом. Микроволновка запикала, а студент поспешил вытащить свой стакан и засыпать в молоко пакетик растворимого какао-порошка, аккуратно все перемешивая. На удивление горячий шоколад из круглосуточного магазина ничем не хуже того, что он покупает в кофейне у дома. Тем не менее, чувство нехватки чего-то рядом никак не унималось уже вторую неделю. Наверное, пить горячий шоколад поздним вечером в компании улыбчивого парня, чья улыбка, задирая нижние веки наверх, создавала более выраженный эффект лисьих глаз, было бы намного приятнее. Хван был очарован его глазами почти с самой первой встречи. Всяко лучше проводить холодную зиму в приятной компании Яна, нежели одному. Одиночество съедало изнутри. Автобус наконец приезжает, а Хенджин, заметив его, как ошпаренный выбегает из минимаркета, чтобы успеть на него. Водитель сдерживает усмешку за кулаком, а студент, краснея, прикладывает проездной и устало пробирается почти в самый конец салона, заваливаясь на место у окна. Заткнув уши наушниками, Хван включает рандомную песню из своего плейлиста и устало закрывает тяжёлые веки. Путь до дома занимал приблизительно минут сорок, позволяя парню ненадолго отключиться от реальности. Через пару остановок в автобус садится белокурый парень, чьи волосы были спрятаны под черной кепкой. Заметив в дальнем углу спящего Хвана, что прислонился головой об холодное окно, он садится рядом, аккуратно заводя ладонь за затылок и опуская темную макушку на свое плечо. Внешний вид парня не вызывал удивления. Хван был не силен в выборе одежды «по погоде», частенько совмечая лишь удобное и стильное, но ни разу не тёплое. На уставшим лице так и было выписано «я не спал неделю», что приводил к единственному выводу — Хенджин вновь загрузился на учебе. Стянув с шеи серый шарф, Ян положил его на замерзшие красные руки, надеясь, что хотя бы это позволит Хвану согреться в холодную зимнюю ночь. Хенджин чувствует легкое покалывание от приятного ощущения тепла, сводя это к тому, что руки успели согреться за это время, а мягкое ощущение безопасности обвило все тело, отвлекая от бесконечных мыслей. В один момент все исчезает, отчего тот вырывается из сладкого сна. Сухие глаза еле разлепляются, пытаясь сфокусироваться и первое, что он видит, так это серый шарф на своих коленях, укрывающий руки. В голове вновь бушуют мысли, но голосовое предупреждение о его остановке вынуждавынуждает поскорее покинуть автобус. Прежде, чем выйти, он подходит к водителю, а тот в свою очередь, поднимает не менее уставший взгляд на юношу. — Молодой человек, — не успевает договорить он второе, как Хван перебивает его. — Извините… Могу я посмотреть камеры? Кажется, кто-то забыл здесь шарф, — говорит он спокойным голосом, но даже не надеется, что водитель ему что-то покажет. Это против закона и студент понимал. — Ну раз такое дело, я не могу отказать, — весело отзывается шофёр на просьбу студента, чем удивляет паренька. Мужчина выводит на экран запись за последние двадцать минут, где Хван не совсем чётко, но может разглядеть высокого парня, что добродушно дает подремать на своём плече. Под кепкой заметны практически выбеленые волосы, а во взгляде он наконец узнает Чонина. Сердце беспокойно сжимается, а признаки дыхания исчезают на пару мгновений. Что он здесь делал в такое время? Хенджин благодарит мужчину и наконец выходит из автобуса, вновь погружаясь в сплошной холод. Тёплый серый шарф он аккуратно вяжет вокруг шеи, носом зарываясь в мягкую ткань, вдыхая родной запах духов Яна. В сердце теплеет, а на губах расплывается улыбка. День сменяется другим, оставляя все меньше времени до финальной сдачи. Каково было Хенджиново удивление, когда работа была завершена за несколько дней до конца приёма. Парень наконец позволяет себе выдохнуть и устроить выходной день. Пар в пятницу не было, а это означало, что до понедельника он полностью свободен, разве что, рефераты никто не отменял. Если бессонные ночи за учебниками и мольбертом проходили мучительно долго, то выходных будто и не было совсем. Парень то и делал, что отсыпался, временами заглядывал на кухню перекусить и читал книги, на которые у него раннее времени не было. В воскресенье Хенджин решает написать источнику всех своих мыслей, но долго откладывает, опасаясь сделать первый шаг. Он всегда давался с трудом, Хенджин признавал это. Последующие шаги давались не с меньшим трудом, но постепенно приводили к результатам. Заученный наизусть номер, который, кажется, был выцарапан на черепой коробке Хвана, медленно набирается тонкими пальцами. Открывая пустой диалог, парень подолгу применяет сообщения, сомневаясь в содержании письма.

«Привет, Чонин. Мой университет устраивает выставку, не хочешь прийти?»

И тут же стирает. Какое к черту привет и «не хочешь прийти»? Хенджин себе мысленно подзатыльник даётдаёт и вновь возвращается к диалогу.

«27.01, приходи на выставку в мой университет»

Ты бы ещё рекламу присобачил, — отзывается о себе брюнет, безнадёжно опуская затылок на спинку дивана. Есть ли шанс, что он придёт? Это кажется невозможным. Хенджин скидывает телефон из рук на диван и сам не замечает, как касается пальцем кнопки отправки. Безнадёжно прикрыв глаза, Хван решает взяться за это занятие позже. Новое сообщение приходит на телефон Яна, уведомляя о себе слабой вибраций в кармане брюк. Он лениво тянется за ним, но внезапный звонок отвлекает его от сообщения. Смахнув иконку вызова вправо, он поставил звонок на громкую связь и положил смартфон на рабочий стол. — Добрый вечер, редактор Чхве, — вежливо отвечает Ян на звонок, пока мужчина на той линии, нервно здоровается, а через динамик передаётся весь спектр посторонних звуков, что не может не раздражать. — Писатель Ян, в редакции небольшая проблема, придётся отложить печать на следующий месяц, — пытается говорить он спокойно, совсем не зная, чего ожидать от полного амбиций паренька. Чонин откровенно закатывает глаза, а руки, бросив все письма, складываются в замок на груди. — Главный редактор Чон говорил, что книга поступит в продажу в январе, по какой причине моим читателям придётся ждать ещё месяц? — хмурится Ян, а внутри все сжимает от злости. На календаре почти конец января, а известий о выпуске ровно столько же, сколько терпения у писателя. Мужчина на той линии нервно сжимает телефон в руке, тяжело вздыхая. — В этом месяце много новых писателей подписали с нами контракт и анонсировали книги. У компании нет времени, чтобы заниматься вашей работой, прошу прощения, — виновато говорит он, а где-то внутри Яна твёрдое ощущение, что текст читают с листка, добавив актёрских навыков. — В таком случае ничего не поделать, — бодро произносит Ян, подхватывая со стола телефон и поднимаясь с рабочего места. Редактор Чхве уже было обрадовался, а в голове он отмечал двадцать второе число на бумажном календаре звёздочкой, как самый удачный день, пока голос на той линии вновь не подал признак жизни, — Встретимся в редакции и обсудим все с господином Чоном. Уверен, он не хочет терять контракт с писателем, который работает с вами не один год, — и отключается. Ехать он и в помине никуда не собирался. Этого было достаточно, чтобы его ленивый редактор наконец начал выполнять свою работу, не уступая «новеньким» писателям. В этом месяце? Ян искренне посмеялся, какую ложь безответственный менеджер был готов придумать, чтобы отлинять от работы. Смахнув экран блокировки в сторону, внимание вновь привлекло ранее забытое сообщение, что высвечивается в окошке приложений значком «+1». Блондин открывает диалоги и видит сообщение от известного ему контакта. Пальцы взволнованно задрожали, а сердце, кажется, стало биться намного чаще. «Может, он ошибся диалогом?» — первое, что пришло на ум писателя. Ещё раз взглянув на диалоги, он неуверенно, но открыл чат, видя в самом низу короткое сообщение с приглашением на выставку. С чего бы ему приглашать Яна, и каких целей он добивается? Чонин искренне не понимает, чего этим добивается Хван. Ещё пару недель назад он порвал все связи, выдернул прямиком с корнем без намёка на возвращение. Голова вновь тяжелеет от потока разнообразных мыслей, а сердце неприятно ноет, опуская всю боль все ниже. Почему он вновь так поступает? Чонин так и не отвечает на сообщение, а через пару часов Хенджин и сам замечает отправленное им сообщение. Долго корит себя за невнимательность, а прочитанное сообщение так и остаётся висеть до следующего дня. В понедельник тоже ничего не меняется, ответа нет, а Хенджин опускает руки, даже не надеясь, что младший действительно посетит университетскую выставку. Двадцать седьмое января, на удивление, выдалось по-настоящего холодным. Застывшие лужи создавали непреодолимое препятствие на пути в виде гололеда. Лишь пушистые деревья радовали глаз до тех пор, пока с веток не начал валиться снег. К большому несчастью, именно на Хвана, которому удалось не только искупаться в пушистом снегу, но и поскользнуться от страха, одним лицом создавая множество разнообразных эмоций, и это только из-за одного инцидента. Выставка начиналась в два часа дня, впуская в стены университета всех заинтересованных лиц, среди которых оказался, казалось, безразличный Ян. Университет был действительно большим, один потолок был высотой в три этажа жилого дома, а зал, в котором были представлены работы студентов, был одним из самых больших по площади мест во всем университете. Ян блуждал по залу, иногда заостряя внимание на действительно интересных работах, подолгу рассматривая их, по-своему изучая. В голове медленно образовались сюжеты увиденных картин, что давало большой толчок к вдохновению. На одной картине — влюблённые люди, рассказывающие свою несчастную историю через напряжённую цветовую палитру. Другая усеяна яркими цветами, что вызывало настороженность. Пройдя почти в конец, парень поднял взгляд на большую картину размером девяносто на сто десять, на которой были изображены нежно розовые, почти лилового цвета цветы только распустившейся магнолии. Зелёные лепестки спрятаны за пышными цветами, будто что-то скрывая, и наконец название картины под холстом.

«Магнолия»

«Когда я смотрю на тебя, магнолия цветёт в моем сердце»

— Хван Хенджин

И у Яна вновь застывает кровь в жилах, а взгляд мгновенно мутнеет из-за нахлынувших слез. Парень пытается успокоится, вытирая рукавом пальто слезы с лица, но получается несносно. Чья-то тяжёлая ладонь опускается на плечо Яна, притягивая все его внимание к себе. За спиной оказывается Хван, совсем растерянный, промокший, кажется, до последней нитки. Голова мгновенно пустеет при одном взгляде на Хенджина, а тот не спешит отстраняться, словно зачарованный рассматривает Чонина. В сердце в разы теплее, но пальцы сковывает дрожь от волнения. Хенджин молчит, не желая прерывать атмосферу между ними, а Чонин и не знает, как реагировать, лишь отступает на шаг назад, но хен тут же хватает его за запястье, притягивая к себе в объятия. Руки Хенджина дрожат на спине Яна, и теперь он точно уверен, что не позволит себе больше упустить его. — Прости меня, Чонин.