Магнолия

Чонин неуверенно обвивает руками чужую шею, аккуратно опускает ладонь на затылок, а та, под тяжестью тёплой ладони, приземляется на плечо младшего. Хенджин не уверен, что согревало его больше, присутствие Яна рядом или же его приятный успокаивающий запах. Парни бы так и стояли посреди зала, увешанного картинами, но чужие взгляды не давали расслабиться, особенно Чонину. Хенджин давно наплевал на общественное мнение и продолжал жаться к телу Яна, пока тот отчаянно старался сдвинуть его с места. — Я был так глуп, Чонин, прости, — не унимался Хван, прижимаясь к чужому телу. Всё, что было сейчас в приоритете — это удержать младшего рядом, хотя бы ненадолго. — Нам следует выйти и поговорить, — твёрдо произносит Чонин, вызывая табун мурашек по чужой коже. Хенджин нехотя отстраняется, осторожно поднимая взгляд на лицо младшего. Засунув руки в карманы пальто, Чонин направляется на выход из университета, а студент идёт следом, удерживая небольшое расстояние между ними. Смотреть в спину парня было непривычно, особенно спустя столько недель разлуки. Руки хотят вновь ощутить тепло чужого тела, но разум не позволяет, это нарушение личного пространства, и пару минут назад Хенджин уже нарушил его. Парни уселись на скамейку недалеко от универа. Хван опустил взгляд на землю, рассматривая свои кроссовки, губы поджались в страхе произнести хоть слово, которое может навредить младшему. Между ними все держалось это молчание, пока Ян не откашлялся в кулак, поворачиваясь к старшему. — Я не уверен, что хочу вернуть нашу дружбу, — начинает Ян, встречаясь взглядом с Хеном. Эти тёмные глаза, казалось, выражали всю вселенскую грусть, а поджатые губы на его лице выглядели скорее жалко, чем виновато. — Я понимаю, — коротко отвечает Хенджин, пододвигаясь ближе, — я пришёл не за дружбой. Сердце бьётся как бешеное, а во рту пересыхает от волнения. — Я хотел извиниться за то, что причинил тебе столько боли, — продолжает он, пока Ян слушает, пристально наблюдает, по лисьи сщурив глаза. — Все это время я вёл себя, как последний кретин, я трезво осознаю это. Это лишь вызывает ухмылку на лице Яна, а взгляд непроизвольно устремляется в такие опустошенные глаза. — Ты уже все сделал, Хван, чего теребить прошлое. Хван сжимает край куртки в руках, вновь опуская взгляд с младшего на землю. — Я считал себя неправильным из-за чувств к тебе. Думал, что это ненормально любить лучшего друга, любить мужчину, — с тяжёлым вздохом продолжал Хван, терепя в пальцах собачку застежки от куртки, — и все же, я не смог отказаться от них. Они наполняли теплом, но безумно душили, не позволяя сделать и шагу. Я не хотел признавать свои чувства к тебе, желая вырвать их с корнем, но ты вновь всплывал в сознании в самые холодные вечера. — Конкретнее, — просит Ян, а Хенджин чувствует давление, отчего сжимает край куртки все крепче. — Я не представляю свою жизнь без тебя, Чонин, — признается он в очередной раз, а слезы предательски вытекают из глаз, — если ты готов дать мне шанс, позволь быть рядом с тобой. — В качестве друга? — В качестве возлюбленного, парня, кого угодно, главное рядом с тобой, — кусает он губы, произнося последнее, а периферией он замечает сменившееся выражение лица писателя. Шансы на согласие были ровно такими же нулевыми, как выиграть лотерею неудачнику. Последняя крупица надежды не угасала, он рад, что смог хотя бы извиниться. Длительное молчание напрягало, делая Хвана более тревожным, слабым. Ян все смотрит на него, не отводя взгляда. — Ты такой забавный, Хван, не думаешь, что мне пора вернуть должок? — расплываясь в дерзкой ухмылке, произносит Ян, опуская ладонь на холодную щеку старшего, что от одного прикосновения внезапно запылала огнём. И на что Хенджин надеялся? Что его примут с распростёртыми объятиями, ещё и в нос поцелуют? Реальность, к сожалению, не такая и розовая, ему искренне повезло, что за все это время Чонин не послал его. Ян выводит пальцами на щеке узоры, а у Хвана сердце сжимается от ожидания. Разве он не бить собирается? Так чего медлит, неужели, хочет оттянуть момент? Хенджин губы кусает, но терпеливо ждёт, наслаждается тёплыми прикосновениями младшего, которые, к сожалению, он чувствует в последний раз. — Хён, спасибо, что нашёл в себе силы признаться, — наконец говорит Чонин, а студент, неверя своим ушам, поворачивается к источнику столь тёплого голоса. — Будешь моим парнем, Хенджин? У Хвана слезы на глазах наворачиваются, а руки мгновенно обвивают чужую талию, притягиваясь все ближе. Чонин улыбается и искренне надеется, что это не очередной сон. — Чонин, я буду твоим парнем, — смущенно отвечает Хенджин в самое плечо, вызывая из уст младшего усмешку, которую он сдерживает за кулаком. Парни расходятся ближе к вечеру. Чонин настаивает подвезти его до дома, но Хван отказывается, ссылаясь, что ему надо зайти по пути в аптеку. Солнце скрывается за горизонтом, отчего улочки города потихоньку погружается во тьму, но ночные фонари вовремя включаются, освещать тёмные дороги. У Хенджина до сих пор сердце колотится как бешеное, а с лица не спадает счастливая улыбка. Заслуживает ли он быть любимым таким прекрасным человеком? Он не уверен, но знает точно, что будь по-другому, Чонин бы просто отпустил его. Парень наконец заходит в аптеку и покупает увлажняющие капли, бросая упаковку в рюкзак. До дома несколько минут пешком, а адреналин в крови так и рвётся наружу. Телефон внезапно вибрирует, отчего Хенджин сразу вытягивает его из кармана куртки, читая содержание письма. jeongin ♡ Ты добрался домой? Поужинай обязательно и не засиживайся над проектами.

hyunjin Да, только пришёл Я обязательно поем и лягу отдыхать, Чонин

В животе бабочки порхают от одних сообщений, а улыбка, кажется, содействие тому, что лицо скоро окончательно треснет. Брюнет откладывает телефон в сторону и наконец стягивает с себя верхнюю одежду. За окном вечер пятницы, а завтра выходной, парень даже задумывается сходить в зал на пару часиков. Согрев вчерашнюю пиццу в микроволновке, он отправляется прямиком к телевизору, подолгу листая каналы, но так и не находит ничего цепляющего. Остановив выбор на повторе какой-то дорамы, Хван удобнее разваливается на диване, сквозь полуприкрытые веки пытаясь уловить суть сцены. Сонливость так и давит со всех сторон, отчего он почти сразу засыпает. Чонин не спешит домой, по крайней полосе передвигается максимально медленно. Дома делать нечего, а мыслей на счёт Хенджина максимально много. Готов ли он к отношениям или согласился, чтобы оставаться рядом? Он не понимает, что сподвигло Хвана на непростое решение. Ян, даже лёжа дома на собственной кровати, думает об этом, но представить себе не может их дальнейшие отношения. Пойдёт ли Хенджин на первый шаг или продолжит избегать прикосновений? Давить на студента парень не намерен, уж лучше все идёт своим ходом. Тёплые лучи еле прогревают холодные улицы Сеула, а утренний мороз не щадит никого на своём пути. Чонин раз двадцать поблагодарил и Бога, и Вселённую, что машина стоит на подземной парковке дома, пока другим приходится подолгу очищать стекла машины после ночного снегопада. Благополучно стянув телефон с зарядки, парень просматривает последние уведомления, находя почти в самом конце сообщения от своего парня.

jinnie♡: доброе утро, Чонин на улице такой дубак, оденься хорошо, если решишь выйти на улицу я поехал в зал на пару часов, кажется, обратно я вернусь полуживым не был там уже несколько месяцев? будет тяжело… я приехал, напишу, как закончу

И, судя по последнему времени отправки, напишет Хенджин ещё не скоро, как минимум, через час. На лице непроизвольно появляется тёплая улыбка. Одно представление Хенджина, что напялил в минус восемь вместо длинного пуховика короткую куртку и под низ толстовку, не могут не вызывать смех, вероятно, он продрог по самые кости, раз попросил одеться тепло. jeongin: я только проснулся, Хенджин-а хорошей тренировки, береги себя Оставив смартфон на кровати, Чонин поплелся прямиком в душ. Хенджин давно не ставил хореографии, с последнего посещения танцевального зала прошло порядка трёх месяцев. Тело безумно горело после одной разминки, а дыхание предательски сбивалось, не позволяя приступить к разогреву. Парень поплелся к ноутбуку, включая первую песню из своего плейлиста и возвращаясь на середину зала. Плавные движения тела в такт спокойной музыке, что иногда перетекали в более резкие, напряженные. Несмотря на сбитом дыхание, Хван через раз пытался дышать, но не прерывать танец, максимально отдаваясь даже разогреву. Время перевалило за двенадцать часов. Хенджин почти валялся на стертом из-за частых движений полу. Тело не слушалось, а грудь вздымалась слишком часто, раздражая мышцы. — Не стоило так перетруждаться в первый день после длительного перерыва, — внезапно издаётся с другого конца зала. Хенджин еле поворачивает голову к источнику звука, сквозь полуприкрытые веки фокусируя свой взгляд на внезапно госте. Чонин подходит ближе, усаживаясь совсем рядом с парнем. Тонкие пальцы заплетают отросшую чёлку за ухо, а тёмные лисьи глаза жадно наблюдают за парнем. — Не знал, что ты придёшь, — еле произносит Хенджин, пытаясь восстановить дыхание. На ватных руках и ногах парень приподнимается с пола, а в следующую секунду заваливается на Яново плечо. — Я и не говорил, — отвечает блондин, проводя ладонью по мокрым от пота щекам, — тебе бы в душ, Хенджин-хен, — говорит он, продолжая собирать с лица капли чужого пота. — Я не осилю, схожу дома, — парирует он. Сердце и без прикосновений Яна бешено билось, а теперь и из груди вырваться не далеко. Хенджин откровенно плавится под ним, ластится, а тело непроизвольно жмется ближе, — и давай без «хён». — Тогда я тебя подвезу, надеюсь, ты не против, — он видит, как старший пытается отбросить все формальности, видит, как льнет к нему, словно котёнок к хозяину, и Чонин бы соврал, если бы сказал, что это ему не нравится. Хенджин слабо кивает, дыхание потихоньку приходит в норму, но тело так и не слушается, становясь совсем ватным. Мышцы со временем начинают ныть. Пересилив себя, парень все-таки встаёт с удобного плеча младшего и делает растяжку, дабы облегчить свои страдания. Ян все наблюдает, обводя взглядом каждый сантиметр гибкого тела, а руки сами тянутся к старшему, обвивая чужую талию со спины. Нос инстинктивно зарывается в чужую шею, а из губ вырывается горячий вздох. Хенджин застывает, понять не может что происходит. Взгляд потихоньку поднимается к зеркалу, а щеки пылать начинают. — Я схожу куплю выпить, что тебе взять? — спрашивает Ян в тыльную часть шеи, носом выводя узоры на ней. Сердце вновь отбивает, кажется, последние удары. — Возьми воды… — на выдохе произносит Хван, но позже повторяет, — просто холодной воды будет достаточно. Ян кивает, а в следующую секунду горячие руки пропадают с талии Хенджина. Блондин уходит за напитками, пряча ухмылку за непоколебимым лицом. Пожалуй, у Яна новый фетиш. Фетиш на розовые щеки своего парня. Чонин отвозит его домой, но совсем не хочет отпускать, по пути придумывая тысячу и один план, как бы удержать его подольше подле себя. У студента мысли ровно наоборот, как бы поскорее сбежать из-под цепкого взгляда младшего. Нет, он его безусловно любит и готов всю жизнь рядом провести, но сейчас хочется чисто человеческого сходить в душ и устаканить в голове все мысли. — Могу я приехать вечером, Джинни? — с теплой улыбкой произносит он, останавливаясь на светофоре, а взгляд устремляя в старшего. — Конечно, — не раздумывая, соглашается Хван, но только позже осознает сказанное. — Приеду к шести, напиши, если захочешь чего-нибудь поесть, я по дороге куплю. Ещё несколько поворотов и Ян наконец останавливается недалеко от дома Хенджина. — Спасибо, что подвёз, Чонин, — совсем сладко произносит он его имя, давая почувствовать этот вкус и младшему, — безопасной дороги, — напоследок говорит он и выскальзывает из машины, хлопая дверью. Чонин провожает его взглядом прямиком до дверей и подняв поворотник, разворачивает, уезжая домой. Хван на ватных ногах доходит до квартиры, через силу стягивая с себя верхнюю одежду, а следом и ту, в которой он занимался, направляясь прямиком в ванную комнату. Тёплый душ, вода которой постепенно поднимает температуру до приятной боли, обжигая молочного цвета кожу Хвана. На шее все ещё ощущается дыхание младшего, его холодный кончик носа, что вызывает в теле лёгкую дрожь, но большие сильные руки, так правильно обхватывающие талию, находились особенно привлекательными, отчего все тело покрывалось мурашками. Ощущение рук младшего, что так и не смог смыть горячий душ, лишь заставляло сердце почти что выскакивать из груди. Хенджин, кажется, весь оставшийся день думал о том, что приготовить, половина от это дня ушла на выбор одежды, словно, он на первое в жизни свидание собирался, а не сидеть дома в компании Чонина. Ян, как и обещал, приехал ровно к шести вечера, передавая в подарок коробку пирожных из кондитерской. Хенджин своим вкусам не изменял, и Чонин знал это, как никто другой. Всё тот же блеск в глазах при виде обычных десертов, кажется, мог спалить весь город, но в первую очередь сердце самого Яна. Чонин наблюдал за ним, рассматривал милые ямочки на щеках, его тёплую улыбку, пока он раскладывал тортики по тарелкам и разливал по кружкам свежезаваренный чай с виноградом. Рядом с Хваном было тепло и, порой казалось, что без этого тепла он не мог бы прожить и дня. Хёнджин рядом и теперь он ни за что его не отпустит. — Чонин, — зовёт он его уже несколько минут, размахивая ладонью практически у лица. С трудом отвлекаясь от собственных мыслей, он наконец обращает внимание на источник мягкого, едва обеспокоенность голоса. Чонин со всей нежностью перехватывает руку за запястье, большим пальцем скользя по тёплой коже ладони, ощущая на себе застывший взгляд брюнета. — Прости, я отвлёкся, — говорит он своим самым тёплым голосом, а Хёнджин тает под этим хриплым тембром, — и все же, Джинни, — продолжает он более серьёзно, опуская ладонь старшего на свою щеку, — мы говорили об этом, но ты действительно хочешь отношений со мной? У Хёнджина все внутри сжимается, а губы предательски поджимаются. Лишь ладонь, лежащая на щеке младшего не боится, словно своей жизнью скользя по каждому сантиметру кожи. — Чонин… Я правда уверен, что хочу встречаться с тобой. Честно, я и не мечтал о таком, — неуверенно мямлит Хван, проглатывая половину слов, — я думал, ты меня возненавидишь после того случая, — опустил от взгляд в пол, едва продолжая, — я… — Не продолжай, Джини, — тепло, почти ласково произносит Ян, притягивая парня в свои объятия. Им ещё придётся много о чем поговорить, много чего узнать друг о друге, не скрывая скелетов в шкафу. Они обязательно справятся, теперь вместе. — Ты сегодня рано, — сонно лепечет Ян, проходя ближе к своему парню. Тёплые руки устраиваются на поясе старшего, а голова удобно устраивается на плече, аккуратно подсматривая, что тот готовит. — Мне ко второй паре, хотел успеть приготовить нам завтрак, — бодро отвечает Хван, а чувствуя чужое тепло рук на своей талии, едва напрягается, но вскоре вновь расслабляется, уже спиной опираясь об подтянутую грудь парня. — Ты потрясающий, Хёнджин-и, — совсем тёплым шёпотом произносит он, лаская слух старшего, а губы опускаются плечи, покрывая их невесомыми поцелуями. У Хенджина колени подгибаются от прикосновений младшего, а особо интимные поцелуи на плечах вызывают табун мурашек, не желающих так скоро покидать тёплую кожу. В горле пересыхает всякий раз, когда Ян обвивает его талию руками или же сонно утыкается носом в тыльную часть шеи, лаская тёплым дыханием чувствительную кожу. В свою очередь, Чонин прекрасно видит реакцию тела своего парня, но не спешит отстраняться, желая наверстать упущенное. — Джин-и, ты использовал мой парфюм? — вдыхая особенно приятные нотки, что исходили от старшего, спрашивает Ян, а слух ласкает тихое мычание Хвана, что даёт положительный ответ на вопрос, — пользуйся им почаще, — вновь просит он, тепло касаясь губами шеи, оставляя на поверхности кожи поцелуй. — Я в душ, — бросает он напоследок и уходит в сторону ванной комнаты, пока Хван на корточки валится, крепко держась за безумно колотящееся сердце. Ему нравится ощущать Яна. Его приятное телу тепло, бархатистый голос, кажется, не способный не оставить без внимания. Он и раньше замечал в себе, что акцентирует слишком много внимания на парне, но упорно игнорировал это, сводя к дружеской симпатии. — Мне тебя подвезти? Сегодня по прогнозу обещали дождь, — наблюдая за сборами Хенджина, спрашивает Ян, закидывая руку на спинку дивана. Хван частенько опаздывал на занятия, и Чонин любезно предлагал ему свои услуги друга-водителя, которые с недавних пор переросли в парня-водителя. — Нет-нет, — запихивая в рюкзак тетради отвечает Хван, еле закрывая его и пулей мчась скорее натянуть кроссовки, чтобы успеть добежать к началу второй пары. Ян не раз наблюдает за этой забавной картиной и вновь улыбается, лениво поднимаясь с дивана и направляясь в прихожую, одним тихим голосом останавливая старшего. — Ты ничего не забываешь? — скрестив руки на груди и оперевшись об стенку спрашивает младший, чем вызывает почти моментальную реакцию. Губы Хвана смущённо расползаются в улыбке, а сам он тянется к Яну, оставляя смазанный поцелуй на чужих губах, после которого лёгкая ухмылка расцветает на чужом лице. Чонин аккуратно заматывает шею старшего в мягкий серый шарф и также аккуратно обхватывая его, целует в лоб на прощание. — Безопасной дороги, Джини, — наконец отпускает тот, а студент дарит лёгкую улыбку на прощание и удирает на пары. Ближе к вечеру тёмные тучи сгущаются на ранее безоблачном небе, а внезапный шум грома где-то вдалеке даёт понять, что польет дождь. У Хенджина и намёка на наличие зонта нет, лишь капюшон от толстовки, который спасет от ливня, дай Бог, на пару минут. Впереди еще целая пара по менеджменту, но это не позволяет Хвану расслабиться в надежде, что к концу занятия дождь прекратится. Уже около получаса он лил не прекращая и кажется, с каждой минутой только усиливался. На улице стало совсем темно, лишь яркие всплески света молнии редко освещали улицу. Хенджин безнадежно развалился за партой, считая минуты до конца пары. Вернулся он домой до ниточки мокрый, застав Чонина с кружкой горячего напитка в руках и оценивающим ситуацию взглядом. — Я наберу тебе ванну, — единственное, что говорит Ян перед тем, как исчезнуть из поля зрения. Хенджин выглядел, как мокрый котёнок, которого хотелось скорее отогреть в теплой ванне и высушить, напоследок прижав к себе. Через пару минут Хван уже валялся в горячей воде, по ощущениям разлагаясь на атомы от долгожданного тепла, которого, не будь младшего, он ощутил бы не скоро. В ванну тихонько врывается Ян со стопкой из полотенец и одежды для Хенджина и кружкой горячего шоколада, который в последствии попадает в руки парня. — Спасибо, — смущённо произносит тот, отпивая из кружки немного горячего напитка. Внутри разливается приятное тепло, от которого он стонать готов, но не в присутствии младшего, ограничиваясь лишь протяжным выдохом. — Почему не позвонил? Я ведь мог тебя забрать, и тебе бы не пришлось мокнуть под дождём, — тонкие пальцы зарываются в черные волосы. Ян присаживается на бортик ванной, аккуратно перебирая мокрые пряди. Взгляд скользит от макушки к опущенным тёмным глазам, которые кажется, гипнотизируют горячий напиток. — Скользко, ты мог попасть в аварию, — неловко поднимая взгляд на младшего, отвечает Хван, плавясь под его нужными прикосновениями. — Ты такой заботливый хён, — губы растягиваются в улыбке, — в следующий раз обязательно позвони, — наклоняясь к чужому лицу, Ян лёгкими поцелуями опаляет тонкую кожу, покрывая ими каждый сантиметр покрасневшего, явно не из-за температуры, лица. Паника в глазах старшего сменяется наслаждением, а тонкие пальцы Яна все глубже зарываются в пряди старшего, силой сжимая их, подталкивая парня ближе, в сантиметре от его губ облизываясь, скрывая за улыбкой неутолимое желание. Хенджин на пробу мажет губами по чужим, ощущая приятную теплоту дыхания, присматриваясь к младшему. Блондин подаётся вперёд, вновь касаясь пухлых губ, после которых собственные, словно охватившие огнём, приятно горят. Чонин целует медленно, чувственно, растягивая удовольствие на двоих. Его руки ласково блуждают вниз по телу, вызывая табун мурашек на обнажённой коже. Хван не отстаёт, жадно сминая мягкие губы писателя, словно оголодавший зверь. Щеки давно покрылись румянцем. Долгий, непроницаемый взгляд темных глаз не сходил с чужого лица, подмечая очаровательную родинку под глазом, а у того ноги поджимаются от хищного взгляда напротив, горячий рук, приносящие удовольствие одними прикосновениями, и мокрых губ, что настойчиво сминают его собственные. У парня возбуждение, по ощущениям, размера в кулак, туго ощущается внизу живота, а член от длительных ласк твердеет, на что тот неуклюже пытается спрятать его за бедром, нервно закусывая губу младшего напротив. Парни отстраняются друг от друга. Ян все также теребит темные пряди волос в пальцах, словно ничего и не было, наконец отрывая взгляд от глаз Хенджина. Парень неловко отводит взгляд на кафельный пол и аккуратно опускает на него кружку. — Я приготовлю ужин, — напоследок поцеловав парня в макушку, Чонин удаляется из помещения, оставляя старшего наедине с собой. Блондин бы соврал, если бы сказал, что не заметил возбуждения Хвана, и того, как неуклюже он пытался его скрыть, что вызывало у того усмешку. — Черт, — роняет брюнет из уст, проводя пальцами по своему члену. Он и подумать не мог, что так заведётся от одних только поцелуев. Справиться со стояком не составляет труда, разве что сдерживать стоны становится настоящей пыткой. Хван обнимает младшего со спины, утыкаясь в шею и наконец греясь в объятиях, а тот умиляет с такого старшего, одаривая его поцелуем в подбородок, возвращая внимание к овощам в сковороде. — Как прошли занятия? — интересуется Ян, слушая теплый, слегка уставший голос своего возлюбленного. — Все хорошо, сегодня был насыщенный день, хочется поскорее лечь спать, — после горячей ванны ему удалось немного расслабиться, но утомленное состояние было не скрыть. — Ты должно быть сильно устал — В этом есть своя правда, — отвечает он, — я так счастлив, что ты не отказался от меня после той ссоры, — вспоминает Хван о том дне, заметно меняюсь в лице, — я правда думал, что мы больше не увидимся, и эта мысль причиняла столько боли. Когда думаю о том, насколько тебе было плохо все это время — моё сердце разрывается. — Все в прошлом, Хенджин, — говорит он своим спокойным голосом, вплетая пальцы в пальцы парня, что бережно лежат на его талии, — тебе было нелегко, и я рад, что ты пришёл именно к этому решению, иначе нас сейчас не было здесь. Хенджин кусает губы, заглядывая в глубокие глаза своего парня. — Я написал картину в дождливый день, и ты стал её финалом, — сжимая ладонь младшего в своей, произносит Хенджин, — я всегда думал лишь о тебе, а мысль, что тебя не будет рядом приводила в беспокойство. Сначала я думал, что это нормально, простая привязанность, но со временем это потеряло всякий смысл. Я не думал о тебе как о друге. Все, что окружало меня — заставляло думать о тебе. Я до последнего считал эти чувства неправильными, делая больно тебе и себе. Лишь моя мать дала понять, что в любви нет ничего неправильного. Чонин слушал внимательно, аккуратно выключая плиту и поворачиваясь с брюнету, накрывая щеку теплой ладонью, бережно оглаживая её. — В моём старом окружении не признавали подобного, а я под их влиянием не мог идти против составленной кем-то системы, считая себя и свои чувства ненормальными. Я жил в однообразном мире, составленный черно-белой схемой неизвестным, но ты заставлял меня выйти из зоны комфорта, пробиться через барьеры. Твоё присутствие не душит, позволяет расслабиться, позволяет любить и быть любимым. Чонин, я тебя люблю и не позволю себе больше потерять тебя. — А я люблю тебя, Хенджин, с первого дня нашего знакомства и до сих пор я не переставал любить и думать о тебе. Ужинают парни в беседе о прошедшем дне, о мокром котёнке, которого Хенджин повстречал по пути домой и не мог не отнести в более безопасное место, несмотря на свою аллергию на кошачью шерсть. — Теперь понятно, почему ты так чихал, — вспоминает Ян, собирая грязные тарелки со стола и убирая их в посудомойку, — ты правильно поступил, Джини — Было тяжело расставаться с этим маленьким комочком, — признается Хенджин с грустью в глазах, наблюдая за младшим. — Не хочешь завести собаку? — ставя кружки с чаем на стол, Чонин усаживается напротив. У Хвана глаза загораются, представив рядом с собой маленького щеночка, который скрасит его будни своим присутствием, но воспоминания о прошлом заставляют остыть к этой идее. — У меня в детстве был щенок Ккоми, но он заболел и вскоре покинул нас, я тяжело пережил его утрату, — потягивая горячий чай, рассказывает он, — да и сейчас, если я заведу пса, у меня не будет времени заботиться о нем. — Будем заботиться о нем вместе, Джин-и, — предлагает младший, пальцами приподнимая голову парня за подбородок, наконец ловя его взгляд на своих глазах. Большой палец проходится по нижней губе, а Хван невольно облизывается, задевая его языком, — ты согласен? Хенджин быстро-быстро кивает, словно находится под чарами, которые уже никто не в силе развеять. Младший тянется оставить поцелуй на мягких губах, а Хенджин перекрывает его губы своей ладонью, смущенно отводя взгляд в сторону. — Давай зайдём дальше поцелуев, — предлагает Хёнджин, осторожно поднимая взгляд на нечитаемое выражение лица младшего, отчего внизу живота неприятно скручивает, словно боится реакции. От недавней разрядки парень ещё чувствует лёгкую усталость, так что двигало им выпалить это? Яну и не нужны слова, он лишь тихо опускается к пухлым губам старшего, опаляя горячим дыханием тонкие пальцы, накрывшие его губы, свободной ладонью обхватывает запястье, чтобы удержать подольше и нежно выцеловывает каждый палец, смотря прямиком в карие очи, не торопясь продолжить. — Ты правда хочешь этого? — тихо произносит он, отводя ладонь парня в сторону. Между их губами расстояние ничтожно маленькое, отчего у старшего губы начинают подрагивать, пока он смущённо пытается вымолвить хотя бы слово. Хенджин качает головой, чем вызывает почти лисью ухмылку, а после ловит тёплый поцелуй в уголок губ. Их губы мягко касаются друг друга, бесконечно нежно, словно боясь навредить или оттолкнуть, а руки Хвана опускаются на затылок младшего, зарываясь тонкими пальцами в почти белоснежные волосы. От одних поцелуев сносит крышу обоим, заставляя дышать все глубже, обжигая губы друг друга горячим дыханием. Ощутив тёплую ладонь парня под тканью футболки, что безобразно блуждает по молочной коже пресса, пальцами пересчитывая каждый рельеф мышц, Хван откровенно вздыхает, позволяя Яну взять роль ведущего на себя, никак не сопротивляясь горячим прикосновениям, от которых пылал каждый сантиметр кожи. Чонин целует нежно, словно боится поранить, оттолкнуть или даже напугать Хенджина, но тот молебно стонет прямиком в чужие губы, просит не останавливать приятные телу ласки, вытягивая из уст длинные вздохи. На мгновение их губы отрываются друг от друга, оставляя за собой приятное покалывание на поверхности уст. Ян стягивает футболку с тела напротив, скидывая ее на спинку стула, и льнет к тонкой шее, осыпая тёплую кожу десятками поцелуев. Сильные руки обвивают бедра старшего, тот в свою очередь крепко держит младшего за шею, а позже и ногами обхватывает пояс. Все происходит слишком быстро, Хенджин тысячу раз теряется в разнообразных чувствах и ощущениях, что дарил ему Чонин, сквозь прикрытые веки пытаясь разглядеть его поглощённое в процесс лицо. Их губы вновь сталкиваются в мокром поцелуе, язык толкается в горячий рот, вызывая мурашки по всему телу старшего. Утро воскресенья встречает Хёнджина в ванне, с болезненными стонами отмывая себя после вчерашней ночи. Лицо всякий раз вгоняет в краску, когда отрывками в памяти всплывают горячие эпизоды предыдущей ночи, а больная поясница предательски напоминает это даже за завтраком, когда Хван не может нормально сесть за стол, пока Чонин заботливо не подкладывает на стул подушку, виновато смотря на страшего. Хёнджин не может злиться на Яна, но мысли о том, что у него так будет ломить тело и после следующего раза, побуждают не заниматься сексом в ближайшее время. — Хён, у меня встреча через два часа, — предупреждает Ян, обращая внимание брюнета на себя, — все в порядке, если я оставлю тебя ненадолго? — Возьми курочку на обратном пути, — с ленивой улыбкой просит Хван, не подозревая, что Ян готов выкупить всю забегаловку, лишь бы чаще видеть его улыбку.