Space Bro

      У тебя есть прекрасная возможность насладиться тем самым, особым восхитительно-отвратительным похмельем, которое накатывает только после «Егермейстера». А Каптор даже не ложился, чтобы к пяти часам утра добраться в аэропорт и успеть на семичасовой рейс. И никто не подготовил подарок для другого, ведь изначально у вас даже в планах не было подобного рода мероприятий. Однако это не имеет значения. Это самый лучший Сочельник из всех, какие у тебя когда-либо были.       Когда вы обосновываетесь на диване, он безжалостно сокрушает тебя в «Modern Warfare 2», но ты берёшь реванш в «Guitar Hero», а после наконец-то подбиваешь его посмотреть «Бенни и Джун». И, хотя этот придурок до последнего симулирует отвращение, ему приходится признать — под страхом жестокой расправы, — что фильм был как минимум «милым».       Когда ты между делом рассказываешь ему о претензиях соседа, вы синхронно выметаетесь на улицу, чтобы устроить снежное побоище сразу на обеих половинах двора. Исключительно с самыми невинными намерениями.       После обильного праздничного обеда, состоящего из гамбургеров, запечённых в духовке картофельных оладий, мороженого и индийского светлого эля, Каптор исчезает в ванной комнате со своей спортивной сумкой, и возвращается через несколько минут в спортивных штанах и очках. Когда он роняет сумку на пол рядом с тобой, ты с запозданием понимаешь, что откровенно пялишься на его голую грудь.       — Чёрт бы тебя побрал, издеваешься, что ли? — ты ворчишь и поспешно переводишь взгляд на его лицо. — Ты в курсе, что сейчас едва… доходит до десяти? И не будет подарков, которые надо распаковывать со сранья, чувак. Так зачем нам рано вставать?       — Твои манеры в области вечеринок с ночёвкой ужасны, КК. А теперь иди и переоденься в пижаму.       Ты скептично выгибаешь бровь.       — Ну а потом что? Сбор сплетен и обмен самыми страшными личными секретами?       — А мне всегда казалось, что мальчишники — это распитие тёплого пива и просмотр стрёмного порно, которое потащено из запасов чьего-нибудь старшего брата. Но не в этот раз. У нас с тобой будет неправильная вечеринка.       — Которая является?..       — Узнаешь, как только переоденешься в свою проклятую пижаму.       В его разноцветных глазах мелькает огонёк, от которого у тебя возникает странная лёгкость где-то в желудке. Ты неуверенно возражаешь:       — Но я всегда сплю в одних трусах.       — Тогда можешь надеть банный халат. Читер.       Смешок, который был больше похож на фырканье, не смог скрыть твоё замешательство, поэтому ты капитулируешь в свою комнату. Когда ты возвращаешься, дополнив соответствующее случаю обмундирование тёплыми носками (и прихватив запасную пару для гостя — на тот случай, если он вдруг замёрзнет), Каптор уже ждёт тебя с небольшой сумкой, которую ты раньше не видел. Низ его спортивных брюк облеплен снегом, а голая кожа покрылась мурашками из-за холода.       — Ты ходил к машине в таком виде? — ты смеёшься и отходишь назад, чтобы он мог пройти. – Джимми наверняка уже высрал тонну кирпичей.       — О, я и забыл о твоём соседе. Будет ему подарком, — он ставит сумку на кровать и вытаскивает из неё ноутбук.       Ты падаешь на матрас, и, лёжа на животе, наблюдаешь за его попытками воткнуть штекер в розетку.       — И что, мы теперь должны занять боевые позиции за компьютерами? Будем писать друг другу сообщения всю ночь? — ты указываешь на свой стол, который находится у стены. — Не хочу сидеть спиной к тебе и чувствовать себя самым отвратительным хозяином в мире.       — В этом нет необходимости, мы будем юзать ноутбуки.       — Подожди, но у меня же только… за столом. И… Епическая сила, ты что, серьёзно? — ты сейчас наверняка выглядишь глупо с удивлённо открытым ртом, но ведь он только что просто так отдал тебе ноутбук, на крышке которого красуются наклейки: козлы и «грибы» ядерных взрывов. И вот их, в отличие от того же ноутбука, действительно не на каждом углу продают.       Ты быстро меняешь позу и садишься на колени, чтобы было удобнее вертеть подарок в руках и осматривать его со всех сторон. И ещё раз убедиться, что это… ну, реально. Наконец подняв голову, ты замечаешь, что он густо покраснел.       — Только не начинай орать, он уже использовался, — невнятно бормочет он, пытаясь занять руки раскладыванием шнуров питания и аксессуаров. — Начальство продолжает выдавать мне новые на работе. Нужны последние технологии для развития программного обеспечения. Хм, и всё-таки это весьма неплохая модель. Я рассчитывал, что мы сможем поиграть в «Rift», или что-то подобное. У меня уже есть аккаунт, но я забыл, на каком сервере ты играешь, поэтому ещё не создал персонажа. Во всяком случае, это не имеет значения, ве— чёрт!       Он дёргается, когда ты неожиданно крепко его обнимаешь.       — Да пошёл ты! Ты охуенен, — ты смеёшься и не спешишь его отпускать. Через несколько секунд он расслабляется и тоже обнимает тебя.       — Зато я сказал правду.       — Катись к чёрту, идиот, — вновь повторяешь ты. — Это самый лучший подарок, который я когда-либо получал. Не потому, что он дорогой и крутой… заткнись, я только что слышал, как ты сам признался, что им уже пользовались и он достался тебе даром. Не в этом дело. Наклейки. Эти грёбаные козлы и взрывы! Да вообще весь сегодняшний день. Это… блять, — ты позорно шмыгаешь носом. — За всё это время ты стал дорогим для меня человеком.       Если до этого его прикосновения были почти нерешительными, то сейчас он обнимает тебя крепче. И, как при самой первой встрече, голос его снова подводит:       — Это взаимное.       — Никто не заставляет меня, но… Дело в тебе. У меня такое ощущение, что я знал тебя всегда.       Каптор кивает, положив голову тебе на плечо. Ладонями ты ощущаешь приятное тепло его спины, а сам он пахнет мылом, солодом и жёлтым цветом.       Вы почти минуту проводите в тишине, однако ты до сих пор цепляешься за него, словно этот человек стал центром твоего мира и без него всё рухнет. Это действительно попахивает откровенным гейством, однако ты не предпринимаешь попыток отстраниться. И вся ситуация до зубовного скрежета сентиментальна и приторна, отвратительна, однако даже это не способно заставить тебя разжать руки. Ещё вчера ты был подавлен и разозлён из-за того, что вы с Клио разбежались, но уже сегодня сразу указал бы ей на дверь. Она просрала свой шанс. И никакие уговоры делу не помогут. Ну. И. Пусть. Про-ва-ли-ва-ет.       Сейчас для тебя эти объятия — самая важная штука из всего, что вообще когда-либо происходило в истории этого мира.       — Я хочу тебе верить, Космический Братан. Нет. Соллукс, — ты шепчешь почти на грани слышимости. — Я хочу верить в то, что мы были братьями по крови в другой Вселенной. Я хочу верить, что кто-то любил меня достаточно сильно, чтобы отследить мою реинкарнацию в этом мире.       — Я это сделал. Я… Ладно? Я до сих пор тебя люблю. Если хочешь, могу сказать: «как брата», однако в человеческих отношениях нет эквивалента тех чувств, которые мы испытывали друг к другу.       Он издает какой-то непонятный звук, но ты интуитивно догадываешься, что он глотает слёзы. Ты абсолютно растерян и не знаешь, как к этому относиться. Не уверен, что у тебя вообще есть выбор. В общем-то, тебя просто поставили перед фактом. Но прямо сейчас это не имеет никого значения, поэтому не стоит заострять внимание на классификации ваших чувств. Теперь тебе даже кажется, что промокший насквозь халат на плече тоже нормальное явление. Остаётся только крепче обнять Соллукса, чтобы он уже наверняка не смог вырваться.       — Я ничего не помню. Мне жаль, что в моей голове такая фантастическая пустота. И хотя мне действительно снилось то, о чём ты рассказывал, боюсь, это всего лишь решившее обработать информацию подсознание. Извини.       — Тебе действительно что-то снилось?       — Просто разные вещи, которые не имеют смысла. После пробуждения я почти всегда забываю, что именно мне снилось накануне, но даже сейчас могу вспомнить несколько ярких образов. Например, какой-то гигантский белый краб, который был то ли моим домашним животным, то ли смесью моего опекуна и учителя. А может быть, и вовсе чем-то другим. Ещё был дом с окнами, которые были похожи… ну, своего рода… на знак плюса, составленный из маленьких квадратов? — у тебя перехватывает дыхание, потому что он вдруг прижимается к тебе и подтверждает:       — Это всё существовало.       — И ещё сон, в котором мы были маленькими детьми, а у тебя не было гла— ох, ослабь хватку, я уже не могу дышать! Боже, спасибо.       — Хех, извини.       — Во всяком случае, это просто охрененно печальный сон, который снился мне несколько раз. Как я уже говорил, у тебя не было глаз. Мы спорили о чём-то, оба плакали, но слёзы почему-то были цветными: жёлтые у тебя и бледно-красные у меня. А потом ты сказал, что я жалкий и ты меня жалеешь, и это по непонятным причинам каждый раз разбивает мне сердце. И после этого я тебя целую.       Он медленно поднимает голову и смотрит на тебя. Его разноцветные глаза влажно блестят, а кончик носа покраснел — это заставляет что-то болезненно-сладко сжаться у тебя в груди, совсем как в том странном сне.       — То, что я тогда сказал тебе, было: «Мне очень жаль тебя, и я понял это слишком поздно. Я сожалею об этом.»       Твой мыслительный центр разбивается в крутом пике, приказывает жить долго и счастливо, и уничтожает чёрный ящик. Откуда он знает?! Как, блять, он вообще мог об этом узнать?!       Это ведь те самые слова из твоего сна!       Стопроцентное попадание. Страйк.       Но как?!