Старший и младший брат

***

      Шото добрёл до дома не бледный, не седой. Внезапное открытие в себе пошатнуло его, выбило землю из-под ног.       Бакуго Шото всегда любил брата. Сначала, как брата, конечно. Потом, как что-то великое. Как божество. А теперь как объект всеобъемлющего вожделения. Объект желания. Объект самой трепетной любви.       Шото, тихонечко пришёл домой, сбросив с себя верхнюю одежду, он, как в тумане прошёл домой. Тишина. Холодная тёмная комната, Промёрзшая, из-за забытого, открытого настежь окна. Во всей квартире Шото сам наедине с самим собой и своими мыслями. Не было шума за окном, не было шума от соседей, что было крайне необычно. Только звенящая в ушах тишина, отдающая эхом в затылок. Подкашивающимися ногами Шото добрёл до своей кровати, встав перед ней, развернувшись, чтобы лечь на спину, а не на живот, Шото позволил ногам перестать держать его. Он камнем упал на белое покрывало.       В голове пульсировали его же когда-то сказанные слова.       «Я разлюблю тебя, честно!»       «Да, я дебил! Просто худший! Как я вообще мог такое пообещать?! Да вы издеваетесь!!!». Мысленно крича на самого себя, Шото бил, первую попавшуюся под руку, невчём неповинную, белу подушку.        — ИДИОТ! — Прокричал Шото выкидывая подушку в окно. Не, планировалось, конечно, в стену, но кто бы там целился, да и какой придурок не закрывает окна прежде чем идти в школу. — Да балин! — Схватившись за голову Шото пулей вылетел из квартиры.

***

      Шото уже снова сидел у себя в комнате, минутные события ранее произошедшие, дали подростку освежить голову. Парень подошёл к окну и с размаху закрыл его.       Какие именно события? Ну если в крации, то…       Шото выбежал на улицу. Где на его подушку позарился какой-то то ли бомж, то ли алкаш, Шото плохо в них разбирался. Перед ним теперь стояла задача победить в бою не на жизнь, а на подушку. Его противник был силён, а его благоверная, подбежавшая с тряпкой ещё сильнее. Ну вообщем, подушка вернулась к хозяину.

***

      Чтобы уж точно отвлечься, Шото принялся за уборку. Пропылесосив у себя, парень принялся убирать и у Кацуки. Протерев пыль, полив все растения, в лице давно засохшего кактуса, и пропылесосив, Шото решил перестелить помятую кровать. Стянув покрывало, поправив простынь, у парня появилось непреодолимое желание лечь на эти самые простыни, на которых каждую ночь спит его брат.       Шото осторожно лёг, будто трепеща, склонившись над подушкой. Неестественно, сжавшись калачиком, парень прикрыл глаза. Сжав в кулаке смятую простынь, Шото поднёс её к лицу с жадно и вдохнул аромат. Простыни хранили в себе этот слабый запах одеколона Кацуки и его пота. Уши резко начало припекать. Голова стала тяжёлой. Ещё вдох, и в горле ком, а в животе щекочущее изнутри чувство. Шото ощутил возбуждение прихлынувшее к его нижней части.       Шото бросило в холодный пот, а тело обдало жаром. Парень всё ещё вдыхал этот запах, и потянулся к ширинке.       «Интересно, а Кацуки дрочил?» — Подумал про себя Шото. — «Если это так, то это точно было именно здесь.»       От этих мыслей, обстановка лишь становилась интимнее. Выпустив член из штанов, и уже отодвинув крайнюю плоть, Шото выпустил головку. Проведя рукой вдоль, парень тут же получил волну удовольствия, он начал двигать рукой туда-сюда. Вдыхая такой желанный запах, вспоминая тело брата, которое он не единожды видел, Шото возбуждался до предела. Перед самым семяизвержением, Шото накрыл член свободной рукой и кончил в неё.       Жадно выдыхая, Шото поднялся с кровати.       Он сразу увидел стоящего в дверном проёме, прихреневшего от жизни, Кацуки. Тот осторожно постучал по дверному косяку, хоть это уже и не требовалось. Шото подорвался и резко застигнул штаны, дабы не светить тем чем природа одарила.        — Я!.. Ты. Всё совсем не так! -Шото пытался было отговориться, но то что капало с его ладони, не хотело давать и шанса на возможность оправдать себя.        — Похрен, ладно! — Пытался не смущать брата старший.- Ты парень подросток, я сам такое проходил, знаю. Просто. Просто.- Кацуки явно не знал что сказать.        — Проходил такое? — акцентировал Шото внимание на последнем слове.       Кацуки передал младшему салфетки, заметив его ладонь. Но Шото явно волновала реакция брата.       Кацуки что, пытается нянькаться с ним? Обычный Кацуки бы либо взбесился, либо высмеял, но. сейчас.        — Проходил такое? — Повторил вопрос Шото.        — Ну, я тоже парень.        — Я не об этом! ТЫ ЧТО ЗАБЫЛ?! — Взбесился младший.- Я влюблён в тебя, если ты это ещё помнишь. Это нечто большее чем просто «Такой возраст».        — Эй, половинчатый, я помню.        Шото буквально бросил брата на кровать. Тот, опять же пытаясь не идти на конфликт, не сопротивлялся. Если Шото за что-то хочет врезать Кацуки, то он должен это принять. Хотя бы за то, что произошло в вечер, когда Кацуки полез к брату.       Шото, быстро взобрался, и оседлал Кацуки, ясно давая понять о своих намереньях.        — Придурок, хорош, уже не смешно!       Шото начал постепенно приближаться к лицу брата. Уверенно говоря.        — А я разве. смеюсь? — У Кацуки снова было то самое неописуемое выражение лица, как когда Шото признался в своих чувствах и в своей ориентации. — Ты тоже так делал, когда тебе хотелось, так что, если тебе будет легче, то прими это как месть, за тот день когда ты затуманил мне мозг.- Прошептал Шото уже глазами нацелившись на губы.       Последний смешок обжог губы Кацуки, и Шото впился в них. Сначала смяв своими губами чужие, а после парень повторил это, но в этот раз Кацуки подался навстречу. Кацуки слегка высунул язык, намекая на углубление поцелуя. Ну как Шото мог не принять такой вызов. Всё отличалось от их первого поцелуя, но в этот раз, Шото нависал над братом, и тот его ни к чему не принуждал, а даже теперь наоборот, они поменялись ролями. Как же далеко их приведет этот настрой…