Иной путь

      Когда вчера вечером Кэти обронила, что заглянет утром, я и представить не могла, что это «утром» наступит в девять часов! Просыпаться в воскресенье до десяти, а уж тем более видеть кого-то, — было кощунством, дерзким плевком в лицо всем законам человеческого мироздания! Поэтому, спускаясь по лестнице, я наградила подругу взглядом, способным заморозить ад.       Отец, с кружкой кофе в руке, придерживал дверь, и на его лице играла глупая, умиротворенная улыбка.       — А вот и Белла!       — Доброе утро, — проворчала я, едва разлепив глаза. Отец еще какое-то время смотрел на нас с этим идиотским выражением, словно я снова маленькая девочка, приехавшая на каникулы, и ко мне впервые пожаловала подружка, а потом наконец-то скрылся в гостиной. — Что это с ним?       — Чарли думал, это Каллен заявился ни свет ни заря! — рассмеялась Кэти. — Ты бы видела лицо шерифа! Мне кажется, он бы его с крыльца спустил!       — Эдвард бы не приехал. Мы же при нем вчера договорились вместе позавтракать!       — Ой, от твоего навязчивого бойфренда можно ожидать всего что угодно! Что-то мне подсказывает, это неписаный закон природы: влюбился — превращаешься в зануду. — Она картинно закатила глаза и ткнула пальцем в мою бесформенную футболку с мультяшной альпакой. — Даю тебе двадцать минут на сборы, а я пока поболтаю с твоим папенькой.       Кэти направилась к кофеварке, а я, словно торпеда, помчалась в свою комнату. После душа я принялась лихорадочно перебирать вещи в поисках чего-нибудь приличного. Время неумолимо утекало сквозь пальцы, а Кэти, наверняка, уже вовсю щебетала с моим отцом о всякой ерунде, возможно, даже выкладывала ему самые пикантные школьные сплетни.       Наконец, из недр шкафа были извлечены шелковый топ и джинсовая юбка. Быстро нанеся легкий макияж и кое-как расчесав волосы, я снова спустилась вниз. В гостиной царила идиллия: Кэти и отец, словно старые приятели, увлеченно обсуждали какую-то местную новость, потягивая кофе.       — Ну вот, Белла наконец-то готова! — воскликнула Кэти, ослепительно улыбаясь. — Чарли, мы пошли!       Отец окинул меня оценивающим взглядом.       — Хорошо вам провести время. И не забудьте позвонить, если что.       — Белла, ты не поверишь, — выпалила подруга, хватая меня за руку, — твой отец помнит все мои детские проделки! Оказывается, я была настоящим маленьким чертенком!       — Почему же не поверю? С тех пор ты не сильно изменилась! — усмехнулась я и, повернувшись к отцу, крикнула: — До вечера, пап, люблю тебя!       — Это остроумие тебе от Каллена через слюну передалось что ли? — съязвила Кэти, когда мы вышли во двор.       На улице нас встретил свежий утренний воздух. По дороге Кэти оживленно рассказывала какую-то историю, но я слушала вполуха, все еще борясь с остатками сна.       Через несколько минут мы уже сидели в уютном кафе на главной улице Форкса. Для раннего воскресного утра здесь было на удивление многолюдно, но нам повезло заполучить столик у самого окна. Официантка Нора порхала между столиками, одаривая каждого посетителя своей искренней любезностью. Заказав огромные порции блинчиков с черникой и сиропом, мы принялись наверстывать упущенное. Кэти взахлеб рассказывала о последних сплетнях, о том, кто с кем встречается и кто кого бросил, щедро приправляя все это едкими комментариями. Я же в основном молчала, кивая в нужных местах и изредка вставляя какие-то реплики.       — Ты чего такая сонная? — Кэти схватила меня за руку и игриво защебетала в неё, словно в микрофон. — Алло! Земля вызывает Беллу! Где моя подруга, а не её унылый призрак?       Я закатила глаза, но её дурашливость невольно вызвала улыбку.       — Я работала всю ночь, Кэт! Неужели так сложно понять, что моя работа — это не просто развлечение? Она отнимает кучу времени и сил.       — Да ладно тебе, Беллз. Зачем тебе вообще вкалывать? Успеем ещё наработаться до пенсии.       Я тяжело вздохнула, понимая, что назревает очередной сеанс разъяснения прописных истин.       — Потому что мне нужны деньги, Кэт. Я не хочу брать кредит на обучение в колледже. А бабушкино наследство… Ну, ты же знаешь, я купила тачку!       Я немного схитрила, умолчав о том, что наследство не ушло в трубу полностью. Треть от него я разумно вложила в акции развлекательного центра. Центр процветал, и за полгода я получила неплохие дивиденды. Эти деньги были моей подушкой безопасности, о которой я предпочитала не распространяться.       Кэти откусила сочный кусок блинчика и задумчиво уставилась в окно, словно пытаясь найти ответ в мелькании уличной суеты.       — Ладно, ладно, ты у нас вся такая независимая и самостоятельная леди, не желающая принимать помощь от родителей. Но почему? Я не думаю, что Рене и Чарли тебе бы отказали!       — Ну брось! У Рене скоро появится малыш. Представляешь, какие это расходы? А Чарли что — должен тратить свои кровные пенсионные накопления? Не хочу висеть у них на шее!       Кэти нахмурила брови, словно столкнулась со сложнейшей математической задачей. Её взгляд задержался на проезжающем мимо пикапе, и она, казалось, на мгновение погрузилась в собственные размышления. Я воспользовалась паузой, чтобы запить сладкий блинчик обжигающим кофе и немного прийти в себя.       — Ладно, убедила, — наконец сказала Кэти, возвращаясь в реальность. — Наверное, и мне стоит поискать работу на лето. — Она на мгновение замолчала, а затем взглянула на меня с лукавой усмешкой. — После завтрака ты едешь к Калленам? Чарли проболтался.       Я кивнула и сделала еще один глоток кофе.       — Ух ты! Да этот Каллен серьёзно за тебя взялся! Видимо, он конкретно запал на тебя, раз тащит знакомить тебя со своими предками!       — Ну и что тут такого? С моим-то отцом он уже знаком!       — С твоим отцом знаком весь город, Белла!       Кэти расхохоталась, откинувшись на спинку стула. Ее смех был заразительным, и я невольно улыбнулась.       — Ладно, ладно, не принимай все так близко к сердцу. Просто это все так… внезапно. Интересно, если бы вы с Эдвардом встретились года два назад, стали бы вы встречаться? Ты бы переехала из Финикса раньше? — беззаботно щебетала Кэти.       От ее фантазий по моей спине пробежал неприятный холодок. Два года назад я еще не обладала колдовской силой, поэтому наша встреча с Эдвардом вряд ли закончилась бы чем-то хорошим.       — Нам этого никогда не узнать! История не терпит сослагательного наклонения! — так же беззаботно ответила я, переняв ее тон.       — Мои родители вчера весь вечер обсуждали вашу пару! Что-то вроде: «Белла такая умная девочка, конечно, Эдвард сразу ее заметил!», — она противно писклявила, пародируя свою маму.       Я фыркнула, стараясь не выдать своего раздражения. Терпеть не могу, когда люди лезут не в свое дело.       — Да-да! У меня была точно такая же реакция. Они пришли к выводу, что вы очень гармонично смотритесь вместе и, возможно, будете встречаться даже в колледже! — Кэти захохотала, закинув голову назад. — Ну точно! Еще бы сказали, что он будет твоим первым и единственным мужчиной.       Я прищурилась, пытаясь разглядеть хоть каплю серьезности в ее глазах, но там плескалось лишь озорное веселье. Мне не нравилось, когда наши отношения с Эдвардом становились предметом обсуждения. Это было чем-то личным, сокровенным, и выносить это на суд общественности не хотелось. Чем меньше знают, тем лучше.       — А что твои родители сказали про Сета? — Я подалась вперед, внимательно изучая ее лицо, намереваясь перевести стрелки на нее.       — Он им понравился! Да как этот милашка может кому-то не понравиться?! Но мама сразу раскусила, что я держу его во френдзоне. Ну что поделать…       — Мне показалось, или вчера Сет выглядел каким-то поникшим?       Кэти наклонилась ко мне, понизив голос до шепота:       — У него там драма в семье… Его кузина увела парня у его родной сестры! Представляешь?!       Я вскинула брови от удивления. Семейные дрязги всегда были болезненной темой, а уж когда дело касалось любовных интриг…       — Ого! И как они теперь?       — Да кто знает! Сет очень переживает за сестру. Говорит, она очень ранимая. А парень этот — Сэм Улей. Кто бы мог подумать! Они с Леей встречались целую вечность, а он так с ней поступил! Просто подло!       Я мысленно усмехнулась, оценивая двойные стандарты подруги.       — То есть, по-твоему, он должен был до скончания веков смотреть только на неё и непременно позвать замуж? Или если бы Лея захотела разорвать отношения, это было бы в порядке вещей?       Кэти пожала плечами, словно отмахиваясь от неудобного вопроса.       — Ну, это совсем другое дело! Девушкам можно! А Сэм — парень! Он должен был вести себя достойно.       Я закатила глаза. Классика жанра. Женская солидарность во всей красе. Впрочем, осуждать Кэти за это было бы глупо. Я и сама не всегда была объективной, когда дело касалось женской дружбы.       — Но если взглянуть глубже, это просто ужасно! Одно дело, если бы Сэму приглянулась какая-то незнакомая девчонка, а тут… двоюродная сестра! Они же теперь вечно будут маячить у Леи перед глазами, сыпать соль на рану…       — Да-а-а! — сокрушенно кивала Кэти. — Кошмар! Мне этот Сэм сразу не понравился! Смотрит свысока, будто семи пядей во лбу! А сам даже в колледж не пошел, хотя им государство все двери открывает! Никчемный тип!       Я отпила глоток кофе, стараясь скрыть улыбку. Кэти, как всегда, была верна себе: сначала вынесла приговор, а потом принялась копаться в деталях, отыскивая подтверждения своей правоты. Впрочем, именно за это я ее и любила — за ее искренность, пусть и приправленную изрядной долей предвзятости.       — Ладно, оставим Сэма и его моральные принципы, — предложила я, стараясь перевести разговор в другое русло. — Ты своим днем рождения осталась довольна?       — О, да! Но больше всего я рада, что моим правам ровно год, и теперь я могу выезжать за пределы города. Меня эти дурацкие вашингтонские правила просто бесят! Вот в Калифорнии, например, всем наплевать, сколько месяцев прошло с момента выдачи прав, езжай куда хочешь!       Я пожала плечами, отрезая кусочек блинчика.       — В каждом штате свои тараканы… Ты же знаешь.       Кэти оживленно закивала, переключаясь на новую тему с энтузиазмом, достойным лучшего применения.       — Точно! Ты, кстати, не боишься ехать к Калленам?       — Почему я должна бояться? — удивилась я, внимательно вглядываясь в её лицо.       — Ну, вдруг ты не понравишься Карлайлу и миссис Каллен! Они же странные, мало ли какие у них там причуды!       — А-а-а! Ты об этом! — я тут же расслабилась. — Ну не понравлюсь, и ладно! — выпалила я, разводя руками в стороны. — В конце концов, мне встречаться не с ними, а с их сыном.       — Твоя правда! — констатировала Кэти.       Разговор плавно перетёк в обсуждение проблем окружающей среды, волонтёрства и предстоящих планов на лето. Я слушала её с улыбкой на лице. Кэти была такой Кэти, непредсказуемой и непосредственной, и именно за это я её так ценила. В её компании мне всегда было комфортно, даже если она иногда и перегибала палку со своими фантазиями.

* * *

      Вчера Эдвард предельно ясно объяснил, как добраться до их обители. Но когда я, словно зачарованная, петляла по туманному лесу, и асфальт сменился еле заметной среди папоротников лесной дорогой, меня охватила паника. Лес становился все гуще, словно намеревался поглотить меня целиком. Неужели я заблудилась?       Но спустя несколько томительных миль, деревья вдруг расступились, и я выехала на поляну… или, скорее, на изумрудную лужайку, окутанную зеленоватой дымкой. Виной тому были шесть древних кедров-великанов, растущих вокруг дома. Их могучие лапы-ветви тянулись к стенам, заглядывали в окна, словно любопытные исполины.       Почему-то дом Калленов представлялся мне совсем иначе. А это был настоящий дворец — величественный и безупречный. Подобные особняки можно встретить разве что в Майами или в элитных районах Лос-Анджелеса. Трехэтажное чудо из дерева и стекла являло собой воплощение изысканного вкуса.       Ни единой машины поблизости, лишь вдалеке слышалось умиротворяющее журчание реки. Настоящее царство тишины и уединения!       — Вау! — выдохнула я, выбираясь из машины.       И в тот же миг почувствовала, как крепкие, ледяные руки подхватили меня со спины и закружили в вихре. Услышав смех Эдварда, я тут же расслабилась в его объятиях.       — Добро пожаловать ко мне домой! — промурлыкал он мне на ухо.       Повернувшись к нему лицом, я увидела, как его глаза искрятся счастьем.       — Спасибо, но давай договоримся на будущее, что ты не будешь возникать словно из-под земли! — шутливо пожурила я его.       — Здесь, вдали от посторонних глаз, мы можем быть самими собой! Так что привыкай! — он ослепительно улыбнулся, обнажив белоснежные, чуть заостренные зубы. — Тебе нравится? — спросил Эдвард, наблюдая за моей реакцией.       — Это… потрясающе, — прошептала я, не отрывая взгляда от окружающего великолепия. — Но я не понимаю, как вы можете жить в таком месте, не привлекая внимания. Хотя бы табличку о частной собственности повесили. Неужели сюда не пробираются назойливые туристы?       — Нет, — рассмеялся Эдвард. — Видимо, на подсознательном уровне чувствуют, что сюда лучше не соваться.       — Скорее, боятся нарваться на влиятельных хозяев и последующих проблем с законом!       Эдвард взял меня за руку, и мы направились к дому.       — Пойдем, я покажу тебе все изнутри. Ты будешь поражена еще больше, — сказал он, и я чувствовала, как его холодная рука приятно контрастирует с теплом моего тела.       Внутри дом оказался еще более впечатляющим, чем снаружи. Огромные окна от пола до потолка открывали завораживающий вид на лес. Стильная мебель, картины и повсюду — живые цветы, наполняющие пространство нежным ароматом. Все говорило о безупречном вкусе и достатке.       Южная стена, казалось, растворилась в пейзаже, позволяя увидеть раскидистые кедры и изумрудную лужайку, спускающуюся к неторопливой реке. Широкая лестница украшала западную часть дома.       Слева от входа, на небольшом возвышении у рояля, нас ждали родители Эдварда. Я невольно залюбовалась их неземной красотой и молодостью. Карлайл и Эсми Каллен напоминали пару из немого кино. Карлайл — с аристократическими чертами лица и копной пшеничных волос, Эсми — с кукольными глазами и каштановыми кудрями. Их изысканные наряды, выдержанные в светло-бежевых тонах, гармонично перекликались с цветом стен и ковров. Они приветливо улыбались, но не приближались, словно опасаясь спугнуть меня.       — Карлайл, Эсми, — прервал затянувшееся молчание Эдвард, — это Белла.       — Добро пожаловать, Белла, — Карлайл шагнул ко мне и с легкой нерешительностью протянул руку. Я тотчас же пожала ее.       — Здравствуйте. Очень рада познакомиться с вами.       — И мы рады. Зови меня просто Карлайл.       — Карлайл, — улыбнулась я, пораженная собственной смелостью. Эдвард, стоящий рядом, облегченно вздохнул.       Эсми подошла ко мне, одарив лучезарной улыбкой. Ее маленькая, изящная рука оказалась на удивление сильной.       — Очень рада наконец-то с тобой познакомиться, — искренне сказала она.       — Спасибо, мэм. Я тоже очень рада встрече. — И это была чистая правда.       — Зови меня Эсми!       — А где остальные? — поинтересовался Эдвард.       Родители не успели ответить, как на лестнице появились остальные члены семьи.       — Эй, Эдвард! — радостно воскликнула Элис и, стремительно скатившись по перилам, замерла прямо передо мной. По выражению лиц Карлайла и Эсми было видно, что они хотели бы, чтобы девушка вела себя более сдержанно, но меня очаровала ее непосредственность. — Привет, Белла!       — То «не выходите всей толпой! Не пугайте её!» — выпалила Роуз, передразнивая Эдварда, — то «где они»? Сам не знаешь, чего хочешь! Привет, Белла!       Розали, Джаспер и Эмметт остановились возле родителей. Парни смотрели на нас с хитрым прищуром, словно разделяли какую-то общую шутку.       Элис подскочила ко мне, заключив в объятия. Ее прикосновение было легким, почти невесомым, словно дуновение ветерка.       — Наконец-то ты здесь! — прощебетала она, отстраняясь и внимательно рассматривая меня с головы до ног.       — Спасибо за теплый прием, ребята. Рада видеть вас всех вместе. У вас очень красивый и уютный дом!       Эдвард перевел взгляд с меня на своих родных, и я уловила в его глазах смесь облегчения и нескрываемой гордости. Казалось, он боялся, что мое первое знакомство с его семьей обернется катастрофой, но их приветливость и искреннее радушие рассеяли его опасения.       Разглядывая членов семьи Каллен, я не могла не отметить их поразительное сходство. Все они были невероятно привлекательны, с идеальными чертами лица и безупречной кожей. В их движениях чувствовалась грация и легкость, а в глазах — глубокий интеллект и какая-то необъяснимая мудрость. Но, несмотря на общее сходство, каждый из них обладал своей индивидуальностью, которая проявлялась в манере говорить, жестикулировать и выражать эмоции.       Розали, с ее надменным взглядом и королевской осанкой, казалась самой неприступной из всех. Джаспер, с чуть напряженным выражением лица и сдержанными манерами, производил неоднозначное впечатление. Эмметт, напротив, был воплощением добродушия и жизнерадостности, его громкий смех заражал всех вокруг. А Элис, с ее энергией и неуемным любопытством, казалась маленьким вихрем, готовым в любой момент сорваться с места.       Напряжение первых минут знакомства постепенно спадало, уступая место непринужденной беседе. Каллены интересовались моими впечатлениями от Форкса, моими увлечениями и планами на будущее. Я отвечала на их вопросы искренне и открыто, стараясь не упустить ни одной детали. Чувствовала, как их внимание и искренний интерес помогают мне расслабиться.       — А вы играете? — спросила я Эсме, кивнув на блистательный рояль, занимавший почетное место в гостиной.       — Нет, — засмеялась Эсми, и в ее голосе зазвучали нежные переливы. — Это рояль Эдварда. Разве он не рассказывал тебе, что музыка — его страсть?       — Нет, — я обиженно взглянула на Эдварда. Эту важную деталь его жизни я упустила из виду, как и многое другое.       Эсми удивленно вскинула брови.       — Кажется, Эдвард умеет все, верно? — наивно поинтересовалась я.       Эмметт захохотал во все горло, Роуз презрительно цокнула языком и закатила глаза, а Эсми укоризненно взглянула на Эдварда.       — Надеюсь, ты не слишком хвастался? Это невежливо, — строго проговорила она, но в ее голосе звучала нежность.       — Только самую малость, — усмехнулся Эдвард, и лицо Эсми смягчилось. Они многозначительно переглянулись, будто плели какой-то общий заговор.       — Может, сыграешь для Беллы? — предложила Эсми с лукавой улыбкой.       — Ты же сама сказала, что хвастаться невежливо, — упирался Эдвард, но в его глазах плясали озорные искорки.       — Из каждого правила есть исключения! — парировала Эсми.       — Я бы с удовольствием послушала, — решила вмешаться я, чувствуя, как внутри разгорается любопытство.       — Значит, решено! — обрадовалась Эсми, легонько подталкивая сына к инструменту. Я несмело присела на скамеечку рядом с Эдвардом.       Он взглянул на меня… а потом его пальцы коснулись клавиш, и просторный холл наполнился звуками такой неземной красоты, что казалось, будто за роялем не один музыкант, а целый оркестр. Даже моих скромных познаний в музыке хватило, чтобы понять, что этюд невероятно сложный. Я сидела, боясь пошевелиться и нарушить волшебство, как вдруг услышала сдавленный смешок.       Продолжая играть, Эдвард мимолетно взглянул на меня и весело подмигнул.       — Нравится? — небрежно спросил он, словно играючи.       — Ты сам написал? — в восхищении пролепетала я, не в силах отвести взгляд от его одухотворенного лица.       — Любимый этюд Эсми, — кивнул Эдвард с теплотой в голосе.       Закрыв глаза, я предалась воспоминаниям. Раньше Рене часто играла для меня и бабушки Мари на стареньком синтезаторе, наполняя наш дом в Финиксе теплом и уютом.       — Что-то не так? — прошептал Эдвард, заметив, как я погрузилась в прошлое.       — В детстве Рене часто играла для меня…       Мелодия вдруг полилась медленнее и мягче. Я, как завороженная, смотрела на тонкие, аристократичные пальцы с легкостью порхающие по клавишам, словно бабочки над цветущим лугом.       — Эта часть посвящается тебе, — прошептал Эдвард, и от его слов по моей коже пробежали мурашки.       Я никогда не думала, что из рояля можно извлечь такие невероятные звуки, способные проникать в самую душу. Наверное, все дело в безграничном мастерстве играющего и в тех чувствах, которые он вкладывал в музыку.       — Знаешь, ты им понравилась, — заговорщицки прошептал Эдвард, отвлекая меня от грез. — Эсми особенно!       Машинально оглянувшись, я с удивлением обнаружила, что холл опустел.       — Почему они ушли? — растерянно спросила я.       — Наверное, решили, что нам нужно побыть вдвоем, — ответил Эдвард с лукавой улыбкой.       — С чего ты взял, что я им понравилась? — недоверчиво спросила я.       — Ну, кто мне запретит читать мысли? — подмигнул Эдвард, и в его глазах снова вспыхнули озорные искорки.       Мои щеки залились краской, от его слов стало одновременно неловко и приятно.       — И что же они думают обо мне? — выпалила я, прежде чем успела прикусить язык.       Эдвард одарил меня тихим, серебристым смехом, словно перезвоном колокольчиков.       — Не терзай себя догадками, маленькая сплетница. Но могу сказать, ты произвела фурор. Эсми покорена твоей искренностью и лучистой душой. Розали… Розали пока держит оборону, — он замолчал, как бы обдумывая свои слова. — Но главное, они видят, как ты на меня влияешь. И им это нравится.       Мелодия, которую играл Эдвард, приближалась к концу, но финальные аккорды оказались неожиданно грустными. Последняя резкая нота, и в холле повисла тишина. Он взял мою ладонь в свою, и несмотря на ледяной холод его кожи, прикосновение обожгло меня. Подняв мое лицо, он заглянул в глаза, словно пытаясь прочесть в них душу.       — Белла, поверь, ты перевернула мою жизнь. Они видят, как я оживаю, как улыбка все чаще играет на моих губах. Видят, что я… становлюсь счастливее. И за это они тебе безмерно благодарны. — Он коснулся моих губ невесомым поцелуем. — Ты не представляешь, как Розали и Джаспер измучились от моей вечной хандры. Эсми боялась, что Карлайл обратил меня слишком рано, что я так и не успел стать… цельным. Да она млела каждый раз, когда я касался твоей руки!       Целую минуту мы молча смотрели друг на друга.       — Над чем хихикали Эмметт и Джаспер? — спросила я, стараясь говорить непринужденно.       — Значит, заметила?       — Конечно, — ответила я, делая вид, что ничего особенного не произошло.       Эдвард помолчал, собираясь с мыслями.       — По сути… надо мной. Над моей маниакальной заботой о тебе.       — Что это значит? — Я нахмурилась, пытаясь разгадать его загадочные слова.       — В ближайшие дни мне придется быть… особенно бдительным. А я так не хочу выглядеть в твоих глазах тираном и деспотом. К Джасперу и Элис приедут погостить… друзья.       — Друзья? — в голосе прозвучало недоверие.       — Да, они… отличаются от нас. И охотятся иначе. В город они не сунутся, можешь не беспокоиться. Но до их отъезда я не спущу с тебя глаз, Белла.       Я поежилась, словно от ледяного ветра. Только я начала забывать об одних красноглазых вампирах, как на горизонте замаячили другие.       — Все будет в порядке, Белла.       — Я живу на границе с лесом! А они не заинтересуются, почему воздух вокруг моего дома пропитан твоим запахом? Вы же чувствуете друг друга, верно?       — Да, но им нет до меня никакого дела. Питер и Шарлотта давно уже считают меня… чудаком. Мои странности их не интересуют.       — Почему? — удивилась я, пытаясь понять логику вампирского мира.       — Они считают, что кровь животных неблагоприятно влияет на наше… ментальное здоровье. К тому же, это названный брат Джаспера, ему можно доверять.       — Ты уверен, что им можно доверять? — повторила я свой вопрос, уже более настойчиво. — Просто… после всего, что произошло с Джеймсом, Лораном и Викторией, мне сложно поверить, что красноглазые могут быть надежными.       Эдвард притянул меня к себе и нежно поцеловал в висок.       — Я понимаю твои опасения, Белла. И я никогда не попрошу тебя слепо доверять кому-либо. Но я верю, что Питер и Шарлотта не представляют для тебя опасности. Джаспер знает их много лет, и он бы никогда не подверг нас риску.       — Хорошо, — прошептала я, прижимаясь к нему сильнее. Я чувствовала себя в безопасности только в его объятиях. — Но если что-то пойдет не так, я хочу знать. Я хочу быть готова.       Эдвард кивнул, его глаза горели решимостью.       — Обещаю. Я буду держать тебя в курсе всего.       Я постепенно успокаивалась, оглядывая просторный холл.       — Что, твои ожидания не оправдались? — с самодовольной усмешкой поинтересовался Эдвард.       — Наверное! Я представляла ваш дом немного иначе… не таким современным, что ли!       — Домом мы всегда гордились!       Я не знала, что сказать, а Эдвард мечтательно закатил глаза и улыбнулся, словно вспоминая что-то приятное.       — Хочешь посмотреть другие комнаты?       — Покажешь мне свой гроб? — с саркастической усмешкой уточнила я.       Улыбнувшись, он взял меня за руку и повел к лестнице, словно приглашая в путешествие по своим воспоминаниям.       — Да, полезешь в него со мной? — поддразнил он.       — А там хватит места для двоих? — ответила я шуткой на шутку.       — Ладно, никаких гробов, обещаю! Нам они не нужны — мы же не спим!       — Да, да! Я помню! Ты же по ночам лазишь по деревьям возле моего дома, — съязвила я, вспомнив его ночные бдения.       По высоким ступеням мы поднялись на второй этаж. Деревянные перила были гладкие, как шелк. Цветовая гамма второго этажа разительно отличалась — стены были обшиты деревянными панелями медового цвета, того же оттенка, что и половицы, создавая ощущение тепла и уюта.       — Комната Розали и Эмметта, кабинет Карлайла, комната Элис, — показывал на закрытые двери Эдвард, словно представляя своих родных.       В конце коридора я остановилась как вкопанная и уставилась на деревянное украшение на стене, словно увидела что-то невероятное. Заметив мое смущение, он понимающе улыбнулся.       — Можешь смеяться. Вот уж действительно парадокс!       Я и не думала смеяться; более того, рука непроизвольно потянулась к большому деревянному кресту, темнеющему на фоне светлой стены. Однако дотронуться до него я не решилась — просто хотелось узнать, действительно ли крест такой гладкий, каким кажется, или это лишь игра света и тени.       — Наверное, он очень старый… — прошептала я, словно боясь нарушить тишину.       — Середина семнадцатого века, — пожал плечами Эдвард, словно речь шла о чем-то совершенно обыденном.       — Зачем вы его здесь держите? — поинтересовалась я, не в силах оторвать взгляд от этого странного артефакта.       — Ностальгия. Крест принадлежал отцу Карлайла.       — Господи! Вы его что, с могилы утащили? — выпалила я, не подумав.       Эдвард расхохотался, его смех эхом прокатился по коридору.       — Нет, он вырезал его сам. Когда-то крест висел на стене в приходе, где он служил.       Не знаю, отразилось ли на моем лице удивление, но на всякий случай я снова перевела взгляд на древний крест. Применив элементарную арифметику, я поняла, что кресту более трехсот пятидесяти лет. Я молчала, пытаясь осмыслить такой огромный временной промежуток, который казался мне непостижимым.       — О чем ты думаешь? — спросил Эдвард, внимательно наблюдая за мной.       — Сколько лет Карлайлу? — промолвила я, по-прежнему глядя на крест, словно искала на нем ответ.       — Он недавно отпраздновал триста шестьдесят второй день рождения.       Наконец оторвавшись от креста, я посмотрела на Эдварда. В голове уже теснились вопросы, словно птицы в клетке. Я, конечно, понимала, что Карлайлу очень много лет, но не думала, что настолько. Задать их я не успела, он без труда прочитал их в моих глазах.       — Я же тебе рассказывал историю своей семьи…       — Да, но я не думала, что настолько… Ты со своей первой сотней прямо юный мальчишка! — подразнила его я, пытаясь скрыть волнение за шуткой.       — Леди, проявите уважение к моему возрасту! Мне уже пошла вторая! — притворно возмутился Эдвард, и в его глазах заплясали озорные огоньки.       Он приобнял меня за плечи и повел дальше по коридору, рассказывая о прошлом Карлайла, о его человеческой жизни, полной религиозного фанатизма и ненависти к вампирам. О том, как сам Карлайл, будучи еще человеком, случайно стал одним из тех, кого презирал больше всего на свете. О его поисках альтернативы человеческой крови, о его милосердии и сострадании, которые превратили его в уникального вампира, врачевателя и спасителя.       Я слушала, затаив дыхание, пытаясь представить себе Карлайла трехсотлетней давности, юного и пылкого, одержимого верой и ненавистью. И нынешнего Карлайла, мудрого и спокойного, несущего на себе бремя вечности и груз чужих страданий. Разница казалась невероятной, почти невозможной.       Мы остановились возле двери, украшенной изящной резьбой. Эдвард приоткрыл ее, и я заглянула внутрь. Комната оказалась огромной библиотекой, заставленной стеллажами с книгами от пола до потолка. Аромат старой бумаги и кожи наполнил мои легкие, вызывая странное чувство умиротворения.       Мы вошли в просторный зал с высокими потолками и окнами. Обшитые тёмным деревом стены почти полностью скрывались за рядами книжных полок, и я никогда прежде не видела такого изобилия книг, даже в самых больших библиотеках. Доктор Каллен сидел в глубоком кожаном кресле за массивным столом из красного дерева, погружённый в чтение толстого тома в потёртом переплёте. Комната полностью соответствовала моему представлению об кабинете декана университета, вот только Карлайл был слишком молод, чтобы занимать столь высокий пост.       — Чем могу быть полезен? — с неизменной вежливостью спросил доктор, поднимаясь из кресла.       — Я хочу, чтобы ты поделился с Беллой своим мнением относительно существ и мифов нашего сверхъестественного мира. Вчера мы с Беллой зашли в тупик в одной щекотливой теме. Нам бы хотелось услышать твою точку зрения о мифах из той старой книжонки, что я дал тебе давеча вечером, — заявил Эдвард.       — Мы не хотели вам мешать, — поспешно извинилась я, бросив на Эдварда укоризненный взгляд.       Иногда его бестактность просто поражала. Взять хотя бы его искреннее удивление, когда я запретила ему проникать в мою комнату по ночам, пока я сплю.       — Вы совсем не помешали, — тепло улыбнулся Карлайл. — О какой конкретно легенде вы хотели поговорить?       — О крови ведьм и влиянии вампирского яда на неё! Эдвард утверждает, что это полнейший абсурд!       Я встретилась взглядом с Калленом-младшим, на лице которого читалось полное недоумение. Неужели он не понимает, как мне неловко обсуждать такие личные темы, как дампиры и гипотетическая беременность от вампира, с мужчиной, тем более с едва знакомым? И я была уверена, что все его родственники слышат каждое наше слово.       — Признаться, мне и самому было бы интересно изучить этот вопрос глубже! Влияние магии на кровь и организм носителя — это сложный, многогранный процесс, зависящий от множества факторов.       — Вы хотите сказать, что кровь мага физически отличается от крови обычного человека? — изумилась я. Раньше я никогда не задумывалась об этой стороне жизни ведьм.       — Почти уверен в этом! Использование магии требует колоссальных затрат энергии, поэтому у ведьм часто наблюдается ускоренный метаболизм. Это может приводить к повышенному аппетиту, более высокой температуре тела и другим физиологическим особенностям.       — Аппетиту?! Помилуй, Карлайл, Белла питается воздухом и кофе!       Доктор пропустил колкость Эдварда мимо ушей и продолжил:       — Это лишь один из возможных вариантов, Эдвард. Зависит от интенсивности использования магии и индивидуальных особенностей организма. К тому же, магия может влиять на состав крови на клеточном уровне, изменяя концентрацию определенных веществ или даже структуру ДНК. Всё это, безусловно, требует дальнейших исследований.       Я зачарованно слушала Карлайла. Он говорил так убедительно и спокойно, словно описывал вполне обыденные вещи, а не потенциальные генетические мутации. И меня действительно заинтересовало, как все это работает на практике.       — Но если ведьма обладает уникальной кровью, что происходит, когда вампирский яд попадает в её организм? Это усиливает магию, нейтрализует её или приводит к каким-то другим последствиям? — спросила я, стараясь придать своему голосу непринужденность.       — Это вопрос, на который нет однозначного ответа, Белла. Теоретически, вампирский яд, как мощный мутаген, может взаимодействовать с магической энергией в крови ведьмы. Результат может быть непредсказуемым: от усиления магических способностей до полной их нейтрализации. Возможно также появление новых, ранее не существовавших способностей. К сожалению, у нас нет достаточных данных для проведения полноценного анализа.       Карлайл замолчал, задумчиво глядя в окно. Я чувствовала, как Эдвард напрягся рядом со мной, словно готовый в любой момент прервать разговор. Но мне было слишком интересно, чтобы отступать. Я понимала, что мои вопросы ставят Карлайла в неловкое положение, заставляя его рассуждать о вещах, которые лучше бы оставались тайной. Но разве можно устоять перед искушением узнать больше о мире, в который я попала?       — А что, если я соглашусь стать вашим подопытным кроликом?       Доктор Каллен посмотрел на меня с нескрываемым азартом.       — Нет! — Эдвард резко дернулся вперед, и я увидела в его прекрасных глазах вспыхнувший гнев. Они пылали, словно раскаленные угли. Это было неожиданно. — Белла, тебе это совершенно не нужно!       — Эдвард! Все будет в порядке! Я возьму ровно столько крови, сколько нужно для обычного анализа.       Тон Карлайла был ровным и уверенным.       — Я согласна, но у меня есть одно условие! — Две пары золотистых глаз устремились на меня. — Я дам вам свою кровь, а вы уговорите Эдварда сдать кое-какой анализ!       Эдвард сверлил меня взглядом, полным яростного протеста и нескрываемого беспокойства. Я же старалась сохранять невозмутимость, хотя внутри все дрожало от дерзости моей просьбы.       — О чем конкретно речь? — нарушил напряженную тишину Карлайл. — Эдвард? Белла?       — Эдвард, пожалуйста! — мягко прошептала я, стараясь разрядить наэлектризованную атмосферу. — Если ты окажешься прав, то я принесу свои извинения и больше не буду тревожиться из-за этого! А так у меня всё равно будут подобные мысли…       — Белла! Это же просто нелепо… — прошептал он, испепеляя меня взглядом цвета жидкого золота.       — Ну, пожалуйста! — я взяла его холодную ладонь и переплела наши пальцы. — Прошу тебя, пожалуйста!       Эдвард продолжал хранить молчание, его челюсть напряглась, а в глазах по-прежнему плескался гнев, перемешанный со страхом. Я чувствовала, как его терзает внутренний конфликт, разрывая на части. После затянувшейся паузы, Эдвард, наконец, сдался, словно потерпевший поражение в неравной схватке.       — Хорошо, — медленно прорычал он, не глядя на меня. — Карлайл, я позже введу тебя в курс дела.       — Спасибо! Спасибо! Спасибо!       Я радостно пискнула, как маленький ребенок, и чмокнула его в щеку, тут же вспыхнув из-за своей несдержанности. Карлайл улыбнулся, наблюдая за нашей бурной перепалкой. В его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание, словно он видел сквозь завесу страстей, бушующих между мной и Эдвардом.       — Хорошо, — кивнул доктор, одарив меня теплой, ободряющей улыбкой. — Белла, жду тебя завтра в клинике. Думаю, так будет удобнее для нас всех. А сейчас вынужден откланяться. С самого утра звонил администратор, доктор Сноу опять слег.       Ну и ситуация! Повседневные нужды современного Форкса бесцеремонно вмешивались в тонкую материю экспериментов с ведьминской кровью и вампирским ядом. В словах Карлайла скользнула легкая, едва уловимая ирония, адресованная, как мне показалось, лично мне.       Улыбнувшись на прощание, Карлайл бесшумно выскользнул из кабинета. Целую минуту я неподвижно стояла у окна, всматриваясь в угрюмое, затянутое свинцовыми тучами небо.       — Ты сердишься? — спросила я, взглянув на Эдварда.       — Нет, — тихо ответил он, его голос звучал приглушенно. — Просто меня обескураживает твоя… настойчивость. Я понимаю твой интерес к своему телу, к своим ощущениям, но твое второе требование… Оно кажется мне излишним. Но раз для тебя это так важно, я сделаю это.       — Почему ты так отреагировал, когда я предложила Карлайлу исследовать мою кровь?       — Сама мысль о том, что кто-то будет брать у тебя кровь… вызывает во мне волну неконтролируемого гнева. Даже если это Карлайл, который никогда бы не причинил тебе вреда, даже в мыслях.       Я нахмурилась, пытаясь понять глубину его слов. В его голосе звучала не просто обеспокоенность, а какая-то почти физическая боль. Неужели он настолько сильно оберегал меня от любой, даже теоретической опасности? Или же это было что-то большее, что-то, что он не хотел или не мог мне объяснить?       — Я понимаю, что тебе неприятно, — тихо проговорила я, стараясь смягчить напряжение, повисшее в воздухе. — Но это всего лишь научный интерес, Эдвард. Мы же пытаемся понять, как трансформация повлияла на меня. Разве ты сам не хочешь знать, что происходит с моим телом?       Он подошел ближе, обхватил мое лицо ладонями, и посмотрел мне прямо в глаза. Его взгляд был таким серьезным, таким проникновенным, что я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.       — Больше всего на свете, Белла. Ты — мой мир. Но иногда я боюсь, что наше любопытство зайдет слишком далеко. Что мы откроем что-то такое, что лучше было бы оставить в покое. Ты же знаешь, некоторые знания приносят только боль! — Эдвард притянул меня к себе, обнимая за талию, и легонько подтолкнул к двери.       Мы поднялись на третий этаж, выдержанный в тех же приглушенных тонах, что и второй. У одной из дверей он остановился, и в его глазах я уловила неприкрытое волнение.       — Моя комната, — произнес он, пропуская меня вперед.       Огромное окно, во всю стену, выходило на юг. Комната была была просторной и светлой. Передо мной, словно на ладони, раскинулся пейзаж: извилистая лесная река, девственный лес, зубчатые силуэты скалистых гор.       Вся западная стена была уставлена стеллажами с компакт-дисками. Казалось, их у Эдварда больше, чем в любом музыкальном магазине. В углу скромно примостилась современная стереосистема. Ни малейшего намека на кровать, лишь широкая, роскошная кожаная софа. На полу — густой ковер, золотистого оттенка, а стены обтянуты тяжелой тканью на тон темнее.       — Боже, это же кошмар перфекциониста! — воскликнула я, подойдя к стеллажу и вертя в руках один из дисков. — Это хоть как-то систематизировано?       — Ну… по годам и моим личным предпочтениям, — рассеянно пробормотал Эдвард.       Обернувшись, я поймала на себе его пристальный взгляд.       — Что такое?       Он лишь пожал плечами, и в уголках губ мелькнула робкая улыбка.       — Я просто… рад, что ты здесь. Со мной. Я не смел и мечтать об этом.       В комнате повисла неловкая тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом ветра за окном. Я чувствовала, как его взгляд прожигает меня насквозь, словно пытаясь разгадать все мои мысли и чувства. Мне вдруг стало не по себе. Не от его присутствия, нет, а от осознания того, насколько он дорожит мной, насколько сильно боится потерять. Я подошла к нему, взяла его руку в свою и легонько сжала.       — Эдвард, я тоже рада быть здесь. С тобой. И я никуда не денусь, обещаю.       — Да. На ближайшие полтора года, — с тенью горечи прошептал он.       Его слова пронзили меня до глубины души. Я думала, мы все обсудили, но, видимо, ошибалась.       — Мы с самого начала знали, что у нас нет будущего. У нас есть только это мгновение. Так стоит ли омрачать его? — Я попыталась улыбнуться, но губы дрогнули. — Ты говоришь так, будто это приговор, Эдвард. А я считаю, что полтора года — это целая вечность. Мы можем наполнить её смыслом, счастьем, любовью. Разве этого недостаточно?       Он вздохнул, провел рукой по волосам и отвернулся к окну. На улице бушевала непогода, словно отражая смятение в его душе.       — Ты не понимаешь, — тихо произнес он. — Я хочу большего. Я хочу, чтобы ты была рядом не полтора года, а всю жизнь. Но я не могу этого предложить. Это эгоистично с моей стороны — привязывать тебя к себе, зная, что я…       Он замолчал, не договорив фразу. Я подошла ближе и обняла его со спины, прижавшись щекой к его плечу. Хотелось раствориться в нем, впитать его боль, его страх, его любовь.       — Эдвард, ты же знаешь…       — Что? — он резко развернулся и обхватил меня руками, будто защищая от невидимой угрозы. В следующий миг я поняла, от чего предостерегал меня его инстинкт. В комнату вихрем ворвалось нечто — я едва успела заметить мелькнувшую тень — и рухнуло на диван, стоявший у стеклянной стены. Сильные руки сжали меня в объятиях, ограждая от опасности, которой я не видела. Сердце бешено колотилось, отчаянно барабаня в груди и заглушая собой все звуки в доме.       — Ну какие же вы все-таки зануды! — раздался голос Эмметта, доносившийся с софы. Оказалось, что «нечто» был именно он. — Я так люблю тебя, Белла, но мы не можем быть вместе! Потому что я ужасный, противный семнадцатилетний старикан! Фу-у-у! — он высунул язык, словно его сейчас стошнит. — Не понимаю, о чем ты паришься, брат! Твоя Белоснежка рядом, румяная и тающая от твоих объятий! Чего тебе еще надо?       — Эмметт! Если тебе так тошно, мог бы просто уйти из дома! — процедил Эдвард, прожигая его взглядом, полным смертельной усталости.       — Бла-бла-бла! Элис и Джаспер так и сделали! Ну серьезно, Эд! Твой трагизм уже всем оскомину набил!       — Мог бы высказать ему все, что думаешь, потом! А не пугать Беллу до полусмерти! — сказала Розали. Она вошла в комнату и грациозно опустилась на кожаную софу рядом с Эмметтом. Как обычно красивая, словно сошедшая с глянцевой обложки журнала.       Эдвард отпустил меня, но напряжение в его теле не спало. Он продолжал сверлить Эмметта взглядом, в котором смешались раздражение и гнев. В голове царил хаос. С одной стороны, я понимала, что Эмметт, как обычно, пытается разрядить обстановку своим неуклюжим юмором. С другой — его слова, как ни странно, задели за живое. Неужели со стороны все действительно выглядит настолько нелепо?       — Не обращай на него внимания, Белла, — тихо произнесла Розали, бросив испепеляющий взгляд на брюнета. — У Эмметта всегда все просто!       — Так зачем усложнять? — не унимался он. — А какие анализы ты просила сдать Эда? Неужели Белоснежка заставляет тебя плевать в пробирку? Хочешь узнать, сможет ли Эдвард обратить тебя через поцелуй?       Я опешила. Делиться такими подробностями совершенно не хотелось, но и стоять столбом было глупо.       — Почему ты называешь меня Белоснежкой? — парировала я вопросом на вопрос.       Эмметт разразился громогласным хохотом, в то время как Розали, с королевским презрением закатила глаза и скрестила руки на безупречной груди.       — Да ты же точная копия Белоснежки! Только вместо семи гномов у тебя… один вампир. Хотя, признаться, сейчас он больше смахивает на тощего, злобного тролля!       — У Эмметта своеобразная логика, Белла, — с ехидной усмешкой промурлыкал Эдвард, — непостижимая для нормальных людей! Его мозг живет в каком-то параллельном измерении.       Я попыталась улыбнуться, но вышло как-то натянуто. На самом деле, сравнение с Белоснежкой показалось мне довольно милым. И в какой-то степени даже точным. Я действительно чувствовала себя словно в сказке, где прекрасный принц ворвался в мою жизнь. Пусть даже этот принц — столетний вампир.       — На самом деле, я пришел по важному делу, Белла! — провозгласил Эмметт, тщетно пытаясь придать своему голосу серьезность. — Эдвард уже целую вечность не ездил со мной на охоту, а это, знаешь ли, пагубно сказывается на его настроении. Ты должна мне помочь и убедить его составить мне компанию на следующих выходных.       — А я-то тут при чем? Эдвард взрослый, сам решает, куда ему ехать!       — Да при том! — фыркнул брюнет. — Он как курица-наседка, боится оставить тебя одну даже на пару часов! Вот и сидит тут, как приклеенный!       В Эмметта со свистом полетел какой-то темный предмет. Он молниеносно поймал его, обнажив белоснежные зубы в победной улыбке, и продемонстрировал нам черную статуэтку.       — Видишь, какой нервный стал! А все из-за недостатка охоты на хищников!       — Потому что ты несешь какую-то чушь! — прорычал Эдвард, в его глазах вспыхнул золотистый огонь.       — Мне тоже кажется, что парням не помешало бы развеяться, а мы бы устроили девичник! Что скажешь, Белла? — пропела Розали своим мелодичным голосом и одарила меня дружелюбным взглядом. В ее глазах плясали искорки предвкушения.       Идея девичника меня заинтриговала. Возможность провести время с девчонками, узнать их лучше, звучала заманчиво. Да и Эдварду действительно не помешало бы немного отвлечься.       — Хорошо, — сказала я, взглянув на Эдварда. В его глазах читалось легкое замешательство, но я видела и тень согласия. — Эмметт, убеди Эдварда поехать с тобой на охоту. А мы с Розали придумаем, чем займемся в эти выходные.       Эмметт издал победный клич и, подскочив с дивана, крепко обнял Эдварда, чуть не задушив его в своих медвежьих объятиях. Розали грациозно поднялась и направилась к двери.       — Отлично! Я думаю, у нас получатся замечательные выходные! — промурлыкала она, покидая комнату.       Оставшись наедине с Эдвардом, я подошла к нему и нежно провела пальцами по его ледяной щеке. Он прикрыл глаза, наслаждаясь моментом.       — Ты уверена, что хочешь этого, Белла? — тихо спросил он, прижимаясь ко мне. — Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной.       — Все хорошо, Эдвард, — заверила я его, коснувшись его губ легким поцелуем. — Я хочу этого. Хочу провести время с девочками, а тебе нужно немного отдохнуть от моей компании. Да и Эмметт прав, развлечься тебе точно не помешает.       Он невесомо коснулся моих губ своими. В его объятиях всегда было так спокойно и безопасно. Я знала, что он беспокоится обо мне, но понимала и то, что нам обоим нужна небольшая передышка.       — Хорошо, — прошептал он, отстраняясь. — Питер и Шарлотта к следующим выходным будут далеко от Вашингтона, так что я смогу спокойно оставить тебя.       Улыбнувшись, я обвила руками его шею.       — Тогда решено. Поезжайте на охоту, развейтесь. А мы с девочками оторвемся по полной программе.       Дождь яростно хлестал по стеклам, когда я свернула на свою улицу. Эдвард задумчиво глядел в окно и ласково держал мою руку, сидя на пассажирском сидении. В моей голове витали планы на лето: беззаботные дни, путешествия по окрестностям, моменты, наполненные смехом и любовью. Однако, увидев на нашей подъездной аллее незнакомую машину — старенький черный «Форд» — я спустилась с небес на землю.       Эдвард что-то невнятно пробормотал, и я почувствовала, как сердце тревожно забилось.       Не обращая внимания на холодные капли дождя, на нашем узком крыльце стоял Сэм Улей и буравил нас взглядом своих черных, как сама ночь, глаз.       — Что ему здесь нужно? — пробормотала я, паркуя «Хонду» у обочины.       — Сейчас узнаем, — ледяным тоном ответил Эдвард и выскочил из машины.