Иной путь

      Я собиралась последовать за ним, но пронзительная трель мобильного заставила меня замереть. «Как не вовремя!» — промелькнуло в голове, и я уже хотела сбросить вызов. Но имя на дисплее заставило меня передумать.       — Белла, добрый день! — прозвучал хриплый голос миссис Фостер. — Оборотень уже у тебя?       — Да, — неуверенно пробормотала я, разглядывая напряженную, как натянутая струна, фигуру Эдварда. Он стоял спиной ко мне и что-то говорил Сэму, жестикулируя резко и отрывисто. — Что происходит? Это вы его сюда отправили?       — Успокойся и послушай меня! В резервации произошел крайне неприятный инцидент, в ходе которого пострадала девушка!..       — А я здесь причем? — перебила я, не дослушав женщину до конца. Голос мой дрожал от негодования. — Если у них что-то случилось, то пусть обратятся в госпиталь! Карлайл как раз на смене! — съязвила я, пытаясь скрыть под маской сарказма нарастающую тревогу.       — Белла! — устало произнесла она. В ее голосе звучала почти мольба. — По понятным тебе причинам они не станут обращаться за лечением к Карлайлу Каллену!       — Все равно не понимаю, чем могу я помочь? Я не целительница и не знахарка! У них же была своя ведьма в резервации? Неужели она не оставила ученицу или ученика, в конце концов?       — Белла! У них есть еще совсем юная девочка с ничтожными способностями. А тебе полезно попрактиковаться в зельеварении… Для тебя это будет плевое дело!       Я шумно выдохнула, пытаясь сохранить остатки самообладания. Ярость волной захлестывала меня. Какое она имеет право распространяться обо мне и моих навыках? Какое отношение имеют ко мне жители резервации? Почему я должна помогать им?       — Раз уж вы такая сердобольная, почему сами не поможете этой бедняжке? Или у квилетов не хватит денег, чтобы оплатить ваши… благодеяния?       — Белла, не начинай, — отрезала миссис Фостер, и в голосе ее впервые послышалась сталь. — Дело не в деньгах. И не во мне. Жизнь — штука сложная, никогда не знаешь, какой навык тебе пригодится. А вдруг завтра помощь понадобится кому-то из твоих близких?       Мне хотелось заорать в трубку, что если моим близким понадобится медицинская помощь, я мигом отвезу их в больницу, позабыв обо всех принципах. Какая разница, кто врач, если на кону — жизнь? Но я проглотила клубок негодования и лишь шумно выдохнула.       — Что с девушкой? — наконец спросила я, стараясь усмирить дрожь в голосе.       — Насколько я поняла, ее покалечил оборотень! Оказалась слишком близко, когда он обращался… У нее физические увечья…       — Постойте-ка, вы хотите сказать, что отправили ко мне неуправляемого оборотня, зверя, не способного себя контролировать? — возмущение прорвалось сквозь плотину сдерживаемых эмоций. — Это просто верх безответственности! Вы вообще в своем уме? — закричала я в трубку, не в силах сдержаться.       Дождь хлестал по лобовому стеклу, словно пытаясь заглушить мой гнев. Сквозь пелену я различила силуэты Эдварда и Сэма, терпеливо выжидавших моего появления.       Тишина в трубке, разверзнувшаяся после моей тирады, казалась оглушительной. Миссис Фостер, очевидно, приходила в себя после моего взрыва. Наконец, она вздохнула и проговорила:       — Белла, я понимаю твое негодование. Но ситуация критическая. Никто не говорил, что быть ведьмой легко, но у тебя есть знания и навыки, которые могут помочь этой девушке. Оборотень… он под контролем.       Я потерла переносицу, предчувствуя мигрень. Оборотень, ведьма, физические увечья… Все это складывалось в зловещую картину дешевого фильма ужасов, где мне почему-то уготована главная роль.       — Хорошо, — пробормотала я, капитулируя. — Что нужно сделать? Просто сварить зелье и дело в шляпе?       На том конце провода раздался тихий, зловещий смешок, и я снова почувствовала, как по спине пробегает мороз.       — Белла, дорогая, тебе предстоит сотворить зелье и наполнить его силой самой природы. Помнишь ту поляну, где мы проводили ритуал?       Я кивнула, словно она могла видеть меня.       — Да, такое не забывается! Поляна вашего ковена…       — Именно! Но тебе нужно поторопиться. Бедняжка страдает неимоверно, ей, конечно, вкололи обезболивающее, но если ты не поспешишь, на ее лице останутся ужасные шрамы… Ох, не повезло девушке.       Я обреченно вздохнула. Конечно, «наполнить его силой самой природы». А что-нибудь попроще нельзя было придумать, да еще и в такую погоду? Ладно, придется ехать. Чем быстрее я закончу с этим кошмаром, тем быстрее смогу вернуться к своей нормальной жизни.       — Какое именно зелье нужно? — раздражение в голосе забурлило, как ядовитая кислота в колбе. — И есть ли у меня все необходимые ингредиенты? Боюсь, серебряного котла и циркониевых ложек в моем арсенале не имеется!       — Зелье исцеления, Белла, — голос на том конце провода смягчился, словно успокаивая разбушевавшегося ребенка. — Не волнуйся, все необходимое у тебя имеется. Лепестки ночной фиалки, три листа папоротника, корень мандрагоры, взращенный в лунном свете, слеза феникса… Шучу, шучу! Мандрагору заменишь корнем валерианы, а вместо слезы феникса подойдет обычная дождевая вода. Главное, Белла, делай все с любовью и верой в исцеление. Энергия, вложенная тобой в зелье, станет его главным ингредиентом.       Я закатила глаза. Любовь и вера… Идеально! Как раз то, чего мне катастрофически не хватало в этой нелепой истории. Но пререкаться было бессмысленно. Чем скорее я соглашусь на все условия, тем быстрее вырвусь из этого безумного водоворота событий.       — Хорошо, — проскрипела я, пытаясь добавить в голос толику энтузиазма. — Варю зелье, еду на поляну. Когда закончу, мне связаться с вами?       — Не нужно, — отрезала миссис Фостер. — Просто отдашь его Сэму. И помни, Белла, время не ждет. Каждая минута промедления может стоить бедняжке красоты.       И связь оборвалась, оставив меня наедине с нарастающим раздражением. «Красоты…» Какая жестокая ирония! Сама по уши вляпалась в эту магическую ерунду, а теперь должна спасать чужую красоту. Швырнув телефон на пассажирское сиденье, я выскочила из машины. Дождь не унимался, продолжая лить как из ведра. Восхитительная погода для прогулки по лесу, ничего не скажешь. Что ж, придется облачиться в свой самый непромокаемый плащ и отправиться на поиски приключений. И пусть удача, или хотя бы капля здравого смысла, будет на моей стороне.       Мерзкие, ледяные капли хлестали по лицу и груди, обжигая кожу. Стараясь игнорировать неприятные ощущения, я подошла к Эдварду и переплела наши пальцы. Он заметно расслабился от моего прикосновения.       — Ты поедешь со мной? — спросила я, стараясь не обращать внимания на хмурого оборотня, маячившего неподалеку. Я была уверена, что Каллен слышал наш разговор с миссис Фостер от начала и до конца.       Сейчас я нуждалась в поддержке Эдварда как никогда раньше. В одиночку я точно сойду с ума от страха в этом проклятом лесу.       — Конечно, но есть одна загвоздка! Дорога, ведущая на поляну, пролегает через границу, которую мне пересекать нельзя.       Сердце екнуло от досады. Конечно же, не могло быть все просто. В любом случае, я не собиралась отступать.       — Что значит «нельзя»? — я бросила испепеляющий взгляд на Сэма и выпалила: — Это вам нужна помощь, а не мне! Без Эдварда я и пальцем не пошевельну!       Сэм, стоявший напротив, был словно натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент. Его широкие плечи вздымались от сдерживаемого гнева, а от тела исходили волны обжигающего жара. В глазах плескалась отчаянная надежда, приправленная жгучим раздражением.       — Белла! Белла! Он здесь совершенно не при чем, — Эдвард нежно коснулся моего подбородка, поворачивая лицо к себе. В его золотистых глазах плескалось бесконечное море нежности и заботы. — Мы доедем до границы вместе, а участок, проходящий через земли резервации, я обойду лесом. Когда ты подъедешь, я уже буду ждать тебя.       Вздох облегчения вырвался из моей груди, растворяясь в прохладном воздухе. Слова Эдварда были как спасительный маяк во тьме, как обещание безопасности и надежды. Я почувствовала, как напряжение постепенно отступает, уступая место решимости.       — Хорошо! — твердо ответила я, глядя прямо в глаза Эдварду. Затем медленно перевела взгляд на Сэма: — Как ты узнал обо мне и миссис Фостер?       В его глазах все еще плясали искры гнева, но теперь сквозь них пробивалась усталость.       — Билли Блэк связался с этой женщиной, и он же отправил меня к тебе!       Я видела, как в нем борется ярость и осознание того, что ему нужна моя помощь.       — Никто больше не должен знать о моих способностях! Это конфиденциальная информация, если уж на то пошло, — сказала я, стараясь говорить спокойно, но твердо.       Возможно, даже к лучшему, что друг Чарли узнал обо мне.       — А какая девушка пострадала? — спросила я, опомнившись.       — Эмили Янг.       Имя было мне незнакомо, но в памяти всплыл наш утренний разговор с Кэти о любовных делах Сэма.       — Это кузина Сета?       Сэм кивнул, его взгляд помрачнел. Он отвернулся, глядя куда-то вдаль, на верхушки деревьев, качающиеся под порывами ветра. Казалось, воспоминания причиняли ему физическую боль.       Мне стало не по себе. Представила себе молодую девушку, жизнь которой навсегда изменилась в один миг. Взгляд мой невольно задержался на Сэме, пытаясь прочесть по его лицу причину произошедшего. Но он был непроницаем, словно стена.       — Сколько времени потребуется, чтобы приготовить зелье? — тихо вымолвил оборотень, и из-за непогоды я едва расслышала его слова.       — Определенно сказать не могу! — я раздраженно повела плечами. — Это не точная наука! Думаю, два-три часа. Жди нас на границе, мы передадим тебе зелье на обратном пути.       Сэм кивнул, а мы с Эдвардом направились к входной двери. Я мечтала поскорее сбросить с себя промокшую одежду и облачиться во что-нибудь сухое и теплое.       — Эдвард, обними меня, пожалуйста, — прошептала я, едва переступив порог.       Каллен тут же заключил меня в свои ледяные объятия. Я прижалась к нему изо всех сил, уткнувшись лицом в его плечо. Эдвард ласково гладил мои волосы и спину, словно пытаясь разделить мое негодование. Как ни странно, в его холодных объятиях было удивительно комфортно, несмотря на мокрую одежду.       — Белла! Если ты не хочешь этим заниматься, мы можем смело послать их к дьяволу! Пусть квилеты сами разбираются!       Я тяжело вздохнула и, отстранившись, посмотрела в его серьезные глаза.       — Да, я знаю, — произнесла я, подбирая слова. — Понимаешь, мне плевать на этих оборотней. Я даже не знаю, сколько их…       — Двое, — тут же поправил Эдвард.       — Что-то мне подсказывает, что их будет больше… Так вот, мне наплевать на них всех! Но ведь пострадала невинная девчонка… Такая же, как я, как Кэти, как Анжи. И я хочу ей помочь. Если, конечно, у меня получится…       Эдвард внимательно слушал, не перебивая. Его поддержка была мне сейчас необходима как воздух. Я боялась неудачи, боялась, что зелье не поможет, боялась, что не смогу оправдать надежды этой девочки и ее семьи. Но больше всего я боялась, что не смогу простить себе, если ничего не сделаю.       — Я понимаю, Белла, — тихо произнес Эдвард, словно прочитав мои мысли. — Ты поступаешь правильно. Ты не можешь оставаться в стороне, когда кто-то нуждается в помощи. В этом вся ты.       Он взял мое лицо в свои ледяные ладони и нежно поцеловал. Его поцелуй был полон любви и поддержки, он придавал мне сил и уверенности.       — Мне необходимо переодеться и привести себя в порядок! Тебе что-нибудь нужно?       Эдвард усмехнулся, освобождая меня из плена своих рук.       — Ну, разве что полотенце!       Спустя десять минут мы приступили к работе. Я раскрыла старинный, пожелтевший от времени рецепт зелья, а Эдвард уже раздобыл папоротник и дождевую воду, пока я принимала душ.       Я осторожно перелила дождевую воду в миниатюрный медный котелок — драгоценный подарок миссис Фостер — и поставила его на плиту. Медь вспыхнула теплым, янтарным светом, обещая успех.       — Расскажи мне о вашем… конфликте с квилетами, — произнесла я, нарезая корень валерианы тонкими, ровными колечками.       Эдвард на мгновение погрузился в раздумья. Он сидел за кухонным столом, неспешно перелистывая страницы моего учебника по защитной магии.       — На самом деле, никакого конфликта и не было, — пожал он плечами. — Более семидесяти лет назад, когда мы впервые обосновались в этих местах, мы повстречали трех оборотней. Мы объяснили им философию нашего семейства и заключили мирный договор. Мы не появляемся на территории их резервации, а членам племени было запрещено приближаться к нашему дому ближе, чем на пять миль.       — И вы чтите его, несмотря на то, что тех оборотней давно уже нет в живых? — уточнила я, бережно опуская кольца валерианы в котелок. Вода уже начала робко пузыриться, выпуская в воздух тонкие, призрачные струйки пара.       — Да, — отозвался Эдвард, с тихим хлопком закрывая книгу. — У нас нет понятия срока давности, Белла. Когда два с половиной года назад мы решили вернуться в Вашингтон, первым делом Карлайл связался с Билли Блэком. Начал он с тщательных поисков в Интернете. Нашел увлеченную генеалогией Алму Янг, работающую в резервации племени мака. Под видом страстного поклонника семейной истории он принялся выуживать информацию о потомках Эфраима Блэка. Миссис Янг с готовностью сообщила Карлайлу радостную новость: внук и правнуки Эфраима все еще жили в Ла Пуш, южнее по побережью. Конечно, она с радостью предоставила Карлайлу их телефон, ничуть не подозревая, что Билли Блэк будет не слишком рад звонку своего «дальнего родственника». Я был дома, когда Карлайл набрал номер, так что, разумеется, слышал весь разговор. Беднягу Билли чуть удар не хватил, когда он услышал голос отца, а затем, когда узнал, что мы планируем осесть здесь на целое десятилетие.       Я усмехнулась, помешивая варево в котелке деревянной ложкой. Запах становился все более насыщенным, обволакивающим.       — Билли Блэку не позавидуешь, — заметила я, стараясь скрыть улыбку. — Представляю, каково ему было узнать, что чудища из легенд реальны. Он пытался что-то рассказать моему отцу, из-за чего они сильно поругались и некоторое время не общались. А ведь они дружат с самого детства.       Я растерла в ступе цветы фиалки и лепесток розовой розы с каплей тягучего меда. Добавив эту ароматную массу в дымящееся варево, я перемешала его деревянной ложечкой и зашептала слова древнего заклинания. Эдвард неподвижно наблюдал за мной, словно боялся одним неосторожным словом или движением разрушить чарующую тишину этого момента.       Каллен слегка наклонил голову, и в его золотых глазах мелькнуло сложное сочетание восхищения и беспокойства.       — Билли Блэку выпала тяжелая ноша, Белла, — согласился он. — Хранить тайну своего народа, оберегать его от внешнего мира — это бремя, которое не каждый выдержит. Мы не можем осуждать его за реакцию. Но ты должна понимать, что его гнев был вызван не только нашим появлением. В нем говорил страх за будущее его племени, за исчезающие традиции. Он видел в нас угрозу, и в какой-то степени был прав.       Я оставила ложку и подняла глаза на Эдварда. Его взгляд был серьезным, пронзительным, словно он пытался донести до меня что-то очень важное.       — Появление вампиров в этих краях — катализатор странной мутации у жителей резервации. Что в прошлый раз, что и теперь, у них появились оборотни. Защитники племени, как они себя называют, — Эдвард тяжело вздохнул и покачал головой. — Боюсь, от них больше проблем, чем пользы.       — Проблем? Каких именно? — не удержалась я от вопроса, хотя сама уже догадывалась об ответе. Невозможно представить, чтобы существо столь могущественное и неконтролируемое, как оборотень, приносило хоть какое-то благо. — Ты имеешь ввиду, что они опасны для людей?       Эдвард подошел ближе, коснувшись моей руки холодными пальцами.       — Они не властны над своей мощью, Белла. В момент превращения ими движет лишь слепая ярость. Они опасны для себя, для окружающих, для всего живого. Я до сих пор не понимаю, что именно вызвало гнев Сэма, но из-за его неконтролируемой ярости пострадала девушка, которую он считает смыслом своей жизни.       Я содрогнулась, представив изуродованное лицо Эмили. Я не знала, как она выглядит, но воображение рисовало образ миловидной девушки, с доброй улыбкой, как у Сета.       — Это… ужасно, — прошептала я, отводя взгляд. — Но неужели они не могут контролировать себя? С опытом разве не приходит умение усмирять ярость?       Эдвард покачал головой.       — Нет, Белла. Полный контроль им не подвластен. Ярость — это неотъемлемая часть их сущности, тень, что вечно следует за ними по пятам. Они учатся направлять ее, обуздывать, чтобы минимизировать разрушения. Но иногда, когда гнев застилает разум, первобытные инстинкты вырываются наружу, и тогда последствия могут быть чудовищными.       Я задумчиво смотрела на дымящийся котелок. Зелье почти дошло до нужной кондиции, воздух наполнился терпким, дурманящим ароматом трав и цветов.       — Значит, ты считаешь, что оборотни — это не защита, а скорее угроза? Что их появление лишь осложняет ситуацию?       — Я не утверждаю, что они абсолютно бесполезны, — ответил Эдвард, — но их сила — обоюдоострый клинок. В момент опасности они способны защитить тех, кто им дорог, но в то же время несут в себе разрушительный потенциал, который может обернуться против них самих. Это сложный вопрос, Белла, и боюсь, на него нет простого ответа.       Некоторое время мы молчали, погруженные в свои мысли. Потом я вспомнила слова Эдварда о том, что Эмили стала смыслом жизни Сэма. Для пары, чье знакомство произошло совсем недавно, это звучало, по меньшей мере, странно.       — Ты уверен, что у Сэма и Эмили настолько серьезная связь? Не думаю, что ты горишь желанием быть посвященным в подробности их личной жизни, но они едва знакомы…       Эдвард взглянул на меня с лукавой улыбкой, притянул к себе за талию и нежно поцеловал в лоб.       — Абсолютно уверен, моя маленькая сплетница! — прошептал он, лаская слух бархатным тембром. — Говорю же, оборотни — очень странные существа. В них намешано животное и человеческое. Ты слышала что-нибудь об импринтинге?       Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, где могла слышать это слово.       — Кажется, что-то из курса зоологии… Когда новорожденный детеныш запечатлевает в памяти образ родителя? Но как это связано с оборотнями?       Эдвард отпустил меня и, облокотившись о столешницу, начал объяснять, словно раскрывал древнюю тайну:       — Импринтинг — это что-то вроде… судьбы, Белла. Мгновенная, безоговорочная связь, которая возникает между оборотнем и его избранной. Это сильнее любви, сильнее привязанности. Это как будто вся его жизнь до этого момента вела к этой единственной встрече. Он становится готов на все ради нее, она — его центр вселенной, его единственная цель.       Я слушала, затаив дыхание. Звучало невероятно, почти фантастически. Неужели такое возможно? И если у Сэма и Эмили действительно подобная связь, тогда становится понятна вся глубина его терзаний. Он потерял контроль, стал причиной разрушения того, что ему дороже жизни.       — Боже мой, — прошептала я, чувствуя, как по коже пробегают мурашки. — Это… ужасно. Значит, они не властны над чувствами? Импринтинг — это клетка, лишающая свободы воли?       — Нет, — ответил Эдвард, его голос звучал серьезно. — Свобода выбора у них остается всегда. Но противостоять импринтингу… это почти непосильная задача. Это как зов крови, древний инстинкт, диктующий каждый шаг. Они могут попытаться оттолкнуть, бежать, сопротивляться этому чувству, но в конце концов импринтинг всегда одерживает верх. Он неумолим, как прилив, неотвратим, как смена времен года.       — Какой кошмар! А если объект импринтинга… погибнет? — Я замотала головой, словно отгоняя эту зловещую мысль. — Ужасно… просто ужасно.       Эдвард помрачнел, словно тень проскользнула по его лицу. Он отвел взгляд, словно не желая делиться тем, что скрывалось в глубине его сознания. Но я знала его слишком хорошо, чтобы не заметить эту мимолетную перемену.       — Тебя пугает такая… абсолютная моногамия?       — Конечно! — выпалила я, не раздумывая. — Эдвард, я человек. Моя мама развелась с отцом, и позже нашла новую любовь, которая озарила ее жизнь. Это не значит, что она не любила Чарли, просто… чувства угасают, меняются, ищут новые формы. В конце концов, не мне тебе это объяснять… ты и сам все понимаешь.       Эдвард молчал, и эта тишина давила на меня сильнее любых упреков. Я чувствовала, как слова застревают в горле, не находя выхода. Моногамия, импринтинг — все это казалось мне непостижимым, чуждым моей человеческой природе. Я не могла представить себя навеки привязанной к одному человеку. Сама мысль об этом пугала меня до дрожи.       — Кажется, зелье готово? — произнес Каллен, словно очнувшись, и вернулся на свое прежнее место за столом. Выражение его лица было непроницаемым, словно застывшая маска.       Я перевела взгляд на бурлящее варево, которое теперь было прозрачным с едва уловимым розовым оттенком. Все ингредиенты, словно по волшебству, бесследно растворились, оставив лишь пленительное мерцание.       — Да, еще пара минут, и мы можем выезжать! — ответила я хриплым, будто не своим голосом.       Отключив плиту и закрыв глаза, я прошептала заклинание на латыни. Зелье перестало бурлить, и комната наполнилась тонким ароматом роз и чего-то неуловимо колдовского. Я открыла глаза, стараясь скрыть дрожь, которая все еще сотрясала меня изнутри. Ненавижу чувствовать себя загнанной в угол.       Эдвард, не говоря ни слова, взял приготовленный мною флакон и аккуратно перелил зелье. Его движения были отточенными и плавными. Я наблюдала за ним, пытаясь прочитать что-то в его невозмутимом лице, но тщетно. Он был непроницаем, словно каменная статуя.       Мы вышли из дома в тишине, которая давила на меня еще сильнее, чем раньше. Дождь почти закончился, оставив после себя ощущение безнадежности, сырости и промозглости. Сильные порывы ветра так и норовили сорвать капюшон, заставляя меня постоянно придерживать его.       Я завела «Хонду», и мы выехали на дорогу, тонувшую в надвигающихся сумерках. Тяжелые, свинцовые тучи, затянувшие небо, украли остатки дня, погружая город в преждевременный вечер.       — Может быть, ты объяснишь мне, что случилось? — осторожно спросила я, украдкой посмотрев на Каллена. Он сидел неподвижно, словно мраморное изваяние, и прожигал взглядом лобовое стекло. — Только, пожалуйста, не говори, что все в порядке! Я же вижу, это не так.       — К тебе у меня претензий нет! — отчеканил он, не удостоив меня даже мимолетным взглядом.       Я шумно выдохнула и остановилась прямо посреди шоссе. К счастью, вокруг не было ни души.       — Эдвард, либо ты говоришь, в чем дело, либо выметаешься к черту! Знаешь, у меня совершенно нет настроения гадать, что творится в твоей гениальной голове. Я зла, как черт, и смертельно устала, а мне еще предстоит выполнить какой-то дурацкий ритуал и встретиться с оборотнем!       Передо мной был Эдвард в своей худшей ипостаси — замкнутый, колкий и непостижимый. И это перед таким важным вечером! Я чувствовала, как во мне закипает ярость, смешанная с тревогой.       Он, наконец, повернул ко мне свое лицо. В его глазах плескалась буря, в которой я не могла разобрать ни одного знакомого огонька.       — Я люблю тебя, Белла! И никакой импринтинг не сравнится с той гаммой чувств, что я испытываю. Более восьмидесяти лет я влачил существование в вечной ночи, а ты стала моим солнцем, моей зарей, прогнавшей тьму… Ты человек, и твои чувства иные, в этом нет твоей вины. Но для меня все было предрешено в миг нашей первой встречи.       Его голос, обычно мягкий и бархатистый, сейчас звучал хрипло и отрывисто. Эти слова должны были растопить лед в моем сердце, но вместо этого лишь добавили масла в огонь. Что-то было не так, и я чувствовала это каждой клеточкой своего тела.       — Тогда в чем проблема, Эдвард? — произнесла я, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри все клокотало. — Если ты любишь меня, если я твое солнце, то почему ты так себя ведешь? Чего ты хочешь?       Он отвернулся, глядя в темноту, сгущавшуюся за окном. Казалось, он боролся с каким-то внутренним демоном, сдерживая рвущиеся наружу слова. Наконец, он заговорил, и в его голосе слышалась такая боль, что мое сердце сжалось от сочувствия.       — Не знаю… Возможно, меня терзает твое представление об отношениях… Когда ты говорила о своих родителях, я невольно проводил параллели с нами… Однажды ты уйдешь, оставив меня, и найдешь кого-то более подходящего, более достойного тебя. Так и должно быть. Я хочу, чтобы ты была счастлива, Белла. Больше всего на свете хочу твоего счастья. Но моя эгоистичная, проклятая сторона думает о том, что одиночество сделает со мной… о той бездне, в которую я вновь буду низвергнут…       Я протянула руку и нежно коснулась его холодной щеки. Он вздрогнул, будто от ожога, и взглянул на меня. В его глазах плескалось отчаяние, и я впервые видела его таким уязвимым, таким сломленным. Вся его безупречная, вампирская маска треснула, обнажив спрятанную за ней бездну страха и неуверенности.       — Эдвард, зачем ты мучаешь себя подобными мыслями? К чему эти параллели между нами и моими родителями? Мы совершенно разные люди, с разными характерами и взглядами на жизнь, — я легонько коснулась губами его скулы. — Хватит терзать себя… и меня.       Я отстранилась от него, завела мотор и надавила на газ. Неужели это будет повторяться снова и снова? Эти эмоциональные качели, от которых меня тошнит! Я всегда ценила стабильность и искренность в отношениях, но если в его душе таится такая бездна, долго ли я выдержу? Быть опорой и поддержкой для любимого человека — да! Но убеждать его в своих чувствах и своей верности, сражаться с его внутренними демонами, перекраивать его суть — увольте, на это я не подписывалась.       Машина неслась вперед, словно управляемая автопилотом. Я ехала, почти не глядя на дорогу, погруженная в пучину собственных мыслей. Тягостная тишина в салоне давила на плечи, и я резко включила радио, словно пытаясь прогнать наваждение. Из динамиков вырвался поток «грязного» рэпа, в котором хриплый голос настойчиво твердил о своем «леденце». Я знала, что Эдвард презирает подобную музыку, но он не проронил ни слова. Молчаливый и отстраненный, он смотрел в окно, и я чувствовала, как между нами вырастает стена непонимания, огромная и неприступная. С одной стороны, мне было до боли жаль его, я видела его страх и уязвимость. С другой — злость душила, хотелось кричать от бессилия. На что он вообще рассчитывал, вступая в эти отношения? Что мы будем вместе до конца моей человеческой жизни? Да это же просто нелепо! Неужели он настолько наивен?       И тут меня словно ударило током! Возможно, он тайно надеялся, что однажды я сама попрошу его обратить меня? А могла ли Элис видеть нечто подобное в своих видениях?       По телу пробежала ледяная дрожь. Я не могла даже представить себя в какой-то иной, не человеческой ипостаси. И вряд ли когда-нибудь пожелала бы такой участи.       — Белла, останови машину, — голос Эдварда был тихим, но прозвучал в салоне, как раскат грома. — Мне нужно выйти здесь, до поворота на Ла Пуш.       Я послушно включила поворотник и прижалась к обочине.       — Жду тебя на опушке леса, — он едва коснулся губами моего лба, и в следующее мгновение исчез, словно растворился в сумерках.       Мне нужно было успокоиться. Очистить разум от этой липкой паутины мыслей и эмоций. Почему, черт возьми, именно сегодня Каллену вздумалось устраивать эту сцену?       Я резко выключила раздражающую музыку и распахнула окна, жадно глотая сырой воздух. Глубокий вдох, еще один… я отчаянно пыталась вспомнить техники миссис Фостер. Ритуал, сейчас важен только ритуал. С остальным я разберусь позже, обязательно.       Запах прелой листвы и влажной земли ворвался в салон, немного унимая дрожь в теле. Зажмурившись, я сосредоточилась на дыхании, представляя, как серая, тошнотворная пелена тревоги медленно рассеивается. «Найди свой якорь!» — говорила миссис Фостер. Что-то простое, осязаемое, к чему можно вернуться во время стресса. Для меня этим якорем был отец. Чарли. Самый честный человек, которого я знала. С ним всегда было легко. И мне до чертиков не хватало этого чувства.       Я провалилась в короткую полумедитацию, позволяя мыслям скользить мимо, не задерживаясь ни на одной. Наконец, собрав остатки воли в кулак, я завела машину и рванула вперед, с отчаянной решимостью покончить со всем этим и вернуться домой.       Эдвард ждал на узкой проселочной дороге, едва я свернула с шоссе. Он бесшумно скользнул на пассажирское сиденье, и я снова повела машину, осторожно лавируя между ухабами и колдобинами, храня мучительное молчание, повисшее между нами, словно натянутая струна.       — Почти приехали, — промолвила я, стараясь казаться беззаботной, и повернула голову. — Видишь легкое синее свечение? — я указала пальцем на просвет между деревьями, где сквозь сплетение ветвей угадывалась поляна.       Каллен посмотрел вперед, и его взгляд, полный изумления, встретился с моим.       — Я вижу поляну, Белла! Никакого свечения там нет, — на его лице заиграла кривоватая, но искренняя улыбка. Очевидно, пробежка пошла ему на пользу, чего я, к сожалению, не могла сказать о себе.       — Значит, оно доступно лишь избранным, — усмехнулась я в ответ.       Заглушив двигатель, я достала из бардачка небольшой флакон с зельем.       — Ты пойдешь со мной или подождешь здесь?       — Разумеется, иду с тобой! Мне не терпится увидеть, как все происходит!       Выбравшись из машины, я глубоко вдохнула влажный воздух. Лес встретил нас благоговейной тишиной, нарушаемой лишь шелестом листьев под порывами ветра и одиноким пением затерявшейся в кронах птицы. Эдвард следовал за мной, ступая бесшумно и грациозно, словно дикий зверь, крадущийся в ночи. Мы медленно пробирались сквозь густую растительность, пока не вышли на поляну. На самой границе с лесом находился круг из камней, в самом центре которого мерцало мягкое, пульсирующее свечение. Древняя и могущественная магия ощущалась здесь с особой силой, обволакивающая, словно невидимый кокон, и на моих губах невольно расцвела улыбка. Я ступила внутрь круга и опустилась на траву, скрестив ноги и поставив флакончик с зельем прямо перед собой.       Во мне начал разгораться знакомый, но от этого не менее волнующий огонь невероятной силы. Я закрыла глаза, отдаваясь этой сладостной эйфории. Казалось, что в этом месте пульсирует сама жизнь, сама природа. Кончиками пальцев я коснулась прохладного стекла флакона и начала произносить слова заклинания. Мое тело охватила волна непередаваемого блаженства, словно все тревоги и проблемы остались где-то далеко, в другом мире, отрезанном от этой нирваны.       Мой голос звучал тихо, но уверенно, сливаясь с шепотом листьев, словно я была частью этого древнего леса. Я обращалась к духам леса, к могучей силе земли, к животворящей энергии солнца и луны. Я чувствовала, как мое тело наполняется теплом, как энергия поляны проникает в меня, сливаясь с моей собственной. Открыв глаза, я увидела, что зелье начало мерцать, словно внутри него зажглись мириады крошечных звезд.       — Ты видишь это, Эдвард? — восхищенно прошептала я, едва переводя дыхание. Каллен стоял у самой границы круга, глядя на меня с не меньшим восторгом.       Эдвард медленно кивнул, не отрывая взгляда от мерцающего флакона. В его глазах плескалось восхищение, смешанное с легкой тревогой. Он, казалось, боялся нарушить своим присутствием хрупкую атмосферу таинства, что развернулась передо мной.       Закончив заклинание, я медленно открыла флакончик с зельем и вдохнула его аромат. Букет цветов сплетался с нотами свежескошенной травы и чем-то неуловимо-магическим, проникающим в самую душу.       Я закупорила сосуд и протянула руку Эдварду. Он помог мне подняться, и в следующее мгновение его губы накрыли мои в нежном поцелуе. Каллен притянул меня к себе, заключая в кольцо сильных рук, и мир вокруг словно перестал существовать. Остался лишь он: его губы, его руки, его тело. Мои пальцы зарылись в его волосы, удерживая его возле себя, словно я боялась, что он исчезнет, растает, как мираж. Поцелуй становился все более неистовым, требовательным, глубоким.       В груди разгоралось пламя, обжигающее изнутри и заставляющее сердце биться в бешеном ритме. Каждая клеточка тела откликалась на его прикосновения, требуя большего, желая раствориться в этом вихре чувств без остатка. Забыв обо всем на свете, я отвечала на его ласку, отдаваясь ему полностью. Его руки скользили по моей спине, вызывая дрожь, а губы переместились на шею, оставляя там крошечные поцелуи, от которых мурашки бежали по коже.       Мы стояли, словно два дерева, переплетенные корнями, неразрывно связанные друг с другом. Воздух вокруг нас искрился магией, сотканной из наших чувств, усиливая их до предела. Казалось, время остановилось, и мы остались одни во всем мире, погруженные в этот чувственный танец.       Неожиданно Эдвард отстранился. Его глаза горели страстью, но в них я увидела и нежность, и заботу. Он провел рукой по моей щеке, нежно поглаживая ее.       — Прости, я увлекся, — прошептал он, его голос звучал хрипло.       Я улыбнулась, прижавшись к нему щекой.       — Прекрасно тебя понимаю! Но у нас осталось одно незавершенное дело! — я подняла с земли флакончик с зельем и игриво помахала им перед нашими лицами.       — Да, ты права! — ответил он и, обхватив меня за талию, потянул к машине.       — Который час? Я совсем потеряла счет времени.       — Не так уж и много, — рассмеялся Эдвард. — С момента встречи с Сэмом прошел всего лишь час и пятьдесят шесть минут. Ты уложилась в свои сроки.       — Знаешь, по моим ощущениям прошла целая вечность! Мне не верится, что еще сегодня утром я беззаботно завтракала с Кэти. Такое чувство, что прошла неделя, как минимум.       Эдвард скользнул за руль, а я устроилась рядом, на пассажирском сидении. После занятий магией мне нужно было подкрепиться. Теперь в моей машине всегда находился запас питьевой воды и протеиновых батончиков.       — Белла, ты бы видела себя! Когда ты отдаешься этому… таинству… слова бессильны описать, насколько ты прекрасна в этот миг! Нет, ты всегда прекрасна, но в эти моменты… дух захватывает, честное слово!       Я рассмеялась, тронутая его искренностью. Эдвард Каллен, и вдруг — не может найти слов? Невероятно!       — Просто тебя неудержимо влечет к моей ведьминской сущности, вот и всё!       Он шутливо закатил глаза, заводя машину. Вечерний воздух был прохладным, но внутри салона царила уютная атмосфера, согретая нашими чувствами.       — Знаешь, а ведь ты права, — задумчиво произнес Эдвард, выезжая на дорогу. — Меня действительно манит твоя… ведьминская натура. Твоя сила, твоя уверенность и твоя способность видеть мир иначе. Это восхищает меня, Белла.       — Просто сопоставила факты! Ты смотрел на меня точно так же вчера, когда мы практиковались, — улыбнулась я, поймав его взгляд. — Удивительно, как ты сдержался и не набросился на меня в пятницу при миссис Фостер.       Эдвард хмыкнул, и в его глазах мелькнул озорной огонек.       — Миссис Фостер? Белла, поверь, у меня достаточно самообладания, чтобы не поддаваться порывам страсти в присутствии кого бы то ни было.       — Да? Тогда твоего самообладания точно хватит, если я предложу тебе остаться у меня на ночь! — произнесла я с деланной серьезностью, сосредоточенно разрывая обертку батончика. — К тому же, отец сегодня на ночном дежурстве, и мы будем совершенно одни.       Тишина повисла в воздухе, нарушаемая лишь тихим гулом мотора и моей нарочито небрежной возней с оберткой. Я чувствовала, как Эдвард напрягся, каждой клеточкой ощущая его внутреннюю борьбу. Он явно не ожидал такого прямого предложения, и мне было безумно интересно наблюдать за его реакцией.       — Белла, ты играешь с огнем, — наконец проговорил он, не отрывая взгляда от дороги. — Ты не представляешь, насколько мне сложно сдерживаться рядом с тобой. Твое предложение… оно слишком соблазнительно.       Я не ответила, лишь откусила батончик, наслаждаясь вкусом. Мой взгляд был прикован к его четко очерченному профилю. Эдвард был невероятно красив, даже в своей напряженности. И я чувствовала, как буря эмоций клокочет под маской его аристократической сдержанности.       — Ну, и еще я хотела обсудить твое сегодняшнее поведение! — медленно проговорила я, стараясь не разрушить хрупкую, игривую атмосферу. — Мне важно понять, что тебя тревожит, чего ты ждешь. Мы все время говорим только обо мне…       Эдвард резко затормозил, и машина остановилась на обочине.       — Мы уже подъехали к границе? — пробормотала я, оглядываясь. До поворота на Ла Пуш было не менее десяти миль.       — Нет, Сэм ждет нас здесь! — Эдвард кивнул в сторону темного, непроглядного леса, и я увидела Сэма, одетого совершенно не по погоде. В одних джинсовых шортах и босого, он казался частью этого дикого пейзажа.       — Подожди меня здесь!       Я взяла в руки флакончик с зельем и вышла на улицу. Разумеется, Эдвард уже стоял за моей спиной, как верный, непоколебимый телохранитель.       Сэм подошел ближе, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах плескалось неприкрытое беспокойство.       — Я очень надеюсь, что это поможет Эмили, — с этими словами я протянула ему зелье. Сэм сжал бутылек в кулаке, словно держал в руках бесценное сокровище.       — Спасибо, Белла… Я в долгу перед…       — Нет, нет! — перебила я, не дав ему закончить. — Никаких долгов. И пусть это будет в первый и в последний раз. И помни, обо мне — никому ни слова! — я улыбнулась и выразительно приложила пальцы к губам, изображая замок.       Сэм кивнул, и мы с Эдвардом направились к машине.       — Каллен! Сегодня можешь проехать! — услышали мы, прежде чем забраться внутрь.