Иной путь

      Часы над камином показывали половину восьмого вечера, когда мы вернулись ко мне домой. После жаркого поцелуя на поляне и последовавшего за ним робкого приглашения, между нами витала неловкость. Меня терзали сомнения — не слишком ли я поторопилась? Ведь Эдвард откровенно признался, что ему тяжело контролировать себя наедине со мной.       — Тебе просто необходимо нормально поесть, Белла, — с заботой произнес Каллен, когда мы вошли на кухню.       После моих алхимических опытов здесь царил легкий хаос, который следовало устранить до возвращения Чарли. И Эдвард был прав: мне нужно было поесть, ведь нормально я ела лишь утром.       — Раньше меня совершенно не интересовала человеческая пища. Даже не задумывался… — пробормотал Каллен, словно погрузившись в свои мысли. — Если у тебя ничего не готово, мы можем куда-нибудь съездить! Или я могу привезти что-нибудь, если ты скажешь, чего тебе хочется.       Я усмехнулась, опуская котелок в раковину.       — Расслабься, Эдвард. Я вполне взрослая, чтобы позаботиться о себе, — подмигнув ему, я распахнула дверцу холодильника, оценивая его содержимое. К счастью, все ингредиенты для салата были в наличии.       Эдвард, прислонившийся к дверному косяку, не сводил с меня глаз. Я чувствовала его пристальный взгляд, словно он прожигал меня насквозь, но старалась не обращать внимания, сосредоточившись на приготовлении ужина.       Я неспешно нарезала сочные помидоры, шпинат и тофу. Смешала оливковое масло с лимонным соком, добавила щепотку соли и черного перца. Просто, быстро и полезно. Настоящая еда для настоящего человека. Или почти настоящего.       — Угощайся? — шутливо предложила я, протягивая Эдварду тарелку с салатом. Он нахмурился, словно я предложила ему отведать яд.       — Нет, спасибо. Как я уже говорил, мне это не нужно. Просто беспокоюсь о тебе.       Я пожала плечами и уселась за стол, с наслаждением вдыхая аромат свежих овощей.       — Я знаю, просто дразню тебя! Может, составишь мне компанию и присядешь за стол? А то стоишь, как грозовая туча, и смущаешь меня своим взглядом! — сказала я, и он мгновенно занял стул напротив меня.       — Прости, я задумался!       — О чем же?       — О твоём рационе… о твоих предпочтениях в еде. Побольше белка и клетчатки, поменьше углеводов…       — Я не так строга к еде, как тебе кажется. Стараюсь, соблюдать баланс. Если обед выдался слишком калорийным, то ужин должен быть лёгким. Да я и блинчиков могу поесть и пиццу — а это сплошные углеводы! Главное — не переедать.       Эдвард внимательно слушал, его золотистые глаза изучали каждое мое движение. Словно он пытался разгадать сложный код, зашифрованный в моих словах и поведении. Я чувствовала его заботу, и это, как ни странно, доставляло мне странное удовольствие.       — И все же, — тихо произнес он, — тебе следовало бы заботиться о себе больше. Ты такая… хрупкая.       — Уверяю тебя, я гораздо крепче, чем кажусь. А как обстоят дела с твоим рационом? Твои глаза уже неделю не меняют цвет, это значит, что ты… — я осеклась, предоставляя ему закончить фразу. Эдвард смущенно кивнул.       — Да, приходится довольствоваться тем, что бродит в ближайших лесах, — признался он, пронзая меня виноватым взглядом. — Пока ты спишь, мне нужно чем-то себя занимать!       — А Эмметт гадал, неужели ты всю ночь охраняешь дерево возле моего дома, а оказалось вон что! — засмеялась я.       — Мы проводим много времени вместе, и я не хочу подвергать тебя даже малейшей опасности! К тому же, тебя пугает мой голодный вид, а я не хочу, чтобы ты меня боялась!       — Спасибо, — искренне сказала я и накрыла его холодную ладонь своей. — Но тебе необходимо иногда выбираться на нормальную охоту!       — Да, ты права! От травоядных никакого проку! — он поморщился, словно откусил кислый лимон.       — А на кого ты любишь охотиться? — поинтересовалась я, отодвинув пустую тарелку.       — На крупных кошек! Например, на пум.       — Ясно, — как ни в чём не бывало, ответила я.       — Конечно, приходится быть осторожным, чтобы не вызывать подозрений у егерей, — проговорил он таким тоном, будто читал лекцию по зоологии или охране окружающей среды. — Охотимся в местах наибольшей концентрации хищников. Иногда приходится уезжать за сотни миль!       Я улыбнулась, представляя Эдварда, с его аристократичной внешностью, крадущимся по ночному лесу в погоне за пумой. Абсурдность картины заставила меня тихонько хихикнуть.       — Ты такой серьезный, когда говоришь об охоте, словно профессор, читающий лекцию о выживании в дикой природе! — заметила я, не в силах сдержать улыбку. — Прости, если тебя смущает эта тема, — поспешила я добавить. — Просто мне любопытно. Хочу знать о тебе все.       — Ты и так знаешь многое… — уклончиво ответил он, отведя взгляд.       — Да, но далеко не все! Раз уж у нас такой откровенный разговор, расскажи, когда ты впервые пришел к моему дому? И, главное, зачем?       — Днем или ночью?       — Ты приходил еще и днем? — я была поражена.       — Да. В школе я ходил за тобой по пятам. Я пытался прочесть твои мысли и не понимал, почему не могу их услышать! Во всяком случае, так я себя оправдывал!       Я почувствовала, как щеки заливаются румянцем. Осознание того, что он был рядом, наблюдал за мной, когда я даже не подозревала об этом, вызывало странное волнение. Это было… интимно, если такое слово вообще применимо к ситуации с вампиром.       — И когда это произошло впервые? — робко спросила я, стараясь скрыть смущение за небрежным тоном.       — В последнюю субботу февраля. Ты всего неделю жила в Форксе, а я, словно безумец, пытался прорваться сквозь броню твоих мыслей, услышать хоть что-то, но натыкался лишь на глухую стену! Я впервые в жизни испытывал такое… разочарование. Поэтому и пришел… Ты занималась йогой во дворе, а я… любовался тобой. Тогда я еще не понимал, что чувствую. Все было в новинку.       Подумать только! Я отчетливо помнила то утро, помнила это странное, навязчивое ощущение, будто за мной кто-то наблюдает. Мое шестое чувство меня не обмануло. А вечером того же дня я узнала о своей ведьминской силе!       — А ночью? — сглотнув, прошептала я.       — После нашей поездки в Сиэтл я стал приходить к твоему дому… каждую ночь.       Его признание прозвучало как тихий взрыв, оглушивший меня своей неожиданностью и откровенностью. Каждую ночь? После Сиэтла? Это значит, что он стоял под моими окнами, пока я спала, читала, работала или просто мечтала, не подозревая о его присутствии. Это было одновременно жутко и невероятно романтично, словно сцена из старого фильма, где влюбленный рыцарь хранит покой своей дамы сердца.       — Зачем? — выдохнула я, боясь услышать ответ.       Он помедлил, словно подбирая слова.       — Мне нужно было быть рядом с тобой. Я не мог объяснить это логически. Просто… необходимо. Ты стала моей зависимостью, Белла. Я жаждал твоего присутствия, твоего взгляда, твоего голоса. Я знал, что это безумие, что это опасно для тебя, но я ничего не мог с собой поделать. Каждую ночь я находился в лесу, наблюдая за домом, убеждаясь, что ты в безопасности. Я знал, что это неправильно, но… это было сильнее меня.       Его глаза горели каким-то лихорадочным огнем. Я видела в них всю глубину его терзаний, всю мучительную борьбу между разумом и инстинктом. Он признавался в своей слабости, в своей одержимости, и это пугало меня, но одновременно и притягивало с непреодолимой силой. Я понимала, что он рискует, открывая мне свою душу, но это делало его еще более уязвимым, более человечным в моих глазах.       — Но ты ведь никогда не проникал внутрь? — осторожно спросила я, и Каллен отвел взгляд, словно стыдясь. — Серьезно, Эдвард?! — воскликнула я, неверно истолковав его реакцию, и гнев вспыхнул внутри.       — Нет, Белла, нет! Но в ту первую ночь я был близок к тому, чтобы взобраться в окно твоей комнаты. Я… передумал в последний момент. И, как позже выяснилось, это спасло нашу зарождающуюся дружбу.       Я впилась взглядом в его лицо, пытаясь разглядеть хоть намек на ложь. Но в глубине его золотистых глаз, словно в зеркале, отражалась лишь искренняя мука.       — Ты мог просто постучать, — тихо произнесла я, и в голосе прозвучала еле уловимая ирония.       Эдвард слабо улыбнулся, и эта улыбка, словно луч солнца, пробилась сквозь хмурое небо его душевных терзаний.       — Под утро, на пути домой, меня перехватила Элис. Она отошла подальше от дома, желая, чтобы наш разговор остался тайной для семьи. В ее мыслях мелькнуло кошмарное видение, которое могло стать реальностью. В нем я влезаю в твою комнату, а ты, еще не погруженная в глубокий сон, ловишь меня с поличным. Твой гнев был бы подобен урагану, ты бы обиделась и надолго лишила меня своего общества.       Я нахмурилась, пытаясь представить себя в этой ситуации. Злость, несомненно, захлестнула бы меня, но обида… обида была бы гораздо глубже. Дело было не в самом вторжении, а в нарушении доверия, в ощущении того, что моя личная территория, мой маленький мир, был осквернен без моего согласия.       — Элис хотела спасти тебя от меня, — констатировала я, скорее утверждая, чем спрашивая. Эдвард кивнул, его взгляд по-прежнему был полон раскаяния.       — Да, — подтвердил он. — Благодаря Элис я наконец осознал глубину своих чувств к тебе. До той ночи я словно блуждал в потемках, не в силах их распознать. Мне казалось, что мой интерес вызван лишь неутолимой жаждой проникнуть в лабиринт твоих скрытых мыслей.       — Элис — маленький купидон! — выдохнула я, и тихий смех сорвался с моих губ.       Эдвард рассмеялся в ответ, и этот звук был подобен перезвону хрустальных колокольчиков.       — Да, возможно! После этого разговора я начал анализировать все свои чувства с нашей первой встречи. И пришел к выводу, что крошечная искра влюбленности зародилась во мне еще тогда, когда я впервые увидел твой образ, промелькнувший в мыслях учеников.       Мысль о том, что он испытывал ко мне что-то особенное с самого начала, наполняла меня радостью и волнением. Сердце билось, как пойманная в клетку птица.       — И что же ты почувствовал тогда? — тихо спросила я, боясь нарушить хрупкую атмосферу признаний.       — Ревность! — произнёс Эдвард, и в этом слове звучала неприкрытая горечь. — Я никогда прежде не испытывал этого столь человеческого чувства, поэтому принял его за банальное раздражение. Клянусь, когда я слышал все их похотливые мысли, мне хотелось размозжить череп каждому! — эмоционально воскликнул он, словно вновь переживая терзавшие его ощущения. — Но потом ты так сильно испугалась меня в классе философии… И я решил, что ты явно не нуждаешься в таком мрачном защитнике, как я.       — А мне казалось, что ты даже не заметил моего появления в тот момент! Насколько я помню, ты скучающе смотрел в окно!       — Тебя было невозможно не заметить, Белла! — он замолчал, словно подбирая слова, и его взгляд стал еще более пронзительным. — Потом в кафетерии ты сидела в окружении своих друзей. Ты смеялась и веселилась вместе с ними, ни разу не взглянув в мою сторону. Я списал свои чувства на обычное тщеславие, потому что привык быть в центре внимания. Люди всегда замечали нас, хотя бы мысленно. Но на самом деле это была зависть, мне тоже хотелось быть рядом с тобой, видеть твою улыбку и слышать твой смех.       — Ты точно сталкер, Эдвард! — усмехнулась я, пытаясь разрядить обстановку.       Каллен лишь пожал плечами, и в этом жесте сквозила усталая обреченность.       — Согласен. Для человека это выглядит… мягко говоря, странно. Но именно так влюбляются вампиры. Внезапно. Безвозвратно. Навсегда. Я видел, как это произошло с Эсме и Карлайлом, затем с Розали и Эмметтом. Это… наша природа.       После этих слов между нами повисла тягучая, словно патока, тишина. Вот мы и пришли к тому, что так тревожило Эдварда. После нашего расставания я буду двигаться дальше. Меня ждут новые интересы, вероятно, другие отношения. Но что этот разрыв будет значить для него? Станет ли он… концом?       Не выдержав затянувшейся паузы, я суетливо принялась мыть посуду, словно отчаянно пытаясь ухватиться за что-то реальное, земное, чтобы хоть немного привести в порядок свои мысли, усмирить бушующее внутри смятение.       Звяканье посуды, плеск воды в раковине стали единственными звуками в комнате, пока я усердно думала над тем, как сменить тему.       — Ты, наверное, сильно расстроился, когда понял, что влюбляешься в человека? — выпалила я, встретившись с ним глазами.       — Я сразу понял, что ты… другая. Не такая, как все, кто встречался мне прежде. Я никогда не слышал о ведьмах, и даже в самых безумных фантазиях не мог предположить, что ты можешь ею быть. Но когда узнал… все странным образом встало на свои места, как недостающие кусочки головоломки.       Его слова отозвались во мне странной смесью облегчения и вины. Облегчения оттого, что он признал мою уникальность, вины за то, что эта самая уникальность была для него проклятием.       — А что потом? Что было потом, после того, как ты узнал? Ты пытался бороться с этим? — я затаила дыхание, ожидая ответа, словно от него зависела моя дальнейшая судьба.       — Бороться? Глупая идея. — Эдвард усмехнулся и покачал головой. — Хотя, не стану лгать, подобные мысли мелькали. Но Элис сразу сказала, что это бесполезно. Что я не смогу, да и не захочу игнорировать тебя. А значит, это заранее проигранная битва.       — То есть, у Элис были видения… касающиеся наших отношений? — аккуратно уточнила я, стараясь скрыть волнение, будто эта тема была мне совершенно безразлична.       В мгновение ока Каллен оказался рядом, соблюдая едва заметную дистанцию. Хитро улыбнувшись, он легонько коснулся ладонями моей талии.       — Были, моя Белла. И есть, — прошептал он, словно делился сокровенной тайной.       В животе вспыхнул рой бабочек, а щеки предательски залились румянцем. Его прикосновение обжигало сквозь тонкую ткань лонгслива, заставляя пульс отбивать безумный ритм. Я попыталась отстраниться, сохранить хоть видимость хладнокровия, но Эдвард не позволил, лишь чуть крепче сжал мои бока, притягивая ближе.       — Она видела многое, Белла! — выдохнул он, склоняясь к моему уху. Свежее дыхание коснулось кожи, вызвав легкую дрожь. — Некоторые из этих картин мерцают, тают, исчезают. Другие, напротив, кристально ясны и неизменны. Все зависит от нашего выбора, от каждого прожитого мгновения. Но одно она видит с абсолютной уверенностью: в колледж мы уедем вместе!       — И ты… ни о чем не жалеешь? — наконец выдавила я, отчаянно пытаясь уловить в его взгляде хоть намек на сомнение, тень сожаления. — Ведь, как ни крути, но я человек. Рано или поздно… всему придет конец.       — Жалею? — он усмехнулся, слегка отстраняясь, чтобы видеть мое лицо. — О чем я должен жалеть, Белла? О том, что судьба подарила мне встречу с тобой? О том, что ты перевернула мой мир с ног на голову? О том, что показала мне, что значит жить, дышать полной грудью, чувствовать по-настоящему? Никогда.       Эдвард нежно коснулся пальцами моего подбородка, заставляя поднять голову. В его взгляде читалось обожание, от которого кружилась голова.       — Ты — мое все, Белла. И пусть я не могу обещать тебе беззаботную жизнь, я клянусь, что буду стараться сделать счастливым каждый отведенный нам день.       Легкая улыбка тронула мои губы. Я знала, что впереди нас ждет множество испытаний, опасностей и трудностей. Видимо, такова судьба Беллы Свон, если она решалась связать её с Эдвардом Калленом. Но пока он рядом, я чувствовала себя в безопасности, ощущала, что способна преодолеть все.       Я потянулась к нему, обвивая руками его шею. Эдвард прижал меня к себе, и я почувствовала, как его холодное тело согревается от моего прикосновения. Мы стояли так, обнявшись, наслаждаясь тишиной и близостью друг друга. В этот момент время словно остановилось, и существовали только мы вдвоем, вдали от всего мира и забот.       — Я рада, что встретила тебя, Эдвард, — прошептала я, уткнувшись лицом в его плечо.       — Ты не представляешь, как я рад, Белла, — ответил он, и я знала, что это правда.       — И чем же мы займемся? — неловко вырвалось у меня, и я отвела взгляд, чувствуя, как щеки заливает предательский румянец. Я вдруг ощутила себя героиней глупого ситкома, которая пригласила парня к себе и теперь смущенно переминается с ноги на ногу. — У меня дома, конечно, не так… впечатляюще, как у тебя, но я могу показать тебе свою комнату.       Впервые за этот тревожный день лицо Эдварда озарила искренняя, лучезарная улыбка. На мгновение его неземная красота ослепила меня, словно вспышка.       — С огромным удовольствием!       Он взял меня за руку, его прикосновение, словно удар тока, пробежало по всему телу, вызывая приятную дрожь. Мы скинули обувь в коридоре и направились в мою комнату, каждый шаг отдавался гулким эхом в тишине дома. Я чувствовала себя невероятно счастливой и в то же время безумно волновалась. Что он подумает о моей скромной обители? Понравится ли ему?       Дверь в комнату была приоткрыта, и я, нервно толкнув ее, пропустила Эдварда вперед. Внутри царил творческий беспорядок: стопки книг и тетрадей возвышались на письменном столе, влажные из-за дождя топ и юбка небрежно валялись на стуле, а на кровати лежал ноутбук. Я почувствовала укол стыда за этот небольшой хаос.       Эдвард не выказал ни малейшего удивления или осуждения. Он медленно оглядел комнату, его взгляд внимательно скользил по каждой детали, словно пытаясь разгадать меня. Остановившись взглядом на ловце снов, висящий над кроватью, он с нескрываемым интересом посмотрел на меня.       — Ты сама его сплела?       — Что ты, нет! Его сделала миссис Фостер. После переезда я плохо спала, поэтому она подарила мне его.       Упоминание о наставнице тут же обожгло меня вспышкой раздражения. Я не собиралась спускать ей сегодняшнюю выходку и намеревалась устроить разнос при следующей встрече. Она не имела права посвящать кого бы то ни было в тайны моей ведьминской сущности.       Эдвард, казалось, не заметил моей отстраненности, поглощенный созерцанием деталей интерьера. Он подошел к стеллажу с книгами и дисками, задумчиво покрутил в руке ароматическую свечу, привезенную из Финикса. Каждая мелочь, казалось, притягивала его внимание. Затем его взгляд скользнул к ноутбуку на кровати, и я поняла, что его заинтриговали сменяющиеся в режиме заставки фотографии.       — Можно посмотреть? — спросил он, поворачиваясь ко мне. В его голосе не было ни насмешки, ни праздного любопытства, лишь ненавязчивый интерес.       Я кивнула, чувствуя, как слова застревают в горле, словно комок. Там было целое море фотографий: с Кэти и Анжелой, из поездок с Рене, кадры редких вечеринок в Финиксе, на которые меня периодически затаскивали одноклассницы. И я не была уверена, что готова открыть ему эту страницу своей жизни.       Плюхнувшись на кровать, я пододвинула к себе ноутбук и похлопала по месту рядом с собой.       — Не бойся, я не кусаюсь!       Эдвард усмехнулся и тут же оказался рядом. Я решила показать ему свои последние снимки из поездки в Майами и… нашу общую фотографию, которую Чарли сделал в день весенних танцев.       — А вот и мы!       Каллен замер, глядя на экран, и я почувствовала, как он напрягся всем телом. На фотографии мы стояли, счастливые и немного смущенные, на фоне лестницы. Его рука неуверенно касалась моей талии, а в глазах читались растерянность и удивление.       — Ты сохранила её, — тихо произнес он, не отрывая взгляда от фото.       — Конечно, — прошептала я в ответ. — Это же наш первый общий снимок. Кстати, можно я отправлю его Рене? Она так просила фотографии с весеннего бала, но я не решалась, не зная, как ты отреагируешь!       — Конечно, отправляй, Белла! Я не против.       Я принялась листать снимки дальше, комментируя их вполголоса. Рассказывала о ярком солнце Майами, о бескрайнем океане, о смешных случаях, произошедших во время поездки. Эдвард слушал, не перебивая, и его взгляд становился все более мягким и теплым.       — А ты всегда общалась только с Кэти Фостер и Анжелой? Или в Финиксе у тебя тоже были друзья?       Я прыснула от смеха.       — Эдва-а-ард! Ну, конечно, у меня были подруги и знакомые, не ходила же я там совсем одна!       — Прости! — улыбнулся он. — Просто ты никогда о них не рассказывала, вот я и спросил.       Я задумалась на мгновение. В Финиксе у меня действительно были подружки, скорее, приятельницы, с которыми мы ходили в кино или по магазинам. Но настоящей дружбы, такой как с Кэти, у меня там не сложилось.       — Ну, отчасти ты прав, — задумчиво произнесла я. — Настоящих подруг, как здесь, у меня там не было. Были девочки, с которыми мы иногда тусовались вместе, но ничего серьезного.       — Меня до сих пор удивляет феномен вашей дружбы с Кэти Фостер, Белла, — Эдвард покачал головой, будто бы не мог постичь эту загадку. — Как такая умница, как ты, может дружить с такой… посредственностью, как Фостер? Она же просто…       — Еще одно слово, Эдвард, и я обижусь! — резко выпалила я, предостерегающе подняв палец.       Он замолчал, виновато опустив взгляд. Я знала, что он не хотел меня обидеть, просто иногда Эдвард, с его утонченным вкусом и интеллектуальным снобизмом, не мог понять простых человеческих связей. Кэти была моей противоположностью во всем, но именно в этой разнице и заключалась наша сила. Она была открытой, жизнерадостной, немного легкомысленной, но всегда искренней. И именно эта ее непосредственность так притягивала меня.       — Возможно, все дело в том, что она напоминает мне Рене! — мягко произнесла я, стараясь скрыть раздражение в голосе. — В них обеих есть эта неуемная жажда жизни, которая меня и привлекает. Они не боятся импульсивных поступков, в то время как я взвешиваю каждое свое действие. И еще одно качество, которое я в них очень ценю, — это честность. В них нет ни грамма лицемерия.       Эдвард вздохнул и взял мою руку, нежно поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони.       — Спасибо, что объяснила. Просто… мне трудно понять, как ты можешь находить общий язык с человеком, настолько отличным от тебя. Ты ведь такая… особенная.       Я улыбнулась, чувствуя, как от его прикосновения по телу разливается приятное тепло.       — Мы все особенные, Эдвард. Просто каждый по-своему. И Кэти особенная по-своему. А теперь давай сменим тему.       Эдвард кивнул и снова устремил взгляд на экран, где уже мелькали фотографии с пляжа, на которых я неуклюже пыталась покорить волну на серфе. Он тихо засмеялся, наблюдая за моими отчаянными, но безуспешными попытками удержаться на доске.       — А это тебе очень идет, — сказал он, указывая на снимок, где я стою по колено в воде, озаренная сияющей улыбкой. — Тебе вообще идет солнце.       — Думаешь? — усмехнулась я. — А ты вообще когда-нибудь бывал в южных штатах?       — Разумеется, бывал, — ответил он с легкой улыбкой. — Впрочем, как ты понимаешь, я предпочитаю проводить время в тени. Но даже мне очевидно, как тебе идет солнце. Ты словно расцветаешь под его лучами.       Я почувствовала, как щеки слегка порозовели. Слова Эдварда всегда действовали на меня каким-то магическим образом, заставляя ощущать себя особенной и желанной. Я отвела взгляд от экрана, стараясь скрыть смущение.       — Ладно, хватит комплиментов, Каллен! — пробормотала я, переворачиваясь на спину. — Лучше наклонись и поцелуй меня по-настоящему!       Эдвард рассмеялся, запрокинув голову. Его смех звучал как звон хрустального колокольчика, и я готова была слушать его вечно. Мгновение спустя он наклонился и коснулся моих губ легким, целомудренным поцелуем.       — И это все? — спросила я с притворным укором, когда он отстранился. — Так ты можешь поцеловать меня и при Чарли! Когда мы одни, хочется чего-то большего…       Эдвард приподнял бровь, в его глазах мелькнул озорной огонек. Он снова наклонился, на этот раз его поцелуй был неистовый и требовательный. Он словно хотел вытащить из меня всю душу, раствориться в моей сущности. Я запустила пальцы в его волосы, позволив ему углубить поцелуй, и теряясь в этом вихре ощущений. Мое тело отзывалось сладостной дрожью на его ласки. Забыв обо всем на свете, я просто наслаждалась моментом, его близостью, его прикосновениями.       Когда воздух закончился, мы оторвались друг от друга, тяжело дыша. Я взглянула в его глаза, полные нежности и обожания.       — Это уже лучше, — прошептала я, чувствуя, как щеки снова пылают.       Он улыбнулся и провел пальцем по моей щеке.       — Я всегда рад доставить тебе удовольствие, Белла, — прошептал он в ответ. — Но ты же знаешь, я должен сдерживаться. Не хочу причинить тебе боль.       Я вздохнула. Его осторожность, его постоянная забота обо мне иногда раздражали, но в то же время я понимала, что именно это делает его таким особенным. Он всегда ставил мои интересы выше своих собственных.       — Я знаю, — сказала я, прижимаясь к нему ближе. — Но сейчас мне хочется просто забыть обо всем. Просто быть с тобой.       — М-м-м, — промурлыкал он и провел губами по нежной коже за моим ухом. Я застонала, запрокинув голову, открывая больше пространства для его ласк. — Ты хочешь что-то предложить? — дразнил Эдвард.       Волна невероятных ощущений затопила меня, лишая способности ясно мыслить и говорить. А вот Эдвард чувствовал себя превосходно. Он явно освоился в искусстве физической близости и прекрасно понимал, что и зачем делает.       Я обхватила его лицо ладонями, заглядывая в медовые глаза. Озорство в них сменялось нежностью, и эта смесь действовала на меня опьяняюще. Я знала, что должна остановиться, что сейчас самое время для этого. Но желание пересиливало разум, заставляя поступать опрометчиво.       — Сними футболку, — прошептала я.       Эдвард замер, его взгляд потемнел, наполнившись необузданной страстью. Он отстранился на мгновение, словно собираясь с мыслями, и в его глазах разгорелась нешуточная борьба: страх причинить мне вред против неудержимого желания обладать мной.       — Нет, малышка, так дело не пойдет! Сначала я сниму футболку, потом ты! Давай не будем играть с огнем, Белла!       — Ой, да ладно тебе, Эдвард! Я буду одета, можешь не сомневаться на этот счет! — я постаралась изобразить самую сексуальную улыбку, на которую была способна, и кокетливо подмигнула. — А вот насчет тебя никаких гарантий дать не могу!       Медленная, лукавая улыбка тронула губы Эдварда, но в глазах по-прежнему читалось сомнение. Он протянул руку и нежно заправил прядь моих непослушных волос за ухо, а затем его пальцы невесомо коснулись моей щеки, словно лаская.       — Ты играешь с диким зверем, Белла, — прошептал он, и в его голосе звучала предостерегающая нотка. — Ты уверена, что действительно хочешь этого?       Я кивнула, не в силах отвести взгляд от его глаз, полных желания, которое отражалось и во мне, разгораясь с каждой секундой все сильнее и сильнее. Сглотнув образовавшийся в горле ком, я иронично прошептала:       — Давай, Каллен, удиви меня своим неумелым стриптизом! Покажи, на что ты способен.       Эдвард шумно выдохнул, и, не говоря ни слова, подцепил пальцами край футболки и медленно, очень аккуратно стянул ее через голову. Каждое его движение было плавным и выверенным, словно он боялся спугнуть этот хрупкий, волшебный момент. Честно говоря, это была самая эротичная картина из всего, что я когда-либо видела в своей жизни. Мое сердце бешено колотилось в груди, когда он бросил футболку на пол. Его кожа, бледная и гладкая, словно мрамор, заставила меня затаить дыхание. Он был нереально красив, словно сошел со страниц глянцевого журнала.       Эдвард приблизился ко мне, и я почувствовала его прохладное дыхание на своей коже. Я протянула руку и несмело коснулась его груди, ощущая под подушечками пальцев напряженные, словно стальные канаты, мышцы. Он непроизвольно вздрогнул от моего прикосновения, и его глаза стали еще темнее, как будто в них вылили чернила.       Его лицо было серьезным и сосредоточенным, а в глазах горел яркий, обжигающий огонь страсти.       Я приподнялась на локтях и потянулась к Эдварду, обхватывая его шею руками. Он ответил на мой порыв, прижимаясь ко мне всем телом. Я почувствовала его прохладную кожу сквозь ткань своего лонгслива, и по телу пробежала сладостная дрожь.       Я зарылась лицом в его шею, вдыхая терпкий аромат его кожи, смешанный с едва уловимым запахом леса. Он пах как дом, как безопасность, как все, что я любила больше всего на свете. Его руки крепко обхватили мою талию, притягивая ближе, пока между нами не осталось ни малейшего зазора. Я чувствовала каждый изгиб его тела, каждую напряженную мышцу, и от этого кожа покрылась мурашками. Соски налились и затвердели, и Эдвард, явно, чувствовал это через тонкую ткань белья и кофты.       — Мне кажется, я мог бы вечность так лежать в твоих объятиях, — признался Каллен, оставляя невесомые поцелуи на моих волосах.       У меня вырвался тихий смешок.       — Боюсь, у нас нет вечности, Эдвард.       Я прильнула к его губам, начиная нежный, дразнящий поцелуй. Эдвард мгновенно перехватил инициативу, углубляя поцелуй, пока он не стал требовательным и страстным. Его руки скользнули под мой лонгслив, и я вздрогнула от прикосновения его прохладных пальцев к моей горячей коже. Он провел ладонями по моей спине, останавливаясь на изгибе талии, притягивая меня еще ближе. Я застонала от удовольствия, теряясь в водовороте ощущений. Казалось, весь мир сузился до нас двоих, до вкуса его губ, до запаха его кожи.       Я откинулась на подушки, позволяя Эдварду нависнуть надо мной. Его глаза горели, в них плескалась жажда, которую он больше не пытался скрыть. Он осыпал мое лицо легкими поцелуями, переходя к шее, ключицам. Мои руки скользнули с его шеи на плечи, очерчивая контуры твердых мышц. Пальцы двигались вниз, пока не достигли пояса его джинсов.       Я уже собиралась попросить его избавиться и от них тоже, но в заднем кармане моих штанов противно завибрировал телефон. Будь он неладен!       — Не отвечай! — прорычал Эдвард, не желающий прерывать нашу игру. Его губы по-прежнему ласкали мою шею, а руки гладили талию и бедро.       — Подожди! Вдруг что-то случилось! — прошептала я, задыхаясь.       Я попыталась вывернуться из его объятий, но Эдвард не позволил, прижав меня к себе еще крепче. Вибрация телефона становилась все настойчивее, словно крик о помощи. С тяжелым вздохом он все же ослабил хватку, позволяя мне дотянуться до кармана. Достав телефон, я бросила взгляд на экран. Звонила Кэти. В груди зародилось предчувствие неладного.       — Алло… м-м-м… Привет! — я попыталась говорить ровно, но рваное, сбившееся дыхание выдавало меня с головой, будто я только что пробежала марафон.       — Беллз? Алло! — встревоженный голос Кэти звучал набатом.       — Почему ты не забыла этот чертов телефон в машине?! — пробормотал Эдвард, с недовольным вздохом зарываясь лицом в подушку, словно проклиная весь мир.       — Беллз? Это голос Каллена? Вы что там трахались? — тараторила Кэти, не давая мне и слова вставить.       Я кинула недовольный взгляд на Эдварда, но он лежал спиной ко мне и, конечно же, не видел моего осуждения.       — Господи, Кэти! Что-то случилось?       — Да! Беллз, ты сможешь за мной приехать? Я не знаю, что со мной происходит! — в голосе Кэти послышались истерические нотки.       — Что случилось, Кэт? Где ты? Говори! — Я села на кровати, поправляя задравшийся лонгслив. Эдвард приподнялся на локте, и в его глазах читалась тревога, отражающая мою собственную.       — Я в центральной кофейне! В туалете! Пожалуйста, приезжай! Мне больше не к кому обратиться! — Голос подруги дрожал, и я чувствовала, как она вот-вот расплачется.       — Тебе кто-то угрожает?       — Нет, Беллз! В этом плане все в порядке! Приезжай и все увидишь сама! Жду тебя! — с этими словами она повесила трубку.       — Я поеду с тобой, — заявил Эдвард, натягивая футболку. Я не стала спорить. В таком состоянии Кэти, возможно, потребуется и мужская помощь.       Через несколько минут мы уже неслись по ночным улицам Форкса в моей «Хонде». Всю дорогу я пыталась дозвониться до Кэти, но она не отвечала. Волнение нарастало с каждой секундой. Припарковавшись возле кофейни, я выскочила из машины и бросилась внутрь. Эдвард следовал за мной по пятам. Кофейня была почти пуста, лишь несколько посетителей сидели за столиками, погруженные в свои разговоры. Подбежав к барной стойке, я взволнованно спросила у девушки-бариста:       — Извините, а где у вас туалет?       Девушка кивнула, показывая на дверь в конце коридора. Я рванула туда, Эдвард не отставал. За дверью туалета царила тишина. Я постучала.       — Кэти, это я! Белла! Открой! — тишина. В сердце закралось самое худшее предчувствие. Я попыталась открыть дверь, но она была заперта.       — Беллз! Ты одна? — наконец мы услышали ее голос спустя долгие, мучительные секунды.       — Нет, я с Эдвардом…       — Белла! Зачем ты его притащила? Пусть он убирается! Я просила тебя приехать одну! — прозвучал недовольный, раздраженный голос из-за закрытой двери.       — Да сколько можно?! — я нервно, с силой ударила кулаком по двери. — Или ты сейчас же откроешь, или мы выломаем к черту эту дверь!       Эдвард положил руку мне на плечо, успокаивающе сжав его. Его взгляд говорил: «Не горячись, давай попробуем разобраться спокойно».       После долгой паузы, словно она боролась с собой, послышался щелчок замка. Дверь медленно приоткрылась, и в щели показалось заплаканное лицо Кэти. Ее глаза были красными и опухшими, волосы растрепаны, а на щеках виднелись дорожки от слез. Она выглядела потерянной и испуганной, словно загнанный в угол зверек.       — Что произошло, Кэт? — спросила я, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри все кипело от тревоги и раздражения.       Она молчала, продолжая сверлить нас взглядом, полным какого-то странного страха.       — Вот это! — ее руки взметнулись вверх, и я потеряла дар речи…       Между ее пальцами плясали всполохи синего тока. Зрелище было настолько нереальным, настолько невероятным, что слова застряли в горле. Несколько долгих мгновений я смотрела на это чудо, пытаясь осознать увиденное. Казалось, Эдвард разделял мой шок.       Синее свечение пульсировало между пальцами Кэти, создавая жутковатый, неземной ореол вокруг ее лица. Я не могла оторвать взгляд от этого странного явления, чувствуя, как внутри нарастает необъяснимый страх. Это было за гранью всего, что я когда-либо видела или могла себе представить. Нам нужно было срочно отвезти её к миссис Фостер, она точно знала, что с этим делать.       Эдвард сделал шаг вперед, словно собираясь коснуться сияющих разрядов, но тут же остановился, будто натолкнулся на невидимую преграду.       — Кэти, тебе не больно? — наконец, смогла выдавить я, боясь нарушить тишину своим голосом.       Она смотрела на электрические разряды, как будто сама впервые их видела. Ее дрожащие губы прошептали:       — Нет… Это началось сегодня вечером… Я сразу позвонила тебе… Я не понимаю, что происходит. Мне страшно.       — Все будет хорошо, дорогая! Сейчас мы отвезем тебя к твоей бабушке, и она тебе все объяснит!       Я встретилась глазами с Эдвардом, и он без слов понял, что произошло с Кэти. К ней пришла ее ведьминская сила.       — К бабушке? Зачем? Чем она мне сможет помочь? — тараторила подруга, мечась взглядом между мной и моим парнем.       — Тише, тише! — Я сняла с плеч куртку и накинула ее на Кэти, пытаясь спрятать световое шоу. — Пойдем в машину, и я все тебе объясню!       Я взяла подругу под руку и повела ее к выходу из кофейни. Эдвард шел следом, его лицо оставалось непроницаемым, но я чувствовала, как напряжение исходит от него волнами. Всю дорогу до машины Кэти молчала, лишь изредка всхлипывая и втягивая носом воздух. Я старалась успокоить ее, повторяя, что все будет хорошо, хотя сама не знала, что нас ждет.       В машине Кэти сидела, съежившись на заднем сиденье, закутанная в мою куртку. Синие огоньки то появлялись, то исчезали между ее пальцами, как капризные светлячки. Я села за руль, Эдвард занял пассажирское сидение. Я завела машину и резко тронулась с места, направляясь к дому миссис Фостер.       — Кэт, послушай меня внимательно. Твоя бабушка… она не совсем обычная женщина. Она многое знает о вещах, которые большинству людей кажутся невозможными. Она знает о силах, которые дремлют в некоторых из нас. И она, наверное, единственная, кто сможет тебе помочь разобраться с тем, что с тобой происходит.       Через зеркало заднего вида я заметила, что Кэти смотрела на меня широко раскрытыми глазами, полными недоверия и страха.       — Силы? Какие силы? Ты говоришь загадками! Я просто… я просто схожу с ума?       — Нет, ты не сходишь с ума, — ответила я, стараясь звучать уверенно. — Это все объяснимо, просто… сложно объяснить вот так сразу. Доверься мне, доверься своей бабушке. Она любит тебя и сделает все, чтобы тебе помочь.       — Ты — ведьма! Твоя бабушка — ведьма! И, да, Белла тоже ведьма! — резко выпалил Эдвард, повернувшись к Кэти.       — Эдвард, ты в своем уме? Нельзя же так, с плеча! — из-за плотного потока машин я не могла одарить его гневным взглядом, поэтому постаралась вложить в голос всю меру своего возмущения. — Ты только пугаешь ее еще больше!       — Белла, то, что он говорит, — правда? — с затаенным любопытством спросила Кэти.       Я почувствовала, как внутри меня все похолодело. Этот вопрос, повисший в воздухе, словно тяжелое облако, готов был разразиться грозой. Как ей объяснить? Как убедить в том, во что сама до конца не верила, пока не столкнулась лицом к лицу?       — В общем-то, да. Миссис Фостер — потомственная ведьма, в твоем роду все женщины наделены особой силой.       — Когда ты узнала об этом? И почему ты поделилась этим с Калленом, а не со мной? Или, может быть, Каллен тоже ведьма? — с сарказмом процедила она, в ее голосе звенела обида.       — Ты хоть иногда думай, что говоришь! — произнёс Эдвард и отвернулся к окну, словно не желая больше участвовать в этом спектакле.       Я почувствовала, как краска заливает мои щеки. Сказать правду было необходимо, но как это сделать, не разрушив доверие подруги? Я глубоко вздохнула, стараясь собраться с мыслями.       — Я узнала об этом недавно, Кэти, когда помогала миссис Фостер с переводами. И Эдвард… он узнал чисто случайно. Он не ведьма, конечно, но многое понимает в таких вещах. Поверь, я бы рассказала тебе раньше, если бы знала, что это так важно для тебя.       — Это какой-то сериал «Зачарованные»! С ума сойти можно! И что, теперь я буду варить зелья и летать на метле? — с иронией спросила она, но в голосе уже не было прежней резкости.       — Нет, никаких метел, — улыбнулась я, стараясь разрядить обстановку. — А вот варить зелья, возможно, и научишься. Но суть не в этом… Речь идет о внутренней силе, о способности видеть мир иначе, чувствовать то, что скрыто от других. Это дар, Кэти, и его можно использовать во благо.       — Беллз, а как… Как ты узнала о своей силе? У тебя тоже искры из пальцев летели?       — Нет, — я покачала головой, не отрывая взгляда от темной дороги, извивающейся впереди. — Помнишь тот вечер, когда на нас напал грабитель на парковке?       Эдвард бросил на меня недоуменный взгляд, но благоразумно промолчал.       — Да, ты подожгла ему шапку…       — Верно, — продолжала я, пристально глядя на дорогу. — Только подожгла я ее не газовой зажигалкой, как тогда сказала, а амулетом, который смастерила накануне. Он был тяжелый, я хотела вырубить им грабителя, чтобы у нас была возможность убежать. А получилось так, что его голова вспыхнула… Это было неожиданно даже для меня. Утром следующего дня миссис Фостер объяснила мне, что к чему…       — Почему ты мне не рассказала об этом? — обиженно спросил Эдвард.       — Именно поэтому! Ты бы тревожился обо мне еще больше! Да и какой смысл? Это случилось, когда мы еще даже толком не общались!       — Ты все равно должна была мне рассказать! — настаивал он.       — Каллен, да заткнись ты уже! — рявкнула Кэти, прерывая его тираду.       В машине воцарилась тишина. Эдвард, казалось, был готов спорить дальше, но гневный тон Кэти его приструнил. Я же, напротив, почувствовала облегчение. Пусть ссора, пусть выяснение отношений, но хотя бы лед тронулся. Доверие, пусть и потрепанное, еще можно было восстановить.       — Видать, я знатно подпортила вам жаркий вечерок, раз Каллен такой злющий! — тихо хихикнула Кэти.       Эдвард нахмурился и сделал вид, что не замечает ее подколов.       — В «Зачарованных», помимо ведьм, еще и ангелы с демонами были! — размышляла вслух подруга. — Ты-то у нас кто, Каллен? На ангела ты не очень смахиваешь! Получается, демон?       — Не совсем.       — А кто же? — не унималась девушка.       — Вот подрастешь, тогда и узнаешь! — отрезал он тоном, не терпящим возражений, и даже не удостоил Кэти взглядом.       — Ну ты и зануда! Сегодня ты меня бесишь как никогда!       — О, поверь, это абсолютно взаимно!       — Может, хватит?! — выпалила я, желая положить конец их перепалке.       Я чувствовала себя между молотом и наковальней, разрываясь между желанием унять гнев Эдварда и поддержать Кэти, которая явно пыталась скрыть страх и непонимание за бравадой.       — Беллз, так все-таки почему ты не рассказала мне об этом? Как могла хранить такую тайну? — поинтересовалась Кэти.       — Миссис Фостер просила меня не торопить события. Говорила, ты должна обрести силу совсем скоро… Поэтому я просто ждала, когда это произойдет.       — Понятно… И многому ты уже научилась?       — Не сказала бы, — я на мгновение замолчала, погрузившись в раздумья. За окном промелькнула табличка «Бивер», и я знала, что мы совсем скоро подъедем к дому наставницы. — Я научилась варить зелья и делать кое-какие амулеты. В основном я изучала теорию.       — О, в этом вся ты! Любительница читать книжки! — звонко засмеялась подруга.       — А что случилось сегодня? Что спровоцировало эти электрические разряды?       — Мы собирались в боулинг с Джесс и Майком, но решили заскочить в кофейню. — Кэти запнулась и презрительно цокнула языком. — Пока мы ждали заказ, к нам подкатили Тайлер и Лорен. Они ворковали, словно голубки, и меня это дико взбесило. А потом… произошла эта чертовщина с руками. Я убежала и заперлась в туалете. Свечение то вспыхивало, то гасло. Я позвонила Джесс и сказала, чтобы они ехали без меня. А потом набрала тебя…       — Понятно, значит, это был эмоциональный всплеск. Сила часто проявляется в моменты сильных переживаний, — задумчиво произнесла я.       Я свернула на гравийную дорожку, ведущую к дому миссис Фостер. Знакомый силуэт домика с увитой плющом верандой показался впереди. В окнах горел мягкий свет, словно она уже знала, что мы едем.       — Приехали, — объявила я, глуша мотор.       — Спасибо, Белла! И тебе, Каллен, тоже спасибо! — Кэти быстро стащила мою куртку и оставила ее на сидении. Слабое свечение на кончиках ее пальцев едва мерцало, напоминая светлячков. — Пойду поговорю с Джеки. Умираю от любопытства, что она расскажет о нашем семействе.       Кэти вышла из машины, мягко прикрыв за собой дверцу. Полная решимости, она направилась к дому, а я, проводив ее взглядом, повернулась к Эдварду. В его глазах читалось беспокойство, смешанное с тревогой. Он положил свою руку на мою, его прикосновение было приятным и успокаивающим.       — Не волнуйся, Белла, она в хороших руках. Джеки знает, как помочь ей контролировать свою силу. Просто нужно время и практика.       Я кивнула, понимая, что он прав.       — Прости, — прошептала я. — Я не хотела, чтобы так получилось.       Он вздохнул и, обняв меня за плечи, притянул к себе.       — Все в порядке, Белла. Просто… я не люблю, когда ты что-то скрываешь. Особенно такое.       Я прижалась к нему, чувствуя, как уходит напряжение.       — Больше никаких секретов, обещаю, — прошептала я, уткнувшись ему в плечо.       Эдвард ничего не ответил, лишь сильнее сжал меня в объятиях. Мы еще немного посидели в тишине, наблюдая за тем, как Кэти скрылась в доме. Она сейчас нуждалась в помощи и поддержке, и миссис Фостер была тем человеком, который мог ей это дать.       Наконец, Эдвард отстранился и посмотрел на меня с улыбкой.       — Поехали домой, Белла. Ты устала, и тебе нужен отдых.       Я кивнула, соглашаясь с ним, и завела машину.