Лис и дракон. История одного проклятья

Проснулся Вэй Ин, когда солнце поднялось уже высоко, — это ощущалось, пусть даже в пещеру не проникал свет извне. Тело приятно ныло, точно днём раньше он допоздна тренировался или же побывал на непростой Ночной охоте. Чуть пошевелившись, он осознал, что совершенно обнажён, а сзади его обнимают сильные руки. Кто-то прижимался к нему всем телом. В тот же миг появились и воспоминания, как круги на воде от брошенного камня. Околдованный слюной дракона, Вэй Ин не удержал свою лисью природу. Соблазнив друг друга, они с Ванцзи провели вместе ночь, долгую ночь. Вэй Ин ощутил, как смущение охватывает его целиком, проливаясь жаром под кожей. Все эти затаившиеся в теле ощущения подсказывали, что они отдались друг другу без остатка. Вэй Ин вытянул руку и заметил на запястье синеватые следы — и словно снова увидел, как Лань Ванцзи выцеловывает его вены, чуть прикусывая их и шепча что-то, пока сам Вэй Ин едва может дышать после того, как они оба оказались на пике блаженства. Словно волны накатывали и другие картины, которым позавидовали бы художники, что рисовали весенние романы. Вэй Ин тихо вздохнул, не понимая себя. В самом деле, как ему теперь относиться к тому, что случилось? Винить ли во всём действие слюны дракона или признать, что… что? — Вэй Ин… — послышался нежный, будто мягкий после сна голос. Приподнявшись на локте, Вэй Ин развернулся к собственному супругу лицом и обнаружил, что кожа того сияет румянцем. Смущённый не меньше него, Лань Ванцзи сначала попытался отвести взгляд, но потом всё же посмотрел ему прямо в лицо. — Помню, ты не знал, — попытался найти объяснение Вэй Ин, — не знал, что твой поцелуй так подействует на меня. А я не знал, что не сумею удержать лисьи чары, так что… — он замялся. Совсем недавно на этой постели они принадлежали друг другу, проникали друг в друга. Нужно ли объявить это ошибкой и помешательством? Следует ли отбросить и сделать вид, что это не имеет значения? Нужно ли прикинуться, что всё им почудилось, было не более чем чересчур откровенным сном, о котором должно никогда не вспоминать более? — Вэй Ин, я… — Ванцзи рассматривал его, а краска смущения становилась всё ярче. — Я… был несдержан с тобой, — он сглотнул. — Наверное, я… причинил тебе боль. Боли Вэй Ин не помнил. Резкое ощущение проникновения затёрлось и смазалось, сменившись более яркими чувствами. Он был наполнен — и это ему понравилось. Он возразил: — Я помню всё, что ты делал со мной, и что бы это ни было, оно происходило не против моей воли. А значит, не о чем беспокоиться. Мы оба были несдержанны. Но разве не так следует вести себя супругам? Ванцзи судорожно вздохнул. Вэй Ин, обуреваемый сомнениями не меньше него, осознал только, что не желает притворяться, будто между ними совсем ничего не произошло. — Я обещал отпустить тебя и жить одиноко. Но мой брат привёл тебя обратно, заставил попытаться спасти от глупой болезни. Ты был добр ко мне и сострадателен. Но моя природа заставила тебя… — договорить Ванцзи не смог. Вэй Ин ясно видел, что оба они мучаются одним и тем же вопросом. Он лёг навзничь, откинулся на подушки, взглядом прослеживая складки окружающего постель полога. — На самом деле, Лань Чжань, — проговорил он тихо, — я уже не представляю, как это — жить без тебя. Как это — не думать, что у него есть супруг? Как это — не помнить, как учил его принимать то драконье, то человечье обличие? Как это — забыть, с какой страстью, нежностью и силой кто-то может… …Любить его? И на этой мысли Вэй Ин точно задохнулся. Чуть повернув голову, он посмотрел на Лань Ванцзи из-под ресниц. Они были знакомы так недолго, но невозможно было отрицать, что образ супруга вызывает волнение. Вэй Ина тянуло говорить, и касаться, и чувствовать, и… Он не влюблялся прежде, не мог судить, это ли с ним происходило прямо сейчас, но ему очень хотелось узнать, что будет дальше. Он зажмурился. Раздался шорох. Повернув голову, Вэй Ин увидел, что Ванцзи сел на постели, всё так же смущающе пристально рассматривая его. — Я истерзал тебя, — дрогнувшим голосом сказал он. Вэй Ин отбросил покрывало и наконец с интересом принялся рассматривать собственную кожу. Бледные следы, словно легчайшие росчерки туши, украшали и его бёдра, и выступающие подвздошные кости. Он видел, где слишком сильно вдавливались в кожу пальцы, где впивались зубы, а где остались воспоминания от поцелуев, и чем больше смотрел, тем больше картин вспоминалось. И тем сильнее было смущение. Не позволив себе соскользнуть в это чувство, он легонько толкнул Ванцзи в грудь, проследовал кончиками пальцев по его коже, где отобразились такие же точно следы. — Мы — истерзали друг друга, — поправил он. — Я… — вот теперь Ванцзи покраснел так, что Вэй Ин немного испугался за него, — излился в тебя. Вэй Ин на миг закрыл ладонями лицо. Потом расхохотался. Ночью они не испытывали ни смущения, ни страха. Они приказывали друг другу и повиновались, не находя в этом ничего противоестественного. А теперь не могли даже говорить об этом свободно. — Эта твоя пещера умеет готовить бочку для омовений? — спросил он, когда первый приступ смеха прошёл. Ванцзи только ошеломлённо кивнул. — В таком случае нам очень нужна такая, но лучше бы, чтобы мы поместились в ней вдвоём. И… супруг мой… Разве ты не помнишь, что я сам тебя просил?.. Что-то изменилось в глазах Ванцзи, что-то переменилось в нём самом. Сначала несмело он чуть потянулся вперёд, а потом вдруг обнял Вэй Ина и прижал к себе, прячась лицом в изгиб его шеи. Опаляющее дыхание коснулось уха, и Вэй Ина бросило в дрожь, а внизу живота мгновенно оформилось и затяжелело желание. — Когда ты покинул меня, я решил, что мне лишь показалось… лишь показалось, что нам было хорошо рядом друг с другом, — зашептал Ванцзи, и Вэй Ин виновато вздохнул. — Как мне просить, чтобы ты действительно остался со мной? Мы супруги, но разве это не насмешка, если ты не хочешь быть рядом? Я не могу неволить тебя. И мне невыносима мысль, что ты остаёшься здесь только лишь из жалости. Если так, лучше уж мне сойти с ума и погибнуть. Вэй Ин запустил пальцы ему в волосы. Налобная лента и та, что сдерживала каскад волос Ванцзи, — обе потерялись где-то в складках одеяла. Не было ленты и в волосах Вэй Ина. Он мог свободно перебирать гладкие пряди и вспоминать о том, как наматывал их на кулак, притягивая Ванцзи к собственному животу. И вспоминать о том, как стоял на коленях, выгнувшись, когда рука Ванцзи была в его собственных волосах. Можно ли было теперь сказать, что он не хотел этого, что только из жалости или из-за опьянения позволил всё это себе — и сделать с собой?.. — Лань Чжань, — начал он, — посмотри на меня. Лань Ванцзи послушался, но не отпустил его. Золотые глаза смотрели пристально, и Вэй Ин видел в глубине зрачков неуверенность. — Эта ночь показала мне, что я действительно желаю тебя, как никого не желал, — продолжал Вэй Ин, хоть говорить такое было волнительно. — И если бы кто-то спросил меня, хочу ли я расторгнуть брак с тобой, я бы отказался. Пусть нам ещё только предстоит узнать друг друга лучше, но я уверен, что именно этого и ищу. Да, я не сразу осознал это, но поверь, когда ночью я просил тебя продолжать, это было не из жалости. Снова Ванцзи как будто вспыхнул. Его ладонь проскользила по животу Вэй Ина и ниже, пока не накрыла уже начавший наливаться член. — Можно считать, что мы наконец завершили брак, — добавил Вэй Ин с решимостью в голосе. — Ты — мой супруг, этого не изменить. И не оскорбляй меня больше мыслями о том, как останешься один, сойдёшь с ума и покончишь с собой. Тут до них донёсся приятный аромат. Вэй Ин потянулся к пологу и отдёрнул его, чтобы убедиться — чуть поодаль, окружённая с трёх сторон ширмами, возникла большая бочка для омовения. И наверняка в горячей воде были драгоценные масла, смягчающие кожу и заживляющие раны. Ванцзи словно не мог найти слов для ответа, но, глянув в сторону бочки, подхватил Вэй Ина на руки, будто тот ничего не весил. В два шага преодолев расстояние, он опустил Вэй Ина в воду и потянулся за полотенцем, чтобы помочь ему с омовением. — Нет уж, когда я говорил о бочке для двоих, ровным счётом это и имел в виду, — поймал его за руку Вэй Ин. — Садись рядом, и тогда уже будем ухаживать друг за другом. Сможешь смыть то, что оставил внутри меня. От собственных слов ему стало жарко. Ванцзи на миг затаил дыхание, а после тихонько зарычал, как взрыкивал и ночью. *** Они проплескались в бочке много времени, пусть не переступая черты, но балансируя на грани. Прикосновений и поцелуев было не сосчитать. Когда же они оба, облачённые в свежие бело-голубые одежды, вышли из-за ширм, оказалось, что за столом сидит Цзэу-цзюнь и мирно пьёт чай. Вэй Ин тут же закрыл ладонями лицо. Никто из них не удосужился наложить заклинания, не позволяющего услышать, чем они занимались. Так что брат Ванцзи должен был стать свидетелем их возни. Удивительно, как он сохранял столь непроницаемое выражение. Однако когда они подошли ближе, Цзэу-цзюнь одним щелчком развеял собственную магию, и Вэй Ин понял, что он не подслушивал. — Боюсь верить своим глазам, — начал он. — Неужели вы… — Мы — супруги, — прервал его Ванцзи. — Но это не значит, что мы вернёмся в Облачные глубины. — Ванцзи, — тут же вздохнул Цзэу-цзюнь. — Послушай. Никто не хотел изгонять тебя из клана. Никто не считал тебя неполноценным или порочащим нашу драконью кровь. Но близость других оказывала чудовищное влияние на твою энергию ци. Оставаясь рядом с нами, ты неминуемо бы погиб от искажения раньше, чем можно было бы найти для тебя супругу. Только мне дозволялось приходить к тебе — и то нечасто, потому что мы с тобой очень похожи, и я не мог причинить тебе слишком большой вред. Поверь, Ванцзи, и не казни клан за то, что пришлось принимать сложное решение. — И никто не сказал, что моя слюна заставит супругу возжелать меня только потому, что это будет помутнение рассудка, — фыркнул Ванцзи. — В договорных браках у супругов и подобного не бывает, — вздохнул Цзэу-цзюнь. Ванцзи покачал головой и отвернулся от него. Вэй Ин на самом деле понимал, что Цзэу-цзюнь искренне говорит с ними. Но и не разделять чувств супруга он не мог. С другой стороны — разве не любопытно было бы посмотреть на Облачные глубины хотя бы одним глазком? — Лань Чжань, — коснулся он щеки Ванцзи, — послушай. Давай отправимся в Облачные глубины в гости, потом — в Пристань Лотоса. А после — выберем, где будем жить вместе? Ванцзи посмотрел на него долгим взглядом. Чуть качнув головой, он заметил: — Видишь, брат, мой супруг добродетелен, внимателен, почтителен и благороден. Но он — хули-цзин. В Облачных глубинах не приветствуют лис. Сколько книг у меня есть, где говорится, что хули-цзин — обманщики? Если мы придём поклониться старейшинам, если увидимся с отцом и дядей, кто поручится, что моего супруга не обидят? Не попытаются опорочить его? Я отдал ему своей жизненной силы, и теперь у него три хвоста вместо одного. Что, если его обвинят, будто он отобрал это у меня?.. Вэй Ин коротко вздохнул. Отобранную жизненную силу вернуть было невозможно. Он и забыл об этом! А вина, между тем, никуда не делась. — Если вы действительно решили жить как супруги, — отозвался Цзэу-цзюнь, — то техники двойного совершенствования помогут вам достичь бессмертия. Но я не стану неволить тебя, Ванцзи. Приходи в Облачные глубины, когда захочешь. Я расскажу о том, что ты отыскал не супругу, но родственную душу. И пусть это — мужчина, хули-цзин, но ты не вернёшься, пока весь клан не признает вас равными. Развернувшись, он покинул пещеру. Вэй Ин не совсем понимал, что именно произошло, но заметил, с каким облегчением вздохнул Ванцзи. Большего ему было и не нужно. *** В Пристань Лотоса они отправились неделей позже. Представляя Ванцзи Цзян Фэнмяню и госпоже Юй, Вэй Ин повинился: — Я не смею заставлять моего супруга стать частью клана Цзян. И он не желает принуждать меня, потому я не войду в клан Лань. Но в таком случае разве не окажется, что мы — сами по себе? — Ты сполна рассчитался с нами, и перед кланом у тебя нет больше долга, — заметила госпожа Юй. — Но в Пристани Лотоса всегда будет ждать тебя и твоего супруга дом на лотосовых озёрах. Вы вольны приходить и уходить, когда хотите. О большем Вэй Ин и мечтать не смел. Истинным домом для них обоих стала пещера в горах. Та самая, где они поклонились земле и Небесам, где провели первую ночь и где обрели друг друга. Но и дом среди лотосовых озёр они оба полюбили всем сердцем. *** Наступил сезон Цинмин, когда Ванцзи поднял Вэй Ина на собственной спине в Облачные глубины. Хоть на горных пиках весна приходила позже, и здесь уже воздух был прозрачен и свеж, пронизан солнечными лучами, а склоны окутывала зелёная дымка. Но созерцая умиротворяющие пейзажи, Вэй Ин волновался всё сильнее. Если действительно клан Лань не терпит лис, как к нему отнесутся? Прав ли Ванцзи, считая, что для всех он был недостойным и жалким?.. Чего Вэй Ин точно не ожидал, так это что едва они пересекут арку врат, как навстречу выйдет сам глава клана — отец Ванцзи, Цинхэн-цзюнь, — и учитель Лань, Лань Цижэнь, — его дядя. После приветствий произошёл ещё более удивительный разговор. — Наконец ты пришёл домой, Ванцзи, — заговорил первым глава клана Лань. — Я глубоко виноват перед тобой. Оказался бессилен перед болезнью и принял решение, что причинило тебе боль. Не в моей власти что-то изменить теперь, потому лишь смиренно радуюсь, что ты всё же пришёл и привёл с собой супруга. — Это Вэй Ин убедил меня подняться в Облачные глубины, — отозвался Ванцзи. Смотрел он решительно, Вэй Ин чувствовал его готовность в любой момент заслонить собой от любой угрозы. С той, первой ночи времени прошло достаточно, чтобы они разобрались в чувствах и наконец нашли для них подходящее название. — В клане Лань не принято разбрасываться драгоценной драконьей кровью, — вздохнул Лань Цижэнь. — Никто из нас не мог позволить тебе, Ванцзи, погибнуть от искажения ци. Потому мы сочли, что пожертвовать чувствами юной девы — приемлемое решение. Ведь твоё воспитание, правила нашего клана в любом случае обеспечили бы ей жизнь спокойную и приятную. Я не могу сожалеть о том, что сделал. Но я сожалею, что для тебя это оказалось мучением. И всё же, как я вижу теперь, твой брак заключён по воле сердца, разве нет?.. — В этом нет твоей заслуги, дядя, — сощурился Ванцзи. — И никого из вас я не стану благодарить… Вэй Ин глубоко вздохнул и вышел вперёд, отодвигая Ванцзи себе за спину. Он был всего лишь хули-цзин, но не боялся замерших напротив него драконов, чью силу не могло скрыть даже человечье обличье. — Пусть сердце Ванцзи всё ещё кипит, не в силах простить вас, — начал он, — позвольте мне выразить благодарность. Я нашёл любовь и спутника на тропе совершенствования, — и он поклонился. — В краю лотосовых озёр мы отыскали свой дом. Но если и здесь нам рады, можно ли отказываться от гостеприимства? — Ты спас жизнь моему сыну, — серьёзно отозвался глава Лань. — И тебе всегда будут рады в Облачных глубинах. — Пусть ты и лис, — добавил Лань Цижэнь. — В твоих силах было воспользоваться наивностью Ванцзи и выпить его до капли, забрать драгоценную жемчужину драконьей жизни. Но ты предпочёл разделить с ним судьбу. Вэй Ин лишь кивнул на это. Ванцзи же наконец расслабился, осознав до конца, что Облачные глубины приняли их. Оставалось только ему самому примириться с ними. Впрочем, Вэй Ин был уверен, что сумеет и в этом помочь.