Игры с кровью

      Сопровождение Эралиона Эйле не требовалось — она и сама помнила дорогу в гостевой зал Волкихара, однако альтмер-вампир, похоже, еë мнения спрашивать не собирался, а просто шëл, стремясь исполнить отданный ему приказ. Глядя ему в спину, Эйла в очередной раз удовлетворилась тем фактом, что мер — пусть и мëртвый по природе — так смиренно и безукоризненно подчиняется тому, кто некогда являлся человеком. Ещё и нордом. Была в этом определëнная краска, ярко подчëркивающая и приятно щекочущая оправданную неприязнь к высокомерию некоторых представителей эльфийских народов.       Хускарлы остались позади. Перед уходом Эйла велела им собирать вещи и готовиться к выходу, хотя до конца не была уверена в целесообразности этого решения. Надо признать, Эралион со своим посланием появился очень вовремя, не дав ей выставить себя глупо перед спутниками. Впервые за долгое время своего путешествия через всю страну Эйла не знала куда идти дальше, не имела чëткого плана. Так что сейчас она была готова просто идти куда-нибудь — неважно куда. Даже просто идти через замок было уже какой-никакой целью. Знать бы ещё, что могло понадобиться его хозяйке.       Гостевой зал встретил доносящейся из внешнего мира стужей. Конечно, в Волкихаре и без того было холодно (не считая, естественно, диковинного сада во внутреннем дворе), но здесь — близко к главным воротам — мороз властвовал с ещё большей силой. Оказавшись в его объятиях, Эйла ощутила нечто странное — по телу вместо крови будто заструилась ледяная вода. Чувство было двоякое и непонятное: непривычное, однако и не абсолютно неприятное. Сама неуверенная в необходимости этого, она незаметно ощупала собственные руки. Всё казалось обыденным. По крайней мере, мертвецом Эйла точно не стала. В чëм же тогда дело?       Занятая наблюдением за самой собой, Эйла не сразу почувствовала ещё кое-что: запахи вампиров в этой части замка почему-то совсем ослабели, словно никто из волкихарского выводка не наведывался сюда уже какое-то время. Чувствовались только ставшие слишком знакомыми мертвецкий дух Валерики, сопровождающего не-альтмера и… Эйла принюхалась. Совершенно точно в воздухе присутствовал ещё чей-то след. На секунду ей подумалось, что это может быть запах Лидии, но нет. Во-первых, трапезный зал находился в другом крыле замка; во-вторых, от Лидии сейчас несло куда сильнее и ядрëнее, а донëсшийся до обоняния Эйлы отголосок казался новым. Незнакомым. В памяти почти инстинктивно прозвучали слова Эралиона: мол, к ней явился гость. Гость. Само это слово звучало как-то неуместно. Кто мог прийти к ней? Будь это знакомый, она бы уже узнала его по запаху.       Валерика обнаружилась ожидающей у самых ворот. Судя по припорошившему пол снегу, последние совсем недавно открывались. Казалось, госпожа Волкихара не обратила никакого внимания на появление Эйлы и посланного за ней слуги. Стоя в своей обыденной — идеально ровной осанкой — позе, матрона смотрела строго на массивные створы врат. Эйле не понадобилось много времени, дабы различить цель еë внимания — нить неопознанного запаха брала начало прямо здесь. Подле ворот стояла какая-то фигура, с ног до головы укрытая в плотную плащ-мантию бесцветно-серого тона. Сердце в груди чужака билось, что уже являлось знаком отличия от большинства местных обитателей, к которым Эйла успела невольно привыкнуть. И билось оно, надо заметить, крайне быстро, беспокойно, хаотично, словно его обладатель отдыхал от долгого бега.       — Госпожа, — видимо, пытаясь всё же привлечь к себе внимание, Эралион выступил вперëд и склонил перед Валерикой голову. — Избранница Лорда Бала, как вы приказали.              Договорив, неживой альтмер бросил хищный взгляд на стоящего в ожидании пришельца. Будто отреагировав на этот жест, фигура тоже повернула к вампиру голову. Из-под плотного капюшона чуть выглянуло лицо, сверкнули бликами два глаза. А потом незнакомец заговорил. Голос оказался женским, очень проникновенным и нежным, почти девичьим, но в то же время звучал как-то резко, словно пытался сложить слова в скороговорку:       — Слуга. Слуга недоволен был. Все говорили: недостаточно чист. Слуга долго терпел, потом не сдержался, убил господ, бежал, Алинор больше не дом. Грязь, холодные тëмные улицы, голод, слуга становится вором. Украл не у того, был наказан, стал слугой неживого. Хозяин умер, слуга теперь сам себе хозяин. Тëмный дар струится по крови, но бывший слуга не умеет им пользоваться. Смирение. Ничего не умеет, кроме как служить. Нужен хозяин. Долгая дорога в никуда, всюду кровь, ищут, надо быть осторожнее. Дорога привела на север, слуга узнал легенду древности, узнал про Волкихар, отправился искать. Нашëл, упал на колени, клялся верно служить. Приняли, обещали в ответ сделать частью клана.       Замолчав, незнакомка подняла голову выше, дав разглядеть плавные, всë ещё остающиеся сокрытые под капюшоном очертания лица. Мгновение тëмные глаза таращились на Эралиона, а сразу после голос продолжил:       — Вижу. Бывший слуга счастлив тому, как сложилась судьба. Счастлив служить. Судьба продолжает плестись.       С последними словами незнакомка подняла обе руки и плавным движением скинула с головы капюшон. Эйла моргнула, опознав перед собой низкорослую босмерку — достаточно молодую, но с каким-то нездоровым румянцем на щеках и каким-то диким блеском в обсидианового цвета глазах, в которых из-за необычного оттенка терялась граница между белком и зрачком. У эльфийки были коротко остриженные ясеневые волосы, левое ухо отсутствовало, являя только искривлëнные рубцы сплющенного обрубка, а правое прокалывала толстая серьга, сильно оттягивающая мочку.       — Авариэ́ль, — внезапно опять заговорила босмерка, видимо, тем самым представляясь. — Авариэль пришла в кровавый храм тëмного брата повелителя. Авариэль хочет видеть, — еë тëмные глаза замерли на Эйле, — избранницу. Авариэль нашла. Всё случилось так, как шептали листья Лесного Человека.       — Ну-ка хватит! — внезапно рявкнул Эралион, сделал шаг вперëд и навис над босмеркой, но та даже не шелохнулась. — Как ты смеешь? Немедленно…       — Тихо, — резко прервала альтмера Валерика, но в голосе еë при этом звучала и лёгкая насмешка. — А ты не говорил, что твоя история настолько мрачна. Кому ты ещё еë рассказывал, эльф?       Эралион растерянно уставился на матрону. Казалось, гнев его моментально улетучился. Даже сквозь кривые черты вампирской внешности Эйла прочитала единовременные неприязнь и лëгкий испуг. Исходя из всего услышанного, несложно было сделать вывод, что эльф-вампир попросту стыдился всего того, что только что сказала босмерка. А сказала она, похоже, чистую истину.       — Госпожа, — повторно поклонившись — в этот раз намного ниже — Эралион рывком шарахнулся в сторону и через секунду растворился в тëмной дымке, а сменившие его тело летучие мыши, хлопая десятками крыльев, унеслись прочь к боковым проходам гостевого зала.       — Значит, Лесной Человек? — вернула себе голос Валерика, не обратив большой доли внимания на исчезновение прислужника. Взгляд янтарных глаз вампирши вклинился в Эйлу. — Значит, это точно к тебе, ибо я новых гостей не ждала.       Не успела Эйла даже обдумать ответ, как босмерка затараторила:       — Гость-гость-гость! Авариэль рада, что она — гость, пусть даже в доме у хозяев темно и пахнет мëртвыми. Авариэль всë равно. Авариэль несëт слово своего владыки, — она не отрывала от Эйлы глаз, но после последних слов всë-таки моргнула. — Пояснение для избранницы, если избранница вдруг не знает: мой владыка, Лесной Человек — это…       — Хермеус Мора, — перебила еë Эйла, поднимая ладонь, чтобы эльфийка успокоилась. — Да, я знаю, что твой лесной народ его так называет. Мне было велено ждать знака, — она покосилась на Валерику, но матрона Волкихара не отреагировала. Тогда, вновь сосредоточившись на босмерке, Эйла продолжила. — Полагаю, ты и есть знак? Хочешь что-то сказать?       — Знак? — эльфийка как будто стушевалась, но почти сразу вернула лицу прежний полубешеный облик. — Знаки повсюду, избранница. Знаки судьбы. Авариэль благословлена виденьем повелителя. Авариэль видит, — она чуть прищурилась, медленно подняла руку и указала Эйле, кажется, точно в центр лица. — Даже те знаки, которым мы сами придаём физическую форму в этом мире. Метка, что избранница нанесла на лицо, взяв себе имя «Охотница» — тоже знак. Лесной Человек разрешил тебе стать ею, сделал тебя частью своего плана, частью потока судьбы.       Эйла несколько опешила, но решила не высказывать недовольство вслух. Судя по говору, босмерка полностью отдала свой разум в руки Хермеуса, продала ему себя вместе с потрохами и свободой воли. Естественно, она воспринимала всё так, как привык себе представлять Принц Судьбы — не видела и, что важно, не хотела видеть иного. А может, просто не могла и даже не догадывалась об этом.       А чем она — Эйла — была лучше? Немногим, если подумать. Только лишь тем, что приняла свою роль в планах Триады Принцев ради реализации собственных. Хускарлы — в особенности Лидия — похоже, считали её такой же сбрендившей (или почти сбрендившей), какой была эта эльфийка. Как жаль, что от них ото всех ускользает целостность картины. Ирония состояла в том, что просвещать их было не самой лучшей затеей. По крайней мере не сейчас, пока ей нужна помощь. Быть может, позже, когда обещанная сила окажется в её руках… Когда Мирак ответит за свои злодеяния.       — Авариэль видит больше, — не унималась тем временем посланница Моры, переводя при этом взгляд на Валерику. — Знаки метят всё. Любовь к мужу и к дочери, преданность Жнецу, изменения взглядов с обретением бессмертия. Вера пошатнулась, страх перед остальным миром взял верх…       — Молчи, — Валерика говорила спокойно, но даже жалкой нотки властности в её голосе хватило, чтобы босмерка унялась. — Ты здесь явно не для того, чтобы читать пророчества обо мне. Говори, что тебе было велено и уходи.       Авариэль казалась немного растерянной. Несколько секунд потупившись в пол, эльфийка перебросила взгляд сперва с Эйлы на вампиршу, потом обратно и только затем произнесла:       — Авариэль не должна уходить. Повелитель приказал остаться, сопровождать, направлять, — её глаза замерли только на Эйле. — Приказал служить избраннице, пока избранница не исполнит веление судьбы.       Договорив, босмерка неожиданно согнулась и грубо шмякнулась перед Эйлой на колени.       — Авариэль клянётся служить, клянётся направлять. Авариэль знает, куда избраннице надо идти. Авариэль может указать. Должна указать.       Валерика едва слышно фыркнула. Эйла же, стерпев осадок неприязни из-за слишком большого количества прозвучавших слов, медленно присела на корточки и столкнувшись с эльфийкой взглядами размеренно произнесла:       — Только если не будешь мне мешать.       — Авариэль не может мешать. Авариэль должна помогать, — босмерка выглядела так, будто не поняла её слов, но, договорив, всё-таки улыбнулась.       Чуть нахмурившись, Эйла выпрямилась обратно. Эльфийка, видимо сочтя это очередным в своём понимании знаком, последовала за ней и тоже встала. Одна только мысль о том, что эта явно чокнутая особа навязывается в спутники, уже несказанно раздражала. А был ли иной выбор? Был, если подумать: спросить, что она знает — затем погнать восвояси. Вот только оценит ли такой поступок Хермеус? Мора лично говорил, что Эйла следует верным путём — то есть, до сих пор все принятые ею решения удовлетворяли его так называемые «потоки судьбы». Так важным ли вообще остаётся её мнение?       — И как много ты знаешь? — спросила Эйла, решив зайти издалека.       Босмерка широко — даже слишком широко — ухмыльнулась, зачем-то посмотрела на Валерику, подняла перед собой левую руку, оттопырив на ней все пальцы, и начала вслух считать:       — Раз, два, три, четыре, пять…       Эйла уже хотела велеть ей прервать странное, бессмысленное и заведомо глупое занятие, но Валерика неожиданно чуть повернула голову, словно услышав что-то. Заметив это, Эйла уняла возникшее желание и, как ни странно, почти сразу услышал ставшее хорошо знакомым хлопанье крыльев.       — Шесть, семь, — Авариэль подключила и вторую руку, загибая пальцы теперь уже на ней, — восемь, девять… Десять!       Стоило ей досчитать, как в зал вестибюля влетела услышанная издалека стая летучих мышей. Ловко и шумно маневрируя, крылатые существа облетели один-единственный круг над Валерикой и, резко спикировав на пол рядом, материализовались сперва в тёмный силуэт, а после в полноценную фигуру, которой оказалась, судя по цвету кожи и заострённым ушам, неживая данмерка. Эйла сразу отметила, что прежде эту вампиршу не видела. Впрочем, ей не довелось видеть многих из здешнего выводка. Наверное, оно и к лучшему.       Кровососка меж тем спокойно склонилась рядом с Валерикой и, прикрыв и свой, и лик хозяйки рукой, что-то прошептала. Говорила она настолько тихо, что даже звериный слух Эйлы не смог разобрать ни звука.       — Вот как? — отозвалась матрона на то, что услышала. Данмерка кивнула ей в знак подтверждения. — Я ожидала их позже. Спасибо, Бало́ра, можешь идти.       Вампир поклонилась ниже — теперь уже в знак уважения — и, не удостоив взглядом более никого и ничего в преддвериях замка, вновь рассыпалась на сотни летучих мышей, чтобы исчезнуть так же быстро, как недавно Эралион. Эйла едва успела проводить составляющих её тело мышей взгядом, когда Валерика заговорила:       — Странная всё-таки штука — судьба. Да, Охотница?       Не совсем поняв смысла, Эйла покосилась сперва на матрону, затем на Авариэль. Босмерка по-идиотски лыбилась в ответ, но хранила молчание.       — Идём, — поспешила добавить Валерика. — Кажется, я знаю, как доставить вас к месту назначения, — повернувшись и сделав всего один шаг, матрона замерла, будто спохватилась, чуть обернулась и удостоила кратким взором посланницу Моры. — Где бы это место ни было…

***

      В этой части замка Эйла прежде не бывала, но, наспех сориентировавшись, определила её, как западную сторону вампирских владений. В местных коридорах почти не было факелов или иных светильников, а комнаты, похоже, либо пустовали, либо использовались в качестве хранилищ. Запах крови здесь был невероятно слаб, а холод, наоборот, силён и властвовал почти по всему крылу. Вскоре Эйла поняла почему именно. Следуя за Валерикой, и, миновав очередной поворот и очередные массивные двери, она обнаружила далеко от себя линию морского горизонта, а вокруг — каменные укрепления, встроенные прямиком в скалистый грот. В памяти сразу всплыл один из рассказов Корима — про то, как он и Серана искали путь в заброшенные башни Волкихара, ища тогда скрывавшуюся от мира Валерику. Любимый говорил, что для преодоления завалов (и ради скрытности) они тогда воспользовались старинной бухтой, оставшейся от предыдущих владельцев замка.       Но сама бухта с несколькими возведёнными в ней деревянными причалами заняла внимание совсем ненадолго. Почти сразу взгляд Эйлы приковался к средних размеров кораблю, что бросил якорь по правую сторону грота и уже опустил трап, по которому то и дело сновали… скелеты. Нет, она не ошиблась. На борт в самом деле сперва поднимались, а затем сходили обратно ожившие мертвецы — лишённые плоти сочленения костей, таскающие в худущих руках какие-то ящики, бочонки и мешки. Выглядело это, конечно, странно и даже жутко, однако сомнениям места не оставалось — мертвецы разгружали приставший корабль. Стало быть, происходящее было абсолютно нормальным явлением для этого небольшого морского уголка Волкихара.       — Треллы слишком глупы, поэтому мама распорядилась так.       Эйла не сдержалась и вздрогнула, но оборачивать голову не стала — она и без того узнала голос Сераны. Должно быть, вампирша следовала за ними по пятам или же прибыла сюда заранее. Втянув носом запах и навострив слух, Эйла определила, что дочь Валерики стоит слева и ответила:       — Не надо еды, воды и отдыха. Разумно, признаю, — она замялась, вспомнив об одной очень важной детали. — Вот только их души…       — Мама использовала тела и души пиратов, которым взбрело в головы напасть на замок. Это произошло давно, ещё при правлении моего отца, но Харкон не удосужился даже прибрать останки после развернувшейся здесь бойни. Наш придворный повар их тоже не взял — сказал, что слишком пропитаны морской солью, — судя по звуку зашуршавших одеяний, Серана пожала плечами. — Трудно жили — трудно и не живут.       Эйла отпустила напряжённый вздох и ещё немного последила за одним из скелетов. Конкретно этот отличался от остальных тем, что на нём имелись обрывки одежды. Ей, конечно, могло показаться, но укрывающая голые рёбра изодранная в клочки рванина очень походила на некогда нарядный и, несомненно, достойный видом морской китель. Возможно, мертвец был капитаном или приближённым по званию к оному. В любом случае, сейчас скелет трудился наравне с остальными своими «товарищами». Глядя, как последний в очередной раз спускается в трюм, Эйла отвлеклась и детальнее изучила само судно. Живых на палубе видно не было, но острый волчий нюх яростно убеждал, что таковые всё же присутствовали где-то поблизости.       — Так что происходит? — спросила Эйла, теперь полноценно оборачиваясь к Серане. — Как это всё понимать?       — Лесной Человек! Лесной Человек прислал их, чтобы Авариэль указала избраннице путь, — затараторила внезапно появившаяся из-за спины вампирши босмерка. — Повелитель всё предусмотрел и всё рассказал, а Авариэль оставалось только передать. Авариэль нисколько не сомневалась, — прервавшись, эльфийка, точно малый ребёнок, запрыгала на одном месте, звонко и часто при этом хлопая в ладоши. — Слава, слава всеведущим листьям повелителя!       — Мало мне было Фьялби, — пробормотала Серана, изучая взглядом взявшуюся откуда ни возьмись посланницу Принца Судьбы. — Первая хотя бы молчит по большей части.       Эйла постаралась не замечать ни ворчания вампирши, ни глупого поведения Авариэль. Молча ещё раз изучив грот и отыскав взглядом Валерику, она поспешила догонять успевшую уйти вперёт матрону.       Вблизи корабля запах живых стал ещё ощутимее и яснее, как и его источники. А оказались они, надо заметить, весьма разношёрстными. Похоже, команда прибывшего в Волкихар судна вмещала в себе едва ли не всех представителей людских и эльфийских рас, не говоря уже о каджитах и аргонианах, чьи особые запахи Эйла точно ни с кем другим бы не спутала. К слову, один из запахов рядом с причалом стал заметно сильнее. Эйла принюхалась, сосредоточилась на отголоске чужого духа и определила, что его обладатель прямо сейчас поднимается из глубин корабля на верхнюю палубу. Так и оказалось. Ровно в тот момент, когда Эйла подошла к ожидающей у трапа Валерике, из-за большой решётчатой крышки распахнутого трюма показалась мохнатая голова каджита. «Кошак-мореход», — заключила Охотница про себя, несильно, но всё-таки дивясь сделанному заключению.       — Госпожа Валерика! Любезная тёмная госпожа, чьи глаза ярки, как два полных Джоуда! — заголосил каджит, спускаясь по трапу, широко расставив при этом в стороны обе лапы.       — Однажды твои комплименты доведут до беды, Ри`Сшар, так и знай, — отозвалась Валерика, но говорила это совсем без злобы, а, скорее, с почти искренним радушием. — Я ожидала вас через неделю. Планы изменились?       — Ри`Сшар просит прощения, госпожа, — каджит спустился на причал и отвесил матроне глубокий поклон, заставив свою заплетённую во множество косичек светлую гриву с силой трепыхнуться. — Увы, да — планы пришлось поменять. В связи с творящимися на востоке беспорядками, порты Данстара и Солитьюда стали для нас ловушкой.       Он явно хотел продолжить рассказ, но, видимо, в этот самый миг заметил Эйлу и задержал взгляд маленьких зеленоватых глаз на ней. Пользуясь случаем, Эйла также рассмотрела новоприбывшего моряка. Заключение о том, что каджит являлся капитаном корабля было вполне очевидно. Кошколюд был немного толст, не носил ботинок, но выше облачался в плотные кожаные штаны, а также белую рубаху с длинными рукавами и богатый китель с обрезанными рукавами, по цвету приближённый к красно-рубиновому.       — Живой в обители мёртвых? — не скрывая банального интереса, протянул каджит. — Не трелл. Друг госпожи Валерики? Как это всё… необычно.       Под словом «необычно» он наверняка имел в виду не только само присутствие Эйлы, но и её внешний вид, к которому она сама ещё не успела толком привыкнуть. Рефлекторно проведя рукой по укороченным и обесцветившимся волосам, Эйла просто поглядела на Валерику. Матрона Волкихара не заставила долго ждать:       — Ри`Сшар, это Эйла Охотница. Она здесь… гость.       Ри`Сшар поклонился, в то время как Эйла невольно задумалась. Имя каджита уже звучало до этого, но только сейчас, когда она услышала его так близко, показалось ей странно-знакомым. Секунда с небольшим были отданы рассуждениям и воспоминаниям, а потом посередь мыслей молнией и громом вспыхнуло озарение.       — Ри`Сшар, — повторила Эйла, лишний раз убеждаясь в своей догадке. — У тебя случайно нету родственника по имени Дро`Ширр?       Глаза каджита как будто стали больше и ещё зеленее.       — Гость-Эйла знает кузена Дро`Ширра? Вот так совпадение! Прямо-таки провидение лунных богов.       Понимая, что не ошиблась, Эйла выдавила из себя слабую улыбку. Особенно контрастировало на фоне складывающегося диалога высказывание капитана про богов. Провидение — с этим теперь даже она сама спорить не стала бы. Но вот боги, главенствующие над этим «провидением», точно были не лунными. И даже не богами, а скорее, одним богом. Ирония? Не особенно. Судьба, не иначе.       — Он со своей семьëй и караваном подвезли нас до Вайтрана, когда мы, — Эйла на мгновение запнулась, но решила всё же не стыдиться задуманного слова, — бежали из Истмарка.       — Хо-хо, — Ри`Сшар схватился за чуть округлый живот. — Да, это точно кузен Дро`Ширр! Только этот старый дурак таскает с собой караваном всю семью, — он перестал смеяться и заметно посмурнел. — А ведь опасное дело, да, друг-Эйла? Скайрим нынче стал совсем небезопасен. Сперва драконы и война, а теперь у драконов появился король. Ох, каджит клянëтся тëмными лунами, что добром это не кончится.       — Прошу простить, — не резко, но всё равно с упорством вставила Валерика. — Ри`Сшар, давай обсудим наши дела и всё остальное не здесь. Слуги пока разгрузят и загрузят товары, а мы, — не договорив, матрона качнула головой в сторону корабля.       — О, конечно, госпожа, — тут же откликнулся каджит. — Прошу за мной. Вы тоже, друг-Эйла.       Все вместе они взошли по трапу обратно и поднялись на палубу. Ощутив ногами хоть и твëрдый, но всё же чуть покачивающийся пол, Эйла сдержала приступ скулежа сокрытого в себе зверя. Как-то странно, ведь на ботике, которым они доплыли до Волкихара с северного берега, она чувствовала себя нормально. Потакая волчьему инстинкту, Эйла, сама при этом не зная зачем, поглядела вглубь корабля, а затем дальше — за пределы развëрнутой к морю кормы. Бесконечность воды казалась сплошной ледяной пустыней, если не считать беснующихся тут и там небольших айсбергов. Эйла смотрела на линию горизонта, заодно определив, что отсутствие на ней заходящего солнца говорит о полудне или чуть более позднем времени суток. Последовавший после Испытаний день, если говорить откровенно, смазался в еë сознании в сплошную, но крайне шаткую цепь событий. Столько всего произошло… и столь многому ещё предстояло свершиться. Кажется, цепь грозилась завершиться очень нескоро. И всë-таки далеко не это тревожило волка внутри Эйлы. Казалось, что море грозит ей, точно строгий отец пальцем непослушному ребëнку. Или же грозит просто так, словно нечто неизведанное чем-то неизвестным и таинственным.       Сравнение быстро стало казаться жутко глупым. Взяв себя в узду, Эйла отвернулась и поспешила догнать Валерику и Ри`Сшара, которые уже приближались к средних размеров резной двери, ведущей в корабельный кубрик.       Внутри было во стократ теплее, благодаря установленным в углах помещения жаровням, где жарко полыхали и потрескивали угли. Стены капитанского уголка украшали гобелены с изображениями фигур, преобладающих в своих силуэтах кошачьими чертами. Должно быть, каджитская мифология, решила про себя Эйла, надолго не задерживая взгляд на шитых картинах. Также здесь располагалась простая на вид мебель, главным среди которой являлся огромный резной стол, красующийся у кормовой стены. Дополнительным освещением служили крытые канделябры, льющие из-под металлических колпаков почему-то лиловый свет, создавая тем самым холодную, противостоящую теплу атмосферу.       Ри`Сшар выдвинул из-за стола личный стул — такой же резной, как и стол — и любезно предложил его Валерике, а себе присвоил скромный табурет. Эйле места не нашлось, но она и не горела большим желанием сидеть. Каджит-капитан, однако, всё же принëс извинения за неудобства, после чего взял со стола пачку каких-то бумаг и, присев, быстро принялся сменять лист за листом, тщательно ища что-то среди записей.       — Вот! — торжественно выпалил он через какое-то время и вынул из общего сбора один-единственный лист. — Каджит добыл всё, что госпожа Валерика просила. Партия редчайших солей из затопленных мистических шахт на севере Вварденфелла, а также один бочонок, — Ри`Сшар едва слышно откашлялся, — чëрной эссенции полученный от прóклятых тëмных эльфов.       — Проклятых эльфов? — переспросила Эйла, наблюдая за изучающей документ Валерикой.       — Вампиры Аунда, — не поднимая на неë взгляда, пояснила матрона. — Точнее, его остатки. Кланы Морровинда пережили беды начала этой эры также тяжело, как и данмеры из числа живых. Я заключила с ними небольшой договор: Волкихар помогает им в освоении и облагораживании пепельных пустошей, а они делятся со мной своими самыми сокровенными тайнами.       — И зачем тебе это надо?       — Госпожа Валерика является талантливейшим алхимиком, если друг-Эйла не знает, — вставил Ри`Сшар и, вернув бумаги на стол, ожидающе уставился на вампиршу. — Всё в порядке?       — Бумаги и товар — разные вещи, — Валерика игриво улыбнулась, чуть обнажив клыки. — Но прежде ты меня не разочаровывал. Скоро увидишь то, что просил сам.       — Очень хорошо, — кошколюд, в предвкушении ухмыляясь, потëр друг о друга лапы, еле слышно постукивая при этом когтями. — Как хорошо и то, что «Золотая грива» каджита уже прошла через Данстар и Солитьюд. Это последний раз, когда каджит берëт такой курс. Отныне будем ходить вдоль южных берегов. Слишком опасно.       — Значит, мы больше не увидимся? — уточнила Валерика, но прозвучал еë вопрос спокойно и совершенно без разочарования.       Ри`Сшар немного помедлил, но потом вяло покачал головой, подтверждая.       — Драконий Король беспощадно главенствует на востоке. Ходят слухи, что он вторгся в южные земли Морровинда, неся с собой пламя и пепел, — каджит указал на противоположную от себя стену, где висела большая карта, изображающая весь континент и исчерченная вдоль и поперёк линиями водных путей. — Легионы Империи ещё контролирует северные берега Скайрима, однако придираются ко всем мореходам без исключения. Оттого мы и пришли раньше. В целях собственной безопасности Ри`Сшар решил пройти мимо портов Данстара и идти сразу в Солитьюд. Но и там едва удалось справиться со стервятниками-солдатами.       Эйлу не особо интересовали рассказы о торговой выгоде. Куда весомее были любые слухи про Мирака. Вторжение в Морровинд? С чего бы вдруг ему начинать войну с данмерами? Впрочем, если подумать, для Скайрима в этом имелась своя выгода — пока Мирак проводил вторую линию фронта, Вайтран, Данстар, Фолкрит и все холды на западе оставались в безопасности.       — Вот так вот, друзья мои, — продолжал Ри`Сшар, — А ныне «Грива» и команда каджита следуют к последней стоянке. Нас ждёт Даг…       — Даггерфолл! Да-да, Даггерфолл! Древний город гордых королей!       Неприятно было это признавать, но Эйла опять, чуть испугавшись, вздрогнула. Как, однако, бесшумно и незаметно для еë инстинктов эта босмерка умудрялась подкрадываться! Было даже интересно, а чувствовала ли еë присутствие Валерика со своими не менее обострëнно настроенными на проявления жизни чувствами?       Похоже, Авариэль какое-то время наблюдала, стоя в дверях, ибо влетела в кубрик со скоростью саблезуба и принялась носиться вокруг стола. Больше Эйлы этому безумному представлению дивился, наверное, только Ри`Сшар, видевший эльфийку впервые.       — Листья не врали! Листья никогда не врут! Даггерфолл, Даггерфолл, жемчужина запада! Повелитель так и шептал сквозь листву! — продолжала вопить Авариэль, неизменно скача по периметру капитанских апартаментов.       Быстро потеряв терпение, Эйла сделала один выверенный шаг, вытянула руку и в нужный момент схватила эльфийку за капюшон плаща. Как ни странно, попытка оказалась провальной. Мчась по инерции, Авариэль хоть и потеряла равновесие, но не упала и не замедлилась, а ловко выскользнула из одеяния и продолжила движение, оставив Эйлу с верхней накидкой в руке.       — Как же хорошо, что в дальнейшем она будет твоей проблемой, — достаточно громко для слышимости издëвки произнесла Валерика.       Авариэль всë ж таки прекратила свой дикий пляс и остановилась у стены с картой, на которую недавно показывал Ри`Сшар. Немного пометав взгляд по печатному в красках Тамриэлю и его окрестностям, босмерка уверенно ткнула пальцем в береговую точку у уходящего вглубь западных земель большого водного пространства.       — Иллиак, — эльфийка резко заговорила очень тихо, едва слышно. — Великий Даггерфолл на берегу великого Иллиака, — она повернулась, смерила каждого в кубрике отдельным взглядом и, улыбнувшись, добавила. — Повелитель шептал Авариэль так: «Из хлада, где властвуют кровь и смерть, из обители тëмного брата — грива понесëт избранницу судьбы по волнам в земли запада. Даггерфолл и священный лик укажут мудрость, что избранница ищет и впитает».       Наполнившее капитанский уголок молчание было до безумия противным. Эйле жутко хотелось высказать всё, что она уже успела подумать о внезапно появившейся рядом явно чокнутой на всю голову посланнице, но с небольшим усилием воли смогла-таки сдержаться. В конце концов, следовало признать общую значимость появления босмерки — Хермеус Мора не оставил еë в неведении, значит, и вся Триада не оставила. Договор между ними продолжал вершиться. Вот только были нюансы, которым надлежало уделить внимание.       — Грива — стало быть, этот корабль, — уточнила Эйла. — А нет иного способа? — она повернулась к Валерике. — Портал, например?       Матрона сперва пожала плечами, но сразу после кивнула:       — Это эффективнее.       — Нет-нет-нет, — затараторила Авариэль, сорвалась с места и уже через секунду была рядом с Эйлой. — Море, море, только море. Повелитель говорил про море и гриву в нëм, — босмерка повторно окинула Валерику, Ри`Сшара и Эйлу поочерёдными взглядами, а когда заговорила, то голос еë оказался почти строгим, лишëнным даже намëка на предшествующие проявления беспечной несдержанности. — Вы должны понять: время важно. Очень важно. Повелитель блюдëт за временем и вплетает в него нити судьбы. Всё должно исполняться в свой срок.       Вновь воцарилось молчание, хоть и ненадолго. В этот раз его нарушил Ри`Сшар. Немного поелозив на занятом собой табурете, каджит протянул:       — Вы обсуждаете странные вещи и водите странные знакомства, — он откашлялся, видимо, пытаясь привлечь к себе внимание. — Ри`Сшар правильно понимает? Госпожа Валерика хочет ещё о чём-то попросить?       Эйла не обратила внимания на озвученную кошколюдом оценку, а вот его дальнейшее изречение более чем поняла. Кажется, весь их не до конца понятный разговор приобретал очертания ясности. Авариэль твердила свои странные пророчества в такт запланированному кораблём плаванию. А этот её счёт в гостевом зале… Эльфийка попала в цель с каждой секундой, будто наверняка знала о раннем прибытии корабля Ри`Сшара в гавань Волкихара. Даже Валерика была удивлена, пусть и не показывала этого в открытую. А вот что касательно времени…       — Мы не можем задерживаться, — твёрдо выдвинула Эйла, чем сразу приковала к себе взгляд тёмных глаз Авариэль. — Каждый день промедления стоит новой победы моего врага. Я не могу позволить Мираку…       — Мирак, — перебила её босмерка. — Человек-дракон, первый из них. Авариэль слышала от повелителя ещё кое-что. Повелитель велел передать, если избранница забыла, — она зачем-то прикрыла оба глаза и продолжила медленно, растягивая почти каждый слог. — Такова моя сила, и такова моя власть. Сколь многому я не позволил произойти и сколько даровал этому миру.       Эйле не пришлось долго вдумываться, чтобы узнать эти слова. Хермеус Мора сказал их лично ей — тогда, в том пещерном храме в лесах Хаафингара по дороге отряда к Волкихару.       — Твой хозяин хочет, чтобы что-то успело произойти? — спросила Эйла самое очевидное из всего осмыслённого.       — Наш хозяин, — Авариэль подчеркнула сказанные слова поднятым кверху пальцем, словно угрожала или напоминала. — Наш хозяин плетёт много нитей, и каждая из них занимает своё место, — эльфийка снова изменилась в лице, придав ему вполне обыденный, лишённый перевозбуждённости вид. — Но простыми словами — да, многое должно свершиться, много нитей должны встать на отведённое им место.       Бред. Именно это слово Эйле жутко хотелось произнести вслух, но решительности на это всё же немного не хватало. Как бы странна ни была Авариэль, остальные её доводы выглядели, как истинное проведение. Сомневаться в этом не то чтобы приходилось, а попросту не хотелось, и с этим предстояло смириться. Неопределённость — вот главный враг в становлении и реализации всякого плана, мысленно напомнила Эйла самой себе старый словесный урок, вот только не смогла вспомнить от кого именно его услышала в прежней жизни. Быть может, от Кодлака? Или даже от самого Корима? Ещё больше здесь подошло бы куда более распространённое и понятное воинское высказывание про то, что «промедление подобно смерти».       На несколько долгих секунд замерев промеж двух огней, Эйла через силу заставила себя смириться с выбором, который казался ей неприятным. Выносить и решать дилеммы судьбы ей совсем не хотелось, но прежде пережитый опыт требовал сейчас того, с чем не хотела мириться именно её звериная половина — простой покорности. Впрочем, всё это было лишь порождением гордости, не иначе. Сделка с Принцами наставила Эйлу на этот путь и заранее огласила все условия, среди которых было и повиновение воле Лордам Обливиона.       — Что ж, пусть так, — изрекла наконец Эйла. — Сколько нужно ждать?       — О, совсем немного! — сразу вспыхнула Авариэль, вновь начав уже привычно лыбиться. — Я слышала слова листвы. Листва говорила: «Грива должна быть ухожена перед дальней дорогой, а препятствия должны сойти с пути. Лишь сменится тьма на свет, и течение вновь подхватит уже пышную гриву».       — Эм, — длинно протянул Ри`Сшар. — Каджит был немного скуп на подробности, друзья. «Гриве» в самом деле нужен небольшой ремонт. В дне пути от замка мы налетели на укрывшийся в тумане айсберг и нахлебались воды. Сейчас «Грива» в порядке, но перепроверить всё будет не лишним. К тому же, при входе в грот был отмечен сильный отлив, а уходить проще, когда Хер-Мора призывает волны, — Ри`Сшар неожиданно усмехнулся и подмигнул Авариэль. — Расчесать гриву, да, мой лесной друг? Каджит начинает понимать.       Та истерично захихикала и несколько раз подмигнула капитану в ответ. Эйла же просто кивнула им обоим, опустила по-прежнему удерживаемый рукой плащ на пол и, не имея совершенно никакого желания проверять заметил ли это хоть кто-нибудь из присутствующих, направилась к выходу. День. Один день промедления (даже, наверное, меньше) она могла себе позволить. Как минимум, следовало лично проследить за сборами хускарлов в дорогу, а как максимум — попытаться вызнать у Авариэль более детальное толкование её нелепых проповедований. Последнее, если честно, энтузиазма совершенно не внушало. Впрочем, какой бы сумасбродной и фанатичной последовательницей Князя Судьбы ни была эльфийка, своё дело она знала, а её необыкновенные уверения успели всего за час с небольшим подтвердить себя целых несколько раз. Даже Ри`Сшар упомянул в последних сказанных словах Принца Знаний, пусть и в несколько ином воплощении. Совпадение? В том-то и дело, что на совпадение это не походило.       Не давал Эйле покоя только лишь один факт — то, что их новая знакомая сказала про время и необходимое ожидание. Прежде Владыка Хермеус о подобном не упоминал, и даже наоборот, говорил, что принимаемые ей — Эйлой — решения сходились с прописанными законами судьбы. По крайней мере, так это восприняла она сама. С чего бы вдруг возникала необходимость бросать камень в текущий ручей, тем самым замедляя его? Во всём этом жутко хотелось разобраться, не оставляя вопросов, вот только Эйле начинало казаться, что некоторые факты скрываются от неё намеренно — сами или велением владык Обливиона.