Стоимость права на счастье

Брок считает, что вся эта идея с "починить Баки", "пройти обязательную реабилитацию" и "больше не быть убийцей" - херня полнейшая. Нечего там чинить и исправлять, после почти века методичной травли, пыток и экспериментов. Он видел их в избытке будучи в Гидре, чтобы быть уверенным, что нельзя уже отделить друг от друга Зимнего Солдата и Джеймса Барнса, потому что это не маска, которую можно снять, и не винтовка, запираемая в сейф. Это годы опыта, способного если не размолотить в крошево любую личность, вместе с психикой, то извратить до неузнаваемости. Однако, он уже полгода ложится в холодную, двухместную кровать один, зарывается по уши в работу и не расстается с телефоном даже когда идёт посрать, потому, что вся эта болезненная мишура, вытягивающая нервы - тот самый путь, которым Джеймс решил стать самостоятельным. А Броку очень нужно, чтобы тот таковым был, сумев найти в себе или в мире вокруг что-то, что будет подпитывать его, толкать вперёд или, на худой конец, утешать. Бывший командир совсем не обольщается на счёт отпущенного ему срока, не собираясь ложиться в гроб раньше времени и вместе с тем прекрасно понимает, что когда его набожная сестрица сядет читать Тегилим, любовник останется один. Совершенно один. Не примут его, как часть семьи, ни друзья Роджерса, ни вакандцы, ни все те знакомцы, которыми тот понемногу обрастает, завязывая связи в новом мире. Выть по-волчьи, прощаясь с человеком, бывшим рядом больше двадцати лет, Барнс будет совсем не образно и усугублять это прочной связью Солдат - командир, совсем не хочется. Что бы там ни было в умах и на языках окружающих их, Брок любит этого человека. Сломанным, живым, смеющимся от десятков коротких поцелуев по утрам, подставляющим доверительно спину ночью, льнущим к обожженному боку после кошмаров и зависающим с кружкой кофе по вечерам. Брок любит этого мужчину, с его старомодными манерами, отлично проработанным телом, от вида которого невольно тяжелеет в паху, с привычкой читать старому коту подобранному в одной из командировок книги на ночь, и с тихим голодом по ласке, выливающимся в моменты, от которых щемит где-то за ребрами. Ему хотелось бы сказать, что вот они живут вместе, состоят в этой связи и это - лучшее доказательство того, что с Барнсом все в порядке, но Рамлоу не до такой степени самовлюблённый мудак. Он знает, что их продолжительная связь не только не доказательство самостоятельности Баки, но и один из жирных поводов усомниться в той. Потому он держится на расстоянии и терпеливо ждёт, пока Джеймс сделает свой выбор, вернувшись или позвав к себе. И все же, он набирает номер стоящий на быстром вызове, как только заканчивает смотреть трансляцию, ради которой Мэй нашла его на полигоне, притащив с собой планшет. Брок совсем не удивлен решением состряпать на скорую руку нового Капитана. Его беспокоят отнюдь не эти пляски в звездно-полосатой форме, а то, на сколько плохо новости примет Барнс. Тянущиеся бесконечно гудки в динамике смартфона совсем не способствуют успокоению. - Ты уже знаешь? - Спрашивает он, нарушая сложившуюся традицию отдавать первое слово любовнику. По ту сторону тишину разбавляет шуршание телевизора, из чего Брок делает очевидный вывод. - Я поеду к Уилсону,- коротко сообщает Баки, позволяя услышать почти болезненную решимость в осипшем голосе. Тот не имел права. Не имел права предавать Стива и отдавать им щит, чтобы получилось это. Не нужно говорить этого вслух, чтобы стало понятно. - Будь внимательнее и держи себя в руках, договорились? Броку хотелось бы сказать что-то в духе "Понял. Валяй", но он не видел любовника в глаза слишком давно, чтобы фонтанировать подобной уверенностью. Он хотел бы знать, что Барнс действительно способен переварить этот разговор, не натворив никакой херни, которая будет глодать его потом. Вместо того молчание в трубке сменяется тишиной сброшенного вызова. Брок следит за новостями в течении суток. Неприятно длинных суток, действующих на нервы, как в те времена, когда Роджерс искал своего старого друга, гоняясь за ним, как за зайцем, пока Баки очень сильно не хотел, чтобы его находили. Только тогда Брок знал, где Солдат, знал, что есть способ взять все под контроль, держал руку на пульсе не прерываясь, был уверен, что они встретятся и Барнс будет в норме, будет стабилен. Теперь все вертелось вокруг хрупкой веры, основанной на ещё более тонкой свободе личности. Звонок раздается на следующие и Брок слушает все, что рассказывает ему тихий, уставший голос, не перебивая. Ему хочется выругаться покрепче, хочется дать в морду Уилсону, Уокеру и любовнику тоже. Хочется обнять того наконец, поцеловать в темный висок и, посадив напротив себя, придумать простой, но жизнеспособный план действий. Ещё больше хочется попросить того вернуться, оставив всю эту чушь, но Брок уже решил для себя этот вопрос, потому он только прислоняется ноющим затылком к прохладной стене. - Вы зря отказались от сотрудничества с Уокером. Он - хреновый Кэп, но не плохой солдат. Во всяком случае, был им, когда мы пересеклись. Его можно использовать, ты должен это понимать, так что обдумай все ещё раз, - Брок уверен, что белокурый солдатик вызывает у Джеймса желание сравнять того с землёй, особенно с щитом обожаемого Стива за спиной. Однако, это вопросы личных предпочтений, по которым Брок и самого Стива считает тем ещё придурком, бросившим друга одного, ради того чтобы свалить к любимой женщине. Не то, чтобы Рамлоу не понимал… Понимал и очень хорошо, но очередной трещины в Барнсе простить так просто не мог. И все равно это оставалось личным, которое не должно влиять на эффективность работы, а Барнс там вписался в миссию. Должен был понимать, и прежде очень хорошо понимал. Что с тем было теперь? - Ты уверен в том, что это супер-солдаты? Я слышал только об одном хранилище Гидры. А в Гидре Брок успел повариться достаточно, чтобы самому стать похожим на многоголовую тварь, засунувшую нос в каждый незнакомый угол. За этим он и был нанят, это и обошлось ему в половину изуродованного тела, невосполнимые потери, и не один десяток бессонных ночей. Суперсолдаты были слишком дорогим проектом, если бы существовало хранилище помимо того, что разгромил Земо - ещё один расчётливый сукин сын, вызвавший когда-то у Брока лёгкое восхищение, сразу после желание пустить ему пулю в лоб - он бы точно знал. - Да. Это точно были они. - А что на счёт подготовки? - Подготовки? Они - не солдаты, дерутся слишком сильно полагаясь на сверхсилу. Их обучали управляться с ней, но слишком полагаются на нее, и на свое количество. Новое поколение. - И они сумели надрать вам зад? Не объяснишь, что это была за херня с освобождением заложника? Ты сказал, у них был заложник. - Я оплошал. - Слабо сказано. Барнс, вытащи голову из задницы. То, что ты больше не Зимний не означает, что у тебя резко отвалился весь полученный с ним опыт. Что за хуйня там с тобой происходит? У тебя есть план? Между ними повисает тишина. Опять. В последнее время это бесит слишком сильно, чтобы можно было закрывать глаза. - Баки? - Есть. Перезвоню позже, мне пора. - Эй, секунду. Будь осторожен там, ладно? Просто не убейся. - Я тоже люблю тебя. Это признание невесомо бьёт Рамлоу под дых и застревает там тупой иглой. Они не то, чтобы никогда не говорили друг другу о чувствах прямо. Не так, не при таких обстоятельствах. Теперь он убежден в том, что Барнс собирается натворить что-то за что, тому уже стыдно. Желание ухватить его за загривок и встряхнуть, как следует, делается почти нестерпимым, пока Брок сидит в тишине курилки. - Командир? Милкош вернулся и хочет поговорить с тобой. Мэй зависает в дверях, прерывая мерный, раздражающий гул его мыслей и он моргает коротко, возвращаясь к реальности. Брок не может позволить себе сомневаться и не может позволить любовнику дальше идти в неведомом направлении, даже если тому кажется, что это выход, потому, что после этого разговора он уверен - нихрена это не выход. Когда на следующий день по новостям объявляют о побеге Гельмута Земо, а телефон Барнса остаётся стоически недоступным, Рамлоу отправляет Милкоша и Мэй узнать, что за пиздец там происходит. Он хотел бы и дальше просто верить, следуя советам психолога о здоровых отношениях с партнёром, только все это - херня несусветная, от которой он порядочно заебался. Хватит.