Как отвлечь Ли Феликса

Феликс выскакивает во внутренний школьный двор, куда скрылся Пак, но из-за отдышки и резкого потемнения в глазах находит его не сразу. Бег всегда был слабым местом Ликса, хотя в прошлом он был довольно вынослив и падал от усталости лишь тогда, когда позволял себе. Но прошлое на то и прошлое, чтобы оставаться где-то позади. Ликс прислоняется к прохладной стене, чувствуя дрожь на кончиках пальцев из-за контраста температур, и вглядывается в вот-вот наступившие сумерки. Огненное небо с медленно плывущими клубами облаков на мгновение привлекает к себе внимание, но лишь на мгновение. Поднявшийся ветер колышет растрепавшиеся волосы и забирается под толстовку Бина, но Ликсу некогда думать об этом. Вздрогнув от мороза, он вглядывается в, кажущимся бескрайним, пустынное футбольное поле и, наконец, зацепляется взглядом за темную фигуру, сидящую возле трибун. Джисон настолько слился с темнотой, что заметить его было практически невозможно, если бы не пара колец в ухе, выдавшие его, стоило солнечным бликам опуститься чуть ниже. Феликс сделал пару глубоких вдохов и решительно двинулся в сторону младшего. Джисон явно заметил Ликса, еще когда тот только выбежал на поле. Иначе никак не объяснить то, что Феликс падает рядом с Паком, а тот как сидел, уткнувшись в колени, так и не шелохнулся, когда Ликс придвинулся чуть ближе. Какое-то время оба молчали. Постепенно температура падала, а Джисон был в одной лишь футболке. Феликс забеспокоился, как бы младший не заболел, но все равно не стал ничего говорить. Повисшая между ними тишина немного напрягала, но Феликс уже решил, что ни за что не отступится. Он совершил ошибку всего раз и из-за нее потерял друга. Больше никаких обходных путей и запутанных интриг. Если потребуется надавить, Ликс надавит. Но не сильно. Все же он больше силен в мягком диалоге, чем в ярых спорах. Сложно все это. Наконец, Джисон вздрогнул. Порыв холодного ветра оказался слишком сильным, вынудив парня все же съежиться. Ликс счел это неким знаком и, не до конца скопировав позу Пака, обняв лишь колени, уже открыл было рот, но в этот самый момент Джисон вскинул голову вверх и со злости ударил по промерзшей земле. Рот Феликс быстро закрыл, принимая выжидающую позицию. Что же он такого натворил, что теперь эти попугаи-неразлучники были вынуждены ходить поодиночке? Может, ссора? Но из-за чего? Ликсу казалось, они не могут просто взять и поругаться, даже учитывая их немного специфический юмор. Ликс даже пытался спросить у Джемина, решив, что, поскольку они учатся в одном классе, то тот должен хотя бы предполагать почему парни могли поссориться, но На лишь покачал головой. «Понятия не имею, хен, скорее всего из-за чего-то тупого»-сказал тогда Джемин. Феликс хотел допросить его подольше, но младший, извинившись, отказался, сославшись, что у него свидание и что ему ни в коем случае нельзя опаздывать, иначе он пропустит самый сок. Феликс не понял, о чем именно тот говорит, но, кажется, дело было в Джено из спортивного клуба. Впрочем, вряд ли Джемин чем-то помог бы ему. Чонина было бесполезно спрашивать, его не интересовали отношения между парнями, он лишь выразил благородность небесам за то, что Ченле перестал появляться на их собраниях и портить атмосферу. С Джейком еще сложнее. Тот индифферентен ко всему, что не начинается на «Пак» и заканчивается «Сонхун», поэтому Ли даже пытаться не стал. Чанель-сонбэ пытался вмешаться, прося Ликса не усердствовать с внедрением в чужие отношения, но Ликс посчитал его слова пустыми и пропустил их мимо ушей. Он не может. Он уже свел Минхо и Хана и попытался сгладить все острые углы между Чаном и Хенджином, у него даже появился сообщник в лице Со Чанбина. Нельзя просто взять и отпустить все это, это будет глупо, ведь у него столько трудов на все это ушло… — Хен, ты бормочешь вслух, — Джисон бросает на него всего один пустой взгляд, но он тут же смягчается, стоит Ликсу смутиться и пробурчать неловкое извинение. Иногда он забывается и начинает говорить вслух. Так случалось всего пару раз: когда он ездил с Чаном к Хвиджуну и когда слишком глубоко задумался об отношениях между младшими, когда они делали домашку с Чанбином. Вот только во второй раз Со удалось его как-то отвлечь от всего этого. Хотя…почему «как-то»… — Ты краснеешь, — Пак тяжело вздыхает, откидывая голову на сиденья за спиной. Ликс тут же прижимает похолодевшие ладони к щекам. Горят. Вот черт, не стоило вообще думать о Чанбине, когда он на задании. Чуть вся выдержка крахом не полетела. Феликс яро мотает головой, уже в следующую секунду поворачиваясь к зависшему младшему. Он смотрит ему в лицо некоторое время и, когда Пак замечает это, то коротко кивает, мол, чего надо. Тогда то Ликс наконец и открывает рот. — Так что произошло? — Ликс старается сделать тон настолько доброжелательным, насколько это вообще возможно. Джисон же лишь холодно хмыкает: — Мы поссорились, — этот ответ Феликс слышит каждый раз. Каждый раз одно и то же. Ченле же отвечает «не твое дело». Да что с этими двумя, разве не проще поделиться и решить проблему, зачем в себе держать то? — Почему? — про себя Ликс думает: «сейчас он скажешь «из-за меня»». — Из-за меня, — Феликсу потребовалось сжать пальцы, чтобы не закатить глаза, — хен, все, что ты пытаешься сделать — бесполезно. Мы не помиримся. — Почему? — тут же вопрошает Ли. — Потому что он этого не хочет, — Феликс видит, как Джисон опускает голову и устремляет глаза в пол. Совершенно пустые. Словно ему больно все это произносить. — А ты? — решает поинтересоваться Ликс, пытаясь направить разговор в правильное русло. Джисон не отвечает довольно долго. Он сжимает губы в узкую полоску и прикрывает глаза, затихая. И когда, казалось бы, атмосфера окончательно и бесповоротно испорчена и Ликс собирался сдаться, Пак, наконец, произносит. Совсем тихо, но его слова подхватывает ветер, и Феликс все слышит. — Хочу… Джисон с Ченле поссорились. Джисон сказал, что ссора произошла из-за него и Ченле не хочет мириться, но сам он этого желает. Что произошло? Что вообще должно было произойти между этими двумя, что Ченле, все время ходивший рядом с Паком, не оставляя его ни на секунду, отказывается с ним помириться? У Феликс в голове блок. Он не понимает. Не может даже предположить, потому что не знает и процента ситуации со стороны Джисона, что уж тут говорить о Ченле, который вообще на отрез отказывается разговаривать с ним. И тут же в голове, словно проблеск надежды, появляется идея. Чем занимается Ченле? Танцами. Кто еще занимается танцами? Минхо-хен! Если с Джисоном все пойдет гладко и Ликс сможет выцепить хоть чуть-чуть информации, об остальном он сможет попросить расспросить Минхо-хена! — Тогда почему… — Ликс даже не успевает закончить предложение. Джисон, сверкая глазами, поворачивается к нему. — Потому что я тупой баран и сделал то, чего не нужно было делать. — Джисон… — Ликс видит, как младшего начинает потряхивать от гнева. Он делает голос тише, осторожно кладя ладонь ему на плечо, — что ты сделал? — Ничего! — Пак стряхивает с себя руку Ликса, подскакивая с земли, — спроси у Марка, раз тебе так интересно. Твою мать! — громко выругнувшись, Джисон срывается на бег, но на этот раз Феликс не следует за ним. Марк. Какой Марк? Марк Ли который? В голове гудит. Слишком много информации. Ну и что, ему теперь, помимо разбирательств с младшим, придется еще и придумывать план как ему выудить информацию из Марка? Стоп. Одну секунду. Почему имя Марка так знакомо? Феликс залезает в телефон, немного пугаясь того, сколько ему потребовалось времени на то, чтобы Джисон дал ему подсказку. И все же он ее получил. За это можно себя и похвалить. Он заходит в чат клуба и листает вверх, пока на глаза не попадаются сообщения об игре, Чанбине и Марке. Вот оно! Чанбин может знать Марка! Но стоило Ликсу подумать об этом, как в голове тут же всплывает лицо Со и его слова о том, что ему не стоит докапываться до младших, мол сами разберутся. Станет ли Чанбин помогать ему после того, как он не послушал его? А если нет, что ему тогда делать? Все, тупик. У Феликса разболелась голова, поэтому он написал Чанбину, извинившись за то, что произошло, попросил его лечь спать пораньше, и предупредил, что переночует у себя дома. Чанбин ничего не ответил. Злится? Если и так, то у него есть на это полное право, они итак редко могут побыть вдвоем, а теперь и подавно, ведь у Ликса появилось важное задание. Но он не может бросить своих младших, которые, он уверен, не разберутся сами вообще от слова совсем. Он колеблется, думая стоит ли позвонить Со и лично попросить прощения, но было уже поздно, поэтому не стал. Путь до дома оказался быстрым и на редкость одиноким. Не было привычной комфортной тишины, привычных ворчаний по поводу наступления холодов и правая рука не грелась в чужом кармане, сплетая пальцы с другой рукой. Порой Ликсу не хватает таких вот мелочей, но он каждый раз одергивает себя. Все будет в порядке, пока они вместе. И не важно, что в последнее время они даже не целовались, это полный пустяк! Правда ведь..? Дома, Феликса, кажется, не ждали. Он слышит игривые смешки своего брата из комнаты, от которых по позвоночнику пошли мурашки, видит чужую обувь и хаотично валяющиеся куртки. Щеки тут же покрываются румянцем, но Феликс громко хлопает входной дверью и в квартире наступает тишина. Он ждет некоторое время, переминаясь с ноги на ногу, не зная стоит ему начать раздеваться или же по-тихому свалить к Чанбину, сидя под дверью в качестве наказания за проступок. Наконец, дверь в комнату Енбока открывается. На хене живого места не было, куда можно было бы взглянуть, не раскрасневшись еще больше, поэтому Ликс предпочел уставиться в пол и любоваться его красотами. Он знал, что у брата есть отношения, он уже как-то говорил об этом вскользь, но Ликс не думал, что когда-нибудь застанет его у них дома. Енбок, кажется, вообще не волновался. Он лишь громко рассмеялся, заметив покрасневшего брата, но затем смех перешел в серьезный тон: — Сегодня не выходной, я думал, ты будешь у Чанбина. — Я…э…мы разминулись, поэтому… — Чего ты там бубнишь? — Енбок подходит ближе, двумя пальцами приподнимая голову Ликса за подбородок, — в глаза мне смотри, — пытаясь сдержать усмешку, вздыхает Ен. Отличная идея, думает Ликс и тут же приковывает свой взгляд к брату. Да блин, даже его лицо выдает все то, чем он только что занимался. Приходится сжать кулаки и сосчитать до двадцати, чтобы более-менее успокоиться. — Ну? — Ен выгибает бровь, требуя ответ на озвученный вопрос. — Я ушел позже Бина, поэтому решил заночевать дома, — честно отвечает Ликс, стойко выдерживая изучающий взгляд своего старшего. Енбоку не требуется огромного количества времени, чтобы разгадать головоломку под названием «Феликс Ли». Он отпускает подбородок брата, удрученно вздыхает и чешет затылок, подмигивая ему. — Во что ты опять ввязался? Читает, как открытую книгу. — Ну… — мнется Ликс, — мои младшие… — но Енбок не дает ему закончить. — А, — резко выдает он, — понятно все с тобой. Чанбину огромного терпения. Так почему ты здесь, а не с ним? — Ен складывает руки на груди и самодовольно лыбится, будто понимает, что именно Феликс скрывает и просто ждет удобного момента, чтобы раскрыть его. Настоящий дьявол. — О, ну… — Ликс чувствует, как стыд буквально окутал все его тело. Даже дышать стало как-то трудно, — в последнее время мы почти…ну…это…просто я… — Ты пытаешься сказать, что он перестал тебя трогать, а ты пытаешься не зацикливаться на этом, так? Феликс в шоке уставливается на брата, пока его уши багровеют настолько, что становятся похожими на помидор. — Хен! — возмущенно восклицает он, а Енбоку все же не удается сдержать приступ смеха. Он притягивает младшенького к себе, ероша его по волосам. — Ты такой дурак, котенок, — сквозь смех говорит он, — скажи ему об этом, он умрет от счастья. — Но я не хочу, чтобы он умирал, — бормочет Ликс, все еще чувствуя дикое смущение. Он сейчас сгорит прямо тут. — Я образно, — Енбок щелкает Ликса по лбу, отстраняясь, — скажи ему, правда, он будет рад. Они молчат какое-то время. — То-есть, домой ты меня не пустишь? — робко спрашивает Ликс, надеясь все же остаться. — У меня секс-марафон намечается, хочешь послушать? — К Чанбину так к Чанбину, — еще не дослушав фразу, почти кричит Феликс, собираясь развернуться и умчаться прочь от плотских утех своего брата, как Ен вдруг останавливает его, выглядя при этом намного встревоженным, чем обычно. — Ликс, постарайся не приходить домой ближайшие две недели, ладно? Опешив, Ликс поворачивается к брату, чувствуя себя неуютно. — Что? Почему? — не понимает он. Енбок какое-то время молчит, после чего резко выдыхает и, понизив голос, сообщает: — Родители звонили. Хотят приехать. Феликс доходит до дома Чанбина, не помня себя. Сердце бешено колотится, а липкий страх в груди не дает вдохнуть полной грудью. Он оставляет свои вещи у двери, в полной темноте доходя до спальни. Чанбин уже спит. Феликсу не хочется его тревожить, но ему кажется, что, если он не почувствует себя в безопасности, просто сойдет с ума. Не раздеваясь, в толстовке Со и уличных джинсах он залезает под одеяло и тут же утыкается Чанбину в спину, принимаясь тереться об нее лбом. Со ворочается, и до Ликса доходит такой родной и до дрожи в коленках заспанный, любимый голос: — Ликс? — Угу. — Что случилось? Феликс тихонько всхлипывает, теснее прижимаясь к Бину. Со тут же разворачивается, меняя их положение так, чтобы Ликс утыкался ему в шею. Слыша этот тихий, печальный звук Чанбин просто не мог не забеспокоиться. — Котенок, ты в порядке? Феликсу кажется, что он падает. Что все то, что он так отчаянно собрался забыть, нагоняет его с невероятной скоростью. Сейчас он просто хочет слепо верить в хорошее, крепко обнимать Чанбина и чувствовать его до боли в груди нежное прикосновение к своим волосам. Из-за него они так давно не были вместе, что Ликсу кажется, будто он стал чувствительнее. Судорожный вздох превращается в легкий стон из-за чего Чанбин почти незаметно вздрагивает. — Нет, но…— хрипит Ликс, — обними меня, пожалуйста, — шепчет он, — просто обними, умоляю… Чанбина долго просить не надо. Он прижимает к себе дрожащего Ликса, оставляя поцелуй на макушке. Сон как рукой сняло. Он заставляет себя лежать ровно на месте, а не вскакивать и узнавать причину, почему его любимый вдруг явился в таком состоянии. Постепенно Ликс успокаивается. Дыхание становится ровным, а пальцы, что с силой сжимали ночную футболку Со, расслабляются. Чанбин слышит шорох одеяла, а затем Ликс придвигается чуть выше, мажет губами по щеке и совсем тихонько шепчет: — Спасибо, Бинни. Чанбин сжимает Феликса в своих руках, готовый практически взорваться, но Ликс лишь счастливо мурлычет ему в шею и окончательно проваливается в сон. Еще немного полежав так, Чанбин внезапно принимается проклинать свое гребаное тело, ругая себя на чем свет стоит. Твою ж мать, Феликсу явно плохо и он ищет у него поддержки, а он…да, естественная реакция на так давно желанное тело, но черт возьми, как же не вовремя.