Огонь в их глазах

      Любой королевский праздник должен быть ярким и шумным, и не важно, что ты в трауре и что твоя любовь мертва, не важно, что каждую секунду ты хочешь плакать и держишься изо всех сил, чтобы не закричать «Хватит!». Совету наплевать на принцессу, на то, что ей больно видеть этих веселящихся людей. Они смеялись, совсем позабыв о трауре. Фальшивки. Все они никогда не были друзьями отца, иначе бы их лица не кривились при его упоминании, на губах бы не блестели усмешки или ухмылки.       С зари и до полудня слуги отдраивали замок до блеска. Дворецкий Риро де Могуль, очень заносчивый и противный тип, распределил обязанности по мере сложности: дамы с мозолистыми руками трудились в саду и комнатах замках, те, кто с трудной работой не дружил, отправлялись на кухню или в пустую комнатку в правом крыле для создания самодельных украшений. Младших заставляли застилать кровати в спальнях для гостей и выбивать ковры.       — Бэстрей! Бэстрей! — Риро де Могуль говорил на фраулинский манер. Услышав голос дворецкого, служанки ускорились. — Колонны дольжнэ блестеть!       Он уходил, шёл отчитывать других и возвращался и так по кругу до самого вечера. Перед началом торжества Риро де Могуль менял задания: молодые уходили хлопотать в залу, а остальные — на кухню, помогать тем, кто работал там с самого утра. Наряженные мужчины отправлялись встречать гостей. Уставших лошадей конюх высвобождал и уводил в пустеющие стойла, чтобы те, пока их хозяева развлекались, могли набраться сил перед дорогой обратно.       В главном зале с потолками, отделанными лепниной, с золотыми канделябрами и большими зеркалами в золотистой раме, шумел народ. Приглашённые гости из высших слоев общества смаковали еду и напитки: дамы отмечали утончённый вкус шампанского, тогда как мужчины положительно отзывались и о закусках, и о дамах, больше конечно о втором, нежели о первом.       Женщины соревновались, кто больше нацепит на себя драгоценных камней. Тонкие шеи тянули вниз массивные ожерелья с красными, зелёными, прозрачными камнями. В ушах блестели тяжёлые серьги, пальцы были унизаны серебряными, золотыми кольцами.       Мелькали пышные пёстрые юбки. Узкие корсеты не давали дышать. Во всём этом круговороте кружева, оборок, воланов и паеток не было места для серых простеньких тканей и парочки блёклых побрякушек.       Мужчины были более скромны в выборе одежды: жакеты из ярких тканей, брюки в тон им, сапоги до щиколотки, белые накрахмаленные рубашки со стоячими воротничками и жилеты с золотыми пуговицами. На пальцах можно было увидеть крупные перстни.       Меж людей ходили циркачи на ходулях, одетые в яркие наряды. На круглых столах показывали акробатические трюки приглашённые гимнастки из бродячего цирка. Та, что находилась рядом с мужчиной, жонглирующим огненными сферами, словила одну ногой и медленно встала на голову, раздвинув ноги в шпагате. Огненная сфера смиренно держалась на стопе и не угасала. Зрители поразились выдержке артистки – не каждый сможет такое долгое время подпитывать огонь.       Дариона не восхитилась представлением, такие трюки по её мнению, а она была гимнасткой, были лишь уделом циркачек, не способных на большее. Не будь она принцессой, залезла бы на стол и показала настоящее шоу. Девушка хмыкнула, отвернулась и сделала глоток шампанского.       — Вон он… Вон! Вон! — зашептала Лорен, тыкая Дариону локтем в бок. Девушка чуть не поперхнулась. Содержимое рта выплеснулось обратно в бокал. Дариона развернулась лицом к зале, у себя за спиной ставя бокал обратно на банкетный столик.       — Где? — шепнула, бегая взглядом по присутствующим.       Лорен нахмурилась:       — Да вон же, у другого столика с закусками! — рука невольно дернулась, чтобы указать, но девушка вовремя себя остановила.       — А-а-а-а…       Дариона наконец увидела того, о ком говорила Лорен. Высокий, стройный, с тёмно-русыми волосами, лёгкой щетиной и морщинами у губ и глаз. Девушки затаились, решив понаблюдать за ним.       Он не выглядел растерянным, Виктор держался скромно и уверенно. Почти ни с кем бесед не заводил, скорее здоровался ради приличия, бросал пару стандартных фраз и отходил под любым предлогом.       Герцогини и молоденькие графини сбивались в змеиные клубки и, прикрываясь веерами, шептались между собой, приторна хихикая и бросая кокетливые взгляды в сторону Виктора. Лорен смотрела на них с осуждением, считая такое поведение в обществе неприемлемым. Откровенное проявление чувств к будущему монарху могло спровоцировать появление слухов разного сорта.       При жизни короля Самуэля многие пытались обратить на себя его внимание, и никакой женщине этого не удавалось, всё, что они получали, — это противные грязные слухи, после которых найти себе мужа было не так-то просто.       «Кто бы говорил» — подумала Лорен, прикусывая язык. Тайные встречи с Мертом вскоре могут стать достоянием общественности, и тогда вся жизнь пойдёт под откос. Слухи долетят до Вейлинга, а там уже и отец узнает. Уж он-то разбираться не станет и просто отправит Лорен в монастырь, чтобы та в позоре доживала оставшиеся дни.       — Они начинают меня раздражать, – шепнула Дариона, в который раз услышав хихиканье недалеко от себя.       — Не обращай внимания, следи за Виктором.       — А-а-а-ах! — шёпотом воскликнула, поворачиваясь к Лорен. Глаза были выпучены, рот приоткрыт, — мы со стороны смотримся так же, как эти клуши! Все наверняка думают, что мы заблудились и отстали от стаи.       — Успокойся. Просто смотри краем глаза, можем даже поговорить, чтобы не было так заметно, — шепнула в ответ Лорен, чуть запрокинула голову, прижимая бокал к губам. Она не пила, а лишь делала вид, чтобы незаметно пробежаться взглядом по Виктору. Он куда-то пристально смотрел. Девушка проследила за взглядом карих глаз и наткнулась на королеву Кэтрин.       Женщина сидела на троне, понурив голову. Всё это веселье казалось ей плевком в память о муже. Она не была намерена веселиться, а тем более любезничать со своим женихом.       Беатрис, почти всё время прибывающая в компании Фрейры и Тристана, даже не смотрела в сторону Виктора, рассчитывая, что всю нужную информацию выведают и поведают девочки, которые только и делали, что следили за «объектом».       — Он не выглядит грозным дядькой.       У актёра в руках вспыхнул огонь, люди, столпившиеся вокруг него, захлопали.       — В таком случае, почему мы к нему все ещё не подошли?       — Давай, — Дариона забрала из рук Лорен бокал и поставила его на столик. Схватила её за руку и потащила в сторону Виктора. — Нам нужно это сделать.       Виктор поднёс бокал к губам и сделал глоток, открыв глаза, он увидел перед собой двух девушек: одна была смуглой, с длинными кудрявыми каштановыми волосами и тёмно-серыми глазами, вторая же была полной противоположностью — блондинистые волосы, медовые глаза, светлая кожа.       — Принцесса Лорен и принцесса Дариона, — девушки склонили головы и выполнили реверанс.       Виктор опешил. Смятение сменилось добродушной улыбкой. Виктор взял руку Лорен и прикоснулся губами, то же проделал с рукой Дарионы.       — Виктор Мелински к вашим услугам.       — Манерность Сулии, — шепнула Дариона, мимолётно поворачивая голову в сторону Лорен.       — Что? — с улыбкой на лице нахмурился Виктор. Грозным он и вправду не казался.       — Ничего, — нервно улыбнулась Лорен и тут же перевела тему. — Скажите, откуда вы?       — Из Сулии, Ваше Высочество.       — Так и знала, — улыбнулась Дариона, Лорен толкнула её локтём в бок, призывая к сдержанности в выражениях. Виктор не услышал или сделал вид что не услышал сказанного.       — Я думала, что претендовать на трон могут только уроженцы Масфы, разве это не так? — с подозрением начала Лорен, чем вызвала у Дарионы реакцию подобную своей.       — Так было раньше, сейчас может любой из высших сословий, — отразил атаку Виктор без каких-либо лишних эмоций.       — У вас есть дети?       — Нет, а у вас? — сорвалось с губ. Мужчина мысленно отругал себя за грубость. Лорен замерла, не зная, что ответить на подобное.       Дариона наигранно рассмеялась, дабы перевести сказанное в шутку и обойти возможный конфликт. Градус не снизился, на лице Виктора и Лорен не дрогнул ни один мускул.       — Простите, если мой ответ показался вам грубым, — Виктор поднёс бокал к губам и сделал глоток.       Из толпы гостей, опираясь на тёмную трость с серебряным набалдашником, вышел мужчина с зеленоватой кожей и седыми кудрявыми волосами. С улыбкой на лице он присоединился к их беседе.       — Виктор, я рад что вы здесь! Как вы?       — Замечательно, — отозвался Виктор, чувствуя некую неловкость. — Познакомьтесь, принцессы Лорен и Дариона.       — О, рад вас видеть. Как поживают дамы высшего света? — улыбка мужчины показалась хищнической, неискренней. Дариона заметила желтоватые зубы с чёрными точками. Девушка невольно поморщилась.       — Хорошо… — Лорен нахмурилась, пытаясь вспомнить имя собеседника.       — Господин Белиал, — представился мужчина.       Дариона пробежалась глазами по его внешнему виду, стараясь выяснить титул: чёрный камзол с ещё более тёмными вышивными цветами, чёрная рубашка с жабо и шнуровкой, не до конца затянутой, так что видно кусочки голой кожи, чёрные брюки и сапоги до колена. Аристократ — поставила точку девушка. Взгляд невольно упал на руку, сжимающую трость, брови взлетели вверх от того, насколько длинными были желтоватые ногти, такими только животных растерзывать.       Господин Белиал перевёл взгляд серых глаз на Виктора:       — Поздравляю вас с выигрышем. Как мне передали, на Совете звучало множество влиятельных фамилий, но выбор пал всё же на вас, — улыбка стала ещё шире. Дариона и Лорен почувствовали себя лишними в этой компании, но дружеские взаимоотношения Виктора с незнакомым господином вызвали такой интерес, что уходить девушки даже и не думали.       — Спасибо за поздравления, — улыбнулся в ответ Виктор.       Господин Белиал похлопал Виктора по плечу, кивнул принцессам и, заметив в толпе знакомое лицо, устремился туда.       — Ваш друг? — тотчас спросила Дариона, скрестив руки на груди и прищурив глаза.       Виктор пожал плечами:       — Нет. Впервые вижу. Не знаете, кто он? — бокалом указал на господина Белиала.       — По правде сказать, мы даже не слышали этого имени, — ответила Лорен и бросила взгляд на незнакомца.       Повисло неловкое молчание. Лорен оглянулась в поисках Беатрис, та стояла вместе с Тристаном возле королевы. Она держала мать за руку и что-то шептала, губы быстро смыкались и размыкались, голубые глаза бросали короткие взгляды в сторону зала и снова возвращались к королеве. Тристан молча пил шампанское, считая ненужным влезать в диалог между дочерью и матерью особенно в такой момент.       — Как вы относитесь к тому, что у королевы Кэтрин есть дочь? — задала вопрос Дариона. Лорен бросила на неё изумленный взгляд.       Виктор был непоколебим, он поднёс бокал ближе ко рту и, смотря куда-то вперёд, ответил:       — Её дети — мои дети. Если вы о том, стану ли я вышвыривать из замка бедную девочку, только недавно потерявшую отца, — Виктор перевел взгляд на раскрасневшихся от стыда девушек, — то нет. Я не животное, — сделал глоток и отвернулся, не желая и дальше продолжать неудобную беседу, больше походившую на допрос.       Огненный шар пролетел над головами гостей и оказался в руках другой артистки, та разделила его на два, затем на три и перекинула их обратно чернокожему мужчине артисту. Тот поймал все три, чем заслужил громкие аплодисменты и восхищенные улыбки.       Дариона и Лорен поспешно покинули общество мужчины и отошли к столику с закусками. Повернувшись спиной к зале, подруги принялись делиться впечатлениями. Оказалось, что и Дариона, и Лорен не поверили в искренность на вид простого мужчины. Они приняли решение весь оставшийся вечер посвятить слежке за ним.       — Давай я пойду туда, поближе, встану у зеркала? — голос Дарионы утонул в аплодисментах.       — Иди, я пойду затеряюсь в толпе, буду следить скрытно.       Девушки решительно кивнули и разошлись в разные стороны.       В отличие от юных шпионок, Фрейра не следила за своим объектом, а долго собиралась с мыслями. Намекнуть или сказать прямо? Стоит ли делать это без согласия Беатрис? Эти вопросы мучали девушку, и из-за этого она один за другим упускала удобные случаи для разговора. Если бы на её месте была Дариона, разговор бы уже давно состоялся.       Время пришло. Девушка выдохнула и направилась к Тристану. Он стоял в компании других мужчин, выделяясь на их фоне своими блондинистыми волосами, убранными в короткий хвост на затылке. Несколько прядей выпали из прически и небрежно висели вдоль лица. Тот, что был со шрамом, что-то очень долго объяснял, остальные лишь кивали, изредка бросая короткие фразы. В какой-то момент Тристан перетянул разговор на себя и стал о чем-то разглагольствовать, бросая обеспокоенные взгляды на Беатрис.       Фрейра, заламывая вспотевшие пальцы, подошла к компании и неуверенно произнесла, глядя на Тристана:       — Можно с тобой поговорить?       Тристан смолк, кивнул своим собеседникам и отправился за девушкой на балкон. Солнце уже почти скрылось за горизонтом. Небо окрасилось в розовый цвет. Стая цветастых птиц, хлопая крыльями, пролетела над водной гладью небольшого озера. Вокруг него кое-где рос камыш, и валялись большие камни, на которых слуги любили сидеть и мочить ноги в прохладной воде. Там же на берегу играли дети, и нежились луговые собачки, купленные для охоты, но с некоторых пор служившие лишь для любви и ласки.       — О чём ты хотела поговорить? — парень поставил пустой бокал на широкие перила и повернулся к Фрейре. Та погладила шею, устремляя взгляд вперед. Закусила нижнюю губу и, опустив глаза на свои руки, сбивчиво начала:       — Понимаешь, Тристан… Эм… Сейчас Беатрис переживает не самые лучшие времена, и мы с девочками подумали, что… Подожди секунду, — девушка взяла паузу, чтобы подобрать нужные слова. — Если Виктор станет королём, то он будет иметь все права на Беатрис, а это может привести к большим переменам, к которым мы не готовы. Так вот, мы с девочками подумали, что лучшим выходом из этой ситуации была бы ваша свадьба. Мы, конечно, не имеем права навязывать свои мысли, но ты не думал сделать Беатрис предложение? — подняв глаза на Тристана, девушка наткнулась на улыбку.       — Я каждый день думаю об этом. То, что сейчас происходит вокруг, заметно ускорит процесс, не сомневайся, — с губ сорвался смешок. Фрейра выдохнула и широко улыбнулась.       Они вернулись в залу. Тристан вернулся к своей компании, оставляя девушку в одиночестве. Она, недолго думая, нашла свободный стул и села, устремляя взгляд на королеву Кэтрин.       Камергер подошёл к королеве, поклонился и подал руку:       — Ваше Величество, прошу соблаговолить пройти в соседнею комнату для подготовки к выходу с приемником.       Кэтрин округлившимися глазами посмотрела на своего слугу и, по привычке, не раздумывая, вложила в его руку свою.       — Не понимаю. О чём ты? — задала вопрос королева, покорно следуя за своим слугой.       Женщина спустилась с пьедестала и направилась в коридор. Золотые подсвечники блестели в лучах солнечного света, с картин на них смотрели статные дамы – дальние родственницы Кэтрин и Самуэля. Кэтрин показалось, что дамы эти изменились в лицах: взгляд стал более острым, злость заплескалась в глазах, а меж бровей стала просматриваться морщинка. Королеве стало не по себе, и она поспешила отвернуться.       Слуга остановился у белой двери с золотым выпуклым рисунком в виде стеблей и цветов причудливой формы.       — Вы должны под руку выйти с приемником, — нервно протараторил, открыл дверь и отошел в сторону, пропуская вперед королеву.       Не сводя глаз с камергера, женщина переступила порог комнаты и замерла. Слуга, погружённый в собственные мысли, быстрым шагом прошел мимо и, сев на колени перед большим сундуком из темного дерева, открыл крышку.       Королева прожигала взглядом спину камергера, чуть приоткрыв рот в недоумении. Ей не нравилась эта недосказанность. Совет и так взял на себя право распоряжаться её жизнью, так что ж, теперь это делает кто-то ещё? А может это судьба… Судьбе велено распоряжаться нашими жизнями, так как ей заблагорассудится. Святой Нау решит, какими нитями будет сшита твоя жизнь, и королева считала, что она чем-то оскорбила святого, так как тот решительно тратил свои запасы чёрных нитей.       — У вас есть время, Ваше Величество, чтобы в случае надобности навести марафет. Прошу, присаживайтесь.       Кэтрин взглянула на белый туалетный столик, стоящий у соседней стены. На нём стояли разные цветные флаконы с духами, пудры и помады. Заметив знакомую вещицу, женщина на ватных ногах подошла к столику. Сжала прохладную белую ручку и подняла расчёску с золотым узором в виде завитушек и цветов, почти каких же, что украшали дверь.       Треск горящих в камине поленьев приятно ласкал слух. Языки пламени своеобразно танцевали, даря тепло. Королева вскинула руки, служанка в ситцевом платье и белом чепце помогла королеве одеться. Атласная легкая ткань приятно заскользила по коже вниз, прикрывая все интимные части тела.       — Ваша красота не сравнится ни с чьей, — прошептала служанка.       Королева молча развернулась спиной, устремляя взгляд в окно. Оно было зашторено плотными бардовыми шторами, и Кэтрин пришлось довольствоваться лишь маленьким кусочком тёмно-синего неба, выглядывающего из щелочки меж шторой и оконной рамой.       Шурша платьем, служанка метнулась к туалетному столику, взяла расчёску и принялась расчесывать рыжие волнистые локоны.       — Я не высыпаюсь, Мэг. Я уже несколько дней почти не сплю по ночам…       — Вас что-то гложет? — раздался мягкий голос за спиной. Зубья приятно массировали кожу головы и вгоняли в сон. Глаза слипались, но спать королева боялась. Она знала, что это бесполезно, она ляжет, закроет глаза, уснёт и проснётся через некоторое время. Её разбудит шёпот.       — Да… У меня ощущение будто некто или нечто пытается мне что-то сказать… Не сочти это бредом сумасшедшего, но последние несколько дней я просыпаюсь от странного шёпота.       — Может это Святой Нау, госпожа?       — Святой Нау на то и Святой, что не приходит до тех, кто его визита не заслуживает и не ждёт.       — Ах! — рука с расчёской замерла на затылке, вторая прикрыла рот.       — Что с тобой?       — Госпожа, вы не выдерживаете запаха лаванды, вас тошнит от вида рыбы, и вы очень часто путаетесь в словах.       — И что ж? Я больна?       — Нет, госпожа. Я думаю, что Святой Нау вас благословил и подарил дитя! — служанка заулыбалась во все тридцать два зуба.       Королева развернулась, опешив от предположения Мэг.       — Если это так, то…       — То значит, тот шёпот, что вас мучит, принадлежит вашему малышу.       Мысли спутались, улыбка сама собой растянулась на лице, рука невольно легла на губы.       — Госпожа, какой был шёпот?       — Что? — мотнула головой, из-за жужжания собственных мыслей не расслышав служанку.       — Шёпот принадлежал мальчику или девочке?       — Девочке, — выпалила королева, отмахиваясь от Мэг, и тут вдруг поняла, прошептала:       — Девочке…       В приоткрытую дверь вошёл король Самуэль. Крадучись, он подошёл к служанке, цокнул языком, обращая на себя внимание. Служанка повернулась, увидев короля перед собой, испуганно вздрогнула. Самуэль прижал указательный палец к губам и кивком головы указал на дверь. Служанка кивнула и уже направилась к двери, как тут король забрал у неё из рук расческу и ещё раз кивнул на дверь, говоря тем самым, чтобы та как можно скорее удалилась. Служанка покинула комнату.       Зубья коснулись макушки и нежно устремились вниз.       — Я очень рада, Мэг. Это благословение для нас и королевского рода в целом.       — О чём ты, любовь моя? — раздался бархатный шёпот. Кэтрин вздрогнула от неожиданности.       Муж не остановился, продолжил расчёсывать рыжие локоны.       — Я о… О выздоровлении твоего двоюродного брата. Он молодец, что смог справиться с таким недугом…       — Милая, мой брат здоров уже как третий месяц, скажи честно, что ты на самом деле имела в виду?       — Я бе…       Раздался настойчивый стук в дверь. Самуэль опустил руку с расчёской и обернулся.       — Кто?       — Разрешите войти, Ваше Величество. Это срочно.       — Входи.       Дверь приоткрылась, и в комнату вошёл генерал. Мужчина в теле, в нагруднике с гербом с красным драконом на золотом ромбе.       — Деревня на Севере сожжена. Выжившие прокажённые доставлены в тюрьму.       У Кэтрин сжалось сердце. Она опустила взгляд на живот, положила руку, погладила. Вернулась та тревога, вернулся тот страх, только теперь он стал сильнее, она боялась вдвойне: за своего мужа и за ещё не рождённого малыша.       Кэтрин устремила взгляд на слугу, всё так же копающегося в сундуке, потом перевела взгляд на расчёску в своей руке.       — Я люблю тебя так, что у меня даже слов не хватает, чтобы описать это, а если бы я мог, мне не хватило бы и сотни листов. Люби меня, всё, чего я желаю, просто люби меня, несмотря ни на что. Даже если небо рухнет, люби меня. Люби меня, даже если любовь внутри пылает. Люби так, как люблю я, и мне будет ради чего просыпаться по утрам.       Пальцы разомкнулись, расчёска упала на туалетный столик. Рука задрожала, дыхание перехватило от слёз, вставших комом в горле. Раскрасневшиеся глаза забегали по комнате, пытаясь не дать слезинкам выбраться из плена. Нескольким всё же удалось прорваться, и они скатились по щеке, оставляя мокрый след. Королева вытерла его тыльной стороной ладони и шмыгнула носом.       — Мисе, — королева сделала маленький шаг в сторону сидящего на полу мужчины. — Я не хочу, — шёпотом.       Слуга не услышал голоса из-за шелеста платьев и листов, неаккуратно сложенных в сундуке. Королева сделала ещё шаг, сжала руки в кулаки и, не совладав с эмоциями, повысила голос:       — Ты слышишь? Я говорю нет!       Камергер вздрогнул, обернулся на королеву, сжимая в руках какую-то тряпку. Старческий рот его приоткрылся, обнажая пожелтевшие зубы. В водянистых голубых глазах отразилось недоумение.       В глазах королевы пылал огонь. И она была готова бороться. Она была готова встать против всех: против Совета, подданных и знатных людей, потому что она обещала, она обещала Самуэлю любить. Несмотря на смерть, он любил её, Кэтрин это чувствовала, каждый день просыпаясь и засыпая, она ощущала его прикосновения, его запах, в коридорах слышала его голос, в саду слышала шёпот в шелесте листвы, в журчании воды. Он говорил всего три коротких слова: Я. Люблю. Тебя.       Он мёртв и продолжает любить, и она, живя, не собирается забывать его.       Камергер отвернулся, бросил тряпку и достал бархатную коробочку. Поднялся с колен и взглянул на королеву. Теперь глаза его были полны сочувствия.       — Ничего не могу поделать, Ваше Величество. Выход — обязательная часть приёма, он говорит о том, что вы уважаете выбор Совета и беспрекословно выполняете предписанные законы.       — Просто отнять что-то у мертвеца, правда? Он ведь не встанет, не скажет, не взбунтуется. Все вы смельчаки, когда сильный в могиле, — прошипела королева, вытянутой рукой указывая на стену. Хоть королева и смотрела на слугу, но слова её были обращены не к нему. Камергер опустил глаза, продолжая сжимать в морщинистых руках коробочку. — Нет! Я сказала «нет»! — крикнула женщина.       Стены начали давить, кислорода будто стало меньше. Королева начала задыхаться и уже была в секунде от того, чтобы убежать прочь из замка, когда дверь со скрипом отворилась. Женщина обернулась и увидела на пороге Виктора. Камергер в почтении склонил голову. Королева Кэтрин нахмурилась, ногти впились в нежную кожу ладоней. Она отошла в сторону, давая нежданному гостю пройти вглубь комнаты.       — Оставьте нас одних, — приказал герцог Мелински. Королева взглянула на слугу, надеясь, что тот не покинет комнату, но он повиновался, и через секунду они остались одни.       Виктор сцепил руки в замок и, смотря себе под ноги, направился к окну. Кэтрин неотрывно следила за герцогом.       Мужчина покачнулся на пятках, вскинул голову и взглянул в окно.       — Я представляю каково вам, Ваше Величество, — прозвучал низкий бархатный голос. — Вы только недавно похоронили своего мужа, и тут вдруг я. — Мужчина подошёл к туалетному столику, поправил духи, чтобы те стояли ровненько в линию. — Я не претендую на вашу любовь, на полную власть или ещё на что-то нечто подобное, я, как и вы, был застигнут врасплох, совершенно не готовый к такой ответственности.       Королева недоверчиво склонила голову набок, глядя на греческий профиль мужчины:       — Тогда откажитесь.       Виктор грустно усмехнулся:       — Если бы Совет позволил, то-о-о-о… Я бы не стал заставлять вас терпеть моё общество, — мужчина наконец взглянул на королеву. Светлые честные карие глаза на секунду заставили Кэтрин усомниться в своих представлениях о женихе. Может он не такое уж чудовище? Возможно, что Виктор такая же жертва обстоятельств, как и она.       Злость стихла, а об отвращении она и думать забыла. Раз уж они оба заложники обязательств, можно найти друг в друге союзников и восстать против всех сообща.       — Дело не в вас, герцог. Дело в ситуации. Если бы мы познакомились на каком-то вечере, разговорились, стали друзьями, я бы не относилась к вам так, как отношусь сейчас.       — Если бы… — вздохнул мужчина. — К сожалению, — подошёл к книжному шкафу. Глаза забегали по полкам, — случилось то, что случилось, и нам необходимо смириться. Нет другого выхода, как найти общий язык и вместе управлять Масфой.       Кэтрин задумалась о своих подданных. Что будет с ними, если она восстанет против всех? Начнутся народные волнения, мятежи и бунты. Совет свергнет её и упрячет в башне, дочь отправится вслед за ней. Самуэль бы не хотел… Не хотел, чтобы жизни стольких человек были погублены. И женщина нашла в себе силы принять сказанное Виктором как разумный и единственный выход.       — Даже если так, моя дочь отвернется от меня… — покачала головой королева и тяжело вздохнула, поворачиваясь спиной. Горячая ладонь легла на лоб, голова начинала гудеть.       — Беатрис вас любит, — Кэтрин обернулась, встречаясь взглядом с Виктором, — думаю, сначала она разозлится, но вскоре поймёт и простит, — на лице мелькнула подбодряющая улыбка.       Раздался стук в дверь. Оба повернулись.       — Ваше Величество, уже пора, — донеслось по ту сторону. Кэтрин посмотрела на Виктора, тот медленно моргнул, высказывая одобрение чему бы то ни было. Женщина сжала ручку двери, провернула и толкнула вперед.       Камергер вошёл в комнату, всё так же держа в руках коробочку. Открыл. На бархатной подложке блеснуло золотое кольцо с зелёным изумрудом.       — Прошу вас, Ваше Величество, — склонил голову слуга. Виктор и Кэтрин приблизились к нему и уставились на коробочку. Душа разрывалась. Разум твердил поддаться ради страны, а сердце кричало бежать, бежать что есть мочи. Ей хотелось в склеп, к мужу. Посидеть, поговорить с ним, посоветоваться. Муж бы помог. Он всегда помогал, сколько бы она ни приходила…       Женщина повернулась к Виктору. Тот, не отрываясь, смотрел на неё, ожидая решения. Две пары глаз напряжённо прожигали в ней дыру, не давая сосредоточиться. И она, желая остановить моральную пытку, приняла, как ей казалось, самое правильное решение из всех возможных на этот момент.       Дрожащей рукой взяла кольцо. Виктор протянул руку. На среднем пальце блеснул серебряный перстень с чёрным камнем. Королева взяла его руку и надела кольцо на безымянный палец.       — Вы не пожалеете, — прошептал Виктор и сжал руку Кэтрин. Женщине захотелось её выдернуть, но она сдержалась.       — Ну что ж, пора! — радостно воскликнул камергер, нарушая тишину. Склонив голову, слуга быстрым шагом покинул комнату и вошёл в залу.       Встал у ступенек, ведущих на пьедестал с двумя тронами, и громогласно объявил:       — Давайте поприветствуем нашу королеву Кэтрин и нового короля Виктора!       В залу вышли оглашённые. На вытянутой руке Виктора покоилась рука Кэтрин. Зал залился аплодисментами. Беатрис отвернулась, чувствуя себя ужасно от участия в этом представлении. Тристан положил руку ей на плечо и шепнул: «Успокойся». Беатрис мотнула головой и дёрнула плечом, скидывая с себя руку любимого.       Виктор помог Кэтрин подняться, и они оба заняли свои места.       — И что нам теперь с этим делать? — спросила Дариона, не отрывая глаз от королевы и нового короля. Лорен сделала глоток шампанского:       — Смириться.