Тень свободы

      Тягучая тяжесть в груди не унималась. Сидя в своей камере в темнице, Кейр не находила себе места, бродя из угла в угол и размышляя о бесполезных вещах. Остаток ночи проходил муторно и беспокойно.       Кейр думала о Двине. С того самого момента как она вернулась с ночной вылазки и отправилась обратно в темницу, чтобы передохнуть. Но отдыхать не могла вовсе — отчего-то горечь снедала все сильнее. Не думать не могла, а от мыслей становилось тошно.       Он предал ее.       Казалось бы, пустяк. Двин не был слишком уж близким, а все, что их объединяло так это общие мать и отец. Одна кровь. И существование бок о бок все эти годы. Кейр никогда не скажет, что брат заменял ей родителей или, на худой конец, был опорой как единственный близкий родственник. Им приходилось работать на одних и тех же людей. На этом в общем-то и все.       Но обида давила изнутри. Все-таки он что-то для нее и значил. По крайней мере, если бы Двин был в беде, то Кейр протянула бы ему свою руку. Но чем же она ему насолила, что он вдруг решил отправить ее на верную гибель? Да еще и распылился на прощальные слова.       — Сука, — вырвалось из горла, и дощечка от раковины с грохотом полетела в стену.       Опомнившись, девушка отошла к решетке. Это было слишком громко, должно быть и наверху слышно. Но по крайней мере лазутчик, что томился в соседней камере и был до потери сознания избит капитаном Дирком, не проснулся.       Стены темницы давили. Камера Кейр была открыта — иди куда хочешь. Но она все продолжала сидеть внутри, хватаясь за голову и сгорая от гнева. Как же он мог? Неужели все это время Двин и впрямь был бесчувственной тварью? Кейр помнила — они дрались десятки раз, ссорились, обещаясь убить друг друга, но Двин никогда не заносил руку для смертельного удара и никогда не разворачивался, чтобы покинуть ее навсегда. Так неужели все это было фальшью?       Колющее чувство досады било в затылок все сильнее. Что ей делать? Стала бы она мстить ему? Голова разрывалась на части. Может, если ей захочется верной смерти в бою, тогда она сама придет к нему. Ей не тягаться с Двином, уж точно. Да и хотелось ей? Едва ли в потоке злых мыслей было желание убить его.       Усевшись на койку, Кейр тупо глядела в стену. Может чего и надумает за это время. А может гнев поутихнет. Но она точно не знала, что ей теперь делать. По крайней мере, если вдруг жизнь опять спихнет ее в Подземный город. Может брат сам найдет ее, чтобы закончить начатое?              Когда скрипнула верхняя дверь, а на лестнице послышались шаги, разбойница лишь приподняла голову. Наверное, не сюда, подумалось ей, а к парню рядом. Однако фигура, возникшая в свете одного единственного зажжённого факела, заставила Кейр подняться на ноги. Она сама не знала зачем. Но появление Леви всегда сопровождалось иглой, что больно тыкала ей куда-то в спину.        — Тебе тут Ханджи передала, — сказал он, подходя к решетке и открывая дверь. Кейр понятия не имела, сколько прошло с того момента как они вернулись в разведкорпус. Может, часа два. Во всяком случае слишком мало, чтобы выспаться. Да и Леви, кажется, вовсе не спал. На нем вновь была рубашка, немного расстёгнутая сверху и стандартные штаны. Чем же он был занят? Хотя… он в должности капитана и у него, должно быть, уйма работы. Кейр хотелось так думать. — Новые бинты и сироп.       Кейр с интересом глянула на то, что находилось в руках капитана. Сироп, подумала она, ведь есть надо? И зачем он ей тогда?       Леви подошел к небольшому деревянному столику, что стоял здесь заботливо ради вещей. Его взгляд опустился на лежащие на нем не использованные бинты и полную бутылку раствора для обработки ранений. Кейр побледнела вдруг, вспомнив, что все рекомендации Ханджи пролетели мимо ее ушей. Но капитан ничего не сказал. Перевел взгляд на девушку. Кейр глянула в угол камеры, пытаясь выдержать это молчаливое напряжение, но, когда глаза Леви переместились ниже ее лица, она вдруг поняла, что ее уши горят. Впрочем, несмотря на это капитан продолжал сверлить взглядом то, что его так заинтересовало. — Снимай рубашку, — вдруг приказал он и Кейр шумно вдохнула ртом воздух, намереваясь либо что-то сказать, либо увинтить куда подальше. Однако ноги вросли в пол и единственное, что ей удалось сделать, так это удивленно вытянуть лицо, с непониманием приподняв брови.       Заметив это замешательство, капитан нахмурился.       — У тебя бинты насквозь мокрые.       Кейр опустила голову, смотря на собственную грудь. Вырез на ее темно синей рубашке был узкий, но достаточно глубокий, чтобы видеть край бинта, который опоясывал ее грудную клетку. Он и впрямь был красный. Однако Кейр не помнила в какой момент это произошло.       — Пустяки, — хрипло отозвалась она, от неловкости потерев висок. Между ними был по крайней мере два метра расстояния, однако ей все равно казалось, что они стоят слишком близко.       — Ханджи нескоро освободится, так что, если не хочешь отъехать раньше времени, показывай, — прозвучало так же, как и все остальное — в приказном тоне. Кейр на несколько секунд замерла. Ничего в этом не было страшного — он хотел лишь помочь. Но от стыда и неловкости за собственную слабость, девушка дернула край рубашки, опуская ее так, чтобы было видно недавно раненное плечо. Других ранений на ней не было. Леви подошел ближе и Кейр неосознанно шагнула назад. Сердце болезненно ударилось о грудную клетку. В глазах капитана что-то мелькнуло.       Тогда он вновь сделал шаг к ней. Должно быть, он замечательно видел в темноте, ведь до них едва ли доходил приглушенный свет огня. Рука капитана взметнулась. Мелькнул блеск лезвия, а затем бинт на плече ослаб и был тут же откинут назад.       Кейр покосилась на плечо. Ее глазам предстала жуткая картина — швы растянулись, а вместе с ними и кожа, в которую они были вдеты. Шов стал кривым и неправильным, а из отогнутых краев плоти продолжала сочиться кровь. Уголки губ Кейр дернулись. Наверняка это из-за того, что она тащила на плече Нифу, а еще… поднимала тело Кирана.       — Паршиво. Садись на кровать, — сказал капитан и подошел обратно к столику, чтобы взять то, что недавно принесла сюда Ханджи. Иголка с ниткой там тоже были. Это на непредвиденный случай. Ханджи как в воду глядела.              Заметив, что Кейр за его спиной так и замерла с растерянным видом, Леви поинтересовался: — что, не доверяешь мне?        На самом деле ответ здесь был прост — Кейр доверяла ему как никому другому. Однако боялась собственной слабости. Боялась выглядеть в его глазах уязвимой. Боялась, что, видя ее такой он подумает, что на нее нельзя положиться, что нельзя довериться. Она боялась, но почему-то обнажила свое раненое плечо, когда он попросил. И от этой слабости ей было тошно.       — Спасибо, — негромко ответила Кейр, покорно присаживаясь на кровать. Рубашка так и свисала с одного ее плеча. Ей было удивительно, что еще несколько дней назад, в этой камере, Леви грозился пытками, удерживая ее в качестве пленницы, однако сейчас, в этой же самой камере, он собирался помочь ей, зашивая плечо.       В ответ капитан невесело хмыкнул и в его руке блеснула острая игла.       Когда он подошел ближе, садясь рядом и касаясь ее кожи, чтобы разрезать прежние негодные нитки в шве, Кейр замерла. Сырой запах подземелья, стоявший здесь, вдруг исчез. Девушка вдохнула полной грудью, чувствуя не забытый запах — чистый, не похожий ни на что. Она никогда не чувствовала ничего схожего. Раньше ей думалось, что в Подземном городе просто нет ничего, настолько же чистого, однако оказавшись на поверхности поняла, что и здесь этого не бывает. Просто это был его запах. Запах «братца».       Она вдруг подумала, что ему совсем не место в этой гнилой и сырой камере. И точно не рядом с ней. Запачкается.              Переместив взгляд на плечо, Кейр с досадой посмотрела на руку капитана — на кончиках его пальцев поблескивала алая кровь. Ну вот, а она была грязной. С ног до головы. И кровь у нее тоже была грязная.       Ей захотелось стереть с его кожи эти пятна.       — Я говорил с Эрвином, — голос Леви звучал негромко, но разговаривая он продолжал сосредоточенно следить за собственными пальцами, которые вытаскивали нитки из кожи. — Посмотрим, что будет дальше. Если все поутихнет, то можешь быть свободна.              Кейр отвернулась. Повеяло безвыходностью, словно сквозняком, прямо в сердце.              — А если… нет?              — В любом случае Эрвин отпустит тебя, просто на других условиях.              Кейр едва ли находила это имеющим значение — ей было глубоко все равно до любых условий, которые могли созреть в голове у командующего. Что ее действительно волновало, так это сидящий рядом человек и то, как быстро он исчезнет. Вновь.              — Я бы могла, — голос Кейр был особенно сиплым, — сделать… еще что-нибудь.              — Разведкорпус в этом не нуждается, — прохладно отозвался Леви.              В некоторой степени Кейр свыклась с тем, что ожидать от него ей доводилось только сухие ответы, полные желания не отвечать и вовсе, потому повернула голову, робко, но открыто смотря на него. Леви вытащил кусочек нитки, затем встречая взгляд Кейр с все той же равнодушностью, которую никогда не пытался скрыть.              — Меня тоже это… касается, — сказала она, выдавливая последнее слово почти сквозь зубы.              — Если ты работала на гильдию и считала, что они не воткнут нож в твою спину, когда им это потребуется, то ты безнадежно пустоголовая, — отозвался капитан прямо.              — Да, — тихо согласилась Кейр, опуская взгляд и наблюдая, как от ее дыхания ниточка в руках капитана неистово колыхается. Потому она отвернулась. — Но задание… дал брат.              От подступившего гнева ее руки внезапно сжались. Она вновь вспомнила о Двине и о том сдавливающем в тиски чувстве.              Однако, теплое касание пальцев разрядом прострелило от плеча до самого позвоночника. Брови Кейр взлетели вверх от удивления, — она все продолжала глядеть куда-то в пол — и гнев испарился, словно того и вовсе не было.              — Не ладила с ним? — спросил Леви.              — Я, — Кейр заикнулась, прежде чем чуть повернуть голову и незаметно взглянуть на него, — нет… это не так. Не всегда. Поэтому я… как бы… э-э…! — горло осипло и Кейр громко фыркнула, недовольная собой до такой степени, что ее пальцы стянулись в кулак, а губы скривились.              Она резко отвернула голову, чувствуя, как подрагивают мышцы на ее лице.              — У него не вышло, — сказал ей Леви, наблюдая. — От этого чувств, конечно, не поубавится, но жить с этой мыслью будет немного проще.              Его голос был удивительно спокоен. Кейр озадачено перевела взгляд, не ощущая болезненных спазмов от металлических отзвуков, что были присуще Леви в каждом слове и взгляде.              — Или ты подумываешь о том, чтобы спуститься и прикончить его?              — Нет, — опешив, отозвалась Кейр, чуть покачав головой.              Она не думала о том, чтобы убить брата. Однако, Кейр была уверена в том, что именно Двин захотел бы этого. По крайней мере, он был из тех людей, кто не любил неудачи в любом из своих начинаний.              Но дело было не в том, что Кейр боялась. В общем-то смерть всегда была одним из вариантов дальнейшего развития событий: залезая в карман очередному торговцу Кейр всегда была готова к тому, что ее могут убить. Свыклась. А страх исчез как-то сам. Может его и не было вовсе. Жизнь в Подземном городе была такой, что всякий страх становиться мизерной пылью. А перед смертью уж тем более. Были вещи и хуже.              Куда больше она боялась потерять Леви. Потерять его из виду. Ее единственный близкий родственник в одно мгновенье стал смертельным врагом. Может, если в Двине она и видела крохи теплоты, к которой стоило тянуть руки, то сегодня они осыпались в прах. Теперь у нее не было ничего. Ничего кроме «братца». Если исчезнет и он, то она сама пойдет навстречу к Двину.              — Если только… обратно… — невнятно пробормотала Кейр, ненароком размышляя о возможности вернуться обратно под землю.              Это все еще был ее дом.              Леви вытащил остатки ниток и на долю секунды его пальцы так и замерли. Спустя мгновение он уже принялся обрабатывать рваные края раны и зашивать их. Кейр почти не помнила, что чувствовала, когда это делала Ханджи, однако, когда Леви сидел рядом, зашивая ее раненое плечо, она не чувствовала ничего, кроме его теплых пальцев.              — Если ты выбралась на поверхность — неважно какой ценой — так не возвращайся назад, — сказал он ей. — Жить здесь сложно, но ко всему привыкаешь.              Кейр повернулась. Ее глаза были все такими же большими — грань между неверием и далекой печально стирались в золотом ободке радужки.              — Здесь все… другое, — ее голос звучал хрипло из-за натруженности, однако твердо. Она никогда не станет такой же, как и другие жители поверхности. А быть другим — значит быть изгоем. Ее место всегда будет в тени, в самых непроглядных уголках. Там, где ее не увидят. — Я думаю… не смогу… научиться. Только делать. И еще… хочу знать. Правду. Думаю так.              Иголка вошла в кожу так же быстро, как и вышла.       — Все хотят, — коротко ответил Леви.              Кейр потупила взгляд, чувствуя себя странно. В темнице никогда не было так жарко. Может, то было воспаление?              — Ты очень добр ко мне, — пробормотала вдруг Кейр и сжала губы, пожалев о сказанном. Звучало как жалобный вой. Она почувствовала себя таким ничтожеством, что захотелось провалиться под землю. Мозг начисто отказывался здраво мыслить, однако ей слишком сильно хотелось хоть как-то отблагодарить его. За все. Но она не знала как. А слова благодарности из ее уст звучали просто жалко.              Леви хмыкнул.              — Нужно заменить бинты, — сказал он и в то же мгновение его руки потянулись к кровавой повязке, чтобы разрезать ее. Кейр в ту же секунду побелела как первый снег, и оттолкнувшись ногой от пола проехалась по кровати до самого изголовья. Вжалась спиной в стену.              — Я сама.              — Со свежими швами ты не сможешь даже руку согнуть, — с деланным спокойствием сказал Леви, держа в руке нож на изготовке. Он выглядел сдержанным, однако в его глазах читалось явное недовольство от ее пререканий и траты времени. — Не упрямься и вернись на свое место.              Губы Кейр изогнулись. Она выглядела как пугливая собака, которую собирались мыть. В жизни ей не приходилось переживать за части своего тела, однако сейчас она поняла, что смущается.              — Какой толк от того, что я возился с этими нитками, если без бинтов ты занесешь инфекцию? — попытался вразумить капитан.              — Я не знаю, — взволнованно проскрипела она.              — Вернись сюда, — отрывисто приказал Леви.              Кейр все еще не понимала почему он не отступит.              — Тебе не обязательно… — замямлила она, от нервности не в силах договорить. Все ее тело было усеяно шрамами, на руках красовались бинты, а под ними… Кейр было неимоверно тошно от самой себя, потому она без труда могла представить гримасу отвращения на лице капитана, когда премерзко станет и ему.              — Поворачивайся спиной. Смотреть я не буду. — После короткой паузы он добавил: — и повторять не стану.              Этого хватило, чтобы Кейр, стиснув зубы, повиновалась. Наступив на горло неподконтрольному страху, она отрывистыми движениями спустила рубашку, чувствуя, как тело обливает холодной водой. В ней неистово боролись две силы: одна не хотела заставлять капитана тратить на себя свое время, а вторая металась, заставляя испытывать стыд.              С рвущимся звуком бинты в мгновение покинули тело, оставляя после себя влажную кровь и холод. Кейр тут же потемнела, чувствуя себя не на своем месте, и стала нервно ерзать. Ее плечи подрагивали, норовя сгорбиться еще сильнее, но плечо тут же отдавало острой болью.              Леви не сказал ей ни слова. Его руки быстро наложили бинты, пока он все также сидел у нее за спиной, не сокращая между ними расстояние. Кейр видела его бледные пальцы дважды и ни единожды не ощущала их теплоту на коже. Ей казалось, что капитан, которому не была свойственна обходительность, сейчас был очень аккуратен. От этого становилось только хуже.              А чуть позже, когда с бинтами было покончено, он молчаливо вернул на ее плечи сброшенную рубашку, накинув ее быстрым движением. Затем так же молча встал и, оставив на столике раствор и бинты, ушел.              Кейр помрачнела еще сильнее.              К следующему вечеру в темнице стало заметно холоднее. Кейр спала почти все время, стараясь скоротать свое пребывание в одиночестве за сном. К ней никто больше не заходил, а караульный, что прежде дежурил в коридоре, появлялся только для того, чтобы проверить второго пленника. Кейр тоже была таковой, но ее больше не запирали.              В перерывах между сном Кейр потянулась к сиропу, что передала ей Ханджи. Ее плечо чрезмерно ныло, а отсутствие привычных порошков лишь усугубляло положение, отчего ей казалось, что снадобье хоть несколько облегчит ее боль. Затем она сильно пожалела, когда, открыв баночку, вся камера наполнилась убийственным запахом спирта и трав.              Проснувшись же в очередной раз, Кейр тяжело вздохнула. Тело было ватным и тяжелым, словно бы к ней привязали булыжник. Живот сводило. Дежурный солдат уже приносил ей пару раз еду, — всегда два раза в день — однако этого казалось мало. Ко всему прочему тело, лишенное движений и запертое в клетке, давно затекло.              Когда капля воды, что мерно стекала с потолка и падала на пол, упала в очередной раз, в приглушенном свете факела мелькнула тень. Кейр лежала на спине, притворяясь спящей, чтобы караульный не заострял на ней внимание, однако в этот раз она чувствовала присутствие фигуры за решеткой. Этот кто-то мялся на месте.              — Прости, что отрываю, — голос негромкий, мальчишеский. Он бы мог зайти в камеру, — тут совершенно открыто — но не делал этого. Кейр несколько раз размышляла о том действительно ли она выглядит так страшно или же разведчики просто пугливы? Но спрашивать она не станет. — Ты ведь не спишь?              Разбойница чуть приподняла голову, чтобы оглядеть пришедшего. Светлые волосы, странная прическа, невинный вид. Армин. С ним, как и с остальным отрядом капитана Леви, она уже была знакома. Знала имена, но вот плохо запомнила черты лица.              Не дождавшись никакого ответа, Армин продолжил:              — Капитан сказал, ты останешься еще некоторое время… под попечительством разведкорпуса, — он ловко выбирал слова. Кейр на самом деле не думала о том, что с ней станется, если она вдруг соберется и уйдет. Ведь никто ее не запирал. — В столице сейчас начинается подготовка к торжеству. В честь правящего короля… точнее, в честь дня, когда он занял престол. В общем, сейчас все готовятся, а с рынка привезли специальные угощения и сувениры. Может… хочешь посмотреть?              Кейр задумалась. Все эти праздники, фестивали и гулянья… В Подземном городе, на главном рынке, проходили такие иногда, но едва ли были веселыми. Громко, людно, да еще и успевай прикрывать карманы от кучи грязных ручонок. Только вот на поверхности они, должно быть, другими были. По крайней мере, каждый крупный праздник в столице приводил к тому, что грохот на поверхности слышал весь Подземный город.              — Всех угощают, и капитан Леви сказал, что ты тоже можешь выйти. Вечером, — добавил Армин и Кейр замерла на несколько секунд. Затем вновь приподняла голову внимательно оглядев парня с ног до головы — и не найдешь ведь подвоха, весь он словно соткан из невинности и чистоты. Кейр таких людей не встречала.               Она поднялась на ноги.              — Куда пойдем?              Армин просиял, словно очень то желал ее согласия.              — На площадь. Эти празднования что-то вроде затяжных выходных. Поэтому все горожане стекаются туда, где играют оркестры. У нас в разведкорпусе их, к сожалению, нет… но иногда наведываются бродячие флейтисты. А настоящий праздник случится через несколько дней. В столице. Может, ты успеешь на нем побывать.              Скептический блеск скользнул по золотисто-желтым глазам. Кейр не спеша подошла к железной решетке, открывая дверцу и переступая через границу между камерой и коридором.              На лице Армина вдруг возникла натянутая улыбка. Дискомфорт читался в его мелком, но резком шажке назад. Кейр отнесется с пониманием, однако далекое раздражение начинало жужжать в районе макушки.              — Торжество всегда проходит очень… помпезно, — продолжил парень, подходя к лестнице, но не поворачиваясь спиной. Губы Кейр дернулись в подобии сдержанного недовольства и все же она пошла следом. — Король выделяет большие средства на праздник, поэтому, подражая его щедрости, некоторые торговцы раздают угощения. Так больше людей выходит на улицы…              Задаром, подумалось Кейр за между прочим. Кормили здесь как по часам, и хоть здешняя еда совсем не плоха на вкус, но то, что приносят, не удовлетворяет голод. Другое дело праздничные угощения…              Мысли легли тенью на лицо и с мрачного оно быстро сменилось на злорадное. Армин перешагнул сразу через две ступеньки. Кажется, этот односторонний диалог окончательно выбивал его из колеи.              Вечерний прохладный воздух был наполнен сладковатым запахом. Когда Кейр, следуя за Армином, вышла из здания, где располагались подземные камеры, то сразу же замерла у каменной стены, с неподдельным интересом смотря на открывшуюся площадь. Все здания здесь принадлежали разведкорпусу и соединялись друг с другом, образовывая закрытое пространство с единым выходом в город и отдельной территорией для каждодневных тренировок солдат. Внутренний двор обычно не отличалась красочностью и все, на что здесь было поглядеть, так это давно не работающий фонтан.              Но все переменилось. Ныне навесы зданий украшали гирлянды из разноцветных флажков, которые свисали дугой то тут, то там, придавая чрезвычайно много яркости этим серым каменным зданиям. Площадь была почти битком заполнена — все разведчики вышли, чтобы принять участие в украшении родного корпуса и проникнуться праздником. Среди одинаковых разведческих форм мелькали флагштоки с красными эмблемами короля. Здесь же были и ярко наряженные люди — явно горожане — с самодельными сладостями и сувенирами в виде золотых корон, размером с ладонь. Где-то в толпе затесалась парочка музыкантов, отыгрывающих праздничную балладу о величии короля Фрица. Все они, конечно, явились сюда, чтобы подгрести деньжат с веселящихся разведчиков. И у них это выходило.              — Я же говорил — денег не жалеют, — голос Армина сбоку звучал словно издалека. — Для разведкорпуса королевский совет самолично прислал украшения и почетные эмблемы. Мгм… и к чему бы это…              Кейр почти не слушала. Новость о пойманном мародере-разбойнике из Подземного города быстро облетела солдат, однако большинство из них никогда в глаза ее не видели. Те, кто замечали сейчас, тут же с неприкрытым недовольством искажали лица.              — Эй, Армин! — голос парня, звучавший где-то в толпе, в один миг приблизился. Конни протолкнулся через сотоварищей, сверкая счастливой и довольной улыбкой. — Вот вы где! У входа дают бесплатное печенье. Хотите?              Первым делом разведчик дружелюбно повертел находкой у носа Кейр — на тонкой деревянной палочке, на самой верхушке, ароматно пахло пухлое печенье, щедро покрытое глазурью праздничного желтого цвета. Глаза Кейр с интересом уцепились за необычный вид еды, пока нос быстро улавливал запах. Но восторг вскоре улетучился, как только сладкий аромат явственно прорезался в нос. И в хорошие дни Кейр с трудом могла поглощать сладкое. От него есть хотелось только больше.              — Да здравствует король! — раздался крик из толпы. Его тут же подхватили еще несколько человек, сопровождая это свистом и улюлюканьем.              — Да здравствует король!              — Слава королю Фрицу!              Кейр окрестила ближних разведчиков нервным взглядом, без комфорта помявшись на месте. Это было слишком громко, а от громких звуков ей тотчас хотелось прятаться.              — Где остальные? — поинтересовался Армин в то время, как Конни принялся уговаривать откусить печенье и его.              Поняв, что отказано и тут, разведчик с хрустом вгрызся зубами в глазурь сам.              — Где-то тут, — отозвался он, пожав плечами.              — Тогда может пройдемся? — предложил Арлерт, переводя взгляд на Кейр, как на единственную, кто мог с ним не согласиться. — Поищем остальных и посмотрим, что привезли из столицы.              Кейр внимательно оглядела толпу. В темноте вечера огни горели особенно ярко, а свет переливался на фонариках и множестве разноцветных украшений, на платьях приезжих и металлических застежках обычных солдат. Свежий воздух здесь смешивался с сладостью выпечки и вина, пока музыка двух музыкантов становилась энергичнее и звонче. Флейта звучала лихо и быстро, а струнный инструмент едва за ней поспевал. Аккомпанементом им были смех, громкие разговоры и потрескивающий огонь в факелах.              У Кейр начинала болеть голова. Дело ли в нехватке вещества, которое так и находилось у Леви, или же причиной служило то, как оторвано она чувствовала себя в этом общем потоке веселья, известно не было. Кейр и сама того, пожалуй, не знала.              Ее не спасала темень вечера, и укрытием ей не послужит иная одежда. Знать о том, что хоть сдери она кожу с каждой кости, но так и не сделается частью той украшенной площади, было тишиной, наполняющей каждый уголок ее тела.              — … за вас дополнительные порции дадут, — тем временем разъяснял Армину Конни, пожевывая кончик палочки, на которой уже не было печенья, прежде чем сунуть ту в рот на подобие соломинки. — А если вы ничего не едите, то за вас их съем я!              — Как скажешь, — Армин мягко улыбнулся другу, затем вновь глядя на смотрящую куда-то вдаль Кейр. — Если хочешь, то у меня с собой плащ, — сказал он ей. — Я взял его, потому что прохладно, но тебе с ним может быть удобнее.              Кейр удивленно перевела взгляд, когда нагретая телом ткань коснулась обратной стороны ее ладони. Совсем не думая, она взяла ту в руки, осознав лишь секундой позже, что плащ был зеленым, а шероховатая поверхность, в которую уткнулись подушечки ее пальцев, была нашивкой.              Крылья.              — Он не очень длинный, — продолжал Армин, не понимая этой заминки. — Но размер стандартный.              Кейр пропустила его слова мимо ушей и быстро накинула плащ на плечи. Его ткань была достаточно плотной, чтобы согреть, но тепло, наползающее в грудную клетку, словно горячий пар, исходило не от нитей, а от их краски.              — Вы идете, а? — нетерпеливо позвал Конни, находясь уже на черте меж навесом и людской толпой.              Собравшихся на площади торговцев едва ли было больше десятка, но людей вокруг них оказывалось так много, что шумиха поднималась сама собой. Кейр бесцеремонно отодвигала плечом всех, кто по случайности оказывался на ее пути, притом подозрительно прикрывая собственные карманы, в которых ничего не было. Армин шел с ней бок о бок пользуясь возможностью не извиняться лишний раз за просьбу отойти.              Выскочивший из плотного круга толпы зрелый мужчина едва не сбил всех троих с ног. Его плечи дымились — ладонями он прихлопывал ткань своей куртки, пока дым проскакивал между его пальцев.              — Эх, трюки с огнем, — произнес Армин, провожая пострадавшего взглядом, а затем с энтузиазмом предлагая: — хотите посмотреть?              — Я бы лучше… я бы лучше чего-нибудь съел, — проглотив вязкую слюну отозвался Конни, сворачивая подальше от возможности спалить себе брови. Его взгляд уцепился за первого попавшегося на глаза торговца, отчего разведчик подлетел на том же месте: — смотрите!              Полный мужчина радостно увещевал обратить внимание на свежую выпечку — та лежала на его широком подносе, издавая такой пар, словно бы мгновеньем назад еще румянилась в печи.              — Чувствуете запах? — водя носом по воздуху спросил Конни. Его блаженно прикрытые глаза уведомили Армина о том, что вопрос был задан чисто риторически, пока Кейр усердно дышала, пытаясь понять чем пахнет.              Запах испеченного теста с золотистой корочкой и мягкой начинкой, хорошо пропитанной свежими, чуть кисловатыми ягодами, ей, конечно, не был знаком.              — А что это за цифра такая? — удивился Конни, выглядывая из-за плеч уже стоящих в очереди разведчиков и горожан. — Сколько?!              — Восемь медяков, — ответил ему Армин.              — Восемь?! — ахнул Спрингер, хватаясь за свои карманы, а затем оборачиваясь к Кейр: — не займешь?              Армин вскинул голову и тоже взглянул на Кейр. Та не произнесла и слова за все это время, а из-под натянутого капюшона разглядеть удавалось лишь ее бледный острый подбородок, однако Армин замечал, как беспрерывно она оглядывала чужие макушки, словно выискивая кого-то.              — Нет, — сухо раздалось из темноты под капюшоном.              Конни больше не стал поворачиваться к ней спиной и заметно потускнел из-за глубоких мыслей о не купленной еде.              — Насколько возможно стащить парочку с этого подноса? — тогда задумчиво произнес Армин, потирая свой подбородок и глядя на чисто выбритое крупное лицо торговца.              — Невозможно, — пробубнил Конни, глядя на Армина как на сбрендившего.              — Мне просто интересно, — отозвался Арлерт, переводя взгляд на Кейр. — Капитан Леви говорил, что в Подземном городе украдут даже то, что будешь держать во рту.              — Он говорил не про рот, — заметил Конни.              — Так это правда? — не желая слышать то вновь, Армин сделал вид, что не расслышал товарища.              Кейр перевела взгляд на разведчика, впервые внимательно слушая его. Ткань давила на ее плечи приятным грузом, а компанию ей составляли разведчики из личного отряда капитана Леви. Пускай Кейр не считала себя хорошим человеком, но нечто необъяснимое в тот вечер навеивало ей приятное тепло от мнимой причастности к этим подросткам; к самому капитану Леви, посредством близости к тем, кому он позволял быть рядом. Кейр искренне верила, что «братец» был человеком до того хорошим, что все близкие ему непременно являлись такими же. Его друзья, отряд, люди, с которыми он обедал и кому кивал, проходя мимо. И, конечно же, быть частью разведкорпуса означало не только твою правильность, как человека, но и возможность оказаться ближе.              — Правда, — подтвердила Кейр, блеснув глазами.              — Постойте-ка, — чувствуя, куда плывет их корабль, сказал Конни. — Вы ведь не собираетесь?.. Что подумают эти горожане, если их обворуют в разведкорпусе?              — Но здесь не только разведчики. Полно и других, — отмахнулся Армин так же просто, словно говорил о невинной проделке. — Все равно эти торговцы заломили заоблачную цену. В обычный день сладости и двух медяков не стоят, а сегодня целых восемь. От потери нескольких булочек они явно не обеднеют.              — Ну не знаю…              — Да брось! Куда интереснее посмотреть, как это происходит.       — Ты про воровство?       — Я про ловкость.              Кейр покосилась на Армина. Тот хоть и выглядел образцом чистоты, но его запах никогда не был таким же кристальным, как и слово «бесхитростный». Кейр то уж знала. Когда годами живешь под землей, прячась в темных углах и затаиваясь в потемках, то приобретаешь множество обостренных чувств. Лучше слышишь и сильнее чувствуешь. Это было почти то же самое, как улавливать агрессию от оппонента или страх от загнанной в угол жертвы. Лишь только немного тоньше.              — Ладно, но только возьми мне две… — смирился было Конни, однако смолк, заметив, что рядом никого уже нет.              Ловко лавируя между солдатами и горожанами, Кейр горбилась, чтобы особенно не возвышаться над рядами голов. Она обошла ждущих своей очереди людей, протискиваясь чуть ближе к торговцу и глазами обводя десяток лиц, направленных в ее сторону. Проходя мимо очередных неизвестных солдат она краем уха услышала:              — Так где же делегация?              — А тебе-то что?              — Мои родные скоро придут. Тоже хотели посмотреть…              Кейр решительно проигнорировала эти слова и скользнула за спины ближайших к торговцу разведчиков и горожан. Проходя мимо, она с нажимом оттягивала ткань их курток, заставляя тех удивленно оборачиваться — людей здесь было так много, что те попросту терялись от замешательства. В конце концов, хорошенько рассчитав расстояние, Кейр добралась до того, кто стоял ближе всего к торгашу, а затем дернула за куртку так сильно, что тот ошеломленно подскочил, влетая плечом в плечо торговца при попытке развернуться в этой плотной толпе.              — Эй! — крикнул кто-то из них возмущенно.              Кейр просунула кисть прямиком под руку мужчине, без колебаний беря то, что ей было нужно.              На лице Конни запечатлелся отпечаток нервозности от ожидания, но стоило двум булочкам оказаться в его руках, как любая бледность с него сошла.              — Как быстро! — восхитился он, сразу же засовывая выпечку себе в рот, вторую же аккуратно пряча в карман. Всякие сомнения покинули его, когда он, кажется, понял, что деньги ему сегодня не понадобятся. — Очень вкусно… — не разбираемо добавил Конни.              — Выглядит так просто, — сказал Армин, разрумянившись от прохладного вечернего воздуха. Его большие глаза необычайно сверкали. — Ты всего лишь подходишь и берешь?.. Выглядит так, словно единственный смысл заключается в том, чтобы просто не бояться быть пойманным!              — Нет, — со знанием дела отозвалась Кейр. — Смысл… не тот. Надо знать, что тебя… — она ударила ребром ладони о другую ладонь с суровым видом, — но взять… главное взять и… а, бля… — в конце концов отмахнулась она, сильно охрипнув.              — В общем-то все ясно, — кивнул Армин понимающе. — Напоминает чем-то полет на УПМ…              Прежде чем все трое успели отойти на метр дальше, послышался приближающийся топот копыт. Толпа, словно огромная волна, вдруг изогнулась, кто-то подтолкнул их в спину, а затем в бок — люди спешили образовать широкую проездную дорогу, тянувшуюся от ворот до другой части площади, где были конюшни.              Кейр злобно запыхтела, прежде чем повернуться и узнать в чем дело.              В воротах показалась первая голова лошади, на которой восседал человек в форме. Его белый конь был ухожен, а сам мужчина носил форму, которую Кейр могла бы узнать из тысячи — конечно, полиция. Следом за ним тащилась карета, — чрезвычайно богатая — но с широкими окнами из которых выглядывали трое мужчин, приветливо всем улыбаясь.              Ну и рожи, подумалось тогда Кейр.              А за каретой вдруг показались еще наездники. Тогда лицо Кейр заметно вытянулось. На белоснежном коне восседала девушка — причем совершенно неумело, полу боком, — в таком же белоснежном платье с корсетом, обшитым вышивкой, и белых коротких шелковых перчатках. На ее плечах лежала ярко-красная накидка из бархата, подол которого тянулся вплоть до конского хвоста, а ее белокурая голова была увенчана жемчужинами разных размеров, которые воссоздавали подобие обруча. И будь здесь солнечный свет, то эта леди непременно бы светилась, однако нежный образ контрастировал с ее лицом — она была похожа на лису. Хитрую и властную, хоть сейчас и улыбалась во весь рот, элегантно взмахивая рукой, приветствуя народ. Ее красота была жестокой, но не утонченной — четко очерченные брови, широкий рот, волевой подбородок и совершенно по-кошачьи вытянутые глаза. И все же она была красива как муза на картине у влюбленного художника.              У Кейр скрипнули зубы так, что стоящий рядом разведчик испуганно покосился в ее сторону.              Эта женщина явно была из числа снобов, что находились внутри кареты, однако она сама отчего-то предпочла лошадь. Сидела она неумело, покачивалась, но держала спину ровно, словно так и нужно. А рядом с ней, на своем вороном коне, ехал капитан Леви. Его лицо было таким же отсутствующим, как и прежде, но он оставался близко и каждый раз, когда эта спесивая выскочка была на грани от падения он придерживал ее за локоть. Тогда она улыбалась ему, изображая такую приторную доброжелательность, притом смущенно прикрывая глаза, что Кейр, будь она на том месте, троекратно бы вырвало.              — Слава королю! — проезжая объявила она и ее слова подхватила толпа, продолжая скандировать выкрики. Блондинка улыбнулась еще ярче и что-то сказала капитану. Леви молча кивнул.              Вслед за ними ехали Микаса, Саша и Жан, замыкая всю эту колонну.              Кейр не поняла в какой момент ее плечи затряслись от прерывистого дыхания, что вырывалось из нее сквозь сжатые до привкуса крови зубы. Она почти не чувствовала легкого прикосновения Армина вплоть до того, как он позвал ее по имени в четвертый раз.              — Что это? — предубеждая все вопросы спросила Кейр. Ее глаза полыхали гневом всего мгновение, прежде чем она попыталась подавить эмоцию на лице.              Нельзя. Неправильно.              — Делегация. Входят в ближний совет короля, — ответил Армин и его взгляд быстро скользнул на уже удаляющуюся процессию, а затем на Кейр. Та принялась как-то странно вытягиваться над ним, словно собиралась целиком проглотить на том же месте. — В этом году сам король распорядился о прибытии. Поэтому капитан еще утром отправился в столицу, чтобы сопроводить их.              — Почему?              — Потому что капитан Леви сильнейший воин человечества, а это… единственная из причин по которой им захотелось ехать именно с ним, — отозвался Арлерт.              Губы Кейр дернулись так, словно она хотела задать еще один вопрос, однако вместо того стремительно развернулась, в то же мгновение растворяясь в толпе.              — Стой! — вдогонку крикнул ей Армин, бросаясь следом. Ничего не понимающий Конни сразу же последовал за ним, ударяясь о людей и неуклюже втискиваясь между ними боком, спотыкаясь от скорости и удушья теплых тканей их одежд, что щекотали щеки.              Кейр шла так быстро, что сама едва ли поспевала за тем, куда именно направляется. Ее словно ошпарило кипятком — тело инстинктивно двигалось, а ноги тащили ее в сторону административного здания, медленно срываясь на бег.              За один шаг преодолев три ступени крыльца, Кейр вылетела из густой толпы, когда выросшая перед ее носом фигура не дала так же просто проскочить мимо. Твердая рука влетела в раненое плечо заставляя отступить назад.              — Куда торопимся?              Разведчики протиснулись между плечами горожан секундой позже — оба бледные и вспотевшие, благодарно глядящие на капитана Дирка, что стоял с добродушным видом и оглядывал всех троих.              — Уже насмотрелись на празднования? — с поддельным удивлением поинтересовался капитан, затем обращаясь только к Кейр: — в Подземном городе ты такого не увидишь, так что советую не упускать такую возможность.              Кейр небрежно махнула рукой, выражая свою незаинтересованность ни к Дирку, ни к двум разведчикам за спиной. Ее ноги горели и требовали понестись дальше — туда, где скрылась делегация. Она все еще понятия не имела, что за чувство взвилось в ней словно ураган, — тревога или же гнев — и что стало для него ростком.              — Мне неинтересно, — привычно хриплым от долгого молчания голосом ответила она.              — Неужели? — спросил Дирк, не позволяя полуулыбке сойти с его лица. — В этот вечер есть что-нибудь поинтереснее?              Он выгнул бровь. Кейр выгнула в ответ, не собираясь отвечать.              — Не делай глупости. Они могут очень сильно сгустить тебе краски, — сказал тогда Дирк, улыбнувшись чуть шире, но не скрывая предостережения в своем голосе. — И ну хмурься ты так! Мы ведь поняли друг друга?              Кейр сжала зубы.              — Вот и славно. Я провожу тебя до камеры, — и с этими словами он потянул ее вслед за собой. Обернувшись капитан сказал: — вы двое свободны.              Вернувшись в темную и сырую камеру, Кейр сама закрыла за собой дверь. Недобро сверкнув глазами в сторону Дирка за испорченные планы, она вернулась к кровати, с показной незаинтересованностью укладываясь на спину и смотря в потолок.              Щелкнул замок. В эту ночь ее заперли.              Кейр еще не знала, чем орудовал капитан Дирк: желанием обезопасить ее от ошибки или от правды.