Тень свободы

      Огонь единственного факела шелохнулся. Искаженные тени тут же запрыгали по каменным стенам. Сквозняк рванул сверху и, проскользив по лестнице, ударил по ногам.       — Доброго вечерочка! — женский голос эхом прокатился по коридору. Ханджи спустилась с последней ступеньки и удивленно уставилась на Кейр. Та стояла, прильнув к решетке, высунув две руки и упираясь локтями о перегородку. Ее голова была чуть склонена на бок. Пару мгновений назад она пыталась разобраться с замком. — Как твои дела? Дирк подкинул мне ключики, и я сразу к тебе. Ты уж извини, работы было так много…       Глаза Кейр заметно сузились. Ханджи делала вид, что не замечает, и бесстрашно подошла к клетке, выуживая ключи из кармана. Кейр отошла на несколько шагов назад.       — Я не могла к тебе зайти, чтобы сделать перевязку. Пришлось уговаривать Леви. Ты в целости, так что, думаю, он справился.       Кейр помрачнела. Ханджи зашла внутрь и первым делом взяла в руки баночку с сиропом. Открыла.              — М? Почему не пьешь? Я специально для тебя делала, — ее лицо удивленно вытянулось. — А ну-ка давай ложечку.              — Мгм… не буду, — пробурчала под нос Кейр пятясь назад. Запах спирта ударял в нос так, что казалось пазухи напрочь выжжет. И даже глаза начинали слезиться.              Но капитан была неумолима.              — Не заставляй меня впихивать его насильно. Эти язвы на твоих руках — жуткое, я скажу, зрелище. Как ты вообще с ними живешь? — Ханджи вдруг остановилась в опасной близости. Кейр к тому моменту уже была прижата к стенке. Глаза капитана расширись в угрожающей манере, и она заговорщически зашептала: — я видела твои руки. Скажи, как так вышло, что ты ножом их срезала, а?              Кейр мгновенно скользнула в сторону, утробно зарычав от недовольства. Она отошла к кровати, повернувшись к Ханджи спиной. Ее глаза злобно заблестели, являясь следствием той черты, переступать которую не следовало.              — Мне не трудно было об этом догадаться. Как и о том, что на месте старых язв непременно появляются новые, — продолжала тем временем Зое. В ее голосе сквозило чем-то металлическим. — И вместо того, чтобы залечивать их, ты срезала ножом пораженную плоть, а затем завязывала бинтами. Я ведь права?              — Хватит.              — Когда-то давно — больше пятнадцати лет назад — внутри стен свирепствовала эпидемия. Люди болели и скоропостижно умирали. На их телах были такие же гноящиеся язвы. Тогда это назвали оспой, — поведала капитан, не внимая предупреждениям. — А у тебя поражены только руки…              — Ты!.. — голос Кейр, и без того неприятных слуху от хрипоты, превратился в нечто низкое и озлобленное, но вместе с тем отчаянное.              — Да, я осматривала тебя, пока ты была без сознания, — призналась Ханджи просто. — И я прошу за это прощения, но я делала это исключительно для того, чтобы тебе помочь. Я никому не скажу, если ты об этом переживаешь. Но я не отстану, пока ты не начнешь принимать лекарства!              Кейр затрясло от злости. Она резво обернулась, словно возжелала в то же мгновение наброситься на капитана, однако так и осталась стоять на месте, лишь с немой злобой сверля Ханджи взглядом. Та была непреклонна и непоколебима, а Кейр оттого было только хуже. Никто не мог вот так вторгаться к ней — никто прежде этого не делал. И то, что испещряло ее руки, то, что скрывалось за слоем бинтов, принадлежало только ей: уродливые, истерзанные острым лезвием десятки раз, предплечья и запястья.              Они появлялись всякий раз, прорывались на давно затянувшихся рубцах и совсем свежей вскрытой плоти.              — Я не могу утверждать, что то, что у тебя на руках — оспа, — сказала ей Зое. — А еще не могу объяснить почему твое тело невосприимчиво к проникновению инфекции. Но я это выясню. А вот тебе все же придется пить то, что я даю.              — Зачем? — выплюнула Кейр скорее от непонимания и все той же злости.              — Да для кого я объясняла?! — воскликнула Ханджи всплеснув руками так, как полагалось делать всем, кто встречал бестолоча.              Глаза Кейр были округлыми от недоумения и ступора, а губы гневливо изогнутыми, подрагивая от того, чтобы оскалиться. В конце концов она лишь фыркнула, почти без красок в голосе, и сконфуженно отвернулась:       — И есть тебе… дело…              — Сердце у меня доброе, ничего не скажешь. А теперь, — капитан щедро плеснула сиропа в столовую ложку, — будь добра!              Сопротивляться было бесполезно — Ханджи впихнула ложку в рот Кейр, и та с лязгом проскребла по ее зубам, заставив разведчицу скривить лицо от рези в ушах. Язык защипало, а затем и желудок обжег спирт. Ядовитый вкус трав укатился вниз по горлу и там же засел. Различить его было сложно: горечь, мятный привкус и какой-то невообразимо терпкий вкус, от которого все небо и язык покрывались пленкой.              — Чудно! — объявила Ханджи с сочувствием глядя на ложку в своей руке. Она с грохотом поставила баночку на место, а на лицо ее вернулось все то же довольное выражение, словно и не было между ними неприятного разговора. Кейр не понимала, как Ханджи удавалось так быстро меняться. Но все же и сама, словно по неведомой силе, обнаружила, что таить злость на нее не может. — Принимай каждый день. Слышишь? Каждый.              — Угу, — уркнула Кейр недовольно, вытирая рот тыльной стороной ладони.              — Систематический прием лекарства так же важен, как и соблюдение гигиены, — поведала ей Ханджи заумно. — Большинство болезней у нас от грязи. Чистота — залог здоровья. Слышала о таком?              Губы Кейр дернулись в неприязненном выражении. Да, точно, в Подземном городе она слышала это из каждой водосточной трубы, в которых вместо воды текли отходы.              — Чего? — не поняла Кейр.              — Говорю: как давно ты мылась?              Разбойница оттянула край воротника своей рубашки и принюхалась.              — Недавно, — последовал уверенный ответ.              Брови Ханджи дернулись, и она чуть повела головой в сторону своей подопечной, не то принюхиваясь, не то приглядываясь. В конечном счете лицо капитана растянулось в улыбке, и она счастливо и довольно объявила:       — Идем-ка в душевые!              От ошеломления и громкости Кейр врезалась спиной в решетку, а затем боком выскользнула из камеры, не находя ни причин возражать, ни ясно мыслить, стоило ей лишь взглянуть на странную улыбку капитана.              — И еще кое-что, — раздалось за спиной. Лицо Кейр неустанно бледнело все сильнее. — Не была бы ты так любезна дать еще раз осмотреть твои глаза?.. В специализированных условиях, конечно же…              Следуя за Ханджи вверх по лестнице, Кейр была рада молча слушать беспрерывный поток слов: о случайно засохшем шалфее, несданном вовремя рапорте, сквозняке в стенах, плохом отоплении зимой, прожжённой рубашке. Она говорила, казалось, бесконечно, однако вскоре это превратилось лишь в фоновый шум, что преследовал Кейр где-то сбоку ее жужжащей от мыслей головы.              За окнами было еще светло, но вскоре обещалось смеркаться. Ядовито-красный закат, словно огромный пламенник за стеклом, не спешил уходить за горизонт. Повис, будто бы пророча несчастья, и не было ему ни конца, ни края.              Кейр отвернулась от окон, спасая глаза, но искоса глядя на проходящих мимо солдат, лелея крохотную надежду на то, что среди их лиц окажется нужное.              Интересно, чем был занят Леви?              С недавних пор Кейр обнаружила, что этот вопрос вызывает в ней не только беспокойство, сопровождаемое дрожью, или волнение, отзывающееся волной жара, но и нечто иное — словно горстка крыс поселилась меж ее ребер и неустанно что-то грызла.              Может, дурно от сиропа Ханджи? Нет, это чувство появилось задолго до него.              — Душевые здесь, — капитан остановилась около одной из дверей. Открыла ее. — Знаешь, как пользоваться?              Кейр заглянула в комнату, обводя взглядом такие же серые стены и пол, где единственным отличием от других помещений разведкорпуса были короткие перегородки — такие же серые.              — Могу помочь, — с охотой предложила Ханджи, однако Кейр поспешила прикрыть за собой дверь. — Эй, а как же бинты?!              Стремительно проследовав между рядами одинаково огражденных душевых, Кейр заозиралась, внимательно оглядывая металлические стержни, что тянулись из пола и были крепко сцеплены со стеной. В Подземном городе не существовало водоснабжения; вода там была обычно застоялая, используемая по кругу раз за разом до момента, пока не испарялась. Единственная труба, проведенная с поверхности, подавала воду для тех, кто мог за нее заплатить, и, конечно же, находилась под чутким присмотром не только гильдии, но и полиции.              Но несмотря на это Кейр все еще не находила себя особенно грязной. Должно быть, жизнь под землей пресекает любую потребность в чистоте, а может, они все уже рождались такими — способными уживаться с грязью совсем иначе, нежели люди из надземья. Кейр верила во второе куда больше, потому что знала тех, кто не мылся вовсе. И их было большинство.              Зайдя в один из отсеков с душем, она быстро стянула с себя всю одежду, бросая ту в сторону, а затем принимаясь за бинты. Несколько капель крови присохли с внутренней стороны. Кейр взглянула на шов — аккуратный и ровный. Подушечки ее пальцев коснулись ниток, задерживаясь на неровной поверхности пару секунд, прежде чем отстраниться.              Кейр тяжело выдохнула — почти надрывно — и с силой дернула красный рычажок. Ледяная вода тут же хлынула из лейки, приземляясь на голову, и заставляя коротко вздрогнуть. Волосы темными линиями прилипали к лицу.              Лежащий на полочке кусок мыла был мал, но Кейр не видела и таких — пах он вкусно. Необъяснимо вкусно и это, как много другое, Кейр было не под силу описать. Но чем-то далеким этот запах навеивал ей воспоминания о Леви. Совсем немного.              Леви пах лучше.              Кейр крепко стиснула кусочек мыла в ладони, оставляя на его истончённых краях борозды от пальцев. Крупные гроздья ледяной воды продолжали ударять по голове, раз за разом не позволяя забыться. К лучшему.              Мыльная вода быстро смешалась с темными от крови и грязи струями, что укатились в воронку и в тот же миг исчезли. Кейр вновь дернула кран, а затем натянула одежду на мокрое тело, лишь с раздражением чувствуя, как капли воды продолжает стекать с волос.              У самой двери тонкий слух уловил голоса. Кейр подошла поближе, замерев на месте и уставившись на замочную скважину. Она знала, кому принадлежит голос.              — …уж слишком много проблем, — раздалось по ту сторону. Кейр тут же припала ухом к деревянной двери. — Бронак передал тебе отчеты?              — Отчеты?.. А, да, да, отчеты… Кажется, он заносил, — ответила Ханджи.              На пару долгих секунд затянулось молчание. Кейр чувствовала, как в той тишине затаилось напряжение.              — Ханджи, хватит страдать херней. Она и без твоей компании справится с походом в душ.              — Она под стражей.              — Лично твоей? — голос Леви был тверд. — Твои чокнутые замашки простительны, пока не мешают работе.              Ханджи издала громкий звук, извещающий о ее хорошем настроении.              — Но это и есть моя работа!              — Может, когда здесь были титаны, ты могла воспользоваться случаем и отлынивать от отчетов и кипы бумаг, но не сейчас.              — Что же ты по больному режешь? Не напоминай мне о них. Ох, Сони и Бин… мои бедняжки… — запричитала капитан.              — Мне неописуемо жаль, — бесцветно отозвался Леви. — Я и сам по ним стал тосковать — пока они были здесь, нам хотя бы не приходилось искать тебя по всему корпусу.              — Язва, — затянула Ханджи.              — Отчеты нужны сегодня, — отрезал Леви.              — Хорошо, хорошо… Будут сегодня.              — День на исходе, — предупредил он.              — Дай мне всего пару минут! — воскликнула Зое. — Не могу же я собраться и уйти. Да и зачем ты так? Мне казалось, раз ты и сам из Подземного города, так будешь хоть сколько-то более понимающим.              — Именно поэтому… потому, что я такой понимающий. А ты все сопли жуешь.              — Пусть и так, но я по крайней мере не превращаюсь в параноика, когда вижу жутковатых и не разговорчивых бук, и тебе об этом лучше всех известно.              Во вновь наступившей тишине Кейр с волнением обнаружила, что звук воды, должно быть, не слышится уже слишком давно. Решая не испытывать судьбу, она несильно толкнула дверь, надеясь не уличить себя в подслушивании.              Однако, несмотря на эту попытку, Кейр не смогла совладать со своим лицом, отразившим на себе тяготу от мыслей.              Леви окинул ее пустым взглядом, не задержавшись на ней ни на миг, прежде чем вновь вернуть свое внимание к Ханджи. Это доказывало, как по-особенному он относился к Кейр. По-особенному неприязненно.              Его предрассудки были ей понятны. Кейр знала насколько дурным человеком она была и, несомненно, это было хорошо известно Леви. Всем вокруг. Да и на лице у нее было написано — «прожжённый чистильщик карманов». На этом то и все.              Кейр совсем не считала, что была достойна хорошего отношения «братца». О, нет. За все плохое в своей жизни она того и заслужила. А ее потуги совершить нечто абсолютно обратное тому, что доводилось ей делать прежде — попытки сделать хоть что-то хорошее — всякий раз оказывались провальными. Незамеченные им. Расцененные совсем не так, как хотелось Кейр.              Но был ли смысл врать?              Зная о том, что ничего хорошего она не заслужила, Кейр все же лелеяла ярую, страстную мечту о том, что сможет это изменить. Такого рода мысли были присуще тем, у кого не оставалось другого выбора, или же тем, у кого мечта эта была последней. В обоих случаях люди оказывались прижаты к стене без возможности отступить. Кейр не относилась ни к тем, и ни к другим — она просто не желала иного. Не желала ничего, кроме его внимания. Его расположения.              И лишь только оттого, что когда-то ей удалось получить его заботу, она сделалась ей желаннее всего. Воспоминания о том обжигали грудь так же сильно, как и в день, когда Кейр впервые ощутила тепло его рук на своих запястьях.              Вот что было настоящим ядом. Он выплетал в ее душе эти желания.              — Не забудь про отчеты, — сухо напомнил Леви, уходя.              На лице Кейр не залегла ни одна тень — белое, словно мрамор, и каменное, точно неживое, оно выделялось лишь золотистыми глазами, смотрящими куда-то сквозь стену.              — Сложный характер, — сказала Ханджи, замечая бледность Кейр, и понимая в чем причина. — Его тяжело в чем-то переубедить.              Кейр молчала. Была ли причина неприязни капитана только в том, что Кейр так недальновидно согласилась на предложение Марвена? Или же дело было в том, откуда она была родом?              Знать бы ей… Через несколько дней ее выпнут отсюда, а он так и будет считать ее… да, и кем он только ее не считал?              — Я к тому, что тебе не стоит переживать из-за этого, — продолжила Ханджи. — Леви не самый дружелюбный человек. Ему никто не нравится.              Кейр перевела взгляд на капитана с таким выражением, словно бы та надсмехалась над ней.              — Меня он ненавидит, — проскрежетала она.              — Ну… слегка, пожалуй, — покачала головой Ханджи, говоря об этом как о небольшом неприятном нюансе. Губы Кейр тут же поджались, однако уголки невольно опустились ниже, отразив горестность от этого подтверждения. В ответ на это Зое слегка прихлопнула разбойницу по плечу в качестве утешения: — я знаю Леви очень давно. Нрав у него скверный, потому принципы железные, но он славный, если молчит.              — Принципы, — тупо повторила Кейр, словно пыталась вспомнить значение этого слова. Но не потому, что была беспросветна глупа, а оттого, что у самой Кейр этих самых принципов, кажется, не было. Ей приходилось делать те вещи, которые были необходимы, и те, которые не очень. Но о принципиальных не шло и речи.              — Да, — заметив проблеск понимания подбодрила Ханджи. — Поэтому он так категоричен по отношению к тебе. Особенно к тебе, после всей этой истории.              Кейр злобно рыкнула себе под нос от порции досады.              — Я не!.. — непонятно попыталась она, резко устремив нервный взгляд в ту сторону коридора, куда ушел Леви.              Ханджи так же взглянула в ту сторону, прежде чем вновь вернуть внимание к подопечной.              — Я знаю, — отозвалась капитан. — Сложно объяснить, но тебе следует узнать его лучше, чтобы понять почему это так серьезно. И со временем все изменится.              — Узнать? — голос у Кейр сильно осип от волнения. Ее глаза забегали по полу, указывая на активную мозговую деятельность. — Как?              — Ты… — Ханджи осеклась, не веря, что ей приходится давать ответ на такой глупый вопрос. — Ты что, с людьми говорить не умеешь?              Кейр раздраженно развела руками, предлагая поразмышлять над этим самостоятельно.              — Ладно, слушай, тебе нужно попробовать поговорить с ним. Найти точки соприкосновения. Показать свои хорошие стороны.              — Какие? — искренне уточнила Кейр.              Ханджи почесала затылок, всерьез озадаченная данным вопросом.              — С этим повременим. Начни с разговора. Это лучше, чем ничего.              Кейр помолчала. Потерев несколько раз подбородок, она нахмурилась, словно ей все не удавалось сообразить. Сходиться с людьми она не умела, да и прежде не хотела.              — Что ж, раз уж тебе и правда невдомек, то учись на практике, — вдруг сказала Ханджи. Она потянулась к внутреннему карману куртки и вытащила оттуда чуть смятые листы. — Вот, возьми. Только не говори Леви, что я их с собой носила… скажи, что я отправила тебя, чтобы их передать.              Ханджи всучила Кейр листы, пока вторая растерянно разглядывала их. Читать она не умела.              — С этим-то ты разберешься? — лукаво ухмыльнулась Зое.              Кейр поджала губы, останавливая себя от попытки отказаться и не докучать Леви лишний раз, снискивая еще большее раздражение. Однако отчеты в ее руках были замечательной возможностью сделать то, что советовала ей Ханджи.              Это лучше, чем ничего.              Кейр думала, что могла бы пойти на многое, чтобы исправить свое положение, однако, как оказалось, умереть за Леви было куда проще, чем решиться поговорить с ним.              — Сделаю, — прохрипела она, держа в подрагивающих пальцах бумаги.              — Ха! — не сдержалась Ханджи, не скрывая своего веселья. — Увидеть бы его лицо! Потом мне все расскажешь, — условилась капитан, после чего развернулась и поспешила вдоль по коридору, напоследок кинув: — дай мне час, чтобы я успела передать указ Моблиту.              Кейр озадаченно проследила за спиной капитана, не понимая какое чувство возобладало над ней от безвыходности этой ситуации.              

***

             Оставшись в одиночку в коридоре, который совсем опустел, разбойница внимательно следила за уходящим солнцем. Алый закат медленно становился более тусклым, начинал прятаться за горизонтом, а затем и вовсе исчез. На смену солнцу пришла луна — сегодня полная и бледно-серая. Почти серебряная. Луна Кейр нравилась куда больше, чем солнце. Она щадила ее глаза.              Кейр не знала где находиться кабинет Леви. Это, и прочие вопросы, возникли в ее голове слишком поздно — искать Ханджи, как и стучаться в каждую дверь административного здания, было паршивой и безнадежной идеей.              В лучшем случае ее не так поймут. Все же она не местная.              Посему, проскользнув обратно к выходу из здания, очень аккуратно огибая встречных солдат, Кейр попала на улицу. Сегодня было тепло, а в воздухе пахло чем-то ненавязчиво приятным и сладковатым.              Обогнув угол нужного здания, девушка снизу-вверх посмотрела на край далекой крыши. В округе никого не было и только лишь свет в отдельных окнах говорил о том, куда подевались все люди. Но это только на руку.              Вцепившись в кривой край каменной кладки, Кейр, в привычной для себя манере, полезла наверх. Прощелины в стене были то тут, то там, однако она аккуратно обходила стороной окна. Пальцы быстро стали ныть от напряжения, ведь в других случаях она часто в подмогу использовала один из своих тупых коротеньких ножей. Лезвие замечательно пробивалось между камнями, позволяя облегчить нагрузку на руки. Но сейчас в арсенале Кейр ничего не было — Леви изъял даже некоторые из ремней, на которых покоилось оружие.              Не пойми откуда взявшийся ветер принялся трепать волосы. По пути наверх Кейр несколько раз задумалась о том, что она вообще, черт возьми, делает, и заглянув в первое окно, эта мысль стала лишь более навязчивой. За стеклом располагалась пустая просторная комната.              Не то.              Нащупав пальцами выступающий камень, Кейр качнулась и переместилась вбок к следующему окну. Она чуть склонилась, пытаясь разглядеть то, что было внутри. Ее лицо тут же вытянулось при виде светловолосой макушки капитана Марлен, которая, свернувшись на кресле, читала книгу. Кейр поспешно переползла прочь.              Помещения в двух следующих окнах тоже были пустыми.              За этими окнами следовал выступ в фасаде — следующая часть здания. Кейр быстро взобралась на покатую крышу, воспользовавшись сточной трубой, и мертвой хваткой вцепилась в карниз, чтобы накрениться вперед. Мир тут же перевернулся и вытянутое окно под самым карнизом предстало перед ее глазами в перевернутом изображении.              За окном горел свет от нескольких свечей, освещая темную поверхность деревянного стола и фигуру молодого человека, низко склонившегося над пергаментом. Весь его стол был уставлен аккуратными стопками бумаги разной высоты. Темные уголки комнаты казались холодными и далекими — в недостающем свете огня их было попросту сложно разглядеть. Однако, темные волосы, белую рубашку и четкую линию плеч Кейр могла бы узнать даже с расстояния нескольких кварталов.              Это был Леви.              Слишком поздно она поняла, что ее фигура, перевернутая вверх тормашками, так же дает тень, которая проходит сквозь стекло и падает на пол кабинета. Одним резким движением вернувшись на край крыши, Кейр сжала губы, прикрывая глаза. Она совсем забыла о свете луны и о тени — в Подземном городе об этом не приходилось заботиться. Там был сплошной мрак.              Чуть помедлив, Кейр собиралась с мыслями — пыталась унять волнение и понять, как ей следует поступить. Постучаться? Должно быть, так будет вернее… Но уместно ли было стучать в окно второго этажа?              Кейр с трудом проглотила тяжелый ком в горле. Обсыпать себя проклятьями было уже некогда — солнце зашло за горизонт. Покрепче вцепившись пальцами в металлический карниз, а носками ботинок в выемку в крыше, Кейр снова опустилась головой вниз, зависнув над землей, совсем как летучая мышь.              — Так-так, — голос разрезал тишину ночи и Кейр удивленно выпучила глаза, когда вместо стекла увидела лицо Леви, отражающее самое невеселое выражение на свете. Он придерживал оконную рану так, словно собирался захлопнуть створку у Кейр перед носом уже в следующий миг. — По нашим крышам стали ползать воры, даже не пытаясь оставаться незамеченными.              — Я хотела… стучать, — промямлила Кейр пристыженно. Ее волосы трепыхались от легкого ветра. Глазами она быстро проскользнула за спину капитана — там никого не было.              — А я хотел сделать вид, что ничего не видел, — его голос был полон привычной издевательской интонации, хотя глаза были льдистые и холодные. — Но теперь мне самому придется следить за закрытым замком решетки в которой ты окажешься.              Мурашки табуном пробежались по спине Кейр, и она поспешила запустить руку во внутренний карман своей рубашки. Достав из-за пазухи листы, — Кейр тщательно пыталась разгладить их ранее, — она протянула их Леви.              Он долго смотрел на протянутую к нему руку и лишь затем забрал отчеты.              — Ханджи…              — Вот откуда растут ноги, — отсек Леви, предубеждая попытки Кейр объяснить зачем она пришла.              — Да, — ничего другого сказать ей не удалось.              Капитан без интереса пробежался взглядом по тексту, позволяя тишине повиснуть между ними. Должно быть, он не испытывал дискомфорта по этому поводу. Кейр же, напротив, взволнованно размышляла над недавними словами Ханджи.              — В городе… тихо? — негромко спросила она, подразумевая нападения. Это была острая тема и Кейр почти сразу же дала себе мысленную затрещину за неуместный вопрос и вечную глупость, которая посещала ее в минуты разговора с капитаном.              Тогда Леви оторвал взгляд от бумаг. Он выглядел уставшим, совсем не настроенным даже слушать, потому Кейр приготовилась к тому, как сильно ей навешают, прежде чем спустят в темницу и закроют.              Однако, его взгляд приобрел некоторую задумчивость.              — Тихо, — подтвердил он. Кейр едва заметно выдохнула. — Есть что сказать?              Лицо девушки вытянулось от внезапности вопроса, но она тотчас попыталась это скрыть.              — Что сказать? — переспросила Кейр.              — Не прикидывайся.              — Я не… я не… — замотала головой она, понимая, что ее вновь активно подозревают, — я сказала… правду. Только правду. Клянусь.              — Чем? — поинтересовался Леви, вкладывая в вопрос куда больше сомнения, чем искреннего доверия к тому, что будет хоть какая-то разница.               Кейр не смогла ответить сразу. Она чуть качнулась, пока перехватывала пальцами карниз, чтобы вернуть им приток крови, и пользуясь этим моментом для размышления.              — Умру, если вру, — выскочило у нее изо рта и уголки ее губ дрогнули, но так и не превратились в улыбку. Ей казалось, что Леви это раздражало. Всякий раз он злился только больше, стоило ей улыбнуться.              Но черты лица Кейр извечно смягчались, стоило ей увидеть капитана. Это выходило само собой, скорее ненамеренно. И все же острый изгиб темных бровей и ежистый блеск в глазах сбивали с толку. Или, быть может, именно чрезмерная искренность приводила в замешательство капитана Леви. В любом случае, и то, и другое, выглядело как чистое издевательство.              — Это ответ любого сомнительного подонка, — отозвался Леви, потеряв интерес. — Ты и твоя жизнь сейчас меньше всего стоят, если окажется, что все было неправдой.              Кейр не могла с этим не согласиться.              — Может… все мои вещи? — предложила она, ища альтернативу, словно эта клятва действительно имела значение.              — Они и так у меня, — ответил ей капитан. — А если больше ничего ценного у тебя нет, то и клясться гиблая уловка.              — Есть, — возразила вдруг Кейр, добавляя неуверенно: — это жизнь… но чужая.              — Неужели? — спросил Леви холодно.              Кейр кивнула, позволяя уголкам губ вновь приподняться, теперь уже совершенно глуповато.              — И сильно ценная эта жизнь? — пытливость вопроса резко резонировала с недоверием, которое все еще отражалось в его глазах.              Кейр вновь кивнула, сильно расчувствовавшись от близости к раскрытию своей тайны, которой она, конечно, не позволит всплыть на поверхность. Рассказать все как есть было соблазнительно, но Кейр все еще находилась в своем уме, чтобы понимать последствия этой правды и то, как далеки ее грезы от реальности.              — Хорошо, — бесцветно бросил капитан. — Клянись.              — Что? — ошеломленно спросила Кейр.              — Клянись этой жизнью, если хочешь, чтобы тебе поверили, — ответил ей Леви.              Что-то внутри груди подскочило, оказавшись у самого горла. Глаза Кейр сделались больше от одной лишь мысли, как просто она могла бы оправдать себя, заслужить немного его доверия. Ей не казалось, что это условие сквозило фальшью оттого, насколько нелепым и простым было — признаться в чем-то, что доказать ни у кого не выйдет. Должно быть, кровь слишком сильно прилила к голове Кейр из-за ее положения. И все же, это не позволило ей окончательно схватить этот крючок.              Кейр не могла клясться жизнью «братца».              Опомнившись, она с неожиданной твердостью ответила:       — Нет.              — Значит ты врала, — вынес вердикт капитан, после нескольких мгновений молчания.              — Н-нет! — поспешила возразить Кейр. — Не врала, но… не могу.              Сталь серебра в глазах Леви могла врезаться до почти ощутимой физической боли. Казалось, этот эффект достигался вместе с тем, как он был способен заглядывать людям в головы. Он умело выискивал правду, чувствовал ложь в воздухе и маленьких морщинках на лице.              — Возвращайся в темницу, — сказал Леви в конце концов, тем самым завершая разговор. — И не шныряй после заката. Особенно по крышам.              В тот же момент он без промедления захлопнул створку окна. Кейр находилась вниз головой продолжительное время, а будучи в раздрае от неудачного поворота их разговора, она и вовсе растерялась. Ее занемевшие пальцы соскользнули с карниза вместе с захлопнувшимся окном.              — А!              Свист в ушах был коротким. Тупая боль разлилась от спины, до самых ступней. Кейр растянулась на цветочных кустах с ошеломлением пытаясь втянуть в легкие немного воздуха и ощущая, как сильно тот наполнен приятным сладковатым ароматом, незнакомым ей еще двадцать минут назад.              Темное небо растянулось над ней необъятным покрывалом. От резких судорожных вздохов боль импульсами пробивала тело, однако Кейр едва ли пыталась это предотвратить. Досада била по вискам куда сильнее.              Но окно, под которым она лежала, неожиданно приоткрылось. Леви выглянул, чуть изогнув бровь, словно был недоволен шумом, а затем наткнулся взглядом на темное пятно в окружении рассыпавшихся от встряски цветочных лепестков и листьев.              — Живая?              Что-то необъяснимое зазвенело глубоко внутри, заставив Кейр каким-то чудом подняться, превозмогая сковывающую боль. С напускным спокойствием она отряхнула листья с волос и почти счастливо отозвалась:       — Да.              Кейр попятилась назад, несколько секунд заглядываясь на капитана, прежде чем тот молчаливо закрыл окно, а фигура его исчезла из теплого света огня.               Разбойница прерывисто вздохнула, чувствуя, как боль разливается по грудной клетке. Ну и дура, надо было держаться крепче!              С этими мыслями она поковыляла в сторону своей, уже ставшей родной, темницы, благодарная лишь за то, что по пути ей никто не попался.              Преодолев пару ступеней, что вели вниз, уши сразу же уловили шорох и шепот, что доносился снизу. Сердце забилось чаще. Кейр все еще была безоружна, а ко всему прочему не способна быстро бегать.              Прижавшись плечом к каменной, чуть влажной стене, она натянулась как струна, а затем, еле дыша, наклонилась, чтобы поглядеть.              — Кейр?              Разбойница оторопело осмотрела Эрвина Смита с ног до головы. Он стоял около ее камеры, припав к ней спиной. Его взгляд был сосредоточен, а на лице не мелькала добродушная улыбка.              Когда Кейр перевела взгляд на соседнюю клетку, то увидела, как разведчики упаковывают тело уже мертвого лазутчика.