Тень свободы

      На потолке собралась влага. Когда первая капля воды ударилась о каменный пол, то показалось, что этот звук оглушил. Шорох из камеры притих лишь на мгновение, а затем мертвое тело удалось уложить на переноску. Когда разведчики проходили мимо, Кейр удалось увидеть лицо погибшего — гримаса боли застыла на его окровавленных губах.       Повернувшись к командующему, разбойница без выразительности воззрела на него. Ей не было дела до того, как умер этот лазутчик. Ханджи как-то обмолвилась, что с пленника уже не вытащить никакой полезной информации. Если его и убили, то это не имело значения.              — Вечер задался неважным, — голос командующего звучал приглушенно из-за шаркающих шагов двух носильщиков, что поднимались по лестнице. В следующее мгновение за ними захлопнулась дверь. Кейр быстро обвела подземелье глазами, убеждаясь в том, что теперь они здесь одни. — Бедняга перегрыз себе запястья. Ужасная смерть. Но и как же неприятно понимать, что живым он отсюда бы не ушел.              Кейр хмыкнула. В то время, как в голосе Смита сквозило сожалением, на ее лице не отразилось и доли эмоции. Все же этот лазутчик был на удивление паршивым человеком, а когда паршивые люди умирали, то никто от этого не страдал.              — Ага, очень, — ответила Кейр, не пытаясь скрыть своих чувств.              Смит кивнул, словно бы для самого себя.              — В Подземном городе отсутствуют ритуалы погребения. А на поверхности церковные учения стали неотъемлемой частью прощания с человеком. Может, я покажусь тебе чудаком, но все же я искренне верю, что смерть заслуживает скорби. Пусть и без отпевания.              Губы Кейр скривились. Церковь и вера были привилегией наземных людей, которые могли жить мирно, бессмысленно шатаясь по храмам и церквушкам, складывая руки вместе, чтобы попросить прощения. А затем им было позволено думать, что они прощены.              — Ладно, — просто ответила она, пожав плечами. Кейр не собиралась возражать или говорить с ним. Испытывать неприязнь к Смиту оказалось сложно — Кейр обнаружила, что доверяет ему практически так же, как то делали Ханджи и Леви. Как делали все. Может, это сила его убеждения, а может глупость, присущая куче людей. Однако, разговора с ним она предпочитала не иметь вовсе — было в Эрвине Смите что-то тяжелое и обременяющее.              — Но, в общем-то, я пришел сюда не только из-за неожиданного самоубийства, — признался Эрвин, когда предыдущий диалог зашел в тупик. Сейчас он выглядел расслаблено, даже немного устало. А главное — в нем не было гадостного ощущения напряжения. Как у жертвы перед броском змеи. Кейр это нравилось. Она чувствовала себя обычной. Наземной. — Не возражаешь?               Кейр неопределенно покачала головой, хорошо понимая, что вопрос был формальностью. Смит не уйдет отсюда просто так, даже если она признается в том, что лучше свалится на этом же месте спать, чем станет его слушать.              — Мне не нравятся подземелья, — Эрвин с легкостью сменил тему, обводя взглядом влажный потолок. Кейр зачем-то принялась смотреть туда же. — Я все думал о том, что мы вынуждаем тебя оставаться здесь даже после того, как освободили от обвинений. Но я не хочу, чтобы тебе казалось это отражением моего отношения к тебе.              — Порядок, — отозвалась Кейр, отмахиваясь от любых обид. Ей здесь даже нравилось.              — Хорошо. Я судил по себе… Знаешь, я больше предпочитаю просторы и отсутствие стен. Чем больше пространства для того, чтобы лошадь могла разогнаться, тем больше мне это по душе.              Губы Кейр скривились в подобие издевательского оскала, который она безуспешно попыталась сдержать.              — Что? — поинтересовался Эрвин.              — Ты и лошадь, — Кейр многозначительно ткнула в свое плечо, намекая на отсутствие одной конечности.              Эрвин стоял, облокотившись спиной о решетку. Целой рукой он коснулся неровной сшитой поверхности, скрытой рукавом рубашки, что теперь болтался у его бока.              — Да, я все никак не привыкну, — сказал разведчик, изогнув губы в полуулыбке. — Без руки совсем неудобно, но я не уверен, что жалею о том, как потерял ее. Титан не успел сожрать меня полностью, поэтому, в некотором смысле, я остался доволен.              Кейр выглядела так, словно не была уверена в том, что услышала. Титанов ей видеть не доводилось, но по слухам те были настолько огромными, что, наверняка, и пасти у них были не меньше. Это так явно отразилось на ее лице, что Эрвин любезно пояснил:       — Мою руку откусил титан.              — Ахуеешь, — промямлила Кейр себе под нос, уткнувшись взглядом в пол, чтобы скрыть свое ошеломление.              — Я подумал о том же, когда проснулся уже без нее, — добродушно рассказал Смит, улыбнувшись шире и веселее. — С одной рукой я стал неспособен управлять УПМ, но с лошадью справляюсь. Будь иначе, пришлось бы совсем тяжело.              Кейр промолчала. Рассматривая Эрвина, она лишь отдаленно понимала его рвения отправиться за стену после того, как титан уже чуть не разорвал его на куски. Ей думалось, что Эрвин — чокнутый. Но это, кажется, не было оскорблением.              — Кейр, скажи мне, чего ты хочешь?              Вопрос прозвучал слишком неожиданно и прямолинейно, отчего Кейр несколько раз рассеянно моргнула, прежде чем сосредоточиться на том, что от нее хотят. Но на лице Эрвина мелькала все та же дружелюбная улыбка, говорящая о искренности его любопытства.              Кейр оторвала плечо от стены, заметно напрягшись. Было множество вещей, которые она хотела бы получить, одновременно с тем, как мало она в конечном счете желала. Парадокс заключался в том, что широта всего того, что она могла бы заиметь, теряла свою ценность в отсутствии всего лишь одного человека.              Но сказать об этом вслух она не могла. Понимание неправильности собственных действий зарождается вместе с убеждениями, вкладываемыми в нас теми, кем мы окружены. В Подземном городе не существовало норм и правил кроме тех, которые преследовали цель выживания — значит, морали там не было вовсе. Кейр думала, что именно оттого ей следует остерегаться истинных желаний. Наверно потому, что она хорошо понимала разницу между бесчестьем, в котором жила, и миром, где существовал «братец».              Но быть ему близкой Кейр хотелось больше всего на свете. Может, будь он ей настоящим братом, то Кейр не требовалось бы ничего другого. Или, может, если бы ей удалось занять место Ханджи, — его близкого друга. А еще, может, Кейр хотелось бы занять место и его отряда — каждого из них. Стать всем, что его окружает, и заменить собой то, о чем он заботился.              Но на ее месте всегда был кто-то другой.              Кто бы признался в такого рода желаниях? В гнилости собственного нутра, что медленно, но верно разлагалось от отягощения лишь только тем, чтобы занять чужое место. Кейр думала, — по крайней мере, в искренность этого утверждения она верила, — что пытается бороться с собой. Оттого то на ум ей приходили эти размышления.              Но пускай и за яростным желанием приходило горькое осознание, затем же все начиналось по кругу. Каждый новый день и ту минуту, которую она посвящала этим мыслям. Кейр была одинока и покинута, даже собственным братом. Так что, если еще и было что-то, за что она хваталась, так это за свои гаденькие, зарытые глубоко в душе желания, в которых зрело что-то непосильно неправильное в том, чтобы он был просто близким.              — Э… денег? — в конце концов отозвалась Кейр, ответив так, как сказал бы любой из знакомых ей разбойников.              Глаза Эрвина сверкнули, однако он не изменял своей располагающей улыбке и мягким морщинкам в уголках голубых глаз, смягчающим черты его лица.              — И я бы не отказался, — сказал командующий вздохнув от сожаления на счет несбыточности этого желания. — Когда-то я думал о деньгах меньше всего. Мне тогда было столько же, сколько и тебе сейчас. В тот год я принял пост командующего. Мне казалось, идея не сломится под невзгодами, если будет достаточно прочна. Это оказалось заблуждением. Чем сильнее веришь в идею, тем все больше средств требуется, — негромко произнес Эрвин, задумчиво глядя в сторону. — Порой мы куда больше отражаем чужие замыслы, нежели свои собственные, тебе не кажется?              Кейр вновь промолчала, совсем не понимая, о чем шла речь. А Эрвин, как и все то время до этого, ни сколь не смутился, позволяя общаться им словно хорошим знакомым.              — Так тебе нужны деньги, — Смит вернулся к разговору вместе со своим отстраненным взглядом, что приобрел прежний блеск. — Хочешь забрать их с собой в Подземный город? Или хочешь воспользоваться ими на поверхности?              Кейр пожала плечами.              — Прости, я не очень хорошо помню расценки под землей, — признался разведчик. — А то, что я могу дать сейчас, надолго на поверхности не хватит. Плохой из меня торгаш.              — Ты… — Кейр осеклась, проезжаясь по высокой фигуре Эрвина оценивающим взглядом. — Ты торгуешься?.. Со мной?..              — Пытаюсь. В моих полномочиях не так много вещей, которые я мог бы предложить тебе, пытаясь заинтересовать в работе, — Смит умел хорошо подмечать в глазах людей непонимание, или, быть может, с Кейр это происходило так часто, что он старался сглаживать неловкость самым вежливым из способов: — я слишком много болтаю не по делу. Позволь объяснить: солдаты под моим командованием одни из лучших внутри этих стен. Они рубят титанов на куски так, как того не сможет сделать ни одна современная механическая установка. Они живое оружие, — в свои слова Смит вкладывал настоящее восхищение. — Мощь, с которой приходиться считаться даже королю, — усмехнулся он коротко. — Но при всем своем потенциале и силе, их навыки заточены на открытый бой с титанами. Во всех остальных отношениях они сильно сдают.              Кейр скривила губы, сразу же подумав о Леви. По ее нескромному мнению, капитан был способен на все и, как нельзя кстати, находился под командованием Эрвина.              Чего же тогда не могли сделать его разведчики?              — Есть поручение, — продолжил Смит. — Никто из солдат не смог его выполнить. Это было бы не такой насущной проблемой, если бы не… нынешние обстоятельства. А вот ты, Кейр, могла бы выполнить его для меня.              — Почему я? — задалась искренним вопросом разбойница.              Глаза командующего напоминали два бездонных синих омута, в которых плескались такие черти, что волосы вставали дыбом.              — Я бывал в Подземном городе, — ответил ей Эрвин. — Я видел и много слышал. Мне довелось остаться с пустыми карманами дважды, пока за моей спиной были два опытных капитана.              Кейр вдруг усмехнулась, совершенно озлобленно. Все это казалось ей безумной насмешкой, после того, как стало известно о скоропостижном истреблении всех, кто участвовал в ловле разведчиков. Кажется, Кейр попала в аналогичную ситуацию, оказавшись лишь по другую сторону этих баррикад.              Следом она едко заметила:       — Тогда знаешь… такие сделки опасны, — голос ее звучал так, словно кто-то тер камень о камень.               Однако командующего эти слова ничуть не задели. Он был из тех людей, кто ловко огибал любые острые углы.              — Об этом мне известно. Но, полагаю, и ты и я сможем извлечь из этого выгоду. Пускай я не могу предложить многого, но моей ценой может быть опека разведкорпуса. Здесь есть все, чем ты можешь воспользоваться и чувствовать себя удобно, компенсируя пребывание на поверхности.              — Здесь? — злоба отступила от Кейр мгновенно и на смену ей пришла взволнованность. Она лишь терялась в догадках — заметил ли Эрвин этот безумный блеск в ее глазах? Увидел ли, как напряглись ее плечи? Знал ли он, что такие условия для нее предел мечтаний?              — Мы можем подыскать тебе другую комнату, — сделал предложение командующий.              — Нет, — отрезала Кейр, с неудовольствием чувствуя очередную порцию боли, что расплылась по спине. — Какое дело?              — Обсудим это немного позже, — уклончиво ответил Эрвин. — Для начала ты сделаешь кое-что другое. Справишься и тогда мы все обсудим. Что скажешь?              Кейр замолкла. Сверлила взглядом командующего, обдумывая все за и против. «За» имело слишком огромное преимущество — близость к разведчикам. «Против» было менее внушительным — суть заданий ей была неизвестна. К тому же, Кейр прекрасно осознавала — Смит, как и прочие, избавлял себя от множества рисков, нанимая на работу подземного. То же самое делал Сим или тот, под чьим руководством он был. В случае провала Кейр снесут голову, вероятно, без суда и следствия, а Смит сделает вид, что понятия ни о чем не имеет. Или же сам станет ее палачом. Это было единственным, что останавливало ее от мгновенного соглашения на любые условия. Все остальное было не так уж и важно — это все не имело смысла, если она потеряет из виду Леви.              Главное, чтобы об этом знала только она сама.              — По рукам, — ответила девушка, однако руку не протянула. Она припала спиной к холодной стене, оставаясь на почтительном расстоянии.              Смит удовлетворенно кивнул.              — Я рад, что мы пришли к соглашению, — сказал он, направляясь в сторону лестницы. — Буду ждать тебя завтрашним вечером у себя. Обсудим детали. И еще кое-что, — он остановился на четвертой ступени и обернулся, — не упоминай при Леви суть нашего разговора.              Кейр встрепенулась.              — Почему?              Брови Смита сошлись на переносице.              — Сегодня он яро убеждал меня в том, что в разведкорпусе тебе не место.              В груди что-то с грохотом полетело вниз. Если бы не стена за спиной, то Кейр наверняка бы шлепнулась от недомогания в ушибленных ногах. Эти слова прозвучали словно оглушительный гром в черепной коробке, отдавая скребущей болью.              — Будет проще, если он не узнает. Хотя бы сейчас.              Кейр отстраненно кивнула. Побрела в сторону своей камеры, надеясь поскорее провалиться в сон. В очередной раз она поняла — сколь бы раз Леви не отталкивал ее, новая боль не становилась более легкой. Сердце все так же сжималось, как от сильного приступа. Если бы ее тело не ныло из-за падения, то Кейр смогла бы оценить степень своего разбитого сердца. Вновь.              Дверь за командующим закрылась в тот же миг, как и Кейр захлопнула за собой решетку. Она еле перебирала ногами, а когда легла на живот, уставившись в стену, то поняла, что не хочет спать. В голову лезли гадские мысли. Но она настойчиво отталкивала их.              К утру ломота в спине и ногах превратилось в невыносимую пытку. Возможность спать только на животе не улучшало ситуацию, а длительный отказ от порошка начинал отзываться в теле зудящим чувством. Словно Кейр была натянутой струной, о которую шоркали грубый камень, да так, что сводило зубы.              С трудом принимая сидячее положение разбойница пыталась размышлять. Правда, теперь ее мысли граничили с чувством раздражения, от которого хотелось разносить все, что попадется под руку. Анальгетики в крови делали слишком много — в больших дозах притупляли всякое чувство боли; в меньших позволяли спокойно засыпать. Конечно, не стоит отрицать и того, что Кейр уже не могла существовать без них. Но это было не такой уж и огромной платой за ее облегченную жизнь.              Но сейчас под рукой не было вещества. Кейр не знала точно, отчего Леви не возвращал ей его. Если прежде он изъял порошок в целях выудить из нее информацию, то сейчас, за отсутствием такой надобности, он мог бы и отдать его назад.              Сказать этого ему Кейр, конечно, никогда бы не смогла.              Но выполнить поручение Эрвина в таком состоянии она не могла. Это значило одно — ей верный путь на улицу. Кейр думала о том, что ей следовало попросить у Леви хотя бы немного, самую малость. Стоило таковой мысли появиться в голове, то перед глазами представала совсем не радостная картина.              Впрочем, Кейр могла бы украсть то, что изначально принадлежало ей.              Предположив такую возможность Кейр наотрез отказалась развивать эту идею. Для начала, следует сказать, что залезть в кабинет капитана Леви и остаться незамеченным, было невозможным. Это было так же существенно, в качестве аргумента, как и то, что Кейр попросту не стала бы так поступать. Нет и все.              Тогда что делать?              Мысли в голове напоминали рой пчел в улье. За ними разбойница не заметила даже звука шагов, а опомнилась лишь в тот момент, когда ее окликнули. В коридоре стоял Армин. Опять.              Казалось, спускаться в темницу ему попросту нравилось. Иначе было не объяснить его тягу появляться здесь всякий раз, как Кейр начинала прозябать в одиночестве. Впрочем, может он так сердоболен?              — Привет, — скромно взмахнул рукой он. — Я только что встретил капитана Ханджи… она слишком занята и не может зайти. Но сегодня хорошая погода. Не хочешь выйти во двор?              Кейр подумала всего пару секунд.              — Нет, — отрезала она.              Интереса в свежем воздухе и солнце у Кейр не было — один выжигал ей легкие, другой глаза. Возможно, у Кейр и вовсе была аллергия на поверхность.              — Уверена? — спросил Армин так, словно не был уверен и сам. — Погода правда чудесная…              Кейр махнула рукой, мол можешь идти. Даже если бы она решилась выйти под солнце, то уж точно не сегодня — ей только с неведомой помощью удавалось сидеть.              — Тогда может поешь с нами?              Если Армин и был сердоболен, то до посинения. Кейр не могла и представить с какой стати тому было так много дела до нее. Эта навязчивость больше походила на забавный способ караулить за ней.              Кейр подозрительно прищурилась, возвращаясь взглядом к разведчику. Тот взволнованно ожидал ответа, распахнув свои огромные глаза.              — Не хочу, — отозвалась она в конце концов. Даже если парень следил за ней, то это едва ли было причиной для злости. Ей не доверяют и это понятно. Стала бы Кейр доверять самой себе? Эх… все-таки нет.              — Ты плохо себя чувствуешь? — попытался догадаться Армин.              — Да, — гаркнула Кейр в ответ, поджав губы так сильно и хмуро опустив брови, что не догадаться о том, в ком причина, было невозможно.              — Я могу доложить капитану Ханджи! — тотчас сообщал Арлерт, низводя намек до померещившегося совпадения. — Или, может, в госпиталь сходить? Позову сестру.              — Нет, — повторилась Кейр негромко, желая отделаться от навязчивого юноши. Однако, подумав уже после, уточнила: — госпиталь?              — Там лечат людей, — пояснил Армин.              Кейр неожиданно поднялась, разогнувшись во весь рост, и игнорируя тянущие спазмы. Мысль пришла в ее голову разрядом, — быстрым и оглушительным — отчего Кейр, изнуренная от долгой пытки, схватилась за нее мертвой хваткой.              Ей было известно о том, что такое госпиталь. И так уж вышло, что любое место, так или иначе связанное с докторством, наводило на мысль о только одной вещи, которую держал при себе каждый из врачей — наркотики. Конечно, Кейр не знала наземных врачей, — под землей они все до единого были живодерами — однако это все, чем она могла располагать в этой безвыходной ситуации.              — Армин, — в тот же миг, как она позвала его, парень удивленно приподнял брови. Это был первый раз, когда Кейр обращалась к нему по имени. — Ты пришел один?              Кажется, вопрос застал его врасплох. Арлерт обвел взглядом камеру, чувствуя себя не на своем месте. Когда Кейр поднялась, подходя к решетке, он с трудом смог заглянуть в ее глаза. При всей своей способности ясно мыслить в критических ситуациях, разведчик был робок. А еще он часто волновался.              — Мы… мы с Жаном. Он остался наверху, — забормотал Армин.              Армин был некрепким и низкорослым, на вид особенно хрупким, если глядеть на него с высоты роста Кейр. И она без труда подмечала, когда тот начинал нервничать — глаза его делались больше, а речь прерывистой. Однако, несмотря на это, он был единственным из своего отряда, кто решался спускаться в мрачное подземелье, где никто не запирал единственного узника. Кейр как-то подумалось о том, что пожелай она сделать чего подлого, — а исходя из виденья капитана Леви Кейр и не желала ничего иного, — то Армин был бы самой удачной целью. Ведь без УПМ тот и вовсе казался безобидным.              Но отчего-то здесь был именно он. Думая об этом слишком долго, Кейр начинала сомневаться не в дальновидности того, кто его послал, а в собственных догадках.              Кейр прижалась лбом к железной решетке. Она приятно обжигала своим холодом.              — Кто прислал? — прямо спросила разбойница, смотря на разведчика в упор.              — Капитан Ханджи, — отозвался Армин, повторив то, что говорил с самого начала.              — И? Что она… — Кейр пришлось прочистить горло, чтобы продолжить: — хочет знать?              — О, — издал короткий звук Арлерт, догадавшись, о чем речь. — Нет, меня не просили доносить или что-то вроде того. Но, точнее… только узнать, как ты здесь. Так что это не совсем не донос…              — Врешь?              — Нет, правда!              Брови Кейр опустились еще ниже и на ее особенно белом лице то выглядело жутко до мурашек.              — На самом деле я и сам хотел зайти, — спустя паузу сказал Армин, сильно выдохнув, словно признавался в преступлении. — Я перед тобой в таком большом долгу за ту ночь… Тогда ты помогла защитить Энни. Капитан Ханджи рассказала мне. А я ведь даже спасибо тебе не сказал…              Кейр едва успела смахнуть со своего лица удивление. Она понятия не имела о том, кто такая Энни, и когда ей удалось ее защитить. В основном, это было совершенно незначительно, особенно сейчас, потому Кейр напустила на себя еще более отстранённый вид.              — Армин, — повторила она. Ее голос звучал приглушенно и очень устало. Она всегда говорила словно через силу. Сейчас это режущее слух звучание усилилось. — Долг надо вернуть…              Она не поняла, двоилось ли в ее глазах или же Армин пошел волной от дрожи. Кейр вдруг захотелось нервно рассмеяться, но она лишь тяжело вздохнула. Все то ли шло в ее пользу, то ли, наоборот, ускользало от нее.              — Да? — голос Армина осип.              — Мне кое-что нужно.              Его глаза забегали. Армин заколебался, не зная, что предпринять.              — Ну? — обозленно поторопила Кейр с ответом, после пары секунд ожидания. Арлерт почти подпрыгнул на месте от такого тона и взвинченности.              — Я сначала должен согласиться? — ничего не понимая пролепетал он, замечая, как пальцы Кейр с сильной сжимаются вокруг металлической преграды. Сейчас он вспомнил, что камера не закрыта. Интересно, в случае чего Жан услышит? Армин на это надеялся.              Втянув через нос побольше воздуха Кейр чуть разогнулась, чувствуя, как в спине вспыхивает пульсирующая боль. Чуть подумав, она добавила:              — Никому… знать нельзя.              — О чем?              — В госпитале… должны быть… — Кейр раздраженно взмахнула пальцами, пытаясь изъясниться, — обезболивающие. Укради их.              — Что?! — воскликнул Армин. — З-зачем? Я могу позвать капитана Ханджи! Она пом…              — Нет! — рявкнула Кейр. То, что может ей дать Ханджи будет недостаточно для нее. А просить больше она уже не сможет. Ханджи — прямой источник к Леви. — Мне нужны те.              — Но я не смогу сделать это! Я-я не умею! И воровать это… неправильно…              — Научишься, — отрезала Кейр.              На лице Армина отразилось слишком много чувств одновременно.              — И-извини, — заикнулся он и попятился к лестнице. — Я не смогу с этим помочь.              В голове Кейр набатом забилась страшная мысль: если не Армин, то придется пойти к Леви. Но этого допустить никак нельзя. Она скорее запихнет себе в рот раскаленные угли.              — Стой, — позвала Кейр и потянулась, открывая дверь камеры.              В свете факела Армин увидел ее посеревшее лицо и залегшие тени. При всей наигранности своих движений — упрямой попытке скрыть боль — Кейр двигалась скованно. Он не знал, что происходит с такими людьми как она. Никогда не видел. Но глядя на ее обессиленное тело, ему казалось, что палачом для нее был он сам.              — Я сама буду… в долгу. Если сделаешь, — сказала ему Кейр.              Армин забыл, как дышать на долгие секунды. Кажется, во всем был виноват спазм, сковавший его от макушки до самых щиколоток, и не отпускавший до того момента, как разведчик смог отыскать в себе решительность. Сподвигла его на то, быть может, не совсем смелость, но уж точно не страх.              — Не нужно, — ответил он несколько рассеяно, словно его язык шевелился сам по себе. — Я сделаю это, потому что хочу помочь, а не для того, чтобы обязать тебя.              Лишь только одна мысль о том, что капитану Леви станет известно, заставляла тело вспыхивать таким изжигающим жаром, что волей-неволей хотелось отступить.              Но Армин держался.              — Только вор из меня никудышный, — признался разведчик.              Кейр с трудом подавила внутреннее раздражение.              — Вместе пойдем, — проскрипела она сквозь зубы.              Дверь скрипнула, раскрывая знакомое, залитое светом дневного солнца, помещение. Кейр выходила последней, и, как только попала в поле зрения ждущего разведчика, то сразу же заставила его встрепенуться.              Жан — высокий и светловолосый, вечно краснеющий юноша, — не смог скрыть своего удивления.              — Планы изменились? — с неловкостью спросил он Армина и тот кивнул.              Кейр насупилась еще больше, приметив те красноречивые взгляды, что разведчики кидали друг другу.              — Пройдемся до госпиталя, — ответил Арлерт.              — С тобой что-то случилось? — вопрос, к неожиданности, был адресован именно Кейр, и та перевела взгляд на Жана. Его она знала куда меньше, чем Армина, однако, именно с Жаном ей доводилось видеться чаще всего из-за тех встреч в городе.              Кейр еще не определилась с тем, злилась ли она на этого разведчика за свое падение. С другой стороны, именно благодаря ему, она оказалась в руках у Леви, пусть и чуть не осталась без доброй половины зубов. Смотря на ситуацию под этим углом, Жан ей даже слегка нравился.              — Случится, — голос Кейр звучал тихо, но мрачно, — если не поторопимся.              Армин словно опомнился. Им пришлось перекинуться всего несколькими словами, чтобы сориентироваться, а затем Жан быстро принес из прачечной плащ. Как и планировалось, они направились в сторону госпиталя.              Огибая площадь по тенистым местам, шагая торопливо и в компании облаченного в капюшон спутника, они, отнюдь, не привлекали должного внимания. По словам Армина, — а говорил он невпопад и с сильными заминками из-за тревоги — празднования, пришедшие в разведкорпус впервые за много лет, так увлекли солдат, что те только и были заняты ожиданием своего свободного времени, затем полностью посвящая его веселью.              Выбрав место поудобнее — с той стороны здания, где падала тень — трое подошли к окну. Среди одинаковых каменных строений это было таким же. Из-за высокого фундамента Кейр не видела, что происходило внутри.              — Проверь, — сказала она Жану и кивнула в сторону окна.              Тот подошел ближе, однако нерешительно обернулся:              — Просто посмотреть? — уточнил он и, получив утвердительный кивок, подпрыгнул, ухватившись пальцами за выемку окна, подтянулся и заглянул. — Там только Жизель.              Кейр понятия не имела кто это, но нахмурилась с деловитым видом.              — Отвлекай, — сказала она Арлерту.              Парень кивнул и скрылся за углом здания. Вскоре из окна послышался шорох, и Кейр задрала голову, глядя на поблескивающее стекло. Ее колени подрагивали, когда она шла, когда же стояла, то не чувствовала твердости земли, и, как подозревала Кейр, если она прыгнет, то они и вовсе откажут.              — Подсадить? — спросил Жан, выждав некоторое время в наблюдении.              Кейр взглянула сначала на разведчика, а затем обернулась, чтобы проверить, что никто их не видит. Сейчас она была даже рада тому, что Жан был посвящен в это маленькое дельце. Ее нынешнее состояние было настолько неутешительным, что сообщник был жизненно необходим. И, в отличии от хлюповатого Армина, Жан был чуть выше и заметно сильнее, чтобы удержать кого-то вроде нее.              Потому Кейр утвердительно кивнула. Тогда разведчик согнул одно колено и соединил ладони лодочкой, добавляя о том, что он уже готов. Кейр не была командным игроком, а значит не имела никакого доверия к кому-то помимо себя — это с лихвой отразилось на ее лице, прежде чем она решительно начала взбираться.              Жан заколебался в то же мгновение, как только он почувствовал, что Кейр крениться куда-то в сторону. Поняв это, разбойница из последних сил оттолкнулась и, ухватившись руками за выемку, потянула себя в кабинет. Жан что-то зашептал, но ноги Кейр уже исчезли в окне, и она почти мертвым грузом свалилась на пол кабинета. Боль вспышкой расплылась по спине.              Кейр крепко стиснула зубы, закинув руку на ближний стол, чтобы подняться с пола — трясло ее так сильно, что и стол заходил ходуном. Мельком оглянувшись, она с трудом поднялась. Кабинет был небольшим, очень белым и начисто убранным. Все по своим полочкам: записные папки с буквами в стеклянном буфете; книги, уложенные строго в цветовой гамме; письменным стол, на нем лежал лишь чистый лист. На отдельном столе стояли маленькие подносы — на каждом по индивидуальному набору ингредиентов. Там же лежали и записки, но Кейр не умела читать, так что предположила, что там написаны имена.              Пытаясь как можно быстрее ковылять, она взяла первую из попавшихся баночек — та была стеклянной, с коричневой крышкой. Внутри, вместо привычного для Подземного города порошка, лежали почти одинаковые спрессованные светло-серые шайбочки. Таблетки. Эту технологию использовали только на поверхности. Так было легче отмерять дозы. Но на банке не было никаких опознавательных надписей, так что приоткрыв ее Кейр глубоко вздохнула. Запах был явственно горький. Без помощи лекаря тут не обойтись, однако выкручиваться приходилось любыми способами.              Все, что она умела — определять запах.              Как-то раз Ханджи мельком упоминала, что и на поверхности водились коммерсанты, которым удавалось делать наркотические вещества из цветков одного растения. В Подземном городе такая технология процветала полным ходом. Разница была лишь в дозах и тех самых «особых ингредиентах». Грубо говоря, под землей лечились наркотиками, а на поверхности использовали лишь малую их часть, смешивая с травянистыми растениями. Но Кейр точно знала, что в местных таблетках ей стоит искать этот сладковатый запах.              По телу прошлась крупная дрожь. Кейр едва успела ухватиться покрепче за край стола, прежде чем ее потянуло к полу. На светлую поверхность с слишком громким звуком приземлилась прозрачная капля. Кейр прищурилась, обессиленно пытаясь сосредоточить свое зрение, и не до конца осознавая, что то было потом, что градом стекал с ее лба.              Игнорируя во всю трясущиеся руки, она продолжала открывать баночки, принюхиваясь, пока к ней не попал флакончик с темно-зеленой пломбой. Поддев ее пальцем Кейр втянула в нос запах, ощущая, как легкие наполняются знакомым ароматом. Сладковато-пудровым.              Кейр немедленно всыпала в рот сразу половину, глотая и совсем не думая об ошибке. Ничто не могло доставить ее организму значительный урон. После долгой жизни под землей это становилось невозможным.               Засунув баночку с оставшимися таблетками во внутренний карман, Кейр поковыляла к окну. Ее глаза резко расширились, когда она увидела и Армина. Он стоял с испуганным видом, и тут же подал жест поторопиться.              Однако, сейчас земля выглядела очень далекой. В обычный день это не составило бы проблемы — как-то раз Кейр приходилось прыгать с третьего этажа. Но сейчас, сидя на корточках на раме, она чувствовала, как предательски дрожали ее колени. К сожалению, местные препараты не могли оказывать быстрого действия, даже если принимать приходилось сверх меры. В случае Кейр, уж точно.              Если прыгнет, то наверняка распластается по земле. И все же Кейр махнула рукой, прося отойти парня в сторону. Ее мгновенно накренило вбок.              — Я поймаю, — негромко сказал Жан. Армин сразу же панически закивал, подтверждая слова друга.              Кейр собиралась возразить. Ей не приходилось много думать прежде чем выбрать: принять помощь или с достоинством отказаться. В конечном счете, таким уж человеком она была. Однако, когда за спиной послышались торопливые шаги, а половицы заскрипели, выбирать уже не пришлось.              Ботинки скользнули по каменной выемке окна и Кейр скатилась вниз словно мешок с картошкой. Она не планировала так позорно пасть, однако могла поклясться — как только край ее плаща выскользнул из окна дверь в кабинет открылась.              Воздух на короткий миг просвистел в ушах, а затем она врезалась в твердое тело. На какой-то миг Жану удалось сдержать свое слово, прежде чем влетевшая в него тяжесть оказалась выше его сил. Вдвоем они попытались ухватиться друг за друга, но в то же мгновение с грохотом оказались на вымощенной камнем дороге.              Вспышки стали вспыхивать под темнотой век вместе с приливами такой ломоты, что тошнота подкатила к горлу. Кейр не чувствовала своих конечностей, но, когда распахнула глаза, обнаружила чужой ботинок рядом со своим носом. На фоне же светлого неба возникла блондинистая голова.              Армин был бледен и напуган до содрогания сердца. Его побелевшие губы были приоткрыты, словно он вознамеривался что-нибудь сказать, но его опередили:              — Кто украл снотворное?! — Голос был женским и оглушительным. Она завопила так, что дурнота овладела Кейр пуще прежнего. — Вы что творите?! Господи… Леви!              Имя набатом зазвучало в ушах. Этот призыв скорее был вопросом, однако Кейр не сразу удалось понять, к чему это ей понадобилось звать капитана, и ее темные брови хмуро напустили на глаза. Зависший над ней, словно призрак, Армин, сделался и вовсе полупрозрачным, когда медленно разогнулся, а затем обернулся.              — Что вы делаете? — казалось, даже звуки улицы стихли.              Кейр чувствовала, как судорога сковала ее тело, охватив даже кончики волос. Противясь ей, она неуклюже попыталась подняться — ее тут же занесло в бок, заставив врезаться плечом в стену, и остаться на том же месте.              Взгляд серых глаз неустанно следил за ней. Кейр не осмелилась взглянуть на Леви, однако его взгляд она ощущала так же явственно, как могла бы чувствовать острый нож, прижатый к ее горлу.              — Разворовывают мой кабинет, конечно же! — голос девушки из окна был так же громок из-за негодования. — Парни! От вас я уж точно не ожидала!              Кейр не знала, чего ей хотелось больше: отмотать время назад или же подняться обратно к окну и захлопнуть то таким образом, чтобы шея кричащей оказалась между двумя створками.              Вот бы было хорошо.              — Мы… на самом деле мы, — не выдержав напряжение залепетал Армин. В тот момент Кейр напряглась еще сильнее. Она знала, что Леви и так все понял благодаря этой крикливой девице. Однако, в голове пронеслась дурная мысль: если сейчас Армин и Жан сдадут ее, то она обязательно это запомнит. И они тоже будут это помнить. — К-капитан, дело в том, что… это я попросил.              Кейр крепко сжала губы, чтобы не отправить все принятое наружу, насильно проглатывая слюну вместе с кровью, и игнорируя нечто, зашевелившееся в затылке. С трудом поднявшийся Жан с таким же белым лицом уставился в сторону Армина, не веря тому, что слушал.              Но Армин продолжал. Он извинялся, приплетая к своей лжи все, что только мог. Казалось, это длилось целую вечность. Но когда Кейр смогла поднять глаза на Леви, то ее прошиб холодный липкий пот. Он не смотрел на распинающегося Арлерта.              — Достаточно, — отрезал Леви, и Армин в тот же миг стих. Капитан стоял под солнцем, однако над его головой словно нависла огромная черная туча. — Я разберусь с вами позже. Проваливайте.              Кейр удивленно вскинула брови. Он отпускал их просто так, даже не заставлял вывернуть карманы и вернуть таблетки. А весь его вид говорил совершенно об обратном — капитан был так зол, что, казалось, ему очень хотелось размазать всех троих по той же стене.              — Ты в порядке? — раздалось негромкое сбоку. Это был Жан.              Кейр растерянно перевела взгляд на разведчика. Под взглядом капитана она чувствовала себя своей уменьшенной копией. До того немощной, что в ответ ей удалось лишь кивнуть, прежде чем она поспешила направиться обратно, не разбирая дороги. Она лишь слышала, как за ней посеменил Армин.              Щеки горели адским пламенем и если бы Кейр умела писать, то настрочила бы целое письмо с извинениями на имя капитана.       

***

      Поздним вечером, заходя в кабинет командующего Эрвина Смита, Кейр чувствовала себя на подъёме сил, несмотря на саднящий остаток от утреннего происшествия. Снотворное, как и следовало ожидать, не оказало нужного воздействия, но все же боль в теле поутихла и почти не ощущалось. Это было хуже, чем чистый наркотик, но лучше, чем ничего.              — Добрый вечер, — поприветствовал командующий. На его лице играла добродушная улыбка. Такая, как у человека, дела которого шли по плану. Кейр это ни капли не трогало. Она вот не улыбалась. Ей было нечему улыбаться. — Ты вовремя. Как раз время выдвигаться.              — Торопимся?              — Если брать в расчет полную безуспешность на протяжении нескольких недель, то да. Я бы хотел завершить его сегодня.              Эрвин наградил Кейр взглядом, что говорил о его чувстве успеха в этом вопросе, прежде чем развернул один из длинных пергаментных свитков. Они были достаточно потрёпанными, а чернила внутри них расплылись, словно бы бумагу несколько раз мочили.              — Это эскизы ключей, — пояснил Смит. — Взгляни на бородку, — он указал на ту часть, что должна была оказаться в замочном цилиндре, — она нарисована неверно, поэтому ее нельзя воссоздать. Я сделал этот эскиз по памяти. Его достаточно, чтобы определить нужный ключ.              — Нужно украсть ключ? — догадалась Кейр.              — Практически да, — ответил Эрвин.              — И… — Кейр прежде никогда бы не стала задавать такого вопроса, однако сейчас нашла это важным, — от чего он? Смит задумался на пару мгновений.       — От придворного гвардейского подразделения.              Кейр не стала скрывать своего неудовольствия от услышанного.              — При короле всегда есть стражи порядка, специально обученные воинскому делу. Помимо гвардейцев это военная полиция, — продолжил Эрвин. — Когда я вступал в разведкорпус, то и подумать не мог, что мне придется так далеко заходить. — Он поднял глаза на Кейр. — Но у меня есть основания полагать, что внутри тех стен, может быть то, что нам нужно.              Кейр выдержала взгляд Эрвина. Тот всякий раз смотрел на нее так, словно хотел, чтобы она понимала ради чего должна рисковать.              — Поэтому сегодня мне нужно, чтобы ты проникла в дом Найла Дока и сделала отпечатки от его связки ключей.              — Это?..              — Командующий военной полицией.              Кейр скривила губы, хорошо понимая, насколько высок был этот чин. Конечно, ввиду того, что Кейр терпеть не могла и всю военную полицию.       — Дирк укажет тебе нужное направление, — сказал Смит. Кейр приуныла, вспоминая капитана. — С помощью этого сделаешь отпечатки. С двух сторон. Знаешь, как этим пользоваться?       Кейр взяла в руки небольшую коробочку, что была наполнена очень густым темным веществом. Оно чем-то напоминало глину.       — Разберусь, — ответила она и спрятала коробочку во внутренний карман.       — Хорошо, — кивнул Эрвин. — Предполагаю, что ключи он оставляет в своем кабинете. Второй этаж, окно выходит во внутренний двор с левой стороны от улицы.       — Ясно.       Эрвин вновь кивнул, задумчиво сверля взглядом бумаги, что лежали перед ним.       — Дирк ждет у ворот, — сказал Смит, и Кейр сразу же направилась в сторону двери, решив, что с указаниями закончено. Однако у самого выхода командующий остановил ее: — еще кое-что.       Кейр обернулась через плечо, натыкаясь на синие глаза, поблескивающие от лунного света из не зашторенного окна. Его темные густые брови низко опустились к переносице, не то от раздумий, не то по причине иной.       — В этом доме должны быть женщина и маленький ребенок. Запомни: Найл и его семья должны оставаться в порядке. Ни единой царапины. На каждом из них.       Кейр молчаливо кивнула еще раз, прежде чем выйти.