Тень свободы

      Холодный ночной ветер спасал от едкого запаха лошадиного пота. Если бы Кейр приходилось выбирать, она бы определенно выбрала две свои ноги, нежели эту поездку верхом. Но других вариантов быть не могло.       Сидя за спиной капитана Дирка, девушка молчаливо оглядывала те закоулки, по которым они проезжали по пути в столицу. Лошадиные копыта мерно ударялись о землю, а пейзаж однообразных домов быстро сменялся.       Кейр в очередной раз ощупала свой внутренний карман. На нательных ремнях ее родные кинжалы всегда лежали как влитые. Даже маленький зазубренный ножичек, что пригождался для карабканья по стенам, придавал Кейр больше уверенности, чем все те кинжалы, что ей выдал Дирк. Свои собственные девушка давно не видела — капитан Леви так их и не вернул. Пришлось брать те, что давали.       — Твое молчание все же действует на нервы, — негромко раздался голос Дирка. Они проехали почти до стены Сина, прежде чем он обмолвился словом. — Можешь хотя бы посопеть, чтобы я чувствовал твое присутствие?              Кейр сверкнула глазами. Дирк сопровождал ее до дома командующего полицией и сказал, что лошадь — лучший вариант, чтобы добраться побыстрее. И до некоторых пор разбойница думала, что ее молчаливость приходится как раз кстати.              — Я… дышу, — ответила она негромко. Их голоса приглушались топотом копыт и порывами ветра, но они прекрасно друг друга слышали.              — Тогда почему я этого не чувствую? — звучало почти как упрек. — Ладно, забудь. Но если ты свалишься по дороге с лошади, боюсь, что я об этом узнаю только по прибытии.              — Так Эрвину и передашь, — ответила Кейр с некоторой гневливостью, оставшейся у нее в остатке после того, как Дирк запер ее в камере, — когда вернешься… ни с чем.              Дирк поерзал на седле, когда сворачивал в извилистый переулок. Здесь было особенно темно, и он ненароком заглянул себе за плечо, наткнувшись взглядом на два блестящих глаза. Она сидела с ним так близко, что пробирали мурашки, особенно от мысли о том, что теперь у Кейр был целый арсенал оружия. Все же Дирк был не из пугливых, — о его храбрости можно сложить целую балладу, — но сейчас инстинкт самосохранения подергивался в нервных конвульсиях, ведь она сидела прямо за его спиной. Иногда Дирк гадал — в какой момент острие кинжала ткнется в его бок? Но все становилось проще, когда это мрачное создание издавало хоть какие-то звуки. В противном случае, Дирк начинал верить в ее бестелесность. Одна проблема — говорила Кейр редко.              — А ты уверена в том, что справишься? — с поддевкой поинтересовался Дирк, после недолгого молчания.              — Да, — ответила ему Кейр. По крайней мере, она полностью была уверена в том, что расшибется в лепешку, но добудет те ключи. Иначе разведкорпус захлопнет свои ворота прямо перед ее носом.              — Нос задираешь или правда так уверена?              Кейр насупилась, хорошо различая в говоре Дирка ту самую нотку пренебрежения, что возникала всякий раз, как он разговаривал с ней. Ему было не больше тридцати пяти, что делало их не далеко ушедшими друг от друга в возрасте. Однако, капитан, должно быть, был уверен в обратном. Или ему просто доставляло удовольствие задирать собственный нос, а затем делать вид, что кто-то грешит этим больше, чем он сам.              — Уверена, — отозвалась Кейр тихо, но сквозь зубы.              — И все же как удивительна жизнь, — вздохнул тогда мужчина с меланхолией. — Вчера я впервые за пять лет съел мясо, а сегодня катаю на своем коне разбойника и делаю вид, что меня это совсем не напрягает. Невероятно.              — Н-да? — с едкостью уточнения верхняя губа Кейр чуть изогнулась.              — А что, нет? Вот выйди сейчас титан из-за того поворота, то я вспотею куда меньше, чем всякий раз, как загляну за свое плечо. Смешно, правда? У тебя-то будет с точностью наоборот. Отсеките мне палец, если это не так. Разве ты не считаешь удивительным то, как жизнь порой обходится с нами?              — Мм, — невразумительный ответ. Жизнь Кейр была настолько удивительной, что становилось тошно. Хотя, в некотором смысле, ей, конечно, бывало везло.              Редко, но так сильно, что это могло стоить всей жизни.              Они свернули на кривую улицу. Лошадь замедлила свой ход, когда в некоторых домах зажглись огни. Уши Кейр навострились. Она внимательно слушала, пытаясь предубедить любое нападение. Или приближение.              — Кейр, — тем временем продолжал Дирк. — У тебя есть семья? Там, внизу.              Он спиной почувствовал, как напряглось ее доселе невесомое тело. Таких вопросов ей еще не задавали.              — Нет, — звук ее голоса был похож на монету, что со всей силы приложили о барную стойку. Дирк имел тенденцию поддевать Кейр, однако в этот раз даже не попытался. И ответу ее он совсем не удивился.              — У меня тоже нет, — зачем-то сказал капитан. — Хотя я пару раз думал принести Эрвину увольнительный лист, и положить вот такой вот болт, — он взмахнул одной рукой, чтобы показать необъятность описываемого, — на титанов, долг и эти чертовы ремни, которые постоянно натирают мне зад. И снял бы я тогда себе квартирку, обзавелся женой, а потом ел бы ее горячую еду каждый божий день после работы. А еще у меня был бы свой собственный толчок…              Кейр не видела лица Дирка, однако слышала, как блаженен был его голос. Должно быть, это впрямь было кому-то желанно, хотя и звучало весьма уж непритягательно, если спросить о том Кейр.              — Но мне стоило думать об этом раньше — когда выбирал между разведкой и полицией, — закончил разведчик, переменившись в голосе.              Кейр обнаружила, что ей вдруг и впрямь стало интересно:              — Почему? — спросила она.              Дирк даже обернулся, когда услышал вопрос. Вновь наткнулся на два блестящих глаза. Желтые. Как у змеи, подумал он.              — Все мы в разведке солдаты. Мрем как мухи друг за другом. Зачем же заводить связи если можешь умереть уже завтра? Кое кто из наших пытался, но знаешь… пасти титанов и остатки тел мертвых товарищей преследуют даже во сне. В конечном счете, ты становишься одержимым или выходишь в новую экспедицию с желанием умереть. Все знают — у разведчиков не бывает семей кроме тех, в которых они родились.              Смирение в его словах уже не граничило с печалью, но мысли, озвученные Дирком, были свежими, преследующими его в редкий из вечеров, перед тем как он выпивал.              Однако, понять его печаль по семье Кейр была не в силах. В ее жизни была семья, правда вспоминать о ней не хотелось. Внутри тех стен, что должны были называться домом, она испытывала животный страх, такой, что ей не приходилось испытывать нигде больше. А еще у нее был Двин — тоже семья. Он предал ее и сейчас, должно быть, даже не вспоминал.               А что до семей Подземного города… Кейр видела множество и абсолютно все из них вызывали в ней отвращение. Семья — это кровь, насилие и безвыходность. И Кейр не видела в своей жизни семей, что были другими.              Редкие дома довольно быстро сменились высокими шпилями зданий. По мере приближения к округу столицы улочки превращались в аккуратные, вымощенные камнем лабиринты. Дирк объезжал патрульные пункты особо тщательно, но иногда им попадались прохожие.              Останавливаясь около арочных ворот, капитан спешился. Кейр спрыгнула на землю и посильнее натянула капюшон на голову. Дирк, тем временем, выудил из кармана бумажку. Зарисовка карты.              — Мы здесь, — пояснил мужчина и ткнул в обозначение с простоватым рисунком кошачьей головы. Кружок и два уха. Кейр тогда очень быстро подняла голову, чтобы глянуть на здание, около которого они стояли. Должно быть, какой-то паб. Черный плоский кот, вылитый из темного металла, свисал с балки около входа. Еще были буквы, но Кейр не умела читать. — Наша цель живет двумя улицами ниже… вот смотри.              Кейр старательно запоминала линии, что обозначали улочки. Все они переплетались между собой и были похожи на ветки дерева. Довольно неаккуратное расположение.              — Обычно там дежурит патруль военной полиции. Не все они около дома. Некоторые патрулируют улицы рядом, так что придется быть все время начеку. В доме два этажа. Нижний наглухо забит, а вот со вторым может повезти. Мне говорили, ты по стенам ходишь.              Кейр уловила очередную издевку и молча проглотила ее.              — С остальным придется разбираться по ходу. Я не смогу ждать тебя здесь, так что, когда закончишь, уходи вниз по улице. Там встретимся.              Дирк взял лошадь за поводья и спрятал карту обратно во внутренний карман. Затем кивнул, желая удачи или, по крайне мере, остаться живой.              Ночной ветер был почти ледяным. Благо дул не часто, но порывами. Закутавшись в плащ посильнее, Кейр пробежала к ближним каменным воротам, что соединялись с параллельным двором с помощью навесного моста. Подпрыгнув, она ухватилась за каменную кладку и вскарабкалась наверх, тут же пригибаясь и ныряя в темноту соседних зданий.              Тонкий слух улавливал шаги. Полиция носила новенькие ботинки с прочной подошвой, что мерно ударялась каждый раз о камень дороги, издавая шум. Ботинки Кейр же были такими старыми, что подошва на них давно стерлась, оттого каждый ее шаг был неслышимым. Совсем как у кошки. Правда, камни ощущались довольно болезненно.              Добравшись до раскидистого дерева в чужом дворике, Кейр ухватилась за толстую ветвь и присела. Здания вокруг словно бы замерли — изнутри не было шума. В Подземном городе всегда доносились крики из домов, а здесь, на поверхности, было как-то тихо. Кейр по дороге даже заглянула в окно — людей там не было. Должно быть, все уже спали.              Дом командующего военной полиции аккуратно располагался между двумя почти одинаковыми двухэтажными домами. Расстояние между ними было небольшим, но недостаточным для того, чтобы перепрыгнуть. Тогда Кейр поднялась чуть выше по веткам дерева. Мужчина, вооруженный, да еще и с УПМ, стоял у ворот и читал маленькую книжку. Освещение улиц было довольно посредственное, однако то тут, то там были зажжены фонари или факелы.              Один солдат шел вдоль примыкающей улицы, а другой патрулировал недалеко от первого. Они старательно пытались не оставлять ни один участок без внимания. Кейр всмотрелась в окна первого этажа — они были наглухо закрыты ставнями. На втором этаже их, должно быть, закрыли на щеколды. В некоторых окнах все еще горел свет.              Плохо.              Кейр посмотрела вверх, на небо. Ей не нравилось небо. Ночью оно было таким темным и далеким, что, казалось, может утянуть и тебя вслед за собой. В эту неизвестность. Но Кейр нравились звезды. Они красиво мерцали и освещали небесные просторы. Луна сегодня была половинчатая, но очень яркая. Наверно, сейчас середина ночи, так что ей следовало торопиться.              Перепрыгнув с ветки на крышу, девушка побежала к соседнему дому. Все, что могло ее выдать, так это шелест плаща, но вояки не повели и глазом. Когда ближний солдат пошел в другую сторону, Кейр метнулась к покатистому краю крыши, а оттуда и к карнизному свесу. Очутившись внутри двора, девушка поспешила к забору, а затем, оглянувшись на охранника у ворот, выудила из кармана кинжал. Он был не таким удобным, как ее собственный, но выбирать не приходилось. Воткнув его покрепче в стык между кирпичами, Кейр подтянулась и второй рукой уцепилась за руст прямо под окном. Металл оружия с характерным звуком зашаркал, когда на него надавили, и пыль строительной смеси осыпалась на землю.              Кейр коротко оглянулась на полицейского, — тот продолжал читать, — а затем поползла вверх, словно паук. Пальцы сами ловко находили мелкие выемки, правда несколько ногтей сразу же отозвались тупой болью. Кровоподтеки на пальцах были обычным делом.              Все идет гладко, подумалось Кейр.       Взбираясь повыше, она проверила первое окно, которое не поддавалось никаким манипуляциям. Затем, подобравшись к углу здания, она замерла, ожидая, когда патруль отойдет подальше, и переместилась на ту сторону здания, что отбрасывало тень во двор. Очередное темное окно было закрыто. Кейр ухватилась кончиками пальцев за левую створку окна и чуть надавила. Щеколда на нем, в отличии от предыдущего, просела. Не сильно, однако при нажатии створки поддавались.              Тогда, вытащив ножичек, Кейр вставила острие в стык между створкой и стеной. Туда, где крепилось окно. Она медленно потянула нож сначала вправо, затем влево. Пробираться через окна всегда было проблемой. Эрвин подразумевал тихое вторжение, так что Кейр надеялась, что хозяева дома не скоро обнаружат, что окно немного покосилось.              Спустя минуту послышался жалобный скрип шпингалета. Створка окна совсем немного накренилась в бок, но этого было достаточно, чтобы щель между двумя створками стала шире. Лезвие скользнуло внутрь, а затем окно открылось.              Кейр залезла внутрь, заблаговременно стряхнув с волос и плеч белую пыль из стыков между кирпичами. Оглянувшись, она с довольством подметила точность наводки Эрвина — попасть ей удалось прямиком в оговоренный кабинет.              Прошарив стол, шкафы, полки, выемки в стенах Кейр ничего не нашла. Она металась по комнате взад-вперед приподнимая предметы и ища тайные нычки. Но тайников здесь не было, кроме как выдвижного ящичка в столе с замком. Его пришлось вскрыть, однако внутри лежали лишь письма. Может, они были ценнее любых ключей, но Кейр не умела читать.              Ей приходилось с такой же тщательностью возвращать каждый предмет на свое место: стопка бумаг с покосившимся листком в самом низу; край ковра со складкой на углу; книга, в кожаном переплете, что была наклонена вперед, а не назад; стул, правая ножка которого стояла на стыке между половицами.              Все эти мелочи составляли кабинет командующего военной полицией, и Кейр хорошо об этом было известно.              Присев около низкой длинной тумбы, Кейр шарила рукой по днищу, пытаясь найти хоть что-то. Но она могла бы поклясться, что здесь не было и уголка, который она бы не осмотрела. Если ключей здесь нет, значит они могут быть где угодно. А дом большой.              Эта короткая мысль не успела омрачить. Девушка все еще сидела на корточках, когда прямо за стеной раздался голос:              — Найл? Почему так поздно?              Кейр облило холодным потом.              — Мэри, почему ты не спишь? — с беспокойством поинтересовался Найл и плотно закрыл за собой входную дверь. Его жена стояла у лестницы, уже в ночной сорочке, но с самым тревожным видом. — Что-то случилось?              — Я ждала тебя весь вечер, — ее голос звучал тихо, но имел высокие нотки. Светлые волосы, всегда уложенные мягкими волнами, сейчас собрались в неаккуратные завитки.              Найл поспешно снял верхнюю одежду и отправил на крючок.              — Извини, мне пришлось задержаться. В праздничные дни всегда работы прибавляется, — объяснился мужчина и пошел в сторону лестницы. Он надеялся, что такой ответ успокоит Мэри, но ее голубые глаза были полны все той же тревоги. Тогда он взял ее за руки, пытаясь согреть холодные пальцы в своих ладонях. У нее на глазах стояли слезы и Найл чувствовал, как его сердце разрывается на части. — Прошу, дорогая, скажи в чем дело? В следующий раз я отправлю кого-нибудь с весточкой о задержке…              Мэри крепко сжала губы. Она всегда была чувствительной и легкой на слезы, но это совсем не значило, что Найл перестал придавать им значение. Сердце Мэри было слишком мягким и хрупким. Тогда он притянул ее поближе, целуя в лоб и захватывая в свои объятия. Ему казалось, что с годами Мэри становилась лишь более миниатюрной.              — Я все думаю про Эрвина, — голос женщины звучал глухо. Брови Найла сразу же сошлись вместе. — И про все те ужасы, что сейчас происходят. Ты из-за этого задержался, да? Что-то вновь случилось?              — Нет, — поспешил ответить командующий. — Сейчас все спокойно.              — Но тех разведчиков ведь еще не нашли. Я даже боюсь представить, что… — ее голос оборвался и она громко выдохнула. Найл сжал ее еще крепче в попытке успокоить. — Я так хочу, чтобы все это закончилось. Господи, я совсем не могу из-за этого спать…              — Не волнуйся. Мы обязательно со всем разберемся, — заверил мужчина. Его губы вновь коснулись ее прохладного лба. — Ложись, я скоро приду. Попробуем заснуть вместе.              Мэри кивнула и, будучи еще немного растерянной, пошла в сторону спальни. Найл видел, как она поднимала руки чтобы стереть капельки слез, что собрались в уголках глаз. Что действительно могло выбить из колеи этого уверенного и рационального человека, так это слезы на глазах жены.              Подойдя к двери кабинета, он распахнул ее, входя внутрь. В карманах лежали ключи и записка с номерами дел, которые еще предстояло прочесть. Голова гудела и все, чего он хотел, так это поскорее лечь в теплую постель, в объятия Мэри. И уснуть.              Выудив все лежащее в карманах, командующий небрежно отправил предметы на свой стол и потянулся к стакану, что стоял здесь еще со вчерашнего вечера и был малость наполнен виски.              Кейр не шевелилась. Она сверлила макушку мужчины, сидя на декоративных стропилах потолка, куда крепилась массивная металлическая люстра со свечами. Доку следовало лишь поднять голову, и он заметит ее.       Сердце Кейр мерно постукивало в груди, а мозг напряженно пульсировал. Она могла бы воспользоваться элементом неожиданности и кинутся на него сверху, а затем оглушить. Тогда уже не будет договоренности о «ни царапины на них», однако она возьмет ключи. С другой стороны, если она будет смиренно ждать, то он точно заметит ее темную фигуру.              Кейр не была уверена, что ей хотелось связываться с командующим полиции.              Секунды потянулись тягучим медом. Кейр следила, как Док отправляет ключи на стол, а затем берет бокал, чтобы отпить. Время шло, нужно было выбирать.              Сердце больно ударилось о грудную клетку, знаменуя собой тревогу. Кейр приготовилась прыгнуть.              — Папа.              Кейр замерла. Сердце подпрыгнуло в горло от неожиданности. Переместив глаза, она увидела светлую макушку на пороге. Ребенок. Но напугал ее вовсе не голос. Слово. Врезалось куда-то в затылок.              — Йохан? — удивленно ахнул Найл и поспешно отставил стакан. Он повернулся, глядя на сына. Тот сжимал в руках игрушку, а его губы подрагивали. Вылитая Мэри. — Почему не спишь?              — Я слышал шорох за окном, — сообщил мальчик подрагивающим голосом. Ему было не больше семи. — Мне страшно.              Пальцы сжались, сдавливая лакированную поверхность дерева. Кейр не могла так просчитаться и попасть на глаза этому ребенку. И все же ее глаза с недоверием смотрели на эту картину — Найл поспешил взять сына на руки в попытке успокоить.              Успокоить.              «Папа».              — Это всего лишь ветер, — сказал Найл и улыбнулся, пытаясь приободрить Йохана. — Не стоит бояться.              — Нет. Оно очень большое и страшное.              — Дядя Роберт следит за твоим окном, помнишь? От него ничего не ускользнет, поверь мне.              Мальчишка уцепился за шею отца, укладывая подбородок ему на плечо.              Губы Кейр изогнулись в гримасе отвращения.              — Можно я посплю с вами? — попросил Йохан и Найл тяжело вздохнул, соглашаясь. Они вышли из кабинета, а их шаги отзывались в головной коробке болью.              Кейр спустилась и быстро оставила отпечатки ключей, вдавливая те с излишней силой. В доме повисла глухая тишина. В последний раз взглянув на дверь, разбойница переместилась к окну, а затем, так же бесшумно, выскользнула прочь, подтягиваясь на крышу и исчезая в ночи.              

***

      «Только не Армин», — подумала Кейр, когда услышала скрип двери. В общем, ничего против Армина она не имела, в какой-то степени его недавний поступок даже удивил Кейр, но он по-прежнему был Армином, который наблюдал за ней, и который состоял в отряде Леви. А еще он был слишком хороший. Кейр никогда не встречала таких хороших людей, поэтому это ее напрягало.              После ночной вылазки прошло целое утро. Кейр умудрилась немного поспать. Эффект от снотворного постепенно сходил на нет, так что она чувствовала себя сносно. Очень сносно. Легкость в теле была необъяснимой. Ко всему прочему, в темнице стояла тишина. Ушам тоже было приятно.              Как и глазам, когда лицо Дирка удивленно вытянулось при виде Кейр и добычи в ее руках.              Этот день начался хорошо.              — Леви? — удивилась Кейр, когда под светом одного единственного факела мелькнула фигура капитана.              — Я к тебе не с пустыми руками, — его голос эхом отскакивал от влажных каменных стен.       Он зашел в камеру и Кейр сразу же опустила ноги на пол. Что-то внутри требовало подняться, поэтому она немедля сделала это, встав и вытянувшись, словно струна.              Леви нельзя было знать о том, где она была несколько часов назад. От этого, должно быть, язык ее мучительно обжигало все, о чем она должна умолчать.              Капитан вытащил из кармана мешочек, и Кейр напряглась, но совсем не от радостного предвкушения.              — Возвращаешь? — голос прозвучал глухо.              — Я забыл, что они все еще у меня, — ответил он. — Вспомнил, когда думал, какую из рук тебе оторвать за воровство препаратов, которые так нужны солдатам, лежащим в госпитале.              Кейр была человеком, принимающим многое чрезвычайно буквально, и сильно робеющим в присутствии капитана Леви. Вследствие этих двух уточнений она и вовсе растерялась, а потому сильно побледнела, машинально спрятав обе руки за спину.              — Извини за это, — сильно потускневшая, Кейр негромко, но искренне попросила.              Она бы заплатила большую цену, чтобы больше не падать в грязь лицом перед этим человеком. Но судьба словно сама подставляла ей подножки.              В ответ же лицо Леви чуть подернулось, словно вместо извинений Кейр изрекла режущую слух грубость.              — Это дерьмо приводит не только к клептомании, — заметил капитан, сжимая в кончиках пальцев пакетик со светлой пудрой. — Не мне тебе рассказывать.              Кейр стыдливо отвела взгляд. Всем было известно, что происходило с теми, кто не мог добровольно слезть с наркотиков. Но она не могла признаться ему, что уже не помнила себя без них.               — А теперь открывай рот, — велел он.              Кейр мгновенно повиновалась, садясь на край кровати и неуклюже складывая руки на колени. Лишь секундой позже она ощутила поднявшееся гадкое чувство, что спутала с взволнованностью. Сидя в ожидании того, что уже принадлежало ей, Кейр не нашла бы проблемы в той мягкотелости, проявляющуюся рядом с Леви, не будь ею само обнаружение собственной безропотности.              У Кейр был поганый характер. Свойства несгибаемости она получила слишком рано, чтобы прийти к тому, что сопутствующие ему качества могли быть неприятны по своей природе. То, что звалось дурным нравом, являлось лишь ужесточённой формой того, что могло цениться в людях: у достоинства была гордыня, у честности грубость, а у горящего сердца воинственность. Упрямство же принадлежало смелости. Его-то Кейр и не досчитывалась, покорно выполняя указания только одного человека в своей жизни.              Желудок скрутило от тошноты.              «Это разные вещи», — говорила себе Кейр. Между страхом и привязанностью была огромная пропасть. Такая же как между отцом и Леви.              На языке появился знакомый сладковато-пудровый вкус с оттенком кислоты. Ничто так не действовало на организм, как порошок. Кейр ощутила это мгновенно, потому опустила голову чуть ниже, сильно жмурясь от забившегося сердца, что ожидало своей порции, несущейся к нему вместе с кровью.       — На ногах стоять можешь? — поинтересовался капитан.       В ответ Кейр кивнула. Ее увеличившиеся зрачки слегка размывали зрение.       — Хорошо, потому что коллективная ответственность вступила в силу еще утром. Два кретина уже заняты работой. А ты со мной пойдешь. Для тебя нашлось задание.       — Правда? — приступ радости одолел Кейр в ту же секунду. Желание быть полезной произрастало не только из попытки загладить свою вину за прежние ошибки.       — Правда, — ответил ей Леви, направляясь в сторону лестницы. Как и всегда прохладно. — Я подумал, что с двумя руками от тебя хотя бы будет толк.       — Да, будет! — заверила Кейр, хвостом последовав за капитаном. — А что нужно делать?       Леви уловил нотки ликования в ее голосе, который прежде всегда сквозил чем-то отстраненным и неживым. Чуть повернул голову, чтобы посмотреть на нее через плечо. В темноте темницы увидел ее блестящие глаза.       — Вскрыть замок, — сказал он.       Когда они вышли в коридор, Кейр отстранилась от тоненького луча света, что пробивался из дальнего окна.       — Я думала… — осеклась она, пытаясь придумать, как правильно сформулировать свою мысль. Говорливость наземных доводила до того, что ей самой приходилось все чаще и чаще озвучивать слова. Но ее голос звучал все так же хрипло, а говорила она медленно, чтобы успевать додумать то, что следует сказать.              Порой Кейр казалось, что из-за этого она выглядит глупо. Очень глупо.              Но Леви никогда не переспрашивал ее. Кейр думала, что «братец» был чрезвычайно умен, а еще, скорее всего, и правда умел заглядывать людям в головы.              — Ножом я пользовался чаще, чем отмычкой, — сказал он.              Кейр покосилась в его сторону, как только они пошли плечом к плечу. Леви вел ее куда-то вдоль по коридору. Их шаги негромко отскакивали от стен. Что-то в ее груди дребезжало с тихим звоном.              Они просто шли.              — Есть я, — отозвалась Кейр с искренним намерением заверить в том, что она всегда готова на все, что только будет угодно.              Но Леви не был обольщен этой любезностью, покуда каждое из слов сквозило для него фальшью.              — Не зазнавайся, — ответил капитан. — Я и сам могу. Но не хочу ломать дверь.              Кейр осеклась, так и не придумав, что сказать в ответ, оттого же и мучаясь.              Они дошли до конца здания, свернув в темный закуток. Все строения в разведкорпусе были соединены между собой, а по своим размерам превышали несколько домов в ряд. Остановившись около арочной двери, рядом с которой стояли два больших деревянных короба, Леви и Кейр с немым пониманием посмотрели друг на друга.              «И что, мне просто взломать его?».              «Да».              Кейр по привычке прихлопнула себя ладонью по одному из внутренних карманов рубашки, доходя до того, что все нажитое у нее изъяли, уже после того, как отмычка возникла в поле ее зрения.              Леви разжал пальцы и железка приземлилась на подставленную ладошку Кейр.              — Ты… носишь их с собой? — спросила она, опускаясь на корточки, чтобы оказаться на уровне замочной скважины. Глаз Кейр был достаточно острым, чтобы выглядеть на металле, у самого канальца, царапины, оставленные всеми теми, кто отправлял в него ключ или втискивал отмычку. Тоненькие неровные полосы затерлись и перестали поблескивать. Значит, все они были очень давними.              — Взял в твоих вещах, — ответил Леви, не собираясь скрывать того, что все изъятое он без зазрения совести использовал, как свое собственное.       Глаза Кейр быстро метнулись вверх, — к лицу Леви, — а затем обратно к замку. Он заметил это, как и легкую улыбку на бледных губах.       Леви мог бы полагать, что Кейр стала счастливее из-за дозы наркотика, которую получила.       — Весело тебе? — это звучало угрожающе. Капитан тут же получил утвердительный кивок — Кейр даже не оторвалась от замка, продолжая протискивать кончик отмычки внутрь с совершенно довольным видом. — Куда смешнее то, что у такого домушника, как ты, была одна единственная отмычка, которая в руках на части сыпется.       — Отмычки быстро не ломаются. Если руки не из… — Кейр осеклась, на мгновение перестав дышать, — … не кривые.       — Да? — приподнял бровь Леви. — Надеюсь, твои-то руки растут не из задницы.       Замок тихо заскрипел, словно внутри что-то натянулось. Отмычка стала плохо поддаваться, и Кейр чуть надавила, пока не раздался глухой щелчок.       Она поднялась и подтолкнула дверь кончиками пальцев, поворачивая голову в сторону Леви. В уголках ее губ опять пролегла тень улыбки.       — Ты первый, — предложила Кейр.       Леви вскользь прошелся взглядом по бледному лицу, прежде чем зашел внутрь, заранее захватив лампаду, что стояла на деревянных коробах. Кейр помялась на пороге всего пару секунд, прежде чем зайти следом, а затем прикрыть за собой дверь, напоследок с силой придавливая ее ладонью так, чтобы та не открылась.       Внутри располагалась старая и сильно захламленная кладовка. Складом называть было сложно — хоть здесь и была уйма полок, но комната по размерам не превышала кабинет Ханджи.       Леви зажег лампадку. Свет был тускловатый, но освещал все на расстоянии от кончиков пальцев до локтя. Он отошел в сторону к одной из полок. Здесь лежало все, что только можно: книги, бутылки, одежда, ящики, набитые всяким хламом, мотки бечёвки, несколько тупых разведческих лезвий, железная коробка, похожая на самую первую модель УПМ, свечи, механизмы, детали и еще множество того, что Кейр и в глаза не видела.       Свет лампады ей был не нужен для того, чтобы видеть, однако он падал меж предметов на полке, отдавая замысловатыми, вытянутыми тенями. Среди тех предметов поблескивала металлическая фигурка, напоминающая собой кошку с слишком вытянутой формой морды, потому Кейр сразу же сунула к ней руку, однако мгновенно отпрянула, обнаружив рядом с той нечто, похожее на гладкую челюсть.       От увлеченного разглядывания ее отвлек резкий и негромкий звук. Кейр повернула голову, посмотрев на спину капитана. Леви чихнул, а затем замер. Она могла бы представить каким недовольным стало его лицо, однако себе под нос он сказал:       — Здесь следует прибраться.       И Кейр была согласна. От каждого движения пыль здесь взлетала клочьями. Внутри стоял спертый запах плесени, сырости и… мертвых мышей.              — Что ищешь? — поинтересовалась она, проходя мимо одной из полок, но неизменно вращаясь в метре от спины разведчика.              — Рисунки, схемы, — отозвался капитан, отодвинув один из ящиков с характерным шаркающим звуком. — Все, что связано с УПМ.              — Зачем? — поинтересовалась Кейр.              — С помощью них есть возможность разработать что-нибудь полезное.              — Но УПМ уже придумали, — недоумевала она. Ум Кейр не был остер на такого рода вещи.              Леви задвинул ящик обратно, а затем обернулся через плечо, пронзая разбойницу таким взглядом, как обычно делал то со своей жертвой уж, до того, как броситься.              Кейр, замершая за углом полки, вытянув по швам длинные руки, была похожа на нелепую статую. Неожиданный зрительный контакт заставил ее взволнованно размышлять о том, что было сделано не так. Однако, преодолев жуткую паузу, капитан вдруг коротким движением головы указал на самую верхнюю полку.              Кейр глупо улыбнулась от облегчения и сразу же схватилась за ящик. Не жалея сил, она дернула его на себя, чтобы спустить. Многолетняя пыль, превратившаяся в куски и длинные грязные нити, последовала вслед за ящиком, перевалившись через край полки. Впрочем, Кейр не обратила на это внимание — поставив ящик на стол, она отряхнула его, а затем обтерла свои запястья об собственные штаны с самым обыкновенным видом.              Некоторые клубки пыли так и задержались на ее плечах.              Леви окинул ее взглядом и обратился к содержимому ящика, меж тем все же пояснив:       — На основе схем Ханджи удалось создать модель громового копья, — сказал он, вновь обернувшись к Кейр спиной.              — Ясно…              Кейр подошла чуть ближе к капитану. Темнота за ее спиной впервые ощущалась так холодно и отчужденно — прежде она служила верным пристанищем. Свет от огня лампадки, мягко укладывающийся на очертания плеч Леви, едва ли касался лица Кейр. Она не чувствовала его теплоты. Не так, как ощущала то от капитана.              Кейр никогда еще так ясно не осознавала себя преступником, как в ту минуту. Убийство не было бы так запретно, как истомное предвкушение сделать еще один шаг вперед. Ближе. Ведь Леви позволял ей оставаться за его спиной — вне поля видимости. Так поступали только глупцы или же те, кто по силе своей превосходил стоящего позади. Леви знал о том, что мог предотвратить любую из опасностей. Но только Кейр была известна ее неспособность ему навредить.              И все же она чувствовала долю неправильности в том, как волна жара прилила от ног к самой макушке. Одна мысль о том, чтобы прикоснуться к нему, казалась фатальной. Задумываясь сильнее о том, как долго она лишь мечтала оказаться рядом, приводила к еще большему, страшному волнению в момент, когда Кейр была подле Леви. Она, должно быть, сошедшая с ума уже давно, окончательно теряла свой рассудок, потому как сделала тот шаг, прежде запретный, потому совсем бесшумный, как у крадущегося животного.              Тягучая слюна заполонила рот. Сердце набатом забилось с такой силой, что кровь заиграла в ушах. Кейр медленно втянула воздух через ноздри, чувствуя покалывание в кончиках пальцев.              Как же приятно он пах.              Так пах день, должно быть. Потому что был заполнен солнцем, что грело кожу. А еще, так пахло, быть может, ночное небо — свежим воздухом и чистым блеском недосягаемых звезд. Или… Кейр казалось, что этот запах мог бы принадлежать кристально чистой воде — такой прозрачной и холодной. Леви пах всем, что могло бы окружать ее, но никогда не окружало из несправедливости от рождения среди того, где не было ни солнца, ни ночного неба, ни чистой воды.              Позабывшись, Кейр оказалась чересчур близко, оттого аккуратно заглянула капитану через плечо, украдкой вдыхая воздух рядом с ним полной грудью.              — Что-то важное? — ее голос сделался совсем охриплым.              Леви не возражал, раскрывая один из старых свитков, что успел найти. Внутри были одни лишь буквы, в которые он вчитывался.              — Похоже на заметки, — коротко отозвался он, откладывая пергамент в сторону.              Кейр подняла глаза наверх, уловив мельтешение. С потолка, пуская из брюшка тоненькую белую нить паутины, спускался паук, очень быстро перебирая лапками. Его восемь маленьких блестящих глаз поблескивали от света лампады, к которому он, видимо и стремился. А мохнатые ноги интенсивно дергались.              До ужаса мерзкий.              Но это был паук. Полноправный владелец своей территории в каком-то темном, сухом уголке этой кладовки. Он мог бы быть вполне безобидным, но с чего-то его угораздило спуститься вниз прямиком над макушкой капитана Леви. Паук отбрасывал громадную тень на ближнюю стену.              Кейр протянула руку вверх, едва ли касаясь запястьем темных волос капитана. В тот момент, когда она шелохнулась, то уже знала, что это может стать серьезной ошибкой. Леви сразу же напрягся и приподнял голову. К тому моменту паук уже попал на руку Кейр. Его брюшко было достаточно большим, почти с фалангу пальца, и ей ненароком подумалось, что тот мог быть даже ядовит.              — Скоро начну ценить твою внимательность, — его голос звучал негромко, но с все той же колкостью, когда он обернулся.              — Он мог укусить, — сказала Кейр с оттенком тревоги, пока мерзкое создание сидело у нее на пальце, цепляясь мохнатыми ножками лишь бы не упасть.              Затем же она сделала два шага назад, и рука ее дернулась в сторону с такой яростной силой, что в неосвещенном помещении то движение почудилось почти незаметным. Паук оторвался от пальца и влетел в дальнюю стену — его мохнатое тело ударилось о камень, и он мертвым грузом свалился на пол.              Леви заметил, какой злостью вспыхнули глаза Кейр в тот момент. И пускай это был один лишь жалкий паук.              — Не люблю их трогать, — сразу же отозвалась Кейр, пытаясь скрыть прилившую к щекам кровь. Оказавшись на почтительном расстоянии от Леви, она словно бы отошла от глубоко транса, вернула голове былую ясность. Тогда же ее ошпарило стыдом и испугом. — Может… может я могу помочь? — спросила она робко.              Леви отвернулся. Его руки инстинктивно потянулись к следующему ящику, но уже через мгновенье он понял, что даже не знает, что делает. Словно опомнился.              — Сможешь разобраться в схемах?              — Я помню те, что давал Марвен, — сразу же ответила Кейр, доходя до того, что только что слетело с ее губ, лишь секундой позже — Леви ненавидел все, что было связано с гильдией.              А Кейр была просто тупицей с ртом, заполненным кровью, из-за прикушенного языка.              — И давно ты с ним работаешь? — вопрос прозвучал резко.              — Не на него. На гильдию, — ответила ему Кейр, едва ворочая языком от растерянности. Гильдия держала в своем кулаке весь Подземный город, и было много тех вещей, что они могли творить без причин и объяснений. Плохих вещей. Кейр могла лишь догадываться о том, за что из тех бесчисленных бесчинств их ненавидел капитан Леви.              — Это не ответ.              — Очень давно, — призналась она.              Леви вновь отвернулся к ящику, в котором копался. Кейр померещилось, что черты его лица сделались жестче, однако с блекнущей надеждой она винила в том свет лампадки.              — Гильдия всюду. Убийства, воровство… — это звучало как оправдание, но Кейр чувствовала безнадегу. Ей не хотелось завершать разговор так. Не хотелось до мучительной боли в сердце.              — Все, кто хотел выжить в Подземном городе, воровали. Но не многие шли в гильдию, где разбойники убивают ради убийства, а не денег.              В горле застрял ком. Леви говорил чистую правду, а Кейр не могла подобрать для себя оправдания, словно оно было ей жизненно необходимо именно сейчас.              — Мой отец… состоял в гильдии, — голос Кейр звучал негромко. Она прислонилась спиной к одному из стеллажей, словно без него не устояла бы на ногах. — У него были… долги. Много. Теперь они мои… и брата. Уже с процентами.              Поэтому оплата за каждую из ее работ всегда была в половину.              — Способы вербовки у них не изменились, — сказал Леви, но Кейр не удалось различить эмоцию в его голосе.              — Там ничего не меняется, — осипла ответила ему разбойница.              Капитан взглянул на нее, не изменяя стали в своих глазах. И все же они поблескивали от света огня совсем иначе. Кейр могла видеть эту разницу, потому что иначе, как с презрением, Леви на нее не смотрел.              Нет, все же единожды было иначе…              В тот же миг старый вопрос вновь воспылал в ее голове — что происходило с Леви все эти годы? Но она не спросит этого в слух. Отвечая на вопросы, Кейр вовсе не чувствовала, что капитан так же просто начнет рассказывать о себе.              — Я сожалею, — сказала она спустя долгую паузу. Возможно, лишь только наитие сподвигло ее к этим словам, а вовсе не искренность по отношению к разведчикам, но Кейр хотела сказать ему. — Мне… правда… жаль. Сейчас.              Леви не повернулся в ее сторону.              — Твои сожаления не вернут солдат обратно.              Почти пощечина.              — Прости, — бессмысленные извинения. Она сразу же прикусила язык и отвернулась. — Мне трудно выразить… я не знаю как…              Леви фыркнул и Кейр замолчала. Ей не стоило вообще открывать рот.              — Значит, сейчас тебе понадобились понимание? — и это звучало с неприкрытой издевкой. Леви наконец посмотрел на нее и Кейр увидела, как теплый блеск от огня подменяется блеском холодного острия.              В секунду ей показалось, что серая сталь глаз капитана материализовалась и с отзвуком металла резанула ее щеку.              — Почему ты думаешь… что я вру?              В ее голосе сквозила лишь печаль. Он не знал ее, не помнил, но делал выводы. Делал вид, что понимал, чего она хочет. Что у нее на уме. Как будто она была для него открытой книгой.              — Потому что ты мне кое-кого напоминаешь, — свет в его глазах потух так же быстро, как и загорелся.              Кейр выглядела по-настоящему удивленной. Так, словно бы ее только сшибли с ног.              Она испытала миг страха, подумав, что Леви вспомнил ее. Но осознание быстро вернулось к ней.              — И кого же… я тебе напоминаю? — ее голос осел на середине предложения.              Но ответа не последовало. Капитан вернулся к ящику, сместив все внимание на него. А Кейр продолжала глядеть на его спину, чувствуя, как голова ее разрывается от мыслей, а душа от смятения.