Тень свободы

      Поздний ужин в разведкорпусе был в самом разгаре. На улице давно стемнело, было прохладно, — знаменье скорой зимы, — но внутри же здания горел теплый свет, слышались голоса и звон ложек о тарелки. В воздухе рядом витал запах горячей картошки и свежеиспеченного хлеба. Настоящий рай, не иначе.       Кейр разместилась на бочке, прямо рядом с окном столовой. Одна ее нога служила подпоркой для локтя, а вторая болталась туда-сюда, чуть шевеля подошвой низкий кустик с белыми редкими цветочками. На ней был плащ с наглухо натянутым капюшоном на голову. Здешние разведчики редко видели ее лицо, если Кейр выходила. Может, в прикрытие и не было смысла, но Кейр слишком привыкла скрываться. К тому же, ее появление всегда сопровождалось смешанными чувствами в глазах людей.       Она тяжело вздохнула. Запах еды был притягателен и, безусловно, манил. Но Кейр пришла сюда не за этим.       Чуть сместив голову в бок, она вновь заглянула в окно, высовывая лишь часть лба и глаза. Внутри разведчики вовсю насыщались яствами, беседовали, а некоторые даже выпивали, — если в этих бочкообразных кружках был алкоголь, — но Кейр неизменно следила за темной макушкой, что сидела за дальним столом вместе с другими капитанами.       На сердце заскребло.       По их лицам можно сказать, что разговор у них складывался. Кейр, конечно, завидовала. Ее утреннее общение с капитаном Леви закончилось так же, как заканчивался каждый из разговоров с ним — безнадежно плохо. Леви просто отправил ее с глаз подальше, потому что больше не хотел говорить. С ней.       «Но не с ними», — пронеслось в голове.       Кейр прижалась виском к стене, пытаясь найти спасение в холоде камня, но это не помогало остудить голову. Она не могла с ним говорить, но наблюдать то ей разрешалось? Во всяком случае, она не попадалась ему на глаза. Наверно, Леви бы этого хотел?       Ах, если бы только Кейр понимала людей чуточку лучше. Она могла улавливать малейшие признаки злости или опасности; чувствовала, когда следует бежать, а когда можно остаться. Кейр ощущала этот мир иначе, полагалась на инстинктивное всю жизнь. Но когда дело касалось более глубинных чувств… когда дело было в понимании самой человеческой сути, Кейр оказывалась совершенно растерянной. Она не понимала ни собственных чувств, ни чужих.              «Он выглядит лучше, чем другие», — подумала Кейр в следующий миг. Это была совершенно спонтанная и пустая мысль, не несущая за собой чего-то. Может, только дрожащее нечто внутри груди.              «Просто лучше», — повторилось в голове, когда Кейр лениво оглянула незнакомые лица, что находились в том зале, за стеклом. Прежде Кейр устойчиво считала, что люди на поверхности так или иначе все выглядят лучше. Лучше, чем подземные люди. Взять их кожу — сияющая, чистая и мягкая. Или, к примеру, глаза. А еще волосы. Много чего. Сами по себе они больше походили на людей. Но, как обычно это и бывает, ко всему привыкаешь. Для Кейр все эти люди утратили свою особенность в первые же дни. Может, она просто перестала им завидовать?              Кейр никогда не была способна видеть красоту в вещах. Ей было плевать, какую вазу поставить на полку, и она не могла ответить на вопрос Двина о том, кто все-таки симпатичнее — Дейзи или Тин. В этом не было смысла: ни в расцветках ваз, ни в изящности женских талий.              Но глядя на Леви Кейр с упоением могла замечать каждую деталь. Ей нравилось замечать эти детали. И он выглядел лучше других во всем. В каждом движении. Даже в нахмуренных бровях. Он был одновременно похож и не похож на всех этих людей, что сидели рядом с ним. Во всяком случае, их лица были замыленными и нечеткими, в то время, как лицо Леви она видела кристально ясно.              Кейр бы сказала, что он удивительно прекрасен. Не так, как могли бы быть прекрасны вазы или женщины — Кейр все еще не разглядит в них и доли красоты. Это она понимала. Как и то, что никогда так не разглядывала Двина. Может, для других ее брат был красив? Она понятия не имела. Но вот «братец» отражался в ее тусклых желтых глазах самым ярким блеском.              — Ты здесь одна? — удивленный, но тихий голос раздался совсем рядом и Кейр застыла, словно статуя, лишь сместив зрачки в уголок глаза. Светлое пятно показалось под лунным светом. — Извини, если помешала.              Кейр не знала, откуда здесь появилась Криста и каким образом она не почувствовала приближения.              — Жду командующего, — совершенная ложь, но девушка купилась. Кейр понадеялась, что Криста уйдет, но та задержалась.              — Правда? Я тоже, — сказала девушка. — Могу я… посидеть с тобой?              «Нет», — ответ застрял в горле. Кейр знала, что Криста все заметила, но все равно вновь повернулась к окну. Пусть думает, что она здесь из-за Эрвина. Уйти сейчас будет совсем уж глупо. Придется ждать.              — Как хочешь.              Кейр слышала, как девушка ловко взобралась на короб, что стоял в притык к бочке, на которой она сидела. От этой Кристы всегда разило печалью — Кейр замечала ее и в глазах, оттого недоумевала зачем та решила остаться здесь.              В печали не ищут компании. Так думала Кейр.              — Ты по делу к командующему? — голос Кристы был негромкий. Кейр не повернулась к ней, продолжая заглядывать в окно. Ее вопрос звучал так, словно бы разбойница могла прийти и не «по делу» к высшему чину легиона. Что-то вроде дружеской прогулки под луной? Так что ли?              — По делу, — согласилась она. Их голоса звучали так по-разному, что Кейр от своего собственного вдруг захотелось закрыть уши. Голос Кристы был мелодичный и несколько высокий, а что до Кейр, так камни издавали звук получше, когда их терли друг о друга.              — И я. Наверное…              Ее голос звучал неуверенно и надрывисто, но она продолжала говорить. Кейр и понятия не имела зачем.              — Мне немного страшно, — призналась разведчица. Кейр так и не повернулась к ней, но ту это не смущало. Зрачки разбойницы были прикованы лишь к темной макушке. — Чувствую себя такой лгуньей… И трусихой. Не знаю, что хуже.              Криста прислонилась спиной к холодной стене и подтянула к груди ноги, словно в попытке стать меньше. Разбойница сидела с ней совсем рядом — в паре сантиметров, — но несмотря на это Криста чувствовала себя совершенно особенно в ее компании. Почему? Да потому что Кейр понятия не имела о фальшивой личности Кристы Ленц. Для нее она была незнакомкой, а значит Криста могла больше не прятаться в тени придуманного имени. Она могла просто быть собой.              Никакого ответа не последовало.              — Тогда в темнице я видела тебя. Я имею в виду… то, что происходило. Это ужасно.              Кейр едва ли заметно пожала плечами в ответ.              — Иногда капитан Леви пугает меня, — Криста понизила голос до шепота и с тяжестью проглотила слюну. Она и правда побаивалась его, а когда думала о своем маленьком признании, то волосы на голове вставали дыбом. — Точнее… он меня всегда пугает. Капитан довольно безжалостный человек. Не плохой, но… пугающий.              Кейр повернула голову и одарила разведчицу своим тусклым взглядом. Затем, подперев щеку ладонью, она без доли интонации в голосе сказала:              — Не заметила.              Криста обняла колени. У Кейр всегда был отстранённый вид, а глаза пустые, но, когда она смотрела в упор, Криста чувствовала себя не на своем месте.              — Он пытал тебя, — напомнила разведчица.              — Пытал, — согласилась Кейр.              — И ты… не считаешь это жестокостью? — от недоумения Криста забыла, как дышать. — Он что, совсем не пугает тебя после этого?              Подушечки пальцев Кейр поочередно отбивали ритм по собственному виску.              — Нет, — ответила она.              — Ты мужественная. И наверняка видела куда большую жестокость, — нашла оправдание тому Криста, словно ей было жизненно необходимо объяснить отсутствие всякой негативной реакции к капитану.              — Видела, — вновь согласилась с ней Кейр, после добавляя: — а Леви очень добр. Он просто чудо.              Глаза Кристы сразу же прибавились и несколько секунд она молча всматривалась в заостренное лицо Кейр, пока ее губы не растянулись в грустной улыбке.              — Ты шутишь совсем как…              Она осеклась, замолчав. А Кейр вовсе и не шутила.              — Знаешь, а ты ведь мне кое-кого напоминаешь, — с тоской сказала Криста спустя минуту молчания. Зубы Кейр заскрипели. В голове возник недавний разговор с Леви. Он сказал ей почти то же самое.              И Кейр, пародируя саму себя, с едкой интонацией спросила:              — И кого же?              Глаза Кристы, большие и грустные, опустились вниз. Она положила подбородок на колени.              — Ты напоминаешь мне Имир.              Кейр не знала никого с таким именем. И неважно кем был тот человек — прогорклое ощущение осело на языке.              — Она с многими не ладила. И многие считали ее плохим человеком. Но я знала ее лучше всех и… знаю, что больше никогда не встречу такую как она, — Криста спрятала лицо, но Кейр слышала звон слез в ее голосе. — Она приняла меня такой как есть. Она знала обо мне все и не осуждала. Честно говоря, я… без нее мне страшно. И мне очень одиноко. Я все еще чувствую вину за то, что позволила ей уйти. Мне стоило уйти следом за Имир. Неважно куда.              И она заплакала. Пытаясь сдержать слезы, она упорно шмыгала носом, но у нее ничего не выходило. А Кейр все еще совсем ничего не понимала.              — Прости за то, что вынуждаю слушать это, — просипела Криста. Ей казалось, что она не сможет сознаться в этом своим товарищам. Потому изо дня в день она молчала, даже когда все вспоминали о ней. Криста не считала Имир предательницей, пусть та и ушла добровольно, отдав своего титана Райнеру и Бертольду. Поэтому и была нема. — И прости, что сравниваю тебя с ней. Ты подумаешь, что я просто надоедливая чокнутая, но я… Имир ведь не была плохим человеком, хотя все сейчас считают наоборот. И о тебе я… я не думаю плохо о тебе, даже если говорят иначе.              Брови Кейр опустились чуть ниже.              — Ты не знаешь меня, — словно с предупреждением сказала она.              Глаза Кристы блестели от влаги, напоминая хрусталь, хранящий в себе бездонную синеву.              — Я это чувствую.              Спустя мгновение ее губы затряслись, и она вновь ударилась в слезы.              — Прости! — глухо взмолила разведчица, утыкаясь носом в сгиб локтя. Кейр поерзала на месте, не зная, что ей стоит делать. Вымещать на ней злость за неудачи с Леви уже совсем расхотелось. Может, Криста была настолько жалкой сейчас, а может, Кейр нашла в ее отчаянии нечто знакомое.              Кейр ведь знала, что такое отчаяние. Прекрасно знала.              — Мне жаль, — промолвила она. И это было все, на что она была способна. Жалкие слова. «Мне жаль».              Где-то за углом с хлопком открылась дверь. Топот множества ног, голоса и смех образовались в одночасье, заменяя собой приятную тишину ночи. Разведчики, видимо покончив с ужином, стали вываливаться на улицу.              Кейр чуть отклонилась от Кристы, мельком глянув на нее. Она ревела и, кажется, совсем ничего не слышала, а потому, когда из-за угла показалась сначала одна голова, затем две, а потом уже и все шесть, Ленц даже не опомнилась. Отряд Леви — все до одного — были в приподнятом настроение. Но когда им на глаза попалась плачущая Криста и сидящая рядом Кейр, то их лица вытянулись.              Кейр с растерянностью посмотрела на них. Они, с такой же растерянностью, смотрели на нее.              — Все в порядке? — неуверенно спросил Армин.              Криста резко подняла голову и на секунду, кажется, ошалела. Девушка спрыгнула с короба, наспех вытерла щеки от слез.              — Ничего! Мы просто разговаривали, — ответила она. — Вот и все! Я… я пойду. Увидимся, — разведчица обернулась, на прощанье махая рукой Кейр. Разбойница рассеянно кивнула в ответ. Вся эта картина выглядела уж очень странно, а Криста так резво убежала, что оставила после себя еще больше вопросов.              Все стояли со смешанными эмоциями на лицах. Кейр чувствовала себя неуютно — ребятам следовало бы идти своей дорогой, но они стояли на месте. Тогда разбойница соскользнула с бочки, собираясь уйти сама. Стоило ли ей что-то говорить? Проблемы Кристы — это ее проблемы. Если им интересно, то пусть узнают у нее.              «Верно», — подумала Кейр, соглашаясь сама с собой.              Однако, Кейр не успела ступить и шагу, когда следом за хлопком двери послышался знакомый голос, что с ходу принялся выяснять в чем причина заминки.              — Чего встали? — спросила Ханджи, обходя разведчиков сбоку с озабоченным выражением лица.              — Да мы ничего… — послышалось негромкое от кого-то из них.              — Шагайте отсюда, выход перегородили, — велела им капитан, отмахиваясь двумя руками словно от горстки утят. Обернувшись же к Кейр, она провозгласила: — а вот и ты! Я к тебе зайти собиралась.              — Зачем?              Разведчики за спиной Зое поспешили разойтись, оставляя их вдвоём.              — Поболтать, — ответила Ханджи, по-свойски закидывая руку на плечи Кейр и заставляя ту двинуться вдоль здания. — Ты достала ключи. У меня чуть сердце не разорвалось, когда я узнала.              — Ты!.. — спохватилась Кейр, вырываясь из рук Ханджи так стремительно, что у той не было и шанса ее удержать.              — Эй, эй! Леви не в курсе, — поспешила рассказать капитан. — Я ему не скажу. Знаю, что он не в восторге. — Затем Зое крепко сжала ладонями плечи Кейр, говоря: — ты знаешь, какую большую работу ты делаешь для разведкорпуса, ведь так?              Легкая дрожь проскочила по телу Кейр. Она хотела, чтобы это было именно так — она хотела сделать так много, насколько это было возможно. Ведь только так Леви мог бы посмотреть на нее другими глазами.              Без презрения.              — Когда он узнает, то уже не сможет найти причин для того, чтобы занудничать, поверь мне. Так всегда и происходит!              — Я надеюсь, — блекло отозвалась Кейр.              — Что, разговор все-таки не пошел? — догадалась капитан, заметив тоскливый взгляд, который умело могла подмечать.              В ответ Кейр помолчала, всем видом показывая свое нежелание развивать эту тему и вдаваться в подробности. Ей нравилось получать советы Ханджи, — та была Леви близким другом, потому надежным источником, — однако были вещи, в которые Кейр никого не посвящала. Касались они собственных смятений.              — Ладно, бука, я и без твоих ответов могу догадаться, как все было, — с иронией произнесла капитан, двусмысленно изогнув губы в ухмылке. — Лекарство-то ты принимаешь?              — Закончилось, — неохотно буркнула Кейр, глядя вбок.              — Занесу новое! А руки твои как?              Не говоря и слова, Кейр закатала один из рукавов своей рубашки. Потянув за край бинта, что был плотно перевязан от кисти до локтя, она чуть спустила его, демонстрируя Зое результат.              Изнутри поднялось волнение — Ханджи была единственным человеком, которому Кейр добровольно показывала свои раны, однако старое чувство отвращение все равно брало над ней вверх. Хоть Зое и не кривила лицо.              — Хм, смотри-ка, — себе под нос бубнила разведчица, когда склонилась над рукой. Страшные язвы покрывали плоть в редких местах, но гноились так, что порой разрастались размером с одной фаланги пальца. И эти отметины никогда не уходили выше локтя или ниже кисти. Словно что-то удерживало их. — Уже лучше. Они не затянулись, но перестали воспаляться. Знать бы еще причину…              Кейр кивнула, понимая, о чем говорит Ханджи. В Подземном городе каждый чем-то болел. Здоровых людей там не бывало. Самое часто явление — отказывали ноги. С чем это было связано? Кейр полагала, что было множество причин, о которых она знала, и о которых не догадывалась.              — Ну, что ж, мы на пути к успеху, — в конце концов сказала Ханджи, совсем без брезгливости хватаясь за бинт и накладывая его обратно. — Главное почаще обрабатывать. Хотя бы ночью снимай бинты, но следи, чтобы руки ни с чем не соприкасались.              — Угу…              — Капитан! — раздалось стремительно приближающееся где-то сбоку. Долговязый Моблит так быстро перебирал ногами, что в два счета пересек ширину нескольких зданий. — Я достал вам свежее полотенце. Едва успел…              — Зачем? — не поняла Ханджи.              — Трубы ночью перемерзли. Я вам рассказывал…              — Ах, да! — воскликнула капитан, оборачиваясь к Кейр с таким видом, словно та была ее найденным запасом денег в ямке под деревом. — Сегодня же бани топят! А я все вспомнить не могла, зачем к тебе иду…              Вопрос застрял у Кейр в горле, да так, что ее лицо приобрело чуть зеленоватый оттенок. Она знала Ханджи не так долго, однако, всякий раз, как та смотрела на Кейр таким взглядом, происходили странные вещи: то глаза выжигали, то в бессознательном состоянии раздевали, то насильно упаивали неизвестными настойками.              — Ты идешь со мной, — оповестила Зое между тем, прихлопнув Кейр по здоровому плечу особенно бойко. — Будем париться!              

***

      Кейр иногда казалось, что люди на поверхности в своей изощренности часто перегибали палку. И в этом она окончательно убедилась, когда перед ее лицом отворилась дверь, ведущая в бани.              К слову, Кейр было даже и невдомек, что такое бани. Под землей таких не водилось. И она этому, кстати, была очень рада, потому что если бы такое случилось в Подземном городе, то это место получило бы совсем другое название.              — Держи, — Ханджи всучила в руки Кейр светлое полотенце. Та, от безысходности, взяла его. — Это тебе.              Они стояли в продолговатом каменном коридоре. Он тянулся еще дальше, в бок, разделяемый на секции арочными проходами. По ногам здесь тянулся теплый пар, что просачивался из щели двери, за которой и происходило все самое интересное. Но даже будучи лишь на пороге бани Кейр чувствовала здешний жар.              Мимо прощеголяла разведчица в одном полотенце, уважительно махнув Ханджи, и скрываясь за дверью. Кейр внимательно глядела ей в спину, прежде чем спросить:              — Здесь моются. Зачем полотенца носят?              — Думаешь, всем стоит ходить в чем мать родила? — спросила Ханджи не в серьез.              — Что, нет? — искренне поинтересовалась Кейр, излишне разглядывая ходящих мимо девушек из-за невольных воспоминаний о родных местах.              — У-у-у, заканчивай с этим, — негромко попросила Ханджи. — Ты такая жуткая…              Кейр не знала, что на это ответить, потому как не преследовала никакой цели. В общем-то, она совсем и не знала, что сделала не так. От растерянности принялась глядеть выше женских макушек — вдоль по коридору, наполненному паром, проглядывались и более громоздкие фигуры. Мужчины.              Ханджи заметила тот взгляд.              — Здание едино, так что мужская и женская часть разделены условно, — сказала разведчица и коротко хохотнула. Для нее, как и для всех солдат, это не было проблемой. — Но не волнуйся, внутри есть перегородки.              — Зачем мыться всем вместе? — вполне резонный вопрос, на который Ханджи лишь пробубнила нечто нечленораздельное себе под нос. Но Кейр не прельщала идея идти туда по ряду причин: слишком жарко и тесно, а недавно она уже мылась. Поэтому с твердостью в голосе она сказала: — я не пойду.              Но обратно ее никто не выпустил. И, стоя внутри бани, в облаке горячего, пробивающего до пота пара, Кейр не знала, что способна быть настолько терпеливой.              — Идем, составим компанию одиноким дамам, — сказала Ханджи и ее рука, лежащая на плече Кейр, потянула ее в сторону. Девушка покорно поплелась, сжимая зубы и гася внутри себя всякую злую эмоцию. Она даже не знала, о ком шла речь, но, когда ее насильно усадили на скамью, — которая была невероятно горячей, — она поняла, что рядом сидят Микаса и Саша. Их взгляды встретились. — Ну и жара! Не возражаете?              И хоть вопрос был задан непосредственно после того, как Ханджи усадила Кейр на скамью и села сама, разведчицы все же с охотой убедили капитана, что ей здесь рады.              — Сегодня даже вода почти кипяток, — пожаловалась Саша. Ее взгляд ненароком возвращался к фигуре Кейр, и она каждый раз нервно похихикивала, словно у нее это выходило само собой. Но Браус не могла заставить себя не смотреть в сторону хмурой разбойницы. Она сама уже давно была раскрасневшейся и взмокшей. Ханджи, вошедшая пару минут назад, тоже. А Кейр была похожа на стремительно теряющее краски белое пятно, в таком же молочно-белом дыме, словно еще пару минут и она распрощается с этим светом.              Но не это, конечно, так сильно привлекало внимание. В то время, как на разбойнице было одно лишь светлое полотенце, взору предстали остальные части ее тела, которые сейчас казались чересчур обычными. Ноги такие же, как и у остальных, с тонкими щиколотками и острыми коленками, но очень крепкие, усыпанные нескончаемым количеством шрамов. Совсем, как и у самой Саши. Она и не знала, чего на самом деле ожидала. Кейр, без своего привычного, обыденного для Подземного города прикида, выглядела совершенно нормально. Вроде, как и все люди.              Браус вдруг стало очень стыдно.              — В этот раз парни перестарались, — ответила Ханджи, переключая все внимание на себя. — Но что может быть лучше огненной бани?!              — Кожа, которая не сварилась, — без энтузиазма произнесла Микаса совсем негромко.              Кейр попыталась вдохнуть побольше воздуха в грудь, но он был настолько горячим, что обжигал легкие. В такой жаре было невозможно находиться долго, но остальные девушки, кажется, сидели здесь довольно давно. Где-то за пределами этих скамеечек слышался негромкий смех, всплеск воды, разговоры, шипение печки. Но пар был настолько густой, что Кейр едва ли могла видеть всю картину этого помещения.              «Не очень-то и хочется», — подумала она.              Камень под ногами тоже накалился. Не слушая разговоры сидящих рядом девушек, Кейр забылась, пока не получила толчок под бок. Сразу же повернулась. Ханджи что-то говорила. Кейр чуть тряхнула головой, понимая, что ей заложило уши. Давление. На поверхности оно часто ударяло ей в голову.              — Ну, — протянула Зое, — не будь такой хмурой. В конце концов, люди могут решить, что находиться рядом с тобой в таком замкнутом помещении попросту опасно. Да и ко всему прочему, без этих насупленных бровей ты очаровашка.              Серое лицо Кейр потемнело, когда на щеках проступил румянец. Она знала, что Ханджи — в свойственной ей манере — шутит, но и так, будучи в растерянном состоянии, чувствовала себя только ужаснее.              Особенно зная, что это неправда.              — А тебе откуда знать, — это был не вопрос, да и сказано было себе под нос, в качестве отрицания всех слов Ханджи.              Но та расслышала и без доли стеснения ответила:              — Я видела тебя пару раз спящей.              «Пару раз?!»              Кейр насчитывала всего один!              — Правда? — где-то с боку удивилась Саша, словно бы не верила в то, что Кейр вообще спит. Девушка отвернулась, не желая слушать то, что собиралась говорить Ханджи.              Жар схватил за плечи своей обжигающей хваткой. Кейр без раздумий выбрала бы ледяную прорубь, вместо этого похода, но отчего-то согласилась на предложение от Ханджи. Зачем? С трудом можно подобраться объяснение для того, что Кейр и сама не до конца понимала. Лишь полагала, что, как в случае и с Эрвином, она доверяла Ханджи оттого, что так поступал Леви. Может, это и было совершенно глупо, но Кейр отнюдь никогда не считала себя умной.              Потянувшись к рядом стоящей бочке с водой, разбойница для проверки сунула кончики пальцев внутрь. Саша была права — вода была обжигающей. Сквозь густой пар Кейр могла разглядеть стремительно краснеющую кожу других разведчиц. Их это забавляло. А вот Кейр совсем нет.              — Тебе помочь? — с охотой предложила Ханджи, отрываясь от разговора. Кейр, без зазрения совести, даже не пыталась делать вид, что слушает.              Уйти отсюда, так и не помывшись, было бы странно. Кейр чувствовала, что превращается в липкое месиво от жары, и пусть вода была слишком горяча, она сама зачерпнула ее и вылила на волосы и плечи. Горячие струи тут же просочились и под полотенце, и под бинты. Дышать, кажется, стало лишь труднее. Кейр скрипнула челюстью в немом негодовании.              — Я тоже больше предпочитаю душ, — послышался голос у левого уха и Кейр сместила зрачки в уголок. Микаса. Ее взгляд — спокойный и местами уставший — мимолетом пробежался по лицу разбойницы. Та сидела словно статуя. В ее лице ясно читалось раздражение, прикрытое маской отстраненности и прилипшими волосами к лицу.              Они смотрели друг на друга пару секунд. Молча согласились друг с другом, а затем продолжили мыться.              Ханджи и Саша без умолка о чем-то говорили.              — Никто из вас не прыгал в снег после бани? — удивилась Ханджи. — Чем вы только занимались в училище?              — Ну, — Саша чуть замялась, — на самом деле… таким никто не занимался.              — Даже холодной водой не обливались?              — Кажется, нет…              — Ну ты слышала?! — Кейр получила еще один чувствительный толчок под ребра. Волосы на ее лице покачнулись, и она одним взмахом руки отправила их все назад. — Вот молодежь пошла. В вас нет ни капли авантюризма. Нужно попробовать!              — Но под землей ведь не бывает снега?.. — уточнила Саша неуверенно, подводя к тому, что Ханджи была единственной, кому взбрело в голову нырять в снег.              — Нет, — коротко ответила Кейр, натирая кусочек мыла о край своего полотенца ради мыльных пузырей.              — Ну и что, что нет? У них под землей куча других развлечений, — поведала Ханджи между тем.              — Каких? — спросила тогда Браус, интересуясь искренне.              Вместо Кейр ответила ей капитан:              — Лучше ничего такого у нее не спрашивай, пока тебе не исполнится восемнадцать, — посоветовала она негромко, прикрыв губы ладонью. Кейр сделала вид, что не услышала, и Ханджи прихлопнула в ладоши: — так что, идете?              Не увидев на их лицах желаемой эмоции Зое, по обыкновению , повернулась к Кейр. Разбойница пожелала бы растворяться в воздухе каждый раз, когда Ханджи смотрела на нее таким взглядом.              — Пойдешь обливаться холодной водой?              Вариант был излишне прельщающий — сидеть в этой жаре казалось мукой. Но Кейр привыкла к чудаковатости Ханджи, потому не спешила соглашаться.              — А мы можем просто… пойти спать? — спросила она.              Ханджи улыбнулась во все зубы.              — Нет. Идем.              Кейр плелась до самой двери с надеждой на прохладный воздух. Казалось, все жизненные силы вдруг покинули тело, оставив одну лишь еле живую оболочку.              Ханджи распахнула дверь, выходя первой, а Кейр следовала за ней. Здесь уже скопилось некоторое количество людей — девушки собирались на выход, накидывая свою одежду. Пара заметно поубавилось — люди входили и выходили, чуть рассеивая эту густую мглу. Кейр протолкнулась ближе к стене, стараясь как меньше касаться чужих мокрых тел. Кстати, Ханджи это ни сколь не волновало — она уже с кем-то начала говорить.              «Скорее, с такой способностью контактировать с другими рождаются. А другие этим обделены», — подумала разбойница и оглянулась в поисках своих вещей.              Но лучше бы она этого не делала.              Ей стоило лишь совсем немного повернуть голову, чтобы ее глаза — чуть покрасневшие из-за жары в бане — вылетели из глазных впадин, а затем влетели обратно с оглушающим треском.              На той стороне коридора, что являлась уже «мужской» частью, тоже были люди. Парни переодевались или, наоборот, раздевались. Некоторые выбегали на улицу, а некоторые просто сидели на лавочках, пытаясь прийти в себя после жары. Но в куче этих тел, — Кейр клянется, что она понятия не имеет как ей удалось разглядеть, — фигура капитана Леви особенно четко виднелась среди молочного тумана. С ним вышли еще несколько людей, быть может знакомых, но завеса скрыла каждый уголок того коридора, кроме одного единственного человека.              Кажется, Леви с кем-то разговаривал.              Его волосы — насквозь мокрые — беспорядочно лежали на голове, пока с их кончиков струились капли прямиком на голые плечи. В общем-то, на Леви не было ничего, кроме полотенца, обернутого вокруг бедер. С его торса медленно стекали мелкие капельки воды, укатываясь вниз и делая верхний край ткани полотенца мокрой.              Кейр не знала каким образом она видела его столь ясно, но ей казалось, что сам туман, по мере приближения к капитану, рассеивался и превращался в росу. Она слышала лишь только собственное дыхание и сердце, бившееся в такт вздымающейся грудной клетки Леви, когда он вдыхал горячий воздух.              Но короткое помутнение рассудка отрикошетило оглушительным ударом собственного осознания. Кровь ударила в голову с такой силой, что мир закружился. Но дело было не в этой хлесткой боли — Кейр не было до нее дела. Когда же жар, охвативший голову, змеей пополз вниз, вызывая доселе неизвестное состояние, вместе с ним пришел и стыд.              Поглощающий, щемящий стыд.              Кейр попятилась назад, ударяясь головой о стену. Боль не отрезвила. Перед глазами пылал образ капитана, и с каждой секундой нарастающий жар становился лишь сильнее, словно удавка на шее. И лучше бы дело было в ее горле.              Но как же она смела?              Колени задрожали. Воздух был так горяч, что от резких частых вздохов ощущался нехваткой, а не приливом. Чудом нащупав свою одежду Кейр ринулась к выходу, не с первого раза попадая в дверной проем.              — Эй! — воскликнула сбитая с ног девушка, но ее вопли быстро заглушились хлопком двери за спиной.              Прохлада вечернего воздуха не стала облегчением. За спиной в то же мгновение послышался скрип двери, и Кейр бросилась к углу здания, надеясь по пути провалиться куда-нибудь под землю. Вместо того влетела в ближайшие кусты. Одежда вылетела из рук.              Пар от разгоряченного тела взмывал вверх. Кейр согнулась пополам, чувствуя, как желудок скручивается узлом, заставляя желчь подскакивать к горлу. Секундой позже ее вывернуло на том же месте. Опираясь руками о холодную землю, она глотала воздух резкими вздохами, не в силах одержать над собой контроль.              В Подземном городе связи с родственниками не осуждались. Люди там делали друг с другом все, что было угодно, ежели тот, над кем вершилось насилие, не мог себя отстоять. Но Кейр находила мерзким сам факт подобных отношений — у нее было много и сестер, и братьев, в большинстве своем младших. Она не любила их — ни любовью к ближнему, ни любовью сострадательной. Кейр не любила их совсем, но все же знала, каковы были грани.              Двин был самым ближним. Пару раз ей приходилось вытаскивать его абсолютно голым — пьяным и невменяемым — из дома женщин, что уже принадлежали другим мужчинам. Кейр тащила его через крыши, по переулкам и подворотням, зашивала ему глубокие раны, порой там, где говорить было бы грубостью. Но никогда в своей жизни Кейр не испытывала такого испепеляющего жара, лишь только взглянув на чужое тело. На тело незнакомца. На тело брата.              Но Леви был для нее даже больше, чем брат. Гораздо больше и, без сомнения, значимее. Он был ей тем, чему в голове самой Кейр не находилось объяснения, потому как ничего сравнимого с «братцем» для нее попросту не существовало.              А вот Кейр была негодным человеком. В том она окончательно убедилась сейчас, когда осквернила собственноручную святыню; когда добровольно позволила самым низменным инстинктам взять над собой вверх. Ведь о природе этих чувств Кейр было хорошо известно. Относительно всего Подземного города она не находила влечение омерзительным. Более того, Кейр считала, что в полной мере и сама имела право желать, покуда то самое желание могло бы в ней возникнуть. Ведь вся негодность Кейр, как человека, заключалась в том, что ей не было дела до тех, кто мог бы стать ей нужен. Они и сами были негодными. Значит и все, что было низменностью, являлось для них естественным порядком вещей.              Их единственной пригодностью.              Но одна лишь подобная мысль о Леви сокрушала. То, что прежде не вызывало в ней и доли чувства, обращалось в самую омерзительную из форм человеческого желания. И стыд, и отвращение, заставляли Кейр выворачиваться наизнанку от ненависти к себе, всем и всему, что могло бы коснуться его подобным образом.              Кейр дернула головой со всей силы, прикладываясь виском о каменную стену. А затем еще. И еще. До тех пор, пока раскалывающая на несколько частей голову боль не затмила собой все остальное: и стыд, и жар, и тошноту.              Но даже тогда, когда краски окружения стянулись в кляксу, в голове все так же мерцал образ Леви, словно сознание Кейр изгалялось над ней.              — Кейр? — послышался приближающийся голос.              Кейр поспешила подобрать одежду, и неуклюже поднялась на ноги, чувствуя сильное головокружение. Ей хотелось бы скрыться, однако Ханджи быстро отыскала ее из-за пара, что все еще поднимался с горячего тела.              — Ты в порядке? — спросила капитан. Она была взъерошена и красна. — Извини за это. Я как-то не подумала, что… парни будут так близко, — хохотнула Ханджи, и лицо Кейр вмиг почернело. Она рукой с яростью отбила кусты, стоящие на ее дороге, и вышла.              — Дело не в этом, — прорычала она, выражая явную угрозу в отношении этих слов.              — Э… да, — Ханджи почесала затылок от неловкости. — Было еще слишком жарко… Так что, конечно, совсем не в этом.              Губы Кейр дернулись, едва ли не замирая в страшном оскале.              — Не. В. Этом, — отрывисто заверила Кейр, хоть и желваки играли на ее щеках. А затем она вновь отвернулась и чуть быстрее зашагала в сторону своей камеры.              В этот вечер она ненавидела себя куда больше, чем во все остальные.