Тень свободы

      Острые иголочки скользнули по коже, царапая, но не причиняя боли. Смолянистый запах ударял в нос, а кора под ногами захрустела и мелкой стружкой осыпалась наземь. Снег едва ли припорашивал деревья — Кейр могла видеть резные снежинки, что одиноко тонули в зеленых острозубых веточках. Если их коснуться, то они мгновенно взметнутся в воздух, а затем закружатся в плавном вальсе, что уведет их на самое дно.       Сквозь пелену собственных мыслей сбоку послышался рассекающих звук: то был комок снега, что миновал студеный вечерний воздух, взметнулся вверх, а затем влетел Кейр прямо в плечо и тут же раскололся на тысячу мелких белых пригоршней, что посыпались к ногам, а оттуда к земле. Кейр растерянно посмотрела вбок, а затем опустила взгляд вниз — там, на расстоянии пятнадцати метров, одним темным пятном стояла Ханджи. Она подбоченилась и беззвучно смотрела вверх на Кейр в ожидании хоть каких-либо знаков.       Кейр замялась лишь на пару мгновений, прежде чем еще раз обвести взглядом далекие кроны деревьев, темный горизонт и стену Сина — отсюда ее было замечательно видно.              Здесь было тихо.              Убедившись в том, что за повозкой не было хвоста, а где-то рядом не сновали отряды полиции, Кейр не раздумывая прыгнула с ветки вниз, незамедлительно хватаясь за следующую, чтобы перекочевать еще ниже. Словно ловкий зверек она прыгала все ниже, совершенно не боясь, что кора под ногами может отломиться и ее незамедлительно занесет в бок, отчего она не успеет ни за что ухватиться, а затем пролетит вниз, задев несколько особенно толстых веток и, в конце концов, сломает много костей, если не лишится жизни.              Ханджи, стоявшая на земле, в некотором напряжении принялась отбивать нервный ритм носком обуви по земле. Она наблюдала как ее подчиненная опускается все ниже и ниже с такой неестественной ловкостью, словно ее растили белки, а не люди.       С каждым приземлением Кейр снежинки с ветвей этой раскидистой хвои вспархивали в воздух и приземлялись ей на волосы и плечи — словно блестящие отсверки с неба, они переливались под лунным светом, особенно ярко контрастируя с темными волосами и темно-синим цветом верхней одежды.       Кейр влетела ногами в землю, ее колени чуть согнулись, принимая вес остального тела на себя. Она быстро стряхнула с плеч снег, — он так на ней и не таял, — и поспешила подойти к Ханджи, давая знак, что все чисто.       — Пытаешься впечатлить Моблита? — спросила Зое и запрыгнула обратно в повозку. Бернер похлопал ресничками, словно не расслышал, а затем вернулся к поводьям.       Кейр оторопела от непонятой шутки. Ее брови чуть подтянулись друг к другу, образовывая мелкую морщинку над переносицей. Она воззрела на Ханджи.       — Ладно, Моблит не услышал, а ты не понимаешь шуток, так что никого смутить не получилось, — вздохнула Ханджи, а затем улыбнулась, словно в попытке поднять общий дух. В этом студеном вечернем воздухе с бессознательным пассажиром на дне повозки она чувствовала себя не очень комфортно. Моблиту и Кейр по каким-то причинам было вполне себе удобно. — Ты молчишь даже больше, чем обычно.       Повозка тронулась, и снег заскрипел под колесами. В этой узкой тропинке меж высоких размашистых деревьев было по-особенному мрачно — первозданная природа, много снега, диких животных и Кейр напротив, такая же мрачная, тоже по-особенному, потому что, кажется, Ханджи научилась различать колебания воздуха вокруг этого человека. На самом деле Зое умела улавливать настроения того же Моблита или любого другого своего подчиненного, но Кейр была немного другой, более непонятной, так что замечать что-то за ней было отдельным навыком.       — Прислушиваюсь, — коротко ответила она, словно бы могла слышать топот людских ног сквозь скрип снега, шелест крон деревьев и перезвон не спящих птиц. Она могла пытаться врать, даже смотря в глаза, но сейчас уловчилась вообще не смотреть Ханджи в лицо.       — Не холодно? — спросила тогда Ханджи.              На ее собственных плечах был разведческий зеленый плащ, а вот плащ Кейр сейчас лежал на теле полицейского, чьи губы слегка посинели. Он был пьян, лежал неподвижно и его конечности задубели, а кровоток замедлился из-за чего температура тела стала падать. Удивительно, но находящийся в почти обмороженном состоянии мужчина цветом своего лица все равно выглядел куда здоровее, чем Кейр, которая, впрочем, под колющим ветром чувствовала себя просто замечательно. У Ханджи, глядящей на это, возникало невообразимое желание измерить температуру тела своей подчинённой, чтобы выяснить сей факт, но она сдерживала себя. Чуть позже Зое обязательно вернется к этой мысли.              Кейр покачала головой. Синие венки под ее кожей стали явственнее.       — Мы скоро приедем, — оповестила Ханджи, заметив, как сухожилие на шее разбойницы дрогнуло. — Знаю, что тебе скорее всего все равно, но ты обязана выполнять мои приказы, — напомнила капитан.       На самом деле Кейр могла бы встать и уйти прямо в эту минуту, потому что взамен она вряд ли получит вознаграждение в виде денег или чего-то материального. Но сейчас Ханджи знала, что Кейр не сделает этого, потому что ее предложение было для разбойницы куда ценнее, чем деньги. Дело было не только в попытке исправить свою ошибку.              — Это «дисциплина»? — поинтересовалась Кейр и брови Ханджи удивленно приподнялись.       — Почему ты спрашиваешь? — в голосе у Зое прорезались подозрительные нотки.       Лицо Кейр несколько потемнело, а затем вдруг разгладилось, как будто она вспомнила что-то далекое и приятное. Ее глаза опустились на собственные руки, что лежали на коленях. Кейр ответила не сразу, однако, когда подала голос, то в нем сквозило чем-то печальным:       — Пытаюсь усвоить, — почти неслышно промямлила она себе под нос, прежде чем ее голова опустилась еще ниже, чтобы окончательно скрыть глаза.       Губы Ханджи поджались.              Холодный ветер ударил в лицо, словно отрезвляя от нахлынувших мыслей. Она приоткрыла рот, чтобы сказать что-нибудь, но из горла не вырвалось ни звука. Зое смотрела на темную фигуру, низко склонившуюся, обдуваемую ледяными порывами. Белые снежинки опускались на ее голову, путаясь в волосах и не желая растворяться.       Ханджи чуть подалась вперед, а затем ее рука вытянулась и ладонь опустилась на плечо Кейр. Та незамедлительно приподняла голову. На лице ее читалось недоумение, но оно было совершенно чистым. Ханджи на долю секунды подумала, что Кейр плакала. Но блестящих соленых дорожек не обнаружилось.       Капитан вдруг усмехнулась — совершенно глупо и не подходяще к моменту. Лицо Кейр сделалось еще более удивленным. Но Ханджи быстро стерла усмешку с лица. Нет, она могла бы ожидать слез от кого угодно, но как ей в голову пришло, что плакать могла Кейр? Она едва ли распылялась на что-то большее, чем недовольный изгиб губ. Наверное, она просто не умела этого делать.              — Учиться нужно на практике, — сказала Ханджи. — Дисциплина — это четкое следование указаниям и ни один внешний фактор не должен заставить тебя отступиться от приказа, который я отдаю. Сегодня у тебя будет отличная возможность попробовать. Справишься?       Кейр нахмурилась. В ее жизни не было дисциплины. Отец учил совсем не этому, не тому, чтобы беспрекословно подчиняться. Он учил силе, а не кротости.       — Посмотрим, — ответила она.       Ханджи кивнула, отстраняясь. Повозка резко вильнула в сторону и тело на дне ударилось головой о бортик. Зое и Кейр опустили взгляд на полицейского.       Когда луна на небе исчезла за громоздкими тучами и на землю опустилась темень, впереди мелькнуло темное пятно. Моблит поторопил лошадь и вскоре повозка остановилась. Кейр замерла на своем месте, внимательно смотря на свет в окнах небольшого домика, к которому они приехали. Напоминало одинокую хижину охотника, учитывая близость к лесу.       Может, они приехали не туда?       Ханджи поднялась на ноги и выпрыгнула из повозки. Небольшая возвышающаяся постройка в паре метров от дома пустовала — должно быть самодельный дозорный пункт.       — Останешься сидеть здесь? — спросила Ханджи, и голова Кейр двинулась, чтобы кивнуть, но в этот раз она уловила насмешливый тон и вздохнула — белое облачко вырвалось из-за губ и в мгновенье растворилось.       Послышались шаги, и темная фигура спешно двинулась из-за угла дома. На плече болталось длинное ружье, прикрепляемое на широкий кожаный ремень. Темный плащ, вероятно, спасал от холода, однако здесь, в лесных окрестностях, было куда холоднее, чем в густонаселенных городах.       Кейр хотела встать, повинуясь Ханджи, но, заметив движение в их сторону, так и осталась сидеть. Что-то внутри нее принялось ворочаться — сначала волнительно, а затем более взвинчено, совсем как у косули, что услышала рядом шорох. Подобные чувства не посещали Кейр уже очень давно.              — К-капитан, — тоненький голос настиг быстрее, чем фигура подошла ближе. Большие глаза Саши блестели от обеспокоенности. Должно быть, этой ночью дежурила именно она. — Вы…              Браус посмотрела сначала на лежачего полицейского, а уж только затем мельком глянула на Кейр. Ее встревоженность волнами расходилась по воздуху.       — Мы немного задержались, — пояснила Ханджи, игнорируя все вокруг, словно все было в порядке. — Навещали Эрвина. Нужно подготовить место для нашего нового гостя.       Ханджи ткнула в сторону парня из полиции. Саша все равно покосилась на Кейр и метнула взгляд для капитана Зое, словно бы уточняя. Ханджи игнорировала и это.       — Моблит, Кейр, — она обернулась через плечо. — Помогите Ральфу проснуться, иначе придется волочить его до подвала на руках. А я пока сообщу о нашем прибытии.       С этими словами Ханджи, взяв в охапку Сашу, пошла в сторону домика очень быстрым шагом. Кейр проводила их взглядом, затем дернула край своего плаща, что прикрывал тело разведчика. Спустилась с повозки и, пальцами уцепившись за лодыжку несчастного, с силой потянула на себя. Тело проскользнуло по деревянному дну, достигло края и с глухим стуком упало на землю.       Моблит быстро подоспел:       — Он жив?       Кейр глянула в сторону домика, — это взбудоражившееся волнение внутри ее грудной клетки не позволяло сосредоточиться ни на чем, — а затем уж обвела взглядом тело у себя в ногах.       — Да живой…       — Может, все-таки дотащим? — спросил парень, хотя сам был не уверен. Уж что тут говорить — полицейский был таким высоким и грузным, что таскать его было настоящей проблемой.       Кейр опустилась на корточки и перевернула голову Ральфа так, чтобы она уткнулась в снег. Ледяные кристаллы тут же таяли на загорелой коже парня, образуя тонкие капельки, но он не просыпался даже от неприятных колющих спазмов.       В горящих окнах дома замелькали тени, словно таракашки забегали из угла в угол, взвинченные каким-то раздражителем. Моблит тоже обратил внимание, и на лице его возникло выражение неловкое и потерянное.       — Капитан Ханджи решит любую проблему, — сказал зачем-то Бернер, словно его слова могли стать чудодейственным средством для успокоения или, хотя бы, он был слишком уверен в своем капитане и в том же пытался убедить Кейр.       Разбойница разогнулась, оставляя тело так и валяться лицом вниз. Поднимаясь, ее рука продолжала сжимать руку Ральфа, словно поводок.       — Тоже ненавидишь меня? — в лоб спросила Кейр, смотря Моблиту прямиком в глаза.              Тот немедля вспотел.              — Я уважаю решение капитана, — ответил он.              Кейр вздохнула, вновь возвращая внимание к Ральфу. Что ж, мог ли Моблит ответить честно? Да и нужна ли была правда Кейр? Черт его знает.              Кейр чуть дернула Ральфа за руку, — он так и повис, кончиком носа едва ли касаясь земли, — чтобы оценить вес парня. Затем потянула его вслед за собой точно так же, как маленькие дети тянули за собой небольших игрушечных лошадок на колесиках.       Рядом вдруг кто-то замельтешил и тянуть Ральфа стало легче — Моблит взял его за вторую руку и посмотрел на Кейр с какой-то задумчивостью. Кейр покосилась на него, но продолжила идти. Ральф оставлял за собой внушительную полосу на снегу.       — Я не ненавижу, — сказал Моблит. — Просто иногда не понимаю.       Кейр покачала головой — как будто она что-то вообще понимала.       — И, если тебе вдруг хочется знать, — добавил Моблит, — никто тебя не ненавидит. Каждый несет последствия своих поступков сам. Так мне когда-то сказал капитан Леви.       Кейр нахмурилась и с какой-то ожесточенностью дернула Ральфа за руку в следующий миг так, что его сустав громко захрустел. Моблит заметил.       — Про то, что он меня не ненавидит, тоже тебе Леви сказал? — спросила она тогда с какой-то едкостью в голосе.       Снег под их ногами хрустел, до дома было еще метров пятнадцать. Ветер иногда вздымал снежинки в воздух, они влетали в легкие, чтобы достигнуть и сердца, а затем вонзить в него свои красивые острые края.              — Нет, — негромко ответил Моблит, покосившись на своего временного товарища. — Такого он мне не говорил.              Сквозь шелест ветвей деревьев и мнущийся снег, Бернер услышал едва различимое, но брошенное с какой-то сардонической интонацией «еще бы». Он несколько смутился, но промолчал, чувствуя, что за пару минут их с Кейр отношения ухудшились сильнее, чем за все время знакомства.       Они почти дошли до дома. Внутри всё, кажется, успокоилось. По крайней мере тени за окном перестали бесновать. Моблит чуть приостановился, не зная, стоит ли им входить. В тот же миг дверь дома распахнулась и на улице показалась фигура, наполовину освещенная светом, а наполовину скрытая тьмой. Рука Ральфа вдруг выпала из руки Кейр и упала на землю.       Моблит вгляделся, узнавая черты Микасы, чья походка была целенаправленной и уверенной. За ней быстрым шагом шла Саша и что-то негромко говорила с очень обеспокоенным видом.       — Мы приготовили место для Ральфа, — сказала Микаса ровным голосом, подходя ближе.              Она была несколько хмурой, но в остальном такой же Микасой, как и всегда. Ее взгляд вдруг сместился на Кейр, хоть и сказанное секунду назад было адресовано Моблиту.              Кейр застыла, терпя взгляды сразу трех человек, как будто от нее ждали хоть чего-то. Они не виделись несколько месяцев и не то, чтобы были друзьями, однако до случившегося с Конни все было сносно. Сейчас уже нет. Кейр понимала, и в голове ее тут же возник наставляющий голос Ханджи о том, что с людьми нужно «научиться разговаривать». Особенно, если этим людям ты прежде неплохо так насолил.       Поэтому, взяв всю волю в кулак, Кейр решила последовать указу умного капитана.       — Привет? — прозвучало так, словно она была не уверенна в том, что вообще хотела сказать именно это.       Лицо Микасы не переменилось. Возникла пауза, в ходе которой лишь лицо Саши чуть натянулось от предвкушения чего-то страшного, а затем последовало резкое точное движение с характерным звуком рассекания кулаком воздуха.              БАМ.       Удар приземлился прямиком в нос и отдался такой оглушающей болью, что мир вокруг окрасился в красные цвета. Тело Кейр в какой-то незримый миг отлетело назад, врезалось спиной в стенку дома, а затем укатилось к земле, куда она и влетела задним местом. Перед глазами вспыхивали звезды и, казалось, хлопки от них отдавались реальной болью куда-то в затылок. Горячая кровь хлынула из носа тонкой струйкой.       — Это за Конни, — объяснила Микаса ровным голосом.       Еще рядом Кейр слышала писк, но он скорее всего принадлежал Саше, а не Моблиту. Хотя, кто знал? Кейр ничего не видела, перед глазами разливались темные цвета и вспышки звезд, но она могла поклясться, что Микаса вложила в этот удар не всю свою силу.              Ведь в противном случае Кейр не смогла бы собрать свою челюсть по частям.              Зубы Кейр сжались. Она стойко выдерживала эту боль, однако глубоко внутри нее зародилось злобное чувство. Она позволила ударить себя, не попыталась даже увернуться. И сквозь нарастающую ярость в ее голове, словно удары молотком повторялись слова: «за Конни».       Тогда, должно быть, это справедливо, твердил внутренний голос. Это лишь меньшая часть от той боли, что пришлось испытать тому ребенку.       Кейр приоткрыла глаза, давая своему зрению вновь сфокусироваться. Боль все еще билась о череп, тарабаня по кости и мягким тканям. Кровь струилась, падая на темные штаны и снег — ярко-алая, с привкусом железа. Может, именно это вдруг заставило злобу внутри сердца осесть.       К своему удивлению, Кейр увидела перед лицом протянутую руку. Принадлежала она Микасе. Подняв взгляд на нее, она выразила недоумение. Лицо же Микасы оставалось беспристрастным — она продолжала протягивать свою раскрытую ладонь. Спустя недолгую паузу разбойница приняла это рукопожатие и ее с легкостью вернули на ноги.       Моблит выглядел обескураженно.       — У тебя… — он замялся, обведя своим пальцем область около собственного носа.              Губы Кейр скривились, и она довольно небрежно вытерла запястьем их от крови.       — Идемте в дом, — скомандовала Микаса и развернулась, чтобы уйти.              Моблит и Кейр переглянулись, вновь взяли свою ношу, на этот раз закинув по одной руке Ральфа на каждое плечо, а затем поплелись в дом. Сердце Кейр отстукивало медленный ритм жуткого спокойствия, словно намеревалось остановиться вовсе. Какая-то ее часть все еще протестовала против этого удара, а боль лишь подкрепляла растущий гнев. Другая же часть глушила первую, утверждая, что все честно.       Дверь перед ними распахнулась. Теплый свет приятно трогал лицо, немного слепил после темноты улицы.       Моблит и Кейр переступили порог. Ральф висел на них несоразмерной тряпкой, ноги его волочились по полу.       — Встреча была теплой, — неловко хохотнул кто-то рядом и Кейр узнала голос Ханджи. Мгновением позже ее глаза окончательно привыкли к свету, чтобы увидеть и остальных присутствующих.       Возникший рядом Жан безмолвно попросил передать ему тело Ральфа. Оба тут же подчинились, а взгляд Кирштейна с какой-то опаской пробежался по красным пятнам на лице Кейр. Он едва заметно кивнул в знак приветствия, а затем с помощью Микасы потащил Ральфа туда, где ему приготовили «место».       — Может, хотите поесть? — поинтересовалась Саша.       — Думаю, никто не откажется, — улыбнулась Ханджи.       Кейр с деланным спокойствием обвела просторную комнату взглядом. В какой-то миг ее посетило странное неведомое чувство — здесь пахло уютом. Стоит отметить, что Кейр вплоть до своих двадцати шести лет об уюте только слышала и никогда не имела понятия, что такое зайти в «теплый дом». Но здесь, в доме, где жили разведчики, было все по-особенному уютно и пахло… пахло домом. В чем же была причина?       Взгляд разбойницы с осторожностью прошелся по лицу Армина, который стоял в углу и явно нервничал. Рядом с ним был Эрен, чуть дальше Криста. Конни здесь не было и Кейр почувствовала себя немного легче. Но стоило ее взгляду проскользить до обеденного стола, то боль в месте удара вдруг стала мизерной и абсолютно не стоящей — на смену ей пришло такое давящее чувство, что Кейр немедля захотелось найти темное место, чтобы спрятаться.       За столом сидел Леви. Один его локоть был закинут на спинку стула, а вторая рука аккуратно касалась бортика чашечки, из которой струился пар свежеприготовленного чая. И стоило только их глазам столкнуться, то лицо Леви немедля сделалось более темным, хмурым. Кончики пальцев побелели, когда он сомкнул их около многострадальной чашечки так, что она была готова расколоться.              Грудь вдруг сдавило стальной цепью. Казалось, взгляд Леви имел материальную силу, чтобы неотвратимо влететь под дых, и отрезать любую возможность к воздуху. Так и произошло. Взгляд Кейр ретировался до ближней стены, а она сама почти осязаемо стала разваливаться на части, совсем как разбитое стекло.       Рука Ханджи шлепнулась на плечи Кейр.       — Давайте за стол, — с поддельным энтузиазмом сказала Ханджи и с такой силой потолкала Кейр в сторону стола, что по комнате раздался шаркающий звук упирающихся ног о деревянный пол.       — Сами додумаетесь или вам нужно повторить? — раздался вдруг голос Леви, обращенный к своим подчинённым с такой неприкрытой раздраженностью, что не была присуща даже ему. Он рыкнул на них и Армин, Эрен и Криста подпрыгнули на месте, прежде чем засуетились, чтобы накрыть стол.       Ханджи не отреагировала на этот выпад. Она применила всю имеющуюся силу, чтобы дотолкать до стола ставшую вдруг несгибаемой Кейр. Зое надавила ей на плечи так, что ее собственные мышцы заныли, словно она и впрямь боролась со стеной, а не с живым человеком.       Стула под собой Кейр совсем не замечала. Как и всех прочих. Казалось, мир вдруг сузился только до нее и Леви, словно не было больше ничего, кроме его раздраженного взгляда, полного чего-то темного. Он поглядывал на нее, — она чувствовала это, как чувствуют приставленное ружье к виску, — и оттого ей хотелось раствориться от странного грызущего чувства, что снедало ее тело.       Прежде, имея неосторожность в общении с отцом, Кейр спасалась от гнева послушанием. Но Леви не ее отец и все же, она не знала других способов, чтобы сменить человеческий гнев на милость. Только вот она точно знала, что он не выносит ее присутствие рядом. И мольбы о прощении из ее уст вызывали в нем одну неприязнь. Он был единственным человеком, у которого она просила прощения. И он же стал единственным, кого эти мольбы делали лишь злее.              — Ммм, суп, — протянула Ханджи с наслаждением. Она была единственной в этой комнате, кто хоть что-то пытался сделать с напряжением. — Пахнет вкусно.       — Саша готовила, — монотонно отчеканил Леви.       Кейр уставилась на кусочек стола прямо перед собой. Ее руки, скрытые под деревянной крышкой и лежащие на коленях, сжались. Спустя секунду в поле ее зрения появились руки Эрена. Он поставил перед ней тарелку.       — Мгх… — раздался непонятный сдавленный звук со стороны Кейр. Эрен замер, желая переспросить. Локоть Ханджи прилетел прямо под ребро с такой силой, что кость заходила ходуном. В конце концов сквозь боль Кейр промямлила: — спасибо.       Зое улыбнулась, кивнула растерянному Эрену, и взяла свою ложку.       — У меня назрел замечательный план, — воодушевленно вещала Ханджи. — Осталось лишь расколоть Ральфа и Санеса, но, думаю, с этим проблем не возникнет.       Кейр взяла ложку в руку. Эрен так и остался сидеть напротив нее, рядом с ним Армин. Они выглядели такими смутившимися, что Кейр на их фоне казалась настоящим кремнем, вот только внутри у нее бушевал целый смерч, из-за которого и ложка супа не лезла в горло. Но, попытав удачу, разбойница отправила приятно пахнущую жидкость в рот. Вкус был странный.       Желудок отозвался спазмом.       — Если все пойдет по плану, то мы закончим раньше, — продолжала Ханджи, параллельно отправляя в рот ложку с супом.              Если честно, Кейр совсем потеряла нить разговора и не понимала, о чем шла речь. Все, что сейчас могло ее волновать так это ужасно неудобное положение и сверлящий взгляд. Иногда не один.              Вдруг одна из фигур сделалась чуть ближе — то был Армин, который сидел, напротив. Он склонился над столом и спросил шепотом так, чтобы не перебить Ханджи:       — Может, воды?       Лицо Кейр дрогнуло, словно пожелало сменить гримасу, однако это было лишь секундное колебание. Горло заболело так, как будто она ела не суп, а гвозди, но дело совсем не в том, что суп был ужасен, — у него был непонятный вкус, но готовила Саша и правда замечательно. Вот только сейчас Кейр было совсем не до еды. Ее висок разразился новым приступом жгучей боли — чей-то взгляд сбоку сделался еще более сверлящим, словно глядевший хотел просверлить разбойнице череп и добраться до мозгов.       — Ага, — негромко отозвалась она после паузы, и Армин поспешил встать. Кейр лишь спустя несколько секунд задумалась о том, зачем парень поинтересовался насчет воды — должно быть, волнение окончательно лишило ее возможности мыслить здраво.       Но как только бокал оказался перед ней и Кейр взглянула на него, то к своему неудовольствию поняла, почему вкус у супа была странный — в золотистом бульоне наравне с овощами плавали продолговатые алые узоры, которые медленно, но верно окрашивали весь суп в бледно-красный цвет. Кейр быстрым движением стерла с губ кровь — она могла поклясться, что кровь остановилась, когда она еще не села за стол.       Взяв в руку бокал с водой, разбойница сделала глоток — вода холодная и такая приятная. Жаль, что давящее ощущение не исчезло. Кейр смотрела в тарелку с супом так, словно впервые видела кровь. Что с ней случилось сразу после того, как она переступила порог дома? Она потеряла всякую способность ориентации в пространстве, с трудом соображала, но единственное, о чем Кейр могла думать, так это о том, какой жалкой она сейчас была.              Можно ли было поверить, что после стольких недель, что она провела за бессмысленными фантазиями, сейчас, наконец встретившись с Леви лицом к лицу, она не могла даже взглянуть в его глаза.       Сидевшая рядом Ханджи наконец поняла, насколько бессмысленно было пытаться завести разговор как прежде. Леви молчал, почти не реагировал на нее и источал такое поглощающее напряжение, что и младшие разведчики сидели молча, еле дыша.              — Ладно, было вкусно, — Зое улыбнулась, поднимаясь со стула. — Проверю-ка Санеса и Ральфа. Может, вытрясем с них все уже этой ночью.       Кейр словно раздавили, как яйцо всмятку. Когда Ханджи легко хлопнула ее по плечу, призывая следовать за ней, то мозг Кейр едва ли распознал сигнал. Может, Микаса ударила ее слишком сильно? Нет, быть того не могло.       Кейр поднялась, сразу же следуя за капитаном, так же безмолвно, как и прежде. Они пошли в сторону боковой двери, которая вела вниз, в подвал.       — Тебе бы умыться, — посоветовала Ханджи, когда голос ее уже перестал быть поддельно веселым. Кейр кивнула, переступая порог.              За спиной послышались голоса:       — Передай Микасе, что три следующих дежурства на ней, начиная с сегодняшней ночи, — голос звучал глухо, но принадлежал Леви.       — Но… — пробормотала Саша, прежде чем столкнуться с убийственным взглядом капитана. Она решила не испытывать судьбу, промолчать, а затем сняла со своего плеча ружье.       Лестничные ступени под ногами были твердыми, но ощущались как зыбучие пески. Кейр тряхнула головой, чтобы наконец избавиться от этого наваждения. Признаться, без сверлящего висок взгляда было куда легче. А сердце все равно стенало внутри и требовало сделать хоть что-то. Кейр решительно не реагировала на него.       Достигнув узкого коридорчика, в котором пахло сыростью и мылом, Кейр остановилась около Ханджи. Зое в это время подглядывала за пленниками через узенькое отверстие в двери.       — Делает вид, что спит, — под нос себе пробурчала Ханджи негромким голосом. Ее лицо делалось все более бесноватым, когда, видимо, она продолжала вести свои наблюдения, только уже беззвучно. — Тебе так сильно прилетело?       Кейр с запозданием поняла, что вопрос адресован уже ей. Она покачала головой в знак отрицания и продолжила сверлить пустым взглядом стык стены и пола. Ханджи покосилась на нее.       — Может мои слова покажутся тебе грубыми, — сказала капитан тогда, — но и тебе и мне было бы куда проще, если бы ты пробовала чуть больше разговаривать, а не молчать.       Лицо Кейр не переменилось. Она ткнула себя в область носа:       — Я пыталась.       Ханджи вздохнула. Иногда ей казалось, что она говорит со стеной. Буквально. Кейр была из тех людей, которых тяжело было в чем-то убедить. Она просто делала вид, что отсутствует. Это, должно быть, было ее врожденным упрямством. Ханджи лишь испытывала облегчение, что упрямство Кейр не взыграло в ней в момент, когда она сцепилась с Аккерман.       — Ты ведь поняла, о чем я.       — Нет.              Ханджи поджала губы. Кейр была таким бараном, что любые стальные ворота не выдерживали того, как сильно она билась о них лбом. У Зое и Кейр была совсем уж небольшая разница в возрасте, но Ханджи время от времени казалось, что она общается с переростком, застрявшим между десятью и четырнадцатью.       — Ох, что б тебя, — сказала Ханджи с деланным спокойствием. Несмотря ни на что она понимала, что Кейр просто сложно находить контакт с другими. Но можно ли было ее за это не судить, если она даже не старалась это исправить? — Постарайся сладить со своим плохим настроением, когда мы приступим к плану.       Кейр продолжала смотреть куда-то в сторону:       — Мое плохое настроение обычно не мешает мне калечить людей.       Ханджи была возмущена таким подходом к делу.       — Эй! Калечить их нужно правильно! Мне не нужны трупы раньше времени.       Должно быть аффективное состояние лишь только усугубляло паршивость дел Кейр — она была так сильно сокрушена своей трусостью и идиотизмом, что чувства начинали превращаться в агрессию. Если бы ее никто не трогал, то она бы тихо злилась на саму себя в каком-нибудь далеком углу, но Ханджи отчего-то взбрело в голову начать свой безумный план, не отдохнув после дороги. Поэтому Кейр мелко затрясло.       — Тогда займись этим сама.       Ханджи сдержала тяжелый вздох, вновь поворачивая голову в сторону двери. Конечно, она могла бы и сама, но другой причины притащить тебя сюда не было, тупица!       — Я хочу, чтобы им было очень больно, — вместо этого сказала Ханджи. — Очень, очень больно.       Брови Кейр чуть приподнялись, когда она услышала голос капитана, полный такой темной беспощадной жестокости и желания чужой крови. Это было совсем не похоже на ту Ханджи, которую Кейр знала. Порой она была чудаковатой, но отнюдь ее никогда не заносило на скользкую дорожку кровожадности.       Кейр помялась на месте, все еще находясь в смеси удивления и странного предвкушения от состояния Ханджи. Она вдруг почувствовала себя любопытной.              — Это жестоко, — сказала Кейр с каким-то предупреждением в голосе.              Ханджи не верилось, что кто-то вроде нее сейчас будет предупреждать о жестокости.              — Но это справедливо.              Губы Кейр чуть дрогнули. «За Конни», — вспыхнуло в голове удаляющимся эхом, которое достигло костной части ее переносицы и отдалось тупой болью, напоминающей о том, что такое справедливость и каким образом она вершится.       — У меня есть пара идей, — вдруг сказала Кейр, и голова Ханджи очень резко повернулась в ее сторону. На лице ее возникла гримаса удивления вперемешку с заинтересованностью от того, что от Кейр поступила инициатива.       — Правда? — глаза Ханджи чуть расширились. — Вырвать им ногти? Или лучше зубы?       — Или все сразу, если у тебя не хватает фантазии, — раздался вдруг голос с лестницы. Чужие шаги были практически не слышны.       — О, Леви, — сказала Ханджи метнув взгляд на вошедшего капитана. Кейр все еще стояла к ней лицом и Зое могла бы назвать точную секунду в момент, когда лицо девушки сделалось мертвенно бледным. — Есть предложения получше?       Леви остановился, чуть склонив голову в бок, сверля Ханджи тяжелым взглядом. Он был таким недовольным, что даже не пытался скрыть это за своей привычной маской отстраненности. Для Ханджи, впрочем, это не было проблемой. Она знала Леви много лет, и трудности его характера стали для нее совсем уж обыденными. Но Кейр, которая, как и Ханджи, чувствовала нагнетающую атмосферу от капитана, уже успела трижды испытать сердечный приступ.       — Для начала можно просто избить.       — И это у меня фантазии нет? — спросила Ханджи.       Кейр сделала шаг к стене, прижавшись к ней плечом, чтобы пропустить Леви вперед. Он не помедлил проходя мимо, даже не повернув головы в ее сторону. Кейр полагала, что если бы она не отошла, то он просто бы впечатал ее в стену. — Я напоминаю, что в первую очередь нам нужна от них информация. И у нас не кружок с конкурсами, кто окажется бо́льшим моральным уродом, — сказал Леви.       Лицо Ханджи вдруг потемнело, вместе с тем, как она о чем-то глубоко задумалась.              — Я хочу сделать с ними то же, что и они сделали с пастором.              Кейр не видела лица Леви, но видела лицо Ханджи. И лишь по одному ее взгляду, направленному на капитана, она могла понять, что между ними происходил тот немой разговор, достижимый только годами близкой дружбы. По его итогу они в чем-то друг с другом согласились и спор немедленно прекратился.       — Как договаривались, — сказала негромко Ханджи Кейр, когда Леви исчез за дверью, где держали Саннеса и Ральфа.              Зое пошла вслед за ним, а Кейр направилась в отдельную комнату, с одиноким стулом, что предназначался для пленника.       Через несколько минут рослый мужчина был связан и доставлен. Ханджи и Леви делали все синхронно, не сговариваясь. Кейр застыла у темной стены, позади стула. Должно быть Саннес и не знал, что здесь был третий человек.              — По правде говоря, мне не терпится начать, — сказала Ханджи, смерив Саннеса взглядом. В ответ он посмотрел на нее со смесью отвращения и отсутствия. Так обычно смотрели на мелких досадливых насекомых, что раздражали. Ханджи это, однако, кажется только раззадорило. Она взяла внушительный железный прибор, похожий на щипцы, с подноса. — Есть что сказать?              — Нет, — ответил ей Саннес. Должно быть Ханджи специально рассуждала о методах пыток около его двери, дав ему возможность услышать, что никто не шутит. Но это не сработало.              — Хорошо! — воскликнула Ханджи. — Это то, чего я ждала!       А затем послышался железный лязг, после которого Саннес закричал сквозь стиснутые зубы. Чавкающий звук знаменовал отхождение ногтя от ногтевого ложе, а капельки крови, что окропили пол прямиком около стула, не оставляли ни единых сомнений в том, что Ханджи вытянула ноготь целиком.              — Твою мать! — запричитал Саннес, когда его второй палец был взят в железную хватку.       Леви, стоявший рядом, беспристрастно наблюдал.       — Не обмочи штаны, — посоветовал он. — Иначе придется тебе сидеть в своей луже еще пару дней. Убирать за тобой вряд ли кто-то станет.              Саннес разразился новым криком, теперь уже не пытаясь сдержать его. Четыре ногтя на его руке отсутствовали. Кровь стекала по подлокотнику стула. Ханджи широко улыбалась, слушая его крики.              — Блядь! — выкрикнул он сквозь слезы. — Вы даже мне вопросов не задаете!              — Неправда! — возразила Ханджи. — Нужно было говорить, когда я предлагала!       — Но конкретного вопроса не… А! — он взвился словно уж на этом шатком деревянном стуле и закричал еще пронзительнее. Ханджи не отступала. В ее глазах не было жалости или сожаления о собственных действиях, когда она поступала таким образом. Кейр же она сказала, что это ее первый опыт в пытках. — Вы просто садисты! Ебаные садисты!       Зое криво улыбнулась:       — Правда, что ли? А пастора Ника ты помнишь? Сколько ногтей ты ему вырвал, прежде чем убить?       Саннес поглядел на нее и совершенно твердо ответил:              — Я защищал своего короля. Я защищал народ внутри этих стен. Я защищал человечество, — в его голосе сквозила гордость, словно он и впрямь боролся за правое дело, а не жестоко убивал невинных людей, неугодных в чем-то королю. — Мы пачкали свои руки, чтобы другие могли жить спокойно… И неважно, кто это был — учитель, вбивающий детям в мозги херню, или парочка идиотов, которые хотели улететь на самодельном механизме, — выплюнул Саннес. — От вас, разведчиков, тоже до́лжно было избавиться вовремя, пока вы не разрослись, как раковая опухоль. Но мы надеялись, что все вы сдохнете. Все равно титаны жрали вас пачками. — Он покачал головой. — Но эту ошибку исправят…       Ханджи усмехнулась. Они с Леви переглянулись. Кейр не знала, что это могло значить — знак подтверждения их догадок, или может новая полученная информация.              — Вот оно как, — сказала капитан негромко, склонившись над Саннесом словно ястреб. Одна его рука являла собой полное безобразие в месте, где когда-то были ногти. Сейчас плоть на кончиках пальцев блестела, сочилась кровью и ужасно болела. — Не стесняйся, продолжай говорить — кого еще ты убил по специальному назначению? Какие приказы тебе отдавал король? Или… не король. Ты ведь не думаешь, что я остановлюсь, да? Может ногти на твоих руках и закончатся, но мы найдем множество других способов, чтобы развлечь тебя и не дать быстро умереть.              Кейр посмотрела на затылок Саннеса, пытаясь понять, почему он все еще молчал. Может, несколько вырванных ногтей и могли показаться пустяком, но ведь он знал, что король не защитит его. Он знал, что никто ему уже не поможет. Может, ожидание верной смерти лишило его всякой сговорчивости? Или… он так сильно верил в свои идеалы?       Саннес метнул быстрый взгляд в сторону Леви — тот стоял со своим тяжелым взглядом и полностью отсутствующим видом. Затем мужчина вновь глянул на Ханджи. Его раненая рука отзывалась острой пульсирующей болью.       — Кому вообще может быть так весело мучить других людей? — сипло отозвался он.       На лице у Ханджи мелькала злорадная улыбка, которая в один момент вдруг обрела что-то схожее с озлобленностью. Словно тени на ее лице эмоции сменяли друг друга с пугающей периодичностью.       — Например тем, кто пытал моих товарищей до смерти, — ее голос стал низким и пугающим. — Тем, кто пытал пастора Ника. Что-то подсказывает мне, что в этом замешаны одни и те же люди.              Саннес замолк. Наступила странная тишина, как будто он размышлял, но длилось это совсем не долго. В конце концов, мужчина сказал:       — Разведчики сами виноваты в том, что с ними сделали. Я бы сказал спасибо тому, кто взял на себя ответственность запачкать руки.       Лицо Кейр вдруг посерело и приобрело такой раздразненный вид, как будто бы ей только что влепили пощечину. Вместе с тем взгляд Леви вдруг переместился на нее и в короткий миг стал еще более мрачным, чем был до этого. Его рука переместилась к подносу, поднимая с него зажим, для извлечения зубов. Он был несколько длиннее того, что держала Ханджи. Леви чуть подкинул орудие в руке, оценивая его вес.       — Вот оно как, — с поддельной улыбкой сквозь зубы сказала Зое. — По-твоему «пачкать руки» о людей дело столь благородное, что за него нужно благодарить?       Саннес воззрел на нее без доли эмоции. Кейр сделала шаг к стулу, — неосознанный, совершенно неконтролируемый, — словно хотела свернуть Саннесу шею на этом же месте, чтобы не услышать его ответ. Чтобы он заткнулся. Непременно заткнулся и не сказал того, что собирался.       Леви метнул предупреждающий взгляд в ее сторону, словно угадал мысли.       — Можешь ненавидеть меня, Ханджи, — произнес полицейский, — но работа таких как я — устранять любую опасность ради мирного существования людей внутри этих стен. Это больше, чем делаешь ты или наш сильнейший воин человечества. Поэтому мой ответ — «да».       Ханджи тяжело вздохнула, как будто пыталась привести в порядок свой внутренний гнев. Она посмотрела на застывшую Кейр каким-то странным, задумчивым взглядом, словно искала в ней ответы, которые могли бы спасти ее от назревающей глубоко внутри бури.       — Недурно, Саннес, даже я проникся, — раздался вдруг голос Леви. — Обязательно поблагодарю героя, решившегося замарать свои руки во имя благой цели по защите человечества.       Кейр в исступлении посмотрела на капитана.       — Леви, — начала Ханджи, желая сменить тему и не сбиваться с заданного курса по обработке Саннеса.              Но она не успела сказать и слова, когда сам Саннес забормотал себе под нос в злобном приступе:       — Если бы кто-то вроде тебя хоть что-нибудь понимал, а не строил из себя пуп земли, то вспомнил бы, что своими собственными силами ты положил куда больше своих товарищей, чем то сделала военная полиция.       Кейр и Ханджи замерли на своих местах как две каменные скульптуры. Они с тихим ожиданием наблюдали, как лицо Леви трансформируется в чистый лик холодной ярости, что мог бы выжигать даже на расстоянии. Вся комната вдруг погрузилась в такую звенящую тишину, что казалось полые предметы вокруг просто начнут схлопываться от силы напряжения. Его глаза сузились и тень легла на них страшным полотном, предвещающим неумолимую плату за каждое сказанное слово.       Пространство натянулось как струна и все вокруг замерли в ожидании, когда она порвется. Мышцы Ханджи напряглись. Она была готова к любому исходу событий, даже если вдруг Леви решит порешить сразу двух в этой комнате. Он не был склонен к насилию, он не был тем, кто применял грубую силу в любом подвернувшемся случае. Он мог контролировать себя, свои эмоции, но Леви определенно был не тем, кто позволял другим касаться его подчиненных и товарищей. Неважно, живых или мертвых.       Удара не последовало. Вместо него прозвучал голос:       — Мои товарищи положили свои жизни за мечту о мире, свободном от титанов. Они погибали не только ради себя, но и ради уебков вроде тебя, у которых вместо мозгов дерьмо, что вы с гордостью любите называть идеалами, — сказал Леви и острый взгляд его льдистых глаз вдруг метнулся к тени за спинкой стула. — Каждый солдат важен. Каждый из них посвятил свое сердце борьбе, которая в конце концов приведёт их к верной гибели. И никто из них не заслужил стать разменной монетой в обмен на чужую прихоть.       Ханджи поджала губы. Казалось, сейчас ее язык онемел, чтобы вновь попробовать перевести тему.       — Ты правда думаешь, что король делает что-то из прихоти? — начал Саннес, уверенный в том, что говорят именно с ним. Он был готов грудью защищать своего короля и на его языке уже вертелось множество контрответов на каждое слово Леви.       Но следующее слово, что сорвалось с языка полицейского, было грубейшим образом перебито негромким сиплым голосом, что возник из-за его спины:       — Это была не прихоть.       Саннес нахмурился, приподнимая голову, чтобы понять, кто говорил. Взгляд Ханджи запрыгал от одной фигуры к другой.       — Неужели? Эгоизм и бесконечная тупость теперь по-другому называются? — голос Леви звучал непоколебимо и не давал не единой возможности к опровержению.              Сердце сжалось, словно чужая рука пробила грудную клетку и стиснула комок плоти в стальную хватку. Нужно было дышать, но Кейр не делала этого из-за спазмирующей боли.       — Что за хрень вы несете? — в полнейшей растерянности промямлил Саннес, которого никто не слушал.       — Вот сейчас кажется не время… — Ханджи метала взгляд от Кейр к Леви и наоборот, пытаясь удерживать ситуацию под контролем, но все бесповоротно вываливалось из рук.       Лицо Кейр превратилось в один большой ком сожаления, в то время как Леви смотрелся одной, готовой к разрушению силе. И, если честно, выглядели они сейчас так до ужаса неравно, что Ханджи было жаль Кейр, которая вдруг превратилась в исступленную беспомощность.       — Эгоизм… звучит лучше, чем прихоть, — негромко отозвалась Кейр.              Она не стала бы врать и бить себя в грудь, говоря о том, что она не эгоистичный человек. Нет, она была, пожалуй, самым большим эгоистом в мире.       — Я и не ожидал большего от кого-то вроде тебя, — обрубил Леви.       Лицо Кейр сделалось еще бледнее.       — По себе не судят, — за между прочим сказала Ханджи с таким видом, словно это должно было всех успокоить и заставить прийти к верному решению.       Леви метнул в нее взгляд полный такой холодной ярости, что Ханджи поняла, что контроль безвозвратно был потерян. И все же о своих словах она не сожалела.       — Я сожалею о том, что случилось, — негромко сказала тогда Кейр.              Ее руки были готовы сложиться вместе, в жесте, обещающем правду ее слов. Ханджи следила за ней, гадая, куда делось все то упрямство и несгибаемость, когда сейчас она почти умоляла.              — Сожалеешь? — ядовито переспросил Леви. — Твои сожаления такие же лживые, как и каждое сказанное тобой слово…              Саннес, обескураженный происходящим, вдруг сподобился вновь вклинится в разговор со своим комментарием, однако стоило ему открыть рот, как рука Леви, очень легким движением взлетела в сторону, — словно он держал веер, а не железные щипцы, — а затем с такой же легкостью влетела Саннесу в лицо. Случился глухой звук удара металла о кость, — орудие попало мужчине прямиком в скулу, — и его голова отлетела в сторону.       Глаза Ханджи превратились в два блюдца.       — …да и толку от твоих слов, впрочем, как и от тебя, никакого, — продолжил капитан ровным голосом, даже не взглянув на Саннеса. — Ничто не исправит никчемного человека, способного лишь на то, чтобы «пачкать свои руки». Ну что, недоправедник, я прав? Или я что-то упустил? Можешь поправить меня, если сможешь.       Саннес с трудом приподнял голову. В ушах его звенело так, что он почти ничего не слышал.       — Знаю, что никто из вас меня не послушает… — начала Ханджи, но ее правда никто не слушал.       — Если бы был вариант, в котором никто не пострадал, то я выбрала бы его, — ответила Кейр с горящими, влажными глазами.       Тогда лицо Леви потемнело еще сильнее. Его рука, сжимающая щипцы, напряглась. Казалось, металл под его пальцами продавится.       — Почему тогда ты не согласилась на их условия? — его голос звучал почти угрожающе, как будто неверный ответ на вопрос может повлечь за собой необратимые последствия. Словно эти щипцы прилетят уже в нее и наверняка с бо́льшей силой.       Спазм в груди усилился. Плечи Кейр чуть опустились от боли, которая неминуемо била молотом по ребрам. Ее губы задрожали, словно она хотела ответить, но горло сдавило веревкой. Почему она не согласилась? Это значило бы, что ей пришлось подтвердить причастность разведкорпуса к тому, что было выгодно королевскому совету. Может, в таком случае они перешли бы в открытую конфронтацию, может, началась бы гражданская война внутри стен, может, это было бы и лучшим вариантом, чем то, что происходит сейчас. Но она не сделала этого. Кто-то все равно должен был пострадать, и она сделала выбор в пользу той части разведки, где не присутствовал Леви.       Но если она скажет правду, то может сразу же самолично похоронить себя где-нибудь за домом.       — Я могу все объяснить, — голос Кейр осип еще сильнее. Она сделала шаг в сторону стула с Саннесом. Тот пошевелился, отходя от заложенности в ушах.       — Откуда в твоей пустой голове вообще возникла мысль, что мне нужны твои объяснения сейчас? — ледяным голосом спросил Леви.              На его лице не появилась ни одна эмоция. Можно было решить, что это действительно так, но стоило Саннесу сесть ровно, как рука Леви вновь замахнулась. Удар вышел даже сильнее — голова полицейского вновь отлетела в сторону, глаза скучковались, на кости появилось углубление. Он даже не смотрел куда бил, но попадал точно по лицу.       — Леви, ты так его убьешь…       — Если не хочешь, то я не буду, — сказала Кейр. Она выглядела слишком сокрушенно, чтобы попытаться уличать ее сейчас во лжи. Она словно искала компромисс, чтобы не расстраивать его. Была готова на все, чтобы он перестал злиться.              Глупо, если честно.              Казалось, сейчас из носа Леви вырвется пар — так он выглядел. Рука его, удерживающая щипцы, словно вновь возжелала окончательно разнести лицо Саннеса, но стоило ей дернуться, как она тут же застыла на месте. Леви опустил взгляд на металл в своих руках с таким видом, словно впервые его видел.              — Если бы ты делала то, что хочу я, то тебя бы здесь не было, — сказал он и щипцы с силой отлетели обратно на поднос. Металл зазвенел так, что барабанные перепонки яростно затрещали. — Закончим на сегодня.              С этими словами он развернулся и, не взглянув ни на кого, покинул комнату. Кейр дернулась так резко к двери, бросилась за ним, что Ханджи прыгнула наперерез с ошалевшим видом. Она вскинула руки, чтобы остановить Кейр, которая с уходом Леви каким-то молниеносным способом трансформировалась из своего жалкого подобия в агрессивного монстра.              — Не стоит, — предупредила Ханджи. Глаза Кейр, — огромные, расширившиеся настолько, что было видно кровеносные сосудики, — заблестели стальным блеском. — Лучше тебе остаться здесь.       Не дав опомниться, Ханджи сделала шаг назад, переступая порог. Сейчас она выглядела серьезно — слишком серьезно, потому что в ее планы не входило что-то подобное.       — Займись тем, о чем мы договаривались, — сказала Зое голосом, отдающим приказы. Казалось по Кейр прошлась рябь, как обычно бывало у кошек, когда они ерепенились от злости. — Я сама поговорю с ним. И смотри мне — не перестарайся.       Дверь захлопнулась перед самым носом. Кейр мелко затрясло, она тупо глядела в древесину, что встала стеной между ней и тем, куда ушел Леви.              Ей сейчас было не до Саннеса. Ох, как не до Саннеса…       За спиной очень некстати раздался негромкий, но такой усмехающийся голос:       — А ты умом не блещешь, — сказал полицейский.       Кейр застыла на несколько секунд, переваривая эти слова так, словно говорили с ней на другом языке. Затем она медленно повернулась, нависая над Саннесом в чрезмерной близости.       Полицейский резко отвел голову назад — ударился затылком о спинку стула, но старательно сохранял безэмоциональное выражение. До этого момента он не видел лица обладателя этого сиплого голоса из тени, но сейчас оно оказалось так близко, что Санесс заметно сжался. Сетка вен на бледном лице, — таком неживом, вдобавок испещренном темным пятном крови, — казалось, пульсировала от гнева, а глаза, — он клялся, что звериные, — были расширены как у безумца. Губы подрагивали, и Саннес с ужасом отмечал, что за ними скрываются отвратительно острые зубы. Иррациональная мысль о том, что они вопьются в него в тот же миг и примутся рвать его мышцы, ударила в голову вместе с холодным потом.       — Я буду твоим дознавателем на следующие несколько часов, — прорычал голос. Мужчине показалось, что его горло сдавило в тиски, но руки этого создания, отнюдь, его еще не касались. — Рад?       

***

      Дверь скрипнула. Удушливый металлический смрад остался за спиной. Все, что о нем напоминало — засохшая темная корочка, покрывающая кожу пальцев. Казалось, извилины мозга вибрировали от наступившей тишины.       Кейр медленно ступала на лестничные ступеньки, поднимаясь все выше и выше. Ей показалось, что она преодолела гору, не меньше. Хотелось спать и… спать. Просто уснуть и провалиться в приятную темноту.       На первом этаже было пусто. Кейр переступила порог, взглядом скользя по обеденному столу, полу, нескольким диванам. Так чисто, что ей претила мысль коснуться хоть чего-то, чтобы не нарушить здешний порядок. Чтобы не испачкать.       Она подошла к кухонным тумбам, в поисках воды. Огляделась, но возможно вся вода уже была использована после ужина. Кейр постояла в тишине несколько мгновений, а затем пошла к выходу.       Ханджи так и не вернулась. Может, забыла, а может специально. Кейр об этом совсем не думала. Честно говоря, она сейчас вообще ни о чем не думала. Если она начнет это делать, то все станет только хуже.       Прохладный воздух ударил в лицо. Небо было затянуто облаками, где-то у горизонта мелькали первые лучи, предвещающие рассвет. Должно быть, сейчас совсем раннее утро.       Самодельный дозорный пункт был занят заступившей на дежурство Микасой. Она стояла спиной к домику с ружьем на плече и глядела вдаль.       Кейр закрыла за собой дверь, сделала пару шагов в сторону и присела на корточки — ледяной снег приятно покалывал кожу. Она взяла немного в ладонь и принялась вытирать руки и лицо от засохшей крови. Снег моментально окрашивался в темно-красный, пачкая собой всю картину первозданной чистоты. Кейр было даже жаль, что она пачкала его. Словно бы портила.              Покончив с руками, Кейр поднялась, думая о том, чтобы вернуться в дом, найти тихое место и уснуть. Может, сегодня даже без дополнительных усилий — она не спала почти двое суток из-за того, что связалась с Ханджи. Но сделав шаг она услышала глухой удар. Спустя пару секунд он повторился. Кейр оглянулась в сторону Микасы — та стояла на своем отдаленном посту и, может быть, ничего не слышала.       Снег под ногами сминался и хрустел. Сердце размеренно билось в унисон медленным шагам. Девушка достигла угла дома и выглянула. Раздался еще удар.       По ту сторону от дома стояла низкая фигура. В руках длинная палка, с которой он едва справлялся из-за негнущихся пальцев. Парень старательно пытался удерживать в руках предмет, попутно изображая размашистые удары. Выпад вперед — конец палки прилетает по забору со знакомым глухим стуком, и дерево неумолимо отдает вибрацией по той своей части, которую удерживали руки. Слышится тихое шипение, невнятные ругательства и, в конце концов, воображаемое оружие падает на снег.              Лицо Кейр сложно было прочитать в тот миг, когда она узнала эту фигуру. Это был Конни.