Часть 25. Кровь от крови
11 июля 2023 г., 18:45
Кейр подавила желание зевнуть, лишь поведя носом в сторону с некоторым недовольством из-за собственного сонливого состояния. Дремота напоминала заполоняющую разум дымку, от которой становилось уже раздражительно даже отмахиваться.
Между тем прямо под носом юлой носилась светлая голова, громко пыхтя от усталости и сбитого дыхания из-за незакрывающегося рта. Кейр сложила руки на груди, гадая на тему того, смогла бы она уснуть стоя с открытыми глазами?
— Ну как?! — спросил Конни с предвкушением, продолжая отрабатывать прием удара с разворота. В качестве «груши» сегодня был снеговик, которого он и Кейр слепили часом ранее.
— Медленно, — негромко отозвалась Кейр, стоя как надзиратель над мальчишкой, но, если уж по правде, это он заставил ее этим ранним утром тренироваться с ним.
Она не смогла отказать. В какой-то степени ей приходилось расплачиваться с Конни за все былое, и он это прекрасно знал.
Конни стер со лба каплю пота. На нем была легкая рубашка, которая успела местами взмокнуть, но это не умоляло его энтузиазма. Кейр даже мерещилось, что чем жёстче она обращалась с ним, тем сильнее Конни это нравилось!
Приняв во внимание оценку, Спрингер вновь развернулся спиной к снеговику, чтобы в следующий миг резким движением ударить бедолагу кинжалом в «шею» прямиком с выверенного разворота. Это довольно сложно — бить приходилось почти вслепую, рассчитывая траекторию лишь в считанные секунды от разворота и до непосредственного удара. Но Конни нравилось учиться чему-то сложному, в особенности еще и из-за того, что учить себя он заставил кого-то вроде Кейр. Про себя он с самодовольством сравнивал ее и Леви, только вот Леви пару раз давал им уроки по истреблению титанов, а Кейр совершенно обратному — истреблению людей. И хоть Конни людям вредить не собирался, однако чувство уверенности от новых приемов ударяло ему в голову с лихвой. И ко всему прочему совсем скоро он сможет вздуть Микасу! Вы только представьте! Микаса была сильнейшей, первой в десятке лучших, и Конни частенько не давала покоя эта мысль, когда он ночами размышлял над собственным мастерством. Превзойти лучшего — разве это не самое удовлетворяющее чувство из всех возможных?
Конечно, о том, чтобы навешать капитану Леви Конни еще не помышлял, но это пока что.
Кейр тяжело вздохнула, наблюдая за своим, самостоятельно набившемся в подопечные, «учеником». В частности, на широкую улыбку, что возникала на его лице с удивительной периодичностью. Конечно, она по глазам видела о тайных замыслах Конни, но тактично умалчивала о том, что у него не получится превзойти капитана по ряду причин. Впрочем, если она скажет, то Конни вряд ли расстроится и быстро найдет себе новую жертву. В какой-то степени он был зависим от некого подобия «соперничества».
— Можно задать вопрос? — вдруг спросил Конни, продолжая отрабатывать прием.
— М?
— А ты и капитан Леви, — начал он и глаза Кейр вмиг обрели ясность, словно дымка сна растворилась, — были знакомы раньше?
Брови Кейр опустились ниже. Она внимательно проследила за напряженным лицом Конни.
— Почему спросил? — поинтересовалась она, выискивая в вопросе подвох. Если честно, она напряглась из-за того, что в действительности они и впрямь были знакомы, только об этом знала лишь она сама.
— Ну… — сказал Конни с неуверенностью. — Он тоже из Подземного города, а город то не такой уж и большой…
— И додумался ты до этого только сейчас? — негромко поинтересовалась Кейр, и Конни сбился, промахиваясь и оступаясь. Он нервно стер пару капель пота с лица, его глаза метнулись вбок — видимо он активно размышлял.
— Я всегда спросить хотел, — в свое оправдание в конце концов сказал парень. — Особенно после того, как все случилось. Капитану Леви вообще мало что нравится, а тебя он как будто даже терпеть не может, — признался Конни, качая головой с некоторой досадой, как будто ему было обидно за такое отношение к Кейр. — Но потом он только и делает, что с тобой болтает. Да и Микасе здорово досталось, она третий день подряд дежурит. Это ведь странно, да? — сказал Конни, уточняя всерьез. — Он на днях придушить тебя хотел, а потом… вот это все. Ну серьезно, кто так делает? Единственное внятное объяснение, до которого мы дошли, так это то, что вы были знакомы и, наверное, давным-давно что-то не поделили. Разбойники ведь часто конфликтуют друг с другом, да?
Кейр внимала словам Конни, однако на каждый его вопрос совершенно не реагировала. Вообще-то это была не плохая попытка — обоснованный довод.
— Ничего странного, — произнесла она после паузы, — дисциплину никто не отменял. — Слова звучали твердо, без возможности их опровергнуть. В конце концов наказание для Микасы Леви определил совершенно честно, неважно кому она разбила нос. — А я капитану просто не нравлюсь, — ровно ответила Кейр без доли эмоции в голосе, — потому что он видит людей насквозь. — Она кивнула сама себе, как будто была довольна собственным ответом, перед тем как вдруг добавить: — а что там капитан говорил обо мне?
Лицо Конни вдруг вытянулось, как если бы он совсем не ожидал чего-то подобного. Он посмотрел на Кейр так, как будто она говорила на другом языке.
— Да я не очень-то помню, — промямлил он и это была такая откровенная ложь, что даже сам Конни испытал стыд, и его уши вмиг покраснели. — Правда не помню…
Конечно, он помнил, но сдавать капитана Леви было делом сомнительным. И хоть все отпущенные капитаном комментарии по поводу Кейр не были секретом или чем-то подобным — Леви вообще-то и в ее присутствии не упускал возможность для чего-то едкого — Конни все равно испытывал странную дрожь. Гнев капитана навлечь ему не хотелось, хоть и язык его уже порядком почесывался.
Кейр спокойно спросила, не умаляя своего недоверия:
— Н-да?
Конни нервно дернул губами, словно вознамерился все-таки ответить, а затем передумал. Он даже не знал, кто из них хуже — Леви или Кейр, однако разведчик все еще был подчиненным капитана и выбор образовался сам собой.
— Я правда… — захотел повторить он, но раздраженный вздох Кейр заставил его замолчать. Она вытащила лезвие из-за пазухи и в миг показалось, что сейчас примется пытать его.
Конни взмок, но она лишь со скукой сказала:
— Потренируйся на мне.
Спрингер похлопал ресницами, с непониманием глядя на Кейр, но в конце концов сжал в пальцах посильнее рукоять выданного клинка. Конечно, тренироваться с ней было куда интереснее, чем со снеговиком, но странное ощущение подвоха село на правое плечо и не давало расслабиться.
Треск металла зазвучал вновь, когда Конни выбросил руку назад в полуобороте. Кейр блокировала его удар в паре сантиметров от собственной щеки и сколь бы Конни не давил на сопротивление, стоит признать, что с такого положения он был ограничен в силе — металл лишь скрежетал, не позволяя и на дюйм придвинуться к коже.
Парень отступил, потирая запястье атакующей руки — мышцы ныли из-за напряжения. Признаться, со снеговиком было куда проще — он не оказывал сопротивления.
Затем Конни попробовал еще раз, мысленно повторяя каждый шаг и сосредоточенно рассчитывая траекторию нанесения удара с учетом роста Кейр, однако стоило ему атаковать, как сильнейший удар прилетел по его клинку, тут же заставляя его руку отлететь в сторону. Мышцы вспыхнули тянущей болью.
Конни выпучил глаза, разворачиваясь, чтобы взглянуть на Кейр, но на ее лице не было и намека на эмоцию. Она лишь жестом предложила продолжить.
Тогда Спрингер вновь замахнулся, чрезвычайно настроенный научиться, но новый удар прилетел ему прямиком под колени — в тот же миг он загнулся назад в нелепой позе и рухнул в снег. Его лицо немедля раскраснелось.
— Ты чего?! — воскликнул он, отмахиваясь от снега и неуклюже опираясь на руки, чтобы подняться. Конни выглядел совсем растерянным, несколько раздраженным, но упрямо встал, выпрямился, чтобы в тот же миг получить такую подножку с размаха, что его собственные ноги взлетели в воздух, а сам он лицом впечатался в снег. Ледяные кристаллы тут же забились в нос, глаза, и принялись обжигать кожу лица. — Кейр! — вспылил он недовольно, отфыркиваясь от снега как кот. — Что ты делаешь?!
Кейр посмотрела на него сверху вниз, изогнула брови, словно она совершенно не понимала в чем дело. Красочность ее лица заставляла Конни возмущаться еще сильнее — она откровенно подтрунивала над ним.
— Ты специально, — процедил он, все же вставая на ноги из упрямства и желания что-то доказать. Кейр не помедлила, и разведчик вновь оказался в снегу — еще более красный и злой, того глядишь пар из ушей повалит.
Кейр находила это несколько смешным, учитывая то, что именно таким способом Двин любил нахлобучивать её саму в далеком детстве. Она ненавидела его за это, но спустя годы поняла, что в подшучивании над упрямыми детьми есть свои притягательные стороны.
— Прекрати! — недовольно забурчал Конни. Спеси в нем было через край, это уж точно, но он все еще не позволял себе переступать черту в общении с ней. Должно быть, в какой-то степени уважал.
Или боялся.
— Нет, — ровно ответила Кейр. — Увернись.
Конни, задрав голову, посмотрел на нее. Его пальцы покалывало от леденящего снега, одежда намокла, в волосах поблескивали снежинки. Глядя на его недовольство, Кейр предложила:
— Или ответь на мой вопрос.
Конни поджал губы и замотал головой:
— Тебе-то ничего не будет, а вот мне!
Кейр тяжело вздохнула. По правде говоря, ее устраивал только тот вариант, в котором Конни просто честно выкладывает ей все. Разве было это сложно? Нет. Но он упрямился, и коль Кейр вредить ему не могла, то доводить его ведь было можно?
— Ну серьезно! — продолжал тем временем Конни, не желая «сдавать своих». И даже когда он из последних сил отпрыгивал от Кейр как сайгак, едва успевая переводить дыхание, тщетность его попыток была абсолютной — ему не давали ни шанса на успех. В конце концов они перебороздили весь снег вокруг себя — Спрингер болтыхался на земле, чуть ли не крича от бессилия и раздражения, уже намереваясь сдаться и выложить все как есть, но в один момент его отпустили.
Конни только готовился выдать что-нибудь свирепое, — даже набрал в грудь побольше воздуха, — но краем глаза заметил, что фигура рядом вдруг застыла. Он посмотрел на Кейр снизу вверх с удивлением понимая, что смотрит она в сторону дома.
— Все-таки решила его добить? — поинтересовался капитан Леви, направляясь в их сторону.
Конни раскрыл рот, увидев своего капитана, и смотрел на него почти с благоговейной признательностью за своевременное появление.
— А? — растерянно удивилась Кейр и бросила в сторону Конни быстрый взгляд. — Нет.
Ее поведение во многом обуславливалось тем, что Кейр чувствовала себя излишне смешанно и даже глупо после всего, что наговорила Леви вчера вечером. Конечно, все это было правдой, но Кейр боялась, что эта «правда» лишь усугубит ее положение и отношение капитана к ней.
В эту ночь оттого спала она плохо.
Леви посмотрел на Конни таким взглядом, словно спрашивал действительно ли все с ним в порядке, на что тот слегка кивнул, медленно поднимаясь на ноги.
— Отлично, — сказал капитан и обратился к Кейр: — идем, дело есть.
С этими словами он развернулся, чтобы проследовать обратно к дому, без сомнения уверенный в том, что Кейр двинется за ним. Однако Кейр не успела сделать и шага, когда Конни притиснулся своим плечом к ее плечу, сложил руки на груди и, задрав голову вверх, ухмыльнулся с весьма пронырливым видом.
— Вот о чем я говорил, — шепнул он ей так, словно они тут сплетничали.
— О чем ты говорил? — интонация капитана резко сменилась, когда он обернулся с видом, что не предрекал ничего хорошего, пусть и секунду назад настроение мужчины было более-менее сносным.
Улыбка спала с лица Конни, и он несколько побледнел. Как капитан вообще мог услышать?!
Спрингер неловко хихикнул, видимо от сильного испуга, и очень нелепо потерся своим плечом о плечо Кейр, не находя ничего лучше, чем:
— Говорю, руки у Кейр такие сильные, — надламывающимся голосом нес чушь Конни. — Т-твердые такие… можно камни ломать, да? — Он издал высокий смешок, краснея пуще прежнего и прикусывая свой язык.
Кейр выглядела так, словно ей влетело молотом прямо в темечко, и она незамедлительно повела плечом, отпихивая от себя Конни. Тот неловко перемнулся на шаг от нее, виновато улыбаясь и потирая плечо, в которое ему прилетело.
Леви изогнул бровь и лицо его сделалось темнее:
— Не замечал за тобой такой тяги к женщинам, Спрингер, — произнес он замогильным голосом. — Если так, то составь Микасе компанию на посту. Ей скучно дежурить в одиночку.
Конни прикрыл глаза одной рукой, сгорая от стыда и желания сказать, что все совсем не так, но капитан уже развернулся, уходя и оставляя после себя лишь приказ, который невозможно оспорить. Сквозь щелочки между пальцев Спрингер увидел, как Кейр глянула на него с таким видом, словно в слух хотела сказать, какой он непостижимый идиот, однако промолчала и поспешила уйти вслед за капитаном.
Нагоняла Кейр Леви быстрыми шагами, ступая по отпечаткам его ног на снегу, чтобы отвлечь свое волнение. Ее сердце ударялось о грудную клетку предрекая что-то плохое и мозг почти поверил в это. Ее пальцы мелко подрагивали, казалось, и она сама скоро начнет трястись. Но при этом она молчала, не смея что-либо спрашивать. Леви тоже молчал.
Пересекли порог дома они так же — капитан вошел первым, а Кейр же молча плелась вслед за ним. Вместе с теплом и запахом уюта их встретил гремящий звук, от которого, казалось, вибрировала вся комната. Проходя мимо дивана, Леви не сильно надавил на его спинку — та поддалась вперед и сместила тело Ханджи на пару сантиметров в бок. Голова ее наклонилась, заставив очки покоситься. Храпеть она не перестала, но теперь делала это куда тише, уже себе под нос.
Кейр чуть замедлилась, глядя на Ханджи и мысленно беря на заметку этот способ. Этой ночью ей не повезло спать с ней вдвоем — если точнее, ее и Моблита настойчиво звали на свободные места на втором этаже. Моблит быстро согласился, а вот Кейр идея о том, чтобы спать в одной комнате с множеством людей, навеивала на не самые приятные воспоминания, оттого она отказалась, решив, что компания Ханджи не так уж и плоха. Ханджи, полная энтузиазма, решила точно так же. И ввиду того, что диван здесь был только один, то они и договорились никак не теснить друг друга и спать сидя. Все честно, на первый взгляд, уж для Кейр точно — она не видела проблемы в том, чтобы спать сидя. Более того, именно так она и уснула, чтобы в середине ночи обнаружить, что чужая голова принялась таранить ее ногу. Но это было совсем ничтожным обстоятельством, по сравнению с тем, что после Ханджи начала издавать настолько громкие звуки, что Кейр вздрагивала каждый раз, обливаясь холодным потом.
Звук кипящей воды отвлек от мыслей, Кейр подошла к столу, застывая на месте. Леви делал для себя чай, развернувшись спиной, однако словно почувствовал и сказал:
— В чем дело? Садись.
По голосу было сложно определить его настроение. Кейр пыталась, честно, однако кажется даже в своем состоянии разобраться не могла. Она покорно повиновалась и, отодвинув стул, села.
Спустя недолгие мгновения Леви закончил что-то смешивать, и обернулся, подходя к столу и ногой отодвигая стул, чтобы сесть. Перед Кейр появилась чашка с темной жидкостью, и она тупо уставилась на приготовленный для нее кофе, словно ей требовалось объяснить, что это такое и зачем ей это дали.
— Я не умею готовить вкусный кофе, — сказал он ровным голосом. Этот факт его нисколько не беспокоил. — Может в этот раз получилось сносно.
«Для меня?», — громыхнуло в голове. Лицо Кейр едва заметно дрогнуло.
«Ты сделал кофе для меня?», — разразилось во второй раз и уголки губ Кейр вдруг потянулись вверх очень-очень медленно.
«Кофе для меня!», — в третий раз удар был почти оглушительным, грозящим заложить уши. Глаза Кейр расширились. Еще немного и она нависнет над несчастной кружкой с таким выражением счастья, почти карикатурным, нечеловеческим.
— Спасибо, — поблагодарила она осипшим голосом. Как же ей нравилось говорить ему «спасибо» — словно это возместило бы ей когда-то несказанную благодарность, еще давно, в детстве. — Спасибо, — повторила она тише, приподнимая руку и касаясь пальцами кружки. К своему удивлению, подушечки пальцев не обожгло, как это обычно бывало, и Кейр не сразу поняла, что пар шел только из чашечки Леви. Ее кофе он разбавил прохладной водой.
Кейр думала, что ей, кажется, захотелось плакать.
— На рассвете уезжаете, — сообщил Леви и Кейр оторвалась от созерцания своего напитка. Ее брови чуть изогнулись, прежде чем она отвела взгляд с явной досадой. — Ханджи уже успела выложить тебе весь план?
— И даже больше, — ответила Кейр.
Ханджи говорила буквально обо всем — озвучивала почти каждую идею. Даже если ее никто не слушал.
Леви коротко усмехнулся:
— Она себе не изменяет. Впрочем, и инстинкт самосохранения за долгие годы в ней так и не появился, — сказал он с долей недовольства.
— Моблит с этим справляется, — заверила Кейр.
— Стоит отдать ему должное. Но в этот раз появилась проблема посерьезнее, — Леви откинулся на спинку стула, отводя взгляд в сторону окна, задумчиво созерцая тусклые лучи восходящего солнца. — Ты знала Кенни? Мясника Кенни.
Кейр чуть изогнула брови, с удивлением находя имя особенно знакомым:
— Слышала пару историй.
Дело о «мяснике Кенни» в Подземном городе было скорее давней историей — началась она задолго до рождения Кейр и закончилась едва ли она появилась на свет. Впрочем, Кейр никогда не придавала этому имени особого значения и ни разу не думала о том, куда в конце концов делся этот легендарный Кенни.
— Значит тебе повезло не столкнуться с ним лично, — скорее самому себе сказал Леви, хмурясь собственным мыслям.
Кейр едва заметно поджала губы. Если бы Леви только знал, с кем Кейр состояла в родстве, то он бы в корне изменил свое мнение. Но этот позор, пожалуй, она прибережет для личного самоугнетения.
— Ты с ним знаком? — осторожно поинтересовалась Кейр и Леви вдруг повернул голову, посмотрев на нее совершенно без эмоций, словно все еще не отошел от мыслей, в которых пребывал. В короткое мгновение, возвращаясь в реальность, его серебристые глаза едва заметно блеснули.
— Я достаточно хорошо знаю его, чтобы предвидеть его действия, — уклончиво ответил Леви. — А если учесть тот факт, что он стал разыскным псом на поводке у короля, то столкновение с ним принесет большой урон. Ты ведь понимаешь, о чем я говорю, да? Только ты сможешь понять на что именно способен человек, который родился и вырос в Подземном городе, вдобавок ко всему получив такое тривиальное прозвище.
Кейр застыла, словно изваяние, переваривая слова Леви. Ей не хотелось давить на него, чтобы выяснить, откуда он знал о таком человеке как Кенни, и в какой момент ему стало известно о его нынешнем характере деятельности. Если Леви не говорил, то, должно быть, у него были свои причины, однако лишь одной ноты предостережения в его голосе было достаточно, чтобы Кейр переняла это чувство.
— А Ханджи?..
— Пропускает все мимо ушей, — ответил Леви. — Она действительно не понимает разницы между ним и Центральной полицией. Дело не только в том, что Кенни — конченный урод, который не остановится пока не добьется своего, но и в том, что с ним невозможно справиться.
Леви ясно осознавал, что он был, пожалуй, единственным, кто мог бы противостоять Кенни. Во всяком случае, каждый удар клинка Леви был прямым отражением того, как бил Кенни, и пускай сам капитан это ненавидел, однако видел в этом преимущество. Но он не мог быть там с ними — не мог быть рядом в тот момент, когда Кенни появится и это в значительной степени тревожило его.
— Ты много знаешь, — голос Кейр прозвучал так тихо, что его едва ли не заглушил храп Ханджи на заднем фоне. Леви посмотрел на нее, обнаружив, что ее бледное лицо сделалось отрешенным, почти пустым. — Что этот Кенни сделал с тобой? — спросила она и вопрос этот сквозил чем-то мрачным, словно ответом станет приговор.
Лицо Леви не дрогнуло, но он не смог ответить. Вместо этого произнес:
— Как бы это не звучало, но мне никогда не приходилось сталкиваться с ним в бою, — сказал капитан, отмахиваясь от вопроса Кейр. Нет, по-настоящему он никогда с ним не дрался.
Он взглянул на нее, мимолетно пробегаясь взглядом по линии носа, уходящей в темные, нахмуренные брови, по которым он сразу же понял, что она желала спросить что-то еще, однако молчала, поджав бледные губы, словно насильно затыкая себя. Лицо Кейр приобрело оттенки печали, но выдавали ее именно глаза — она о чем-то глубоко задумалась.
— Не переживай о Ханджи, — сказала Кейр и тени с ее лица улетучились, возвращая на уголки губ едва заметную полуулыбку. — У меня… хорошее предчувствие на опасность. Я сделаю все возможное, чтобы увести ее подальше. И кофе… очень вкусный.
Пытается сменить тему, подумал Леви с удивлением.
— Моблита это тоже касается, — напомнил тогда капитан, точно уверенный в том, что если Кейр не попросить, то она, вероятно, даже не додумается позаботиться о ком-то.
Но, с другой стороны, он и впрямь чувствовал себя несколько спокойнее от того, что услышал заверения от Кейр, сколь абсурдно бы это не звучало.
И она понимала, о чем он говорил, а это много значило.
— Хорошо, — кивнула Кейр, после добавляя: — как пожелаешь.
«О, все, что пожелаешь», — подловато зашипело что-то в потемках сознания и Кейр сама себе изогнула бровь.
— Тебе бы быть поаккуратнее с такими словами, — с предупреждением ответил Леви, надеясь тем самым скрыть свое удивление, которое граничило с растерянностью. Интересно, она сама-то понимала, как звучат ее слова? К сожалению, по ее лицу Леви едва ли мог прочитать ответ, потому что Кейр сейчас выглядела как невинный ребенок. — Мало ли что я пожелаю — временами у меня разыгрывается фантазия.
Капитан напустил на себя более грозный вид. Обычно ему не приходилось притворяться, потому как все шло само собой — лицо недовольным было от рождения.
— Вряд ли что-то, что я не смогу сделать.
Брови Леви изогнулись, но, очевидно, Кейр не вкладывала в свои слова никакой иной смысл, кроме того, что уже лежал на поверхности. Однако, что за ирония — именно поэтому Леви не мог ее понять. Точнее, эта ее прямолинейность была выбивающей из колеи.
— Ты намеренно игнорируешь несерьезность моих слов? Если да, то меня начинает это раздражать, — сухо, но без злобы ответил Леви.
Обычно, если люди не понимали очевидного сарказма, то хотя бы пугались, но Кейр была настоящей стеной — стучи и все равно не достучишься.
— А ты шутил? — она искренне удивилась.
Леви сделал глоток чая, отводя взгляд в сторону — она правда не понимает или так мастерски притворяется? Нет, пожалуй, Кейр была бы самым паршивым актером во всем мире, так что с этим просто стоило смириться.
— А ты и впрямь сделаешь что угодно?
Уголки губ Кейр изогнулись:
— Да.
Конечно, она бы сделала все. Даже если Леви попросит ее засунуть голову в горящую печь, то, очевидно, Кейр сделает это.
— Смотри, я и попросить чего могу. Только тебе-то это зачем? Знаешь, люди действуют, чтобы получить результат, — объяснил он то, что, казалось, не требовало объяснений.
Леви на самом деле совсем плохо представлял, что кто-то вообще мог быть таким бескорыстным — ради чего? Он ведь и впрямь не сделал для нее ничего, и даже доброта, о которой упомянула сама Кейр, была не более, чем ложью. Леви не был к ней особенно добр. На самом деле Кейр была к нему куда добрее.
Чего же она тогда добивалась? Разве случалось так, что люди были готовы слепо следовать за кем-то, абсолютно безвозмездно, да еще и с такой охотой? Не получая ничего взамен? Это просто глупости. Леви знал, что сама человеческая суть не могла существовать без корысти.
Иными словами, каждый чего-то хотел.
— Обязательно отвечать? — с подобающей для того вопроса серьезностью в голосе спросила Кейр. Она была несколько смущена тем, что даже не совсем понимала смысл подобных целей. — Просто… у меня нет целей. Только то, что я собираюсь делать в данный момент. — Покачала она головой.
— Недальновидно, — заключил Леви. — Жить одним днем значит, что ты так и не понял, чего хочешь на самом деле.
Кейр приподняла брови, глядя на капитана. Она и впрямь не думала о том, что будет, когда война внутри стен затихнет. Точно так же она никогда не думала о том, что будет, если Леви позволит ей остаться рядом с ним. Она ограничивалась лишь глупыми намерениями, которые не имели существенного продолжения в виде планов на будущее. Но каждый ее день, в течение многих лет был наполнен лишь одним желанием и это оставалось неизменным. Так был ли прав Леви?
— Это не так, — ответила Кейр.
— Это так, — возразил Леви. — Все о чем-то мечтают — о мире без титанов, о золоте, о семье. Такие уж люди.
Кейр задумалась на короткий миг.
— Но если мне не нужна семья и золото? — спросила она после паузы. — Быть с тобой рядом — вот моя мечта.
Леви моргнул несколько раз — после их недавнего разговора он уже не находил подобные слова столь ошеломляющими. Сама Кейр совершенно не считала, что ее действия выходят далеко за рамки того, что было обычно принято в общении между двумя людьми. Хотя, должно быть, она вообще не задумывалась о нормах, а уж о навыках общения не стоило и мечтать.
— А если тебе не нравится то, что у меня нет цели, — вдруг продолжила Кейр, не дожидаясь пока Леви сможет подобрать какие-нибудь слова, — то пусть она будет такой: я хочу остаться рядом с тобой, пока не умру, — сказала она ровным голосом, не придавая этим словам и доли той броскости, с которой обычно люди такое говорили.
Леви захотелось схватиться за голову и уставиться тупым взглядом в стену, осмысляя все сущее — он не мог справиться с мыслью, что Кейр просто издевается над ним и не подает виду.
— И что это по-твоему? — с некоторой поддевкой в голосе решил допытаться Леви.
Эти слова ни сколь бы не поставили его в неудобное положение — капитан Леви в таких сроду, в силу характера, не оказывался — если бы не способность Кейр произносить все, что происходило в ее голове, с излишней легкостью. Таким образом, капитан извлек относительно простую формулу общения с этим человеком — как выяснилось на практике, даже самые абсурдные вещи следовало произносить заведомо заурядным тоном, а затем просто ждать реакции.
Ведь Кейр на каждый его вопрос исправно отвечала.
— Я… — заикнулась она, собираясь ответить на этот вопрос. Поняв, что не может, сказала: — я не знаю.
— На концепцию панибратства слабо смахивает, так неужели ты говоришь о «семье»? — с напускным спокойствием поинтересовался капитан.
Это слово у самого Леви встало в горле комом, однако он заметил, как резко подёрнулось лицо Кейр, с хорошо видимым отвращением, которое она не смогла скрыть.
— Нет, — сказала Кейр и голос ее звучал натружено. — Я имела в виду просто быть рядом, а не держать тебя под контролем как какое-то животное, — ее слова имели практически металлический отзвук. — Нам даже не обязательно разговаривать, — произнесла она с заверением, словно Леви действительно требовалось знать, что никаких дурных намерений, подобным уподоблению «семье», у нее не было. Но затем с мягкой улыбкой Кейр добавила: — но мне бы очень хотелось.
Леви стиснул челюсти, внимая ее словам. Для него слово «семья» имело горький привкус печали, что пятном залегло на сердце — Фарлан и Изабель были для него чем-то вроде семьи. С тех пор ему сложно было вновь возвращаться к этой мысли, пусть и обрел он новых дорогих ему людей, но жить с осознанием того, что в любой момент можешь их потерять определенно значило, что, считая кого-то семьей, он лишь возложит большую ношу боли на собственные плечи.
Но говоря с Кейр он, конечно, имел в виду совсем другую семью — по крайней мере ему на миг показалось, что это было именно то, что она по собственной неосторожности имела ввиду. Видимо он сильно ошибся, однако все равно ее понимал. Наверное оттого, что у него самого семьи-то никогда толком и не было — маму он помнил хорошо, однако покинула она его слишком рано. И все же, это, наверное, было лучше, чем та жизнь, которую пришлось прожить Кейр — им обоим пришлось тяжело, но он хотя бы не вставал на дыбы от упоминания того, что для всех остальных людей по большей части было ценным.
В конце концов, они оба могли изменить сознание, образ жизни, оставить за спиной прогнивший Подземный город, но ничего из этого никогда не сотрет пятна, что остались на них в качестве клейма. Глядя друг на друга, они без слов это прекрасно понимали.
Что же до ее слов…
Должно быть, Леви еще не совсем понял, что все, что говорила Кейр значило именно то, о чем она и говорила. Никакой подоплеки или намеков — она была слишком плохой лгуньей, не умела лицемерить, а еще говорила то, что думает. Именно поэтому, когда она сказала, что хочет быть рядом, это значило, что «рядом» было всего лишь понятием относительным: она могла жить в соседнем доме или на чердаке, да хоть под его кроватью — просто рядом. Это не значило ничего больше.
— Больше походит на то, что ты сама не прочь стать цепным животным, — ответил Леви и хоть слова его сочились сарказмом, он все же именно это и хотел сказать. — По-твоему это не то же самое? Быть чьей-то дрессированной собакой и посвятить свою жизнь тому, чтобы стать чужой тенью.
У Кейр в глазах не появилось сомнение или, на крайний случай, возмущение от его слов.
— Меня это более чем устраивает, даже если ты хочешь называть это именно так, — ответила она. — Для меня не найдется в мире человека, что был бы мне дороже, чем ты. Если это значит быть собакой, то пусть так.
Леви усмехнулся, но в этом жесте был не скрытый оттенок горечи. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы задать новый вопрос, но со стороны дивана раздался громкий звук, а затем мелькнула чужая растрепанная голова.
— Придумала! — разразилась Ханджи, подрываясь с дивана. Кейр и Леви одновременно обернулись, чтобы посмотреть на источник шума, но капитан Зое уже очутилась около стола, за которым они сидели. Она ошалело таращилась на них, словно ждала, чтобы хоть кто-то спросил, что она придумала. Спустя мгновенье она отодвинула стул по правую руку Кейр и села. — С помощью Ральфа мы можем обмануть Саннеса, если разыграем небольшую сценку…
Ханджи торопливо принялась рассказывать свой план, словно в большей степени для самой себя, чтобы убедиться в его пригодности. Придумала ли она его во сне?
Кейр перевела взгляд на Леви — он задумчиво смотрел в сторону, казалось, не слушая свою коллегу. На его лице отсутствовали эмоции, однако хорошо были заметны чуть нахмуренные брови, выдающие то, что мысли его, кажется, были не самыми радостными.
Кейр сжала челюсти, про себя размышляя о том, что могло стать тому причиной — дело в том самом Кенни? Может, в ней? Она сказала что-то не то? Очевидно, лучшим вариантом было бы просто спросить его.
Ее рука, лежащая на крышке стола, медленно придвинулась к руке Леви, однако пальцы, так и не дотронувшись до его кожи, застыли в воздухе, после немедленно прячась и впиваясь ногтями в ладонь. Кейр отдернула свою руку и, словно для того, чтобы больше не попытаться, и вовсе убрала обе руки, кладя их на собственные колени.
Леви заметил это, сразу же переводя на нее взгляд. В нем не читалось ничего — ни вопроса, ни удивления.
А Ханджи продолжала говорить.
***
В глазах Кейр отражался яркий огонь, языки которого плясали, сжирая поленья и превращая их в уродливые угли. Жар от камина стоял такой, что воздух вблизи сделался тяжелым и, казалось, застревал где-то в горле, так и не доходя до легких. Кейр пошевелила поленья, заставляя огонь пылать еще сильнее. Ее лицо было серьезным и сосредоточенным, когда она сместила зрачки к уголку глаза, без удивления находя несуразное круглое лицо сбоку, которое сверлило ее недобрым взглядом. Нифа. Привезла письмо из столицы. Сейчас же, передав его Ханджи и Леви, стояла, ожидая указаний, попутно считая нужным просверлить в виске Кейр дырку. Отношения у них видимо не задались. Слово «видимо» присутствует в предложении только потому, что Кейр с самого начала было совсем все равно на Нифу и все сопутствующие аспекты отношений с ней, но вот разведчице, кажется, было за что недовольствовать. Впрочем, Кейр все равно делала вид, что не замечает ее, так что и знать, отчего сыскала такую неприязнь, она не могла. — Вот как, — послышался негромкий голос Ханджи где-то сбоку. Ухо Кейр тут же заострилось. — Суд скоро… Послышался шелест бумаги, а затем над плечом Кейр пролетел бледный комок и упал в объятия огня, тут же принимаясь обугливаться и исчезать. Разбойница чуть повернула голову, оглядываясь через плечо. Леви лишь мельком смерил ее взглядом, чтобы затем вернуться к разговору с Ханджи и Нифой. Кейр поджала губы, издавая легкий вздох и возвращая взгляд в сторону огня, но так не вовремя вновь натыкаясь на Нифу. Она все еще, кажется, ждала. Чего? Хотела выяснить отношения? Что ж, это было подтверждением того, что Кейр порой даже не приходилось что-то делать, чтобы нажить себе врагов… — Нифа, — вдруг прозвучал голос капитана и две головы тут же повернулись в его сторону. — Пиксиса разыскать сможешь? Девушка незамедлительно кивнула, а брови Кейр поползи вниз. Нифа ей не нравилась. Очевидно, из-за этого она почти скрипела зубами, когда Леви к ней обращался. Глупо как, подумала Кейр, вновь переводя взгляд на камин. Она никогда не считала себя особенно смышлёной, но прежде хотя бы не заостряла так много внимания на собственных эмоциях. — Идем, — велел тогда он, уходя в сторону комнаты, что именовалась личным кабинетом капитана Леви здесь, в старом дозорном пункте средь леса. Кейр вытянула шею, все еще сидя на корточках у камина. Глаза ее цепко зацепились за низкорослую фигуру Нифы с каким-то нехорошим блеском. Ханджи сразу же заметила это: — Ты чего? Дверь закрылась. — Почему не ты пошла с ней? — с упреком спросила Кейр, поднимаясь на ноги. — У Леви с Пиксисом свои дела, — пояснила Ханджи, игнорируя мрачнеющий вид Кейр и всеми силами стараясь подавить смешок, что сам собой образовывался на губах. Кейр была угрюмым человеком, с вечно тяжелой атмосферой вокруг себя, но Ханджи научилась определять, когда действительно стоило напрягаться, а когда Кейр просто ерепенилась как еж. — Тебя что-то смущает? Кейр с фальшивым спокойствием взглянула на Ханджи, но в действительности всю гамму чувств с легкостью можно было прочитать в ее глазах. Всегда. — Нет, — обрубила Кейр довольно резко и с каким-то напряжением подошла к дивану, чтобы спустя несколько мгновений вновь вернуться к камину и уставиться на огонь с каменным лицом. — Почему так долго? — И пяти минут не прошло… — ответила Ханджи, начиная искренне веселиться. Она опустилась на кресло в довольно расслабленной позе и с интересом изучала спину Кейр. — Наверно, что-то обсуждают. В ответ тишина, однако воздух вокруг стал заряжаться. — Хотя как-то тихо, — добавила в конце концов Ханджи и беззвучно захихикала, когда Кейр дернулась с места так, словно ее толкнули, и подошла к двери, за которой скрылись Леви и Нифа. Она застыла на короткий миг, бросив на Ханджи такой взгляд, словно бы она ей мешала, а затем чуть подалась вперед, прислушиваясь к звукам. Глаза Кейр резко сузились. Нифа вышла, с порога натыкаясь на жалящий взгляд и путаясь в собственных ногах от легкого испуга. Сбоку, прильнув спиной к стене, стояла Кейр с отсутствующим видом, сложив руки на груди. Разведчица блеснула глазами, однако промолчала, переступая порог и засовывая выданную бумажку поглубже в карман. — Ну как, наслушалась? — поинтересовался Леви, останавливаясь у порога и смиряя Кейр нечитаемым взглядом. — Мне объяснить почему мне не нравится, когда кто-то греет уши, пока я передаю важное поручение или ты сама додумаешься? Пальцы Кейр, что лежали на ее локте, принялись тарабанить быстрее. — Прости, — сказала она, отворачивая голову так, чтобы никто не увидел ее лица, — моя ошибка. Леви чуть склонил голову вбок, наблюдая за тем, как кончик уха Кейр розовеет. — Мне не стоит брать за норму то, что я все спускаю тебе с рук только потому, что ты не состоишь в разведке, — с деланной строгостью сказал Леви. Дисциплина не могла существовать, если хоть один был не на равных условиях с остальными. И неважно, что этот кто-то был наемником с всяким отсутствием манер. — В следующий раз будешь нести ответственность так же, как и все остальные. Кейр наконец повернулась к нему лицом. Она, мягко улыбаясь, с пониманием смотрела на него. Но было что-то в ней иное — словно чернь в глубине вод. — Конечно, — ответила она. Нифа, что застыла посреди комнаты, перевела потерянный взгляд в сторону Ханджи, безмолвно прося разрешения отправиться в путь. — Я больше так не буду. — И почему я сомневаюсь, что это действительно так? — Леви мельком глянул на Нифу и жестом позволил ей наконец уйти. Та повиновалась, на пороге сталкиваясь с только что вошедшим Жаном, который нес охапку дров. — В чем дело-то? — поинтересовался капитан, неосязаемым чувством ощущая что-то мутное. Кейр пожала плечами и, не заботясь ни о чем, очень просто ответила: — Ни в чем, просто она мне не нравится. Все отчего-то сразу поняли о ком шла речь. — Что?! — разразилась Нифа, не успевшая закрыть за собой дверь. Она развернулась так резко, что Жан почти споткнулся, чуть не влетев в пол вместе со всеми своими палками. — Думаешь, ты мне нравишься, а?! Я хотя бы молчу! — Кончик ее вздёрнутого носа стал ярко-красным от гнева. — Я из-за тебя две недели пролежала в госпитале с сотрясением мозга! Кейр так и стояла, прильнув спиной к стене и сложив руки на груди. Она воззрела на Нифу с явственным презрением, граничащим с чувством превосходства — так непохоже на нее. Нифа гневно сжала губы, все еще трясясь от ярости, но ощущая легкое чувство тревоги — это бледное и острозубое создание было выше нее на две головы, ко всему прочему выглядя достаточно крепко, чтобы без усилий зашибить одним мизинцем. — Ну и что? — спокойно спросила Кейр. Честно говоря, она только сейчас вспомнила, что по невнимательности могла пару раз приложить Нифу о тот каменный забор головой — не специально, ведь в ту ночь она неслась со всех ног, попутно таща на себе эту мелкую выскочку. Кейр ведь сейчас не начнет ныть о том, что из-за веса Нифы на ее плече разошлись швы, так отчего же она жаловалась? — Тебя родители совсем не воспитывали что ли?! — взорвалась разведчица, слегка подпрыгивая на месте. Ей всего лишь было нужно одно извиняющееся слово, но вместо этого она получила презренный взгляд и надменный тон, разве это вообще было возможно? Лицо Жана вытянулось, а со стороны лестницы послышался едва заметный звук шагов. Должно быть на крик Нифы сбежались разведчики, чтобы послушать, что происходит. — Слышь, я ведь терпеть тебя не стану, — спина Кейр оторвалась от стены, и она сделала решительный шаг вперед, навстречу к Нифе, очевидно не для того, чтобы продолжать с ней разговор. Ханджи подорвалась с дивана в то же мгновенье, чтобы защитить своего вспыльчивого подчиненного. Но в долю секунды запястье Кейр было перехвачено — Леви резко дернул ее в свою сторону. Разбойница влетела спиной в дверной косяк и на лице ее появилось такое искреннее удивление, что весь пыл тут же растворился. — Хватит, — рыкнул капитан. Вслед за его голосом послышался громкий треск — Жан скинул дрова в дровницу и пулей метнулся к лестнице. — Нифа, тебе ведь было сказано уезжать, — стальной голос бил хлыстом. — Почему я все еще наблюдаю тебя здесь? Глаза Нифы расширились от возмущения — всех собак спустили на нее? Но следом взгляд капитана переместился в сторону Кейр и нехорошие тени залегли на его лицо. — Я мог бы заставить тебя извиняться, — сказал он. — Но так ты отделаешься малой кровью, а извилин в твоем безмозглом черепе не прибавится. Кейр внимала, удивленно прибавив глаза и не смея возразить. Нифу, с другого конца комнаты, за дверь выпихивала Ханджи. Метелка неторопливо шаркала по полу, выметая мелкие пылинки. Все горизонтальные поверхности, кроме пола, поблескивали от мелких капелек воды, что оставила после себя тряпка. — Нельзя бить товарищей, — смиренно повторила Кейр, подметая пол. Метла в ее руках бесперебойно покачивалась то влево, то вправо. — Нельзя их калечить и оставлять в беде. Леви сидел на диване, подперев подбородок рукой, во второй же удерживая книгу, в содержание которой он так и не смог вчитаться. Его взгляд парил над корешком, внимательно наблюдая за спиной, облаченной в темно синюю ткань. Кейр продолжала неторопливо, но усердно грести. За все время, вопреки ожиданиям Леви, она даже не удосужилась спросить, когда работа для нее закончится. — Даже если они мне не нравятся, — негромко продолжала она и ее хриплый голос смешивался со звуком шарканья метелки о пол. — Нужно сначала думать, а потом уже делать. — Она вздохнула, чуть поворачивая голову через плечо и интересуясь: — а если у товарища рот не закрывается? Леви вернул взгляд к буквам за долю секунды до вопроса: — Калечить все равно нельзя, — монотонно произнес он. Шаркающий звук возобновился. Кейр вымела угол и хоть пыли почти не было ей удалось откуда-то соскрести жалкие крохи, после чего, отставив предмет в сторону, она воззрела на Леви в ожидании нового задания. Вместо этого он молча кивнул в сторону дивана, на котором сидел, тем самым предлагая сесть и ей. Кейр опустилась на противоположную сторону, почтительно оставляя между ними пространство. В этом кабинете они были одни-одинешеньки, поэтому, хоть Кейр и испытывала всепоглощающее удовольствие этими обстоятельствами, все же некоторая взволнованность в присутствии капитана Леви пробирала ее до самых костей. — Надеюсь, на этот раз до тебя дошло, — сказал капитан, переводя взгляд льдистых глаз на Кейр. — Ситуация с Конни должна была многому тебя научить, но сколько бы раз тебе не прилетало граблями ты все продолжаешь пыжиться и наступать. — Он едва заметно вздохнул. — Понимаю, такая формальность, как сплоченность не достойна твоего внимания, но воюя с кем-то на одной стороне, стоит уяснить, что «своих» трогать нельзя. Я не стану объяснять тебе тонкости моральной стороны, так что давай начнем просто с того, что если ты станешь распускать руки, то от разведкорпуса останется три калеки. — А ты? — Я это образно, — ответил Леви. — Мы поняли друг друга? Кейр отвела взгляд в сторону, но в конечном счете кивнула. Она, конечно, не была согласна с тем, что Нифа не наговорила себе на несколько дополнительных сотрясений мозга, но спорить все равно не стала. — Кстати, насчет Конни, — продолжил Леви. — Воздержись от излишнего насилия — ему необязательно знать под каким углом вгонять нож в человеческую шею. — Почему нет? — удивилась она, но наткнувшись на тяжелый взгляд поспешно добавила: — как скажешь. Кейр отвернулась, все еще чувствуя его взгляд, отчего-то такой пристальный, и щеки ее немедля запылали. «Не смотри так на меня», — подумала она и край ее уха вновь принялся розоветь. Глаза ее уперлись в пол, пока Кейр сосредоточенно разгоняла мутный туман из своего сознания. Леви изогнул брови, наблюдая за тем, как Кейр отвернулась и молчала. В ее поведении всегда присутствовали элементы неожиданности, но, когда она вот так отворачивалась или начинала молчать это, по правде говоря, настораживало. Сквозь ее темные, не отражающие свет волосы топорщилось ушко. Бледная кожа сквозила легким розоватым оттенком на самом кончике в верхней части там, где поблескивало серебряное колечко. Рядом с местом прокола виднелись еще сквозные отметины, среди которых и явный след некогда вырванного украшения — небольшая, давно зажившая рваная ранка. Леви протянул руку, пальцами хватаясь за кольцо, чтобы затем чуть оттянуть его вверх — совсем немного — придавая уху заостренную форму и находя это забавным. Зрачки Кейр медленно проплыли к уголку глаза с выражением таким, словно она впала в оцепенение. — Никогда не понимал, что в этих украшениях такого, — сказал капитан, продолжая играть с колечком, чуть тормоша его. Ухо Кейр стремительно краснело. В Подземном городе почти каждый считал своим долгом пробить себе какую-нибудь часть тела и вдеть туда побрякушку подороже. Некоторые не ограничивались головой, прокалывая даже то, о чем говорить было бы неприлично. Сам Леви вспоминал об этом без особого интереса — ему просто не нравилось вот и все. Но колечко Кейр было неплохим. Точнее, в ее ухе оно выглядело неплохо. Если бы не шрамы, то можно было бы подумать, что она родилась с ним. Впрочем, это было самое обычное кольцо, которое Леви замечал сотни раз, но он никогда не думал, что трогать чужой, воткнутый в плоть металл так занимательно. Зрачки Кейр пульсирующе принялись увеличиваться. Она сидела, не шевелясь, почти не дыша. Она не могла отказать Леви — попросить не касаться ее так, потому что у нее начинает «ехать крыша». Контроль над собой — вещь сложная, особенно для того, кто никогда в жизни об этом не задумывался. Поэтому теперь все силы уходили на то, чтобы сидеть и не подавать признаков жизни, пока Леви не наиграется. Но ему, кажется, пока что не надоедало. Пальцем он заставлял колечко подниматься, а затем опускаться. Вверх, вниз, вверх, вниз. Кейр нахмурилась, почти до выступающей капельки пота на лбу, и пальцы ее с нажимом впились в ладонь. По деснам разлилась тянущая боль. Заметив-таки ее напряжение, Леви отнял руку, спрашивая: — Неприятно? — в голосе его было нечто глумливое, но только если прислушаться. Кейр не повернулась к нему, лишь втянула воздух в легкие — довольно громко — и деланно умиротворенным голосом сказала: — Мне…п-приятно, — это было даже хуже, чем если бы она промямлила. Леви осмотрел ее нечитаемым взглядом. Его рука так и зависла в воздухе, но прежде, чем он вновь протянул ее, к его ладони взлетели бледные пальцы. Несмотря на молниеносность, он почти не ощущал давления на свою кожу, и все же двинуть рукой по направлению к ней уже не мог. Кейр медленно повернула голову — на лице застывшее выражение сосредоточенности помешанной с нервозностью. Чернота в глазах почти полностью вытеснила золотистый цвет — проблески едва ли отражались. — Мне слишком приятно, — сказала она низким голосом, сводя брови вместе в виноватом жесте. Казалось, голос ее и тело принадлежали разным людям, по крайней мере одержимый взгляд не имел ничего общего с тем, как сейчас она звучала. Леви изогнул брови, скрывая свое замешательство от такой перемены. Прежняя вольность Кейр в выборе выражений улетучилась, теперь она ясно осознавала неправильность собственных слов, но все же произносила их. Когда голова Кейр вновь вильнула в сторону, чтобы отстраниться от него, его пальцы перехватили бледную руку, что до этого момента мягко удерживала его на расстоянии, и с требовательностью потянули в свою сторону. — Не отворачивайся от меня, — велел Леви с таким чувством, словно Кейр прятала больше, чем собственное провинившееся лицо. Сопротивления не последовало, а вместо этого чужая фигура поддалась, в короткий миг оказываясь излишне близко. Ее колено мягко столкнулось с его бедром, а рука врезалась в спинку кресла, когда Кейр нависла над ним в паре сантиметров и на лицо ее легло нечитаемое выражение, подобно тому, что от тела осталась лишь одна оболочка, а разум ее безвозвратно угас. Леви мог слышать, как громко и быстро бьется ее сердце. С этого близкого расстояния он отчетливо видел, как вздувались синие венки, что сеточкой тянулись на висках, пока кровь в них бешено пульсировала, именуя собой полный крах контроля. Два, уже беспросветно черных глаза, мерцали огнем. Она склонилась над ним и запах трав из-под ее бинтов на предплечьях стремительно заполонил собой ставшее вдруг маленьким пространство. Леви почти физически мог ощущать, как воздух заполонялся тягучей густотой, которая, в отличие от Кейр, льнула к нему, обдавая своим могильным холодом. Его лицо она видела смутно. Тупая боль продолжала бить по деснам, от неконтролируемого кровотока заложило уши. Голова Кейр опустилась чуть ниже и кончик ее носа едва ли задел подбородок Леви — кожа у него была мягкая и горячая. Ее губы чуть приоткрылись, обнажая зубы — неровен час, и она укусит его. Это желание было иррациональным, но таким бесконтрольным, что слюна тут же заполонила рот. Должно быть, все дело было в том, как он пах — его чистая одежда или, может, чистые волосы… а может так пах он сам. Его кожа, кости, душа — почему она так остро ощущала это? Ее мелко затрясло. С каждым вздохом его запах окончательно выбивал из ее головы остатки разума, но вместе с тем горячие волны по телу толкали ее все ближе и ближе и над этим давлением невозможно было совладать. Это было хуже, чем наркотики — это что-то было частью нее, а не сторонним веществом, что сводило с ума. Это жило в ней. Ее пальцы, упирающиеся в спинку дивана, сжались, сминая ткань до боли в суставах. Несколько темных прядей коснулись его щеки. Леви замер, чувствуя ее ледяное дыхание на своей шее. Он бы с легкостью мог оттолкнуть ее и это наверняка привело бы ее в чувства, однако он не делал ничего, словно и впрямь не мог. Но спустя короткое мгновение, вибрирующее напряжение в комнате рассеялось. Кейр прикусила язык до крови, выбивая из себя это неконтролируемое исступление и вместо него ее настигла вина. Она ткнулась лбом в грудь Леви, ласково поелозив из стороны в сторону, выражая свое сожаление о собственном поведение — всего лишь пару мгновений, прежде чем оттолкнуться от дивана. Отворачиваясь, она промямлила себе под нос извинения и быстро исчезла за дверью.
