Тень свободы

      Сладкий пудровый запах овеял собой в тот же миг, как распахнулась дверь. За невзрачной деревянной крышкой, выкрашенной в блеклый болотный цвет, скрывалось буйство нежно-розовых красок. Звук приглушенных голосов, девичьего смеха и шороха мягких тканей отрезал от всего, что находилось за этим помещением.       — Ну и вонь, — заключила Кейр, со снисхождением смотря в угол с мягким диваном, где за вуалью бледновато-розовой занавески мужчина окроплял тело девушки каплями вина из своего бокала, — я еще за пару улиц почувствовала.       — Брось, — голос Кирана был тише. В конце концов он не собирался так свободно и беспечно критиковать данное заведение. Да и пахло здесь даже приятно! — Не будем привлекать к себе внимание демонстрируя твое бесстыдство.       — Мое? — фыркнула Кейр.       — Твое-твое, — добавил полицейский. — Невежливо вот так выражаться на общее всеуслышание. Нас ведь выпрут отсюда только так…              Лицо Кейр отразило весьма скептичное выражение, пока она наблюдала как Киран скалит зубы в этой расплывшейся улыбке при виде всей развратности, что здесь происходила.       Куда не глянь везде ткани — полупрозрачный фатин, парящая от любого вздоха вуаль, мягкий бархат, лоснящийся атлас. Мягкие диваны таких же розовых оттенков были скрыты за шторками, впрочем, силуэты за тканями было видно очень даже хорошо. По воздуху плавали молочные линии от горящих свечей, которые и источали этот запах. Они были всюду — смешались с кислородом в одно целое и казалось, вгрызались в сами кости, навсегда оставляя этот удушливый аромат.       — Идем, — шепотом позвал Киран. — Займем свободное место и… подождем капитана Ханджи.              Кейр сдержалась, молча делая шаг вслед за полицейским. Она слишком хорошо знала такого рода заведения — в Подземном городе людям удавалось устраивать оргии не только в борделях. И пусть под землей не было таких тканей, приятных запахов и красивых, вкусно пахнущих женщин, но процесс, как не крути, всегда был одним и тем же. Да и, впрочем, Кейр не соврет и скажет, что в своей жизни она еще ни разу не проявляла и доли внимания к всякого рода извращениям, а из-за образа жизни ее иммунитет к стыду, касательно подобных вещей, был запредельным. Иными словами — она могла наблюдать в упор, не моргнув и глазом.              Стоило двоим пересечь лишь половину зала, как из-за тканей, словно галеры по водной глади, выплыли несколько изящных девушек. Вместо плотного слоя вызывающего макияжа, принятого в Подземном городе, их лица были чисты словно кожа младенца — с веснушками и румянцем. Их осиные фигуры были облачены в такие же легкие ткани, что украшали каждый метр данного помещения. Атлас струился по их ногам, подвязанный с одной стороны так, чтобы обнажить выступающую косточку на бедре. Сверху же ткани было куда меньше — полупрозрачный фатин, из-под которого слишком явно проглядывала нежная грудь с горошинками сосков, в которые уместились блестящие, совсем маленькие украшения.       — Два господина хотят развлечься? — промурлыкала девушка блондинка, в глазах которой уже отражалась кучка монет, которую она сможет заполучить в этот вечер.       Кейр покосилась в сторону Кирана, едва ли скрывая ехидную усмешку от текущих из его рта слюней при виде этих фигуристых созданий.       — Может, танцы? — замурлыкала другая угодница с длинными вьющимися волосами.       — Массаж? — раздался еще один елейный голосок.       — Нам бы столик, — признался Киран, с трудом приходя в сознание. Чтобы вызвать большую поспешность от девушек, он добавил: — вина и еды.       В тот же миг он достал откуда-то из кармана горсть монет, впихнув их одной из куртизанок. По ее глазам было видно — сумма запредельная. Должно быть, этот бесстыдник ко всему прочему располагал средствами, судя по тому, с какой простотой он отдал эти деньги.       Девушки тут же замельтешили, предлагая присаживаться в любом месте и ожидать заказ. Должно быть звон монет излишне взбудоражил их. Что-то было неизменно как под землей, так и под небом.       Кейр вдруг слишком явно почувствовала прикосновение мягких, словно зефир, прохладных округлостей к своей руке, отчего ее голова повернулась так резко, что девушка, решившаяся на такое откровенное домогательство, слегка вздрогнула, однако продолжала взмахивать своими длинными ресницами и мерцать темными глазами. Она прильнула еще ближе, как будто ее грудь была ключом от любого замка, что открывал путь к кошелькам посетителей.       — Возможно у красивого господина есть иные пожелания? — сладенько протянула соблазнительница, моргая с еще большим усилием, словно это должно было предать ей очарования. Она так отчаянно вглядывалась в лицо, но, должно быть, ничего ей так и не подсказало, что перед ней стоит… девушка.       Впрочем, ситуация не была исключительной. Для начала стоило сказать, что телосложением Кейр мало походила на фигуристую девицу. Несмотря на гибкую талию, тело ее было таким же удивительно твердым, как и каменное изваяние из-за прочных мышц, хорошо различимых даже под слоем одежды. А высокий рост и внушительный обхват плеч сбивали с толку только больше. Также следует упомянуть, что стандарты красоты, принятые на поверхности, в пух и прах уничтожали женское очарование Кейр — ни румянца, ни подзагорелой кожи, ни длинных ресниц и сияющих круглых глаз. Ситуация была в корне обратной — острые черты лица, ядовито желтые глаза, с хищно приподнятыми внешними уголками, и синеватый оттенок бледной кожи. Да и ко всему прочему Кейр все еще была совершенной копией своего отца и, очевидно, что гены сыграли с ней злую шутку, потому что милых черт и нежной красоты, присущих девушкам, в ней отродясь не было.       Куртизанка привстала на носочки, начиная тянуться своим курносым носом вверх, вероятно желая выложить все свои козыри и завладеть вниманием этого «господина», но ее почти аккуратно отодвинули. Кейр скрыла неприязнь и воздержалась от резких движений — Киран был прав и шум сейчас ни к чему.              Девушка удивленно захлопала глазами, однако ее без слов покинули.       Кейр раздраженно отмахнулась от вуали, поднимаясь на две ступеньки и садясь на диван с такой силой, словно то был смертник, которого она вознамерилась добить атакой сверху. Киран, сидящий на этом же диване, слегка подпрыгнул из-за отскочивших пружин.       — Полегче, — попросил полицейский. — Что-то ты не в духе. Я думал, тебе здесь понравится.       Кейр обвела взглядом лепнину розовых оттенков — теперь их скрыла такая же многослойность тканей, которая выполняла роль занавесок.       — Потому что я из Подземного города? — Вопрос прозвучал не как вопрос, а скорее как догадка.       — Это тоже, но еще у тебя иногда такой видок, словно ты любитель книжек с непристойным содержанием.       Брови Кейр изогнулись, напоминая собой две покатые линии, выражающие легкую степень недоверия.       — Н-да? — с несвойственной ей ленцой протянула она. — Может быть, но читать я не умею.              Никто еще так просто не признавался в отсутствие обыденных навыков, так что Киран опешил, на миг забывая, о чем они говорили, однако очень быстро на его лицо вернулось стандартное выражение.       — А ты ничего не стесняешься, да?       — Ты ведь сам сказал.       Киран чуть придвинулся, склонив голову. В уголках его глаз заблестели хитроватые искры.       — Ну расскажи тогда, кто этот разведчик, о котором мы говорили, — словно подбивая на пакость сказал он. Рядом на столик опустился поднос с едой и кувшином.       Лицо Кейр было нечитаемым. Таким же тоном она ответила:       — Нос у тебя длинный.       Полицейский коснулся пальцами собственного лица, на миг приняв обиженный вид. Такая прямолинейная интонация кого угодно ранит в самое сердце.       — А у тебя язык как бритва, — укоризненно заметил в ответ Киран. — Нельзя ли уж попросить тебя быть понежнее, а? Даже представить не могу, какую сердечную обиду ты можешь нанести тому бедолаге, на которого положила глаз.              В мире, в котором жил полицейский, все вокруг были заядлыми лицемерами. Уж так вышло, но и плюс в том находился — люди улыбались друг другу в лицо и старались быть вежливыми. Да что там о лицемерии, давайте обратимся к обычному воспитанию.       — Обиду? — удивилась Кейр, совсем не понимая.       — Конечно, обиду! Ты совсем не следишь за тем, что говоришь. Я ведь просто спросил, а ты назвала мой нос длинным. Это так грубо. Если тот разведчик у тебя что-то спрашивает, ты так же ему отвечаешь?       — Нет, — с искренностью ответила Кейр. — У него-то нос не длинный.       Киран вспыхнул, давясь от этой наглой грубости и старые раны на его сердце отдались болью. Пару лет назад он столкнулся с неотесанным и совершенно невоспитанным невеждой, который так хлестко прошелся по его лицу, что всех слов мира не хватит для описания того, как глубоко это ранило молодого парня. Стоит сказать, что лицо его было совершенно нормальным и даже симпатичным, но все те грубости до сих пор эхом отдавались в голове.              — Должно быть у него замечательный нос, — обиженно выплюнул Киран, отсаживаясь.       — Все так, — подтвердила Кейр, обрушивая на голову бедняги добивающую плиту унижения. Голос ее был лишен сарказма или насмешки. — У него хороший нос, — вспоминая о носе капитана Кейр несколько увлеклась мыслями: — и глаза и волосы…       — И лик святого, — не без едкости добавил Киран, поджимая губы. — Еще слюней напускай, пока рассказываешь.       Уголки губ Кейр слегка изогнулись, напоминая собой подобие мягкой улыбки. Слюни она заранее проглотила.              — Обиделся, что ли?       Киран качнул головой, мол «сама не видишь?», однако затем повернулся, чтобы чуть пододвинуть поднос с едой в сторону своего бестактного товарища с предложением чего-нибудь съесть. Кейр поглядела на множество маленьких блюдец — в Подземном городе на такую роскошь не расщедривались. Для общего представления, бордель под землей являл собой грязное помещение с множеством комнат, где девушки не только принимали гостей, но еще и жили. Большее, что вам предложат — чистое постельное белье, но и за него придется хорошенько доплатить.       — Так кто он? — спустя несколько минут обиженной тишины Киран все-таки решил, что молчать ему надоело. — Этот распрекрасный.              Кейр помолчала пару секунд, разглядывая еду и прицениваясь что бы из этого затолкать в рот. Услышав вопрос, она и бровью не повела:       — Капитан Леви, кто еще?              Учитывая все сказанное ранее, полицейский мог бы и догадаться о ком шла речь. В конце концов у кого еще могли быть неземные глаза и лик святого?       Но как только имя слетело с губ Кейр лицо Кирана сначала побелело, а затем медленно начало покрываться красными пятнами. Он застыл на месте с выражением таким, словно воочию увидел самое отвратительнейшее создание, которого вообще можно было придумать.       Капитан Леви — тот самый человек, который несколько лет назад раздавил самооценку полицейского, оставив от нее лишь жалкие остатки. И сделал он это с самым холодным выражением лица. Его слова все еще болью били глубоко в сердце, но Киран, как натура тонкая, скажет, что уже не помнит, какую гадость сказал ему нелюбезный капитан.       На самом деле он помнил все дословно.              — Ты, должно быть, смеешься надо мной? — вполголоса промямлил Киран, все еще чувствуя себя потрясенным. — Быть того не может. Только не он.       Кейр повернула голову, недобро хмуря брови.       — Что сказал?       Но реальность била наотмашь. Вновь вглядевшись в Кейр, Киран вдруг обнаружил поразительную вещь — да она ведь ничем не лучше! А реабилитировало ее только то, что, в отличие от капитана Леви, Кейр просто говорила все без разбора, не намереваясь оскорбить. Впрочем, что толку-то…       — Да это ж кем надо быть, — отозвался полицейский, все еще не до конца веря в то, что услышал. Нет, он ушам своим не верил. — Чтобы с капитаном Леви… чтобы его…       Язык запутался от когда-то несправедливо нанесенной обиды.       — Что? — в голосе у Кейр звучало уже что-то стальное и нехорошее.       Киран метнул быстрый взгляд. Он и впрямь недоумевал — было ли возможным разговаривать с капитаном без того, чтобы он не унижал каждым словом и не втаптывал твою честь в грязь? Или у кого-то есть особенные вкусы?       — Да ничего, — в конце концов ответил он. — Мысли в слух. Должно быть, капитану нравятся девушки покрепче.       «Извращуги, способные терпеть его несносный характер и злой язык.»       На лице у Кейр вдруг отразилась эмоция. Она удивленно вскинула брови, после чего в глазах ее, словно ураганом, поднялось замешательство вперемешку с неверием. За секунду до этого в ее пальцах, по несчастью судьбы, оказалось блюдце с какой-то холодной закуской. После слов Кирана бледные пальцы впечатали блюдечко обратно в стол, и то незамедлительно дало трещину.       — Девушки? — отрывисто произнесла она. — Нравятся?       Ее словно облило ледяной водой, и вода та обдала могильным холодом все внутренности.       Киран не понял, в чем была проблема, поэтому ответил:       — Ну, ты выглядишь крепкой, даже в сравнении с женщинами-разведчицами. Я молчу об обычных гражданских. Ты в зеркало-то смотришься? — колко удивился он.              Кейр поспешно перевела взгляд в другую сторону. За занавесками мелькали отдаленные фигуры. Легкое чувство глупости от собственного кратковременного всплеска эмоций кольнуло в бок.       — Это ты разницы не видишь, — произнесла она. Чуть подумав, Кейр довольно резко уточнила: — что со мной не так?       Киран хитро прищурился.              — Ай, я сравнил тебя с другими девушками, которые могли бы нравится распрекрасному капитану, и ты стала нервничать. Можешь продолжать убеждать саму себя, что взамен тебе ничего не нужно, но сама-то ревнуешь.              Кейр поджала губы, размышляя над словами. Ревность? Глупость, что это вообще за чувство такое? Она не испытывала его ни разу.       — Я не хотел тебя обидеть, — добавил Киран, после паузы, наблюдая как лицо Кейр задумчиво темнеет. — Но мы, люди, существа эгоистичные и даже всей порядочности человечества не хватит, чтобы со спокойным сердцем наблюдать за любимыми издалека.       Кейр поглядела на полицейского и покачала головой так, как-то обычно делали взрослые, когда их ребенок давал неправильный ответ на заданный вопрос.       — Ты не понимаешь, — сказала она.              — Да? И чего же? — с поддевкой поинтересовался Киран, глубоко уверенный в том, что в людях-то он разбирался куда лучше, чем его товарищ, вылезший из-под земли только вчера.              — Того, — огрызнулась Кейр, темнее лицом и утыкаясь взглядом в пол. — Леви уже дал мне очень много. Просить большего не могу. Дать того же — не могу.              За занавесками мелькнули приближающиеся знакомые фигуры, однако теперь Киран, увлеченный разговором, уже не обратил на них должного внимания.              — А ты у него-то спрашивала? — в лоб спросил он.              Лицо Кейр приобрело такое недоуменное выражение, что Киран едва ли сдержал себя в руках. Может, если он постучит по ее голове, то обнаружит полый череп? Очевидно, что так, потому что он впервые встречал человека, который был абсолютным профаном во всем, что касалось взаимодействия с людьми.              — Можешь не отвечать, — сказал Киран, наблюдая полнейшее замешательство в лице напротив. Этот человек был действительно лишен навыков общения, а ко всему прочему еще и чрезвычайно упрям. — Все равно сам черт ногу сломит если попытается залезть в твою голову и хоть что-то понять.              Кейр выглядела смятенной из-за того, куда привел этот разговор. Иногда ее собственная глупость казалась ей тягостным бременем, но что ей с этим сделать?              — У тебя бы не вышло залезть ко мне в голову, — отрешенно произнесла она, смотря куда-то вбок.       — Мне достаточно было услышать твои слова, — отозвался полицейский. Он свободно раскинулся на диване, явно наслаждаясь мягкостью тканей. — Люди вокруг не такие же, как ты, Кейр. Ты не можешь судить обо всем в этом мире со своей колокольни. Я тоже не могу, но для меня вполне очевидно, что ни один человек в здравом уме не станет молча сносить кого-то вроде тебя. Особенно кто-то вроде капитана Леви.       — Хватит мне нотации читать, — вздохнула Кейр, потирая переносицу. Этот полицейский толком ничего не знал, и Кейр успела пожалеть о том, что взболтнула ему лишнего. Разве он вообще мог о чем-то судить? — Вспомни о себе.       — Я и не забывал, — ровным голосом ответил тот. Прятать бурю в сердце ему все еще удавалось. — Время мне сменить род деятельности, — добавил он. — Может в разведчики податься? Раз уж я увязался за ними.       Кейр протянула руку к так и не тронутой еде. Ее пальцы сами тянулись к той чашечке, из которой не валил горячий пар — кое-кто предпочитал питаться чем-то таким же холодным, как и мерзлая вода.       — Может, я принесу хоть какую-то пользу? — продолжал Киран. Он перевел взгляд на Кейр, замечая, что она уже утратила к нему интерес. — Как думаешь?       Вопрос повис в воздухе, и разбойница поняла, что ответить придется:       — Пользу кому?       — Гм… человечеству.       — А, — коротко бросила Кейр и вернулась к столику с едой. Порывы к общественно полезным делам в ней никогда не зарождались. Когда каждый день на протяжении всей жизни заботишься только о том, чтобы дожить до следующего дня, то такие излишества, как мысли о геройстве, кажутся просто смешными. Помочь следовало для начала самому себе.       — Нет в тебе энтузиазма, — вздохнул Киран, наливая себе немного вина. Напиток здесь был явно разбавленным. — Будешь?       — Не пью.       Киран удивился, однако настаивать более не стал. Алкоголь чуть обжег язык и укатился в желудок, согревая изнутри. Полицейский вновь откинулся на диван, залпом опрокидывая стакан. Общество Кейр было молчаливым, однако настолько ощутимым, словно воздух рядом с ней вбирал в себя нечто физическое.              — Прежде я тоже не принимал всерьез дело разведчиков, — сказал Киран, слегка постукивая пальцами по мягкой спинке дивана. — Я, правда, не в Подземном городе вырос, но Нидли тоже местечко не из лучших. В сравнении с Тростом и Каранесом просто дыра.       Кейр могла бы усмехнуться. Дыра? Самый грязный угол здесь, под небом, казался ей чище, чем весь Подземный город.       — Когда я вступил в училище, то ни на миг не задумывался о том, чтобы пойти в разведку. В то время, если не ошибаюсь, распрекрасный капитан Леви еще и капитаном-то не был, — рассказал Киран. — Знаешь, ведь разведческие войска хорошо разрослись в свое время именно благодаря славе сильнейшего воина человечества. Но я тогда уже был новеньким в полиции, когда слухи разошлись.       Примерно в то же время сильнейший воин человечества, легендарный капитан, впервые приехал в столицу в составе делегации разведки и раскатал беднягу-новичка полицейского едва ли переступив порог.       Кейр задумчиво отвела взгляд — она знала Леви еще до того, как он стал хотя бы разведчиком. Должно быть, он очень быстро вырос от простого солдата до звания капитана. Когда же он покинул Подземный город? Сколько ему было? Мозг Кейр зашевелился и очень быстро стал закипать. Считала она так же плохо, как и читала.       — Кто ж знал, что спустя несколько лет работы на правительство, я окажусь в числе предателей вместе с тобой, — отозвался парень, тяжело вздыхая. — Судьба сталкивала нас лбами слишком часто, чтобы я игнорировал это.       — Я здесь не при чем, — Кейр перевела взгляд желтых глаз на собеседника. — Может, мне стоило тебя добить.       В словах не было злобы, лишь рассуждение. В конце концов, о своем очевидном желании смерти полицейский сам же и сказал.       — Да, ты не при чем, — подтвердил он. — Но я не такого уж хорошего мнения о людях из Подземного города. Мне слишком тесно приходилось иметь с ними дело, чтобы сожалеть об их судьбе. Может, среди таких, как ты и есть сносные люди, но то, что видел я… Впрочем, от этого было еще больнее, когда в ту ночь мне встретилась ты. Помню, лежу я там, в луже своей крови, смотрю как ты тащишь на себе ту девчонку-разведчицу. Я тогда подумал — глянь, даже у таких отбросов, как эти есть что-то за душой. А что до меня? А у меня ничего нет.              Он вдруг отставил свой стакан, сел и хмуро вперил взгляд куда-то в пол. Возможно, алкоголь промыл его мозги, а может, он просто больше не мог молчать. Кейр к тому времени потеряла интерес к закускам, внимательно наблюдая за силуэтами девушек, которые танцевали где-то там, за сотней занавесок.       — А затем я встретил тебя еще раз. Затем еще. Размышлял, платят ли тебе столько же, сколько и мне за всю эту грязную работу, — продолжал полицейский. В голосе его не было прежнего легкого тона. — Утешал себя.       Увидев, как на лице Кейр изогнулись брови, он вдруг почувствовал себя глупо. Почему она так смотрит? Ему стоило прикусить язык, но разбойник из Подземного города оказался единственным человеком, говорить с которым о подобных вещах было… нормально. Лишенные морали люди ведь не станут осуждать?       — А деньги недолго греют сердце, — вдруг изрекла Кейр.              Она хорошо запомнила внушительную горсть монет, которую Киран, не моргнув и глазом, отдал той куртизанке. Слова Кенни о всех привилегиях, что дарует военная полиция, не были пустым звуком. Но что же в итоге? Сердце Кейр было промерзлым и лишенным способности к состраданию, но глядя на этого полицейского перед собой, она испытывала почти что жалость. Как к несчастной собаке.              На лице Кирана отразилась непонятная эмоция, которую он не стал скрывать. Он грустно хмыкнул.       — Поначалу грели, — отозвался он. — Так грели, что и первая кровь, которую пришлось пролить, очень быстро забылась. И чем больше мне платили, тем меньше я задавался вопросом, в чем же были виноваты те люди, которых приходилось убивать. А теперь звон монет больше не приносит удовольствия, а марать руки все равно приходится. — Киран повернул голову. — Ну, я достаточно алчный человек, чтобы кто-то вроде тебя счел меня безнадежным?              Кейр не обращала внимания на подобную манеру обращения. Лицо ее осталось отрешенным, не выражающим эмоций. Она бы не смогла подобрать утешительных слов или вытащить из своего рта хоть что-то приятное. Хотя, казалось, что этот парень напрашивался только на что-нибудь действительно обидное, чтобы окончательно почувствовать себя избитой жизнью псиной, которая заслужила всего плохого.       — Ты безнадежный нытик, ищущий жалости, — заключила она по итогу.              — Сострадания, — поправил Киран.       Кейр фыркнула. Она не видела разницы между этими словами.              — Ладно, я и впрямь распустил сопли, — выдохнул полицейский. — Надеюсь, тебя не задели мои слова. Прости за это.       В ответ он получил косой взгляд, отнюдь не полный чего-то темного. Кейр могла напускать на себя мрачный вид, однако на ее лице все слишком хорошо читалось.       — Решено! — спустя несколько минут размышлений твердо заявил Киран. После этого небольшого инцидента с его длинным языком, он вдруг почувствовал себя лучше. — Отправлюсь к Смиту и буду слезно просить принять меня в разведку. Ты ведь замолвишь за меня пару хороших слов?              — Я не на службе и мои слова веса не имеют.       — Значит, пойдем просить вместе?       Губы Кейр дрогнули в полуулыбке за миг до того, как она фыркнула. Может, она совсем не думала о том, что будет делать после того, как внутри стен все поутихнет, но до недавних пор ее самым яростным желанием было оставаться рядом с разведчиками.       Спустя недолгое время за занавесками мелькнули знакомые фигуры. Киран болтал о товарищах со времен училища, вступивших в разведку. Блюдца на столике в конце концов опустели, а за разговором приближение разведчиков стало очевидным лишь тогда, когда из-за тканей мелькнуло лицо Ханджи. Следом за ней шел красный Моблит.       — Развлекаетесь? — весело спросила Ханджи. Все происходящее рядом не производило на нее никакого впечатления, но вот Моблит, казалось, был готов провалиться сквозь землю.       — Вас ждали, — приврал Киран, улыбаясь, но быстро находя озорной взгляд капитана Зое до странности подозрительным. Уголки его губ натянуто потянулись вверх.       — Мы задержались, — ответила Ханджи, садясь на диван напротив и раскидывая руки. — Пришлось подождать Моблита, чтобы не начинать без него.       По последней брошенной фразы тревожный ком внутри груди сжался. Киран почти не заметил в какой момент сидящая рядом с ним Кейр оказалась очень близко. Смертельно острый металл ткнул кожу у ребер, предупреждая о том, что лишние движения ни к чему.       Ханджи широко улыбнулась:       — Итак, — протянула она, — я хочу услышать все, что тебе известно. О Центральной полиции, соглашении с Лобовым, о настоящем короле стен. И еще поподробнее о человеке с именем Кенни.              Уголки губ Кирана сильнее натянулись в неискренней улыбке.       

***

             Армин тащил охапку хвороста, высоко перешагивая через пни и поднявшиеся кучки снега, под которыми уже пробивались бугорки с подснежниками. Он шел к теплому свету огня, поднимая голову вверх, чтобы получше разглядеть звезды. Небо сегодня было чистым и темным — почти черным. Звезды же мерцали так ярко, словно бриллиантовое ожерелье под лучом света.              — Хватит? — спросил Арлерт, подходя к костру. Они старательно пытались поумерить огонь, однако от углей не согреешься.       — Да, пойдет, — кивнула Саша. Она занималась запеканием картошки на этих самых углях и так как доверить такое дело могли только человеку знающему, то три остальных разведчика взялись сподручными. — М-м-м, — протянула Саша и подергала пальцами в качестве демонстрации своего аппетита. — Чувствуете, как пахнет?       Пахло печеной картошкой.       — Скоро уже есть будем, а? — заскулил Конни, сидя над толстыми ветками хвороста и пиля их на части поменьше. — Я от голода готов палки жевать.       Криста негромко хохотнула. Вместе с приглушенным звуком ее голоса недалеко раздался шорох. Все четверо тут же повернули головы, слегка поджав хвосты.       — Белки, наверное, — сказал Армин после нескольких мгновений загробной тишины. Во всяком случае, у них при себе были УПМ, чтобы попробовать отбиться.       Саша привстала. Коленки у нее порядком дрожали, но ее внутреннее чутье и особенные знания точно подсказывали — это что-то крупнее белки.       — Ты чего? — полушепотом спросил Конни, когда Саша подкралась к нему с большими от страха глазами. Определить точное местоположение этого короткого звука было непросто, но сердце Спрингера укатилось в пятки, когда он подумал, что шорох был за его спиной. — Саша!..       Армин схватился за рукоятку своего клинка, а Криста поднялась с насиженного места. В приглушенных звуках природы затаилось что-то чужое. Саша сделала еще один аккуратный шаг в сторону кустов, потея от этой напряженности.       Но стоило ей приблизиться еще немного, как что-то стремглав проявилось из-за раскидистых ветвей. Конни, пригнувшийся рядом, так же попал в хватку и если бы холодные ладони не прикрыли их рты, то крик был бы слышен вплоть до стены Сина.       Конни и Саша зачертыхались от страха и их тут же дернуло назад. Оба влетели в нечто твердое и за спиной их завибрировал короткий смешок.       — Это я, — спокойно оповестил знакомый голос. Разведчики, все еще будучи захвачены в плен рук, удивленно выпучили глаза.       — Кейр! — сдавленно воскликнул Армин. Он с облегчением отправил свой клинок обратно, едва ли не в слух благодаря все на свете, что это не полиция.       — Страшно? — спросила Кейр, отпуская бедняг. Конечно, она прекрасно видела, что эти двое чуть не потеряли сознания от перепуга, однако в довершение своей выходки хотела услышать их признание.       Конни и Саша едва ли могли шевелить языками. Они чуть не умерли от разрыва сердца. Кому-то нравилось измываться над безвредными разведчиками, чувствуя полную безнаказанность.              Браус приподняла голову, смотря своими огромными глазами с какой-то долей недоверия, и Кейр слегка похлопала ее по голове в знак утешения. После она вылезла из кустов и наспех отряхнула одежду.       — Какие новости? — встрепыхнулся Армин, с лицом полным надежды. — С командующим все в порядке?       — Переворот удался? Что с королем? — подхватила Криста, однако в отличие от Арлерта на ее лице читался странный оттенок напряжения, словно у кролика, затаившегося от лисы.              От Кейр они услышали лишь нечленораздельное «а, гм», когда она почесала затылок с явным замешательством. Глаза ее обводили пространство, пытаясь кого-то отыскать. Конни и Саша за ее спиной еще не отошли от шока и приходили в себя, оперевшись друг о друга.       — Ханджи все написала, — по итогу произнесла Кейр. Она не была уверена в том, что сможет рассказать обо всем подробно или хотя бы так, чтобы остальные поняли. — Где Леви?       — Капитан и остальные ушли осмотреть окрестности, — ответила Криста.       Кейр неопределённо повела головой в сторону. Сама она добралась сюда прямиком по ветвям и порядком подрастеряла силы — деревья здесь были высокими, с раскидистыми плотными ветками, однако, как бы то ни было, приходилось двигаться размашистыми прыжками. Безостановочные движения заставляли серьезно поднапрячься.              — Они скоро вернутся, — заверил Армин и стоило ему произнести это вслух, как послышался еще один шорох.       В этот раз напугаться ни у кого уже не получилось. Впрочем, в том и не было нужды, потому что человеческие очертания сами проступили, когда теплый свет огня коснулся идущих фигур.       Кейр не могла себе помочь. Лицо ее мигом прояснилось, а губы расплылись в полуулыбке.              — Надеюсь, ты с хорошими новостями, — первое, что произнес Леви, пересекая темное пространство, неосвещенное пламенем. Как всегда, он выглядел отстранённым и собранным, а за его спиной проглядывались и остальные разведчики, которые, завидев Кейр, сразу же просветлели в лице.              Приветствия, однако, пролетели мимо ее ушей. Кейр рассеянно кивнула в качестве «всем привет», на несколько мгновений забултыхавшись, словно рыба на суше. На ее лице все еще сияло выражение подавляемого счастья, пока глаза блестели, уставившись на одного человека. Они не виделись несколько дней, однако ей хватало и пары часов, чтобы испытать тоску. Стоило Леви появиться в поле зрения, как мир вдруг терял свои темные краски, а на смену тяжелым чувствам вмиг приходило спокойствие. И Кейр почти задыхалась от этого странного чувства, что сдавливало грудь и наполняло ее прекрасным ощущением счастья, таким же всеобъемлющим, как и бесконечное пространство недосягаемого неба.              — Кажется, — промямлила она, почти смущенно, и выудила из кармана письмо Ханджи. Сделав несколько шагов к Леви, она протянула руку.              — Были проблемы с Центральной полицией? — задал вопрос капитан, забирая письмо, но не спеша его открыть.       — Пару раз.       Лицо Леви вдруг переменилось и в глазах мелькнуло что-то отдаленно напоминающее веселые искринки:       — Мы как раз обнаружили плакаты о розыске, поэтому мне стоило уточнить.       Кейр сразу же вспомнила расстроенное лицо Ханджи при виде ее портрета, и сама немного повеселела. Однако, когда Леви запустил руку в свой карман, то разведчики, стоявшие за спиной Кейр, вдруг подкрались поближе, а разведчики, стоящие за спиной Леви, чуть наклонились с предвкушенными выражениями лиц.       Кейр сразу же ощутила неладное.       Без лишних комментариев Леви развернул аккуратно сложенную бумажку и приподнял так, чтобы Кейр могла хорошенько разглядеть. В то же мгновение лицо разбойницы сделалось белее снега.       Плакат с лицом Ханджи был несомненно глупым и смешным, однако плакат с лицом Кейр… Она и поверить то не могла, что смотрит на собственное лицо, потому что мозг ее уж точно не хотел запечатлеть в своем сознании эту поистине отвратительную мазню.       С листа бумаги на нее смотрело нечто — в тонких линиях прослеживались очертания лица, чрезмерно вытянутых глаз под которыми художник не поскупился и нарисовал чернильно-черные круги. С волосами заморачиваться никто не стал и, такими же черными чернилами, вывел острые, торчащие во все стороны, пряди волос. Иными словами, человек с этого плаката больше напоминал страшного чёрта.       — Это… — но Кейр ничего не смогла сказать. У нее не было таких слов, чтобы выразить свои чувства. Единственное чего ей хотелось — вырвать кривые конечности человека, посмевшего взять в руки кисть.              Конни сбоку был весел, оттого перестал быть хозяином своему рту:       — Ты еще не видела плакат с лицом капитана Леви! — рассмеялся он и несколько разведчиков попытались сдержать хохот.       Леви тут же переменился и отчеканил:       — Прикуси язык.       Конни, должно быть, от испуга и впрямь сделал как велено, потому что в ту же секунду лицо его скривилось от боли.       Кейр так и осталась стоять на своем месте, когда Леви решил прочитать полученное письмо. Разведчики тут же окружили его, когда он сел на поваленный ствол дерева, и с придыханием уставились на наспех выведенные буквы. Кейр не знала, что было в том письме, оттого молча ожидала, взглядом катаясь по точеному бледному профилю, словно изучая.              Но спустя минуту случилась резкая перемена. Разведчики вдруг вспрыгнули, как ошпаренные, начиная весело хватать друг друга в объятия и счастливо голосить. В этом вихре эмоций и Кейр попала под раздачу — не тронутой осталась лишь фигура капитана, все еще сидящая на поваленном дереве.       Стало ясно — переворот удался.       — Капитан! Мы ведь отметим?! — воскликнул Эрен, перехватив Армина и Микасу за плечи.       Леви отбросил листок в огонь и тот немедля пожрал бумагу.       — Как прибудем в столицу, — ответил он.       Поздний ужин проходил под гомон. Все еще будучи в лесу, разведчики выбивались из сил, чтобы сдерживать свои эмоции, однако чувства переполняли их, плескаясь через край. Они обсуждали столицу, скорую коронацию Кристы и то, какой большой стол закатят по этому поводу. Конечно, переворот не решил проблему с все еще существующим отрядом Центральной полиции и скрывающимся Родом Рейсом, однако это было выигранное сражение.       Глаза Кейр метались от огня к бледному профилю, одиноко сидящему и далекому от общих разговоров и смеха. Леви о чем-то глубоко задумался — было видно по отсутствующему взгляду, направленному в сторону. Даже в теплом свете огня его бледная кожа была подобна холодной луне. Кейр долго гадала — что он увидел в письме Ханджи капитан? И было ли дело в письме?       Однако она так и не спросила. Совсем скоро все улеглись спать, единогласно приняв предложение Кейр о дежурстве на эту ночь. Она бы в любом случае не смогла уснуть. Взобравшись на ветвь дерева, Кейр смиренно наблюдала за нижним пространством, обводя взглядом младших разведчиков.              Ночь пахла свежестью. Будучи выше, Кейр ощущала легкие дуновения прохладного ветра, однако не обращала на них внимания. Смиряться с холодом ей было проще, чем с жаром.       Небо было безоблачным и усеянным россыпью звезд. Словно на руку Кейр, лунный свет рассеивался меж кронами деревьев и падал в сторону прислонившейся к дереву фигуре. То был капитан Леви — заснул сидя, оставив руку на сгибе колена. Кейр никогда не находила его спящим, оттого все ее бдение в конечном счете сводилось лишь к наблюдению за капитаном. Она чуть склонилась вперед, используя свою ногу как подставку для локтя, подпирая подбородок ладонью. Казалось, и во сне Леви был задумчив, сведя тонкие темные брови и чуть поджав губы. Кейр была лишена чувства красоты, однако глядя на Леви в ее голову лезли ужасающе нежные сравнения, от которых на языке отдавало приторной сладостью. Но уж не говоря вслух, она могла позволить себе такую шалость? Все-таки противиться соблазну было слишком сложно — взгляд сам цеплялся за капитана, словно ничего другого не существовало. А что же до его фарфорово-бледной кожи, так сильно контрастирующей с темными, подобно этой самой ночи, волосами и плавным изгибом бровей, переходящим во впадинку переносицы, ловящей на себе трепещущие тени от его ресниц…       «А ну успокойся!»       Теплые отблески огня померкли. Кейр перевела взгляд на огонь, слегка встряхнув головой, чтобы избавиться от мыслей, — тот догорал, оставляя после себя лишь красные борозды на затухающих углях. Маленькие разведчики к тому моменту видели уже третий сон, и подступающий к ним холод снега и ветра не успел в полной мере коснуться тела.       Кейр спрыгнула, попутно сламывая несколько веток, а затем ломая их об собственные колени. Угли едва слышно шипели, когда снежинки опускались на них, вмиг превращаясь в обычную воду. Пошевелив тлеющие остатки, Кейр подбросила сухой древесины. Саша натянула свой спальник почти до носа, а Жан крутился с бока на бок, видимо, пытаясь хоть немного разогреться прямиком во сне.       Кейр бросила быстрый взгляд в сторону Леви — ему тоже холодно? Он, казалось, и не пошевельнулся, продолжая мирно хмуриться, прислонившись к дереву.       Поелозив угли еще немного, Кейр таки добилась нескольких искр, от которых ветки возгорелись и теплый огонь стал потихоньку поглощать свою новую пищу. Жар от огня неприятно бил по лицу и, морщась, Кейр поспешно отступила.              Что-то ощутимо полоснуло по лицу.       Кейр повернула голову, натыкаясь на стальной блеск глаз. Леви выглядел уставшим и все таким же хмурым, когда отнял затылок от дерева, к которому прислонился.       — Не замерз? — первым раздался хриплый голос. Кейр отошла подальше от жаркого пламени и совершенно случайно поближе к Леви.       — Не успел, — ответил он. Капитан почти не спал — его сон был похож на нечто поверхностное, словно голова все еще продолжала работать, пока тело отчаянно пыталось передохнуть.       Кейр испытала облегчение и лицо ее прояснилось. Однако не заметить то, как устало выглядит Леви, она все равно не могла.       — Поспи, — попросила Кейр. — Я не дам огню погаснуть.       Леви чуть склонил голову, оглядывая фигуру, стоящую напротив. Поток мыслей и тревог настигал его даже во сне, оттого спать он почти не мог.       — Мне достаточно, — коротко ответил капитан. Нет, ему было недостаточно, однако теперь уснуть он и вовсе не сможет. — Высплюсь, когда уйду в оплачиваемый отпуск. Надеюсь, уже завтра.              Выражение лица Кейр смягчилось, слегка вздрогнув. Ей думалось извиниться — за случившееся тремя днями ранее. Однако пока Леви не выражал явных признаков злости, Кейр решила не напоминать.               Она перекинула ногу через поваленное дерево и села лицом к капитану. Неизменно между ними было приемлемое расстояние, которое она не собиралась нарушать.              — А что будет потом? — поинтересовалась она.       Леви ответил спустя несколько мгновений тишины:       — Кто знает? Правительство внутри стен, к сожалению, меньшее из наших проблем.       Кейр знала о делах разведчиков расплывчато и всегда из рассказов Ханджи. Капитан Зое любила делиться всем, но в последнее время ее неизменными слушателями были Моблит и Кейр. И так как Бернер — человек уже осведомленный, все внимание и забота Ханджи доставались исключительно Кейр.       — Отправишься за стены? — вновь вопрос.              Она не знала, как стоило спрашивать, однако ей очень хотелось знать, что скрывается за этим «потом». Кейр редко размышляла о том, что ждало ее завтра, однако теперь она оказалась рядом с Леви и ее порочные желания вдруг нашли пути своего воплощения. Но очевидно, что особые задания, которые давала ей разведка, вот-вот закончатся.              Капитан едва заметно кивнул.       Кейр перевела взгляд в сторону огня. Нахмурилась. Она аккуратно подбиралась к главной теме, что вертелась у нее на языке, однако все еще не знала, как выразиться правильнее.              — Экспедиции такие долгие, — негромко произнесла она. — Что делать мне?       Вопрос кольнул в сердце и Кейр опасливо прижала хвост, ожидая реакции. Но Леви молчал. Он сверлил ее взглядом достаточно сильно, чтобы Кейр почувствовала легкий мандраж в конечностях.       — А ты, — после тишины раздумья, раздался ровный голос, — будешь сидеть и ждать.              Кейр глупо уставилась на капитана с явным замешательством. Сидеть и ждать? Где? Внутри стен? Что ж, это было бы терпимо, если бы Леви не был разведчиком, которого могли сожрать титаны. И что же, он хочет сказать, что ей нужно просто ожидать либо его, либо ту часть, которая от него останется?       — Сидеть и… ждать? — монотонно повторила она, пытаясь скрыть досаду.       Взгляд Леви на миг смягчился, как будто ее непонимание было наивным.              — Да. Сидеть и ждать, — голос его, однако, звучал твердо.       Но это было невозможно. Она скорее лишиться рассудка от тревоги, чем сможет спокойно ожидать. В конце концов Кейр не была слабым человеком. В ее силах было стать кем-то, на кого Леви мог положиться.              — Я не буду знать, в порядке ли ты, — мягко произнесла она, говоря от всего сердца.              Отнюдь Кейр не пыталась умаслить Леви перед тем, как что-либо ему сказать, однако ее нежные порывы всегда выглядели странно. Возможно даже неестественно, ведь слово «нежность» шло вразрез с нею самой. Впрочем, Леви хорошо знал эти мягкие блестящие глаза, оттого его рука сама потянулась, находя пальцами неаккуратную копну волос.       — Много знать — вредно, — заключил Леви, несильно проходясь ладонью по ее голове, задевая кончиками пальцев пряди. Волосы Кейр были темными и лишенными блеска — словно сам свет их отвергал, однако они всегда льнули к руке Леви, будто живые. С чего бы вдруг чужие волосы такое умели?       Уши Кейр немедля покраснели.       — Знать о тебе мне… не вредно, — промямлила она, прикрывая ресницами глаза. Она едва заметно качнулась вперед, чтобы оказаться ближе, словно кот подставляя голову для его руки. Пальцы Леви так приятно ласкали ее волосы, что язык начинал заплетаться. Кейр могла сопротивляться даже тяжелым ядам, но от касаний капитана плавилась словно кусочек масла на сковороде! — Не лучше ли нам всегда быть вместе?       Это прозвучало так искренне и просто, что Леви на миг опешил. Он вгляделся в бледное заостренное лицо, пока голос ее продолжал звучать в его голове. Кейр совершенно не следила за тем, что говорила, и не считала свои слова странными или неуместными.       — И как же? — в интонации Леви был явный саркастичный окрас. — Мне попробовать затолкать тебя в свой карман?       Кейр определенно была бы не против! Однако это было совершенно невозможно и она, набравшись остатков своей смелости, совсем негромко сказала:       — Хм… я ведь могу вступить в разведку, и проблема решится.       Приятное тепло чужой руки исчезло. Сердце Кейр громко захрустело, расходясь на несколько надтреснутых борозд. Она боязливо перевела взгляд и наткнулась на два, разверзающих сами небеса глаза.       Голос Леви прозвучал твердо и резко, словно пощечина:       — Нет.       Кейр не знала куда себя деть. Колебания воздуха вдруг переменились и, казалось, пространство стало тягучим и тяжелым, обрушивающимся на ее многострадальную голову словно валун.       — Но…              Она не успела вставить и пары слов, когда, под взглядом этих потемневших глаз, пришлось сжаться сильнее.       — Я сказал — нет, — слова били наотмашь. — Нет, даже если ты овладеешь УПМ. Нет, даже если Эрвин одобрит. Это ясно?       Внутри все перевернулось. Досада и непонимание нахлынули волной и только сам факт того, что перед ней был Леви, заставлял буйство упрямого характера Кейр сделаться смиреннее. Ее пальцы дрогнули, губы сжались, а взгляд поник.       Низким голосом она оповестила:       — Это нечестно.              Нечестно, потому что Леви хорошо знал, как много значит его слово. Это было настоящей пыткой, совершенно несправедливым решением. Если ему было проще отмахнуться от нее, то в силах Леви так же произнести простое «прочь», чтобы Кейр растворилась. Однако он этого не делал, отчего-то надеясь на то, что она огрубеет сердцем и не будет за него переживать.       Леви не впечатлил этот тихий бунт. Его голос понизился и в нем заиграли нехорошие нотки:       — Пусть так, но, если ослушаешься, я не стану ограничиваться предупреждениями. Есть много способов заставить тебя подчиняться, будем чередовать, пока один из них не сработает.              Кейр не пугала боль, в особенности та боль, которую мог причинить ей Леви. Мало что могло сравниться с ядом, выжигающим сердце, и она хорошо на себе это испытала.              — Ты ведь сам стал частью разведки, — голос Кейр скрежетал. — Ты веришь в эту войну, разве не так? Тогда почему мне нельзя?              «Посвятить свое сердце» для Кейр было пустым словом. Она не была склонна попадать под влияние великих целей, но была бы неплохим солдатом и уж точно не лишним в рядах легиона. Пускай ею двигали совершенно эгоистичные помыслы, — а о вступлении она задумалась уже как несколько часов и была настроена решительно, — но, в конце концов, она могла быть полезна, сражаясь за то же, за что сражается и Леви. Отчего нет? Жизнь Кейр была пустой, полой, словно глиняный кувшинчик. Почему бы ей не встать на ровную дорожку?       Но, казалось, никакие речи не могли возыметь на Леви влияния. Его лицо оставалось каменным, потемневшим.              — Не обсуждается, — коротко сказал он.              Кейр низко опустила голову, крепко сжимая челюсти. От бессилия внутри все задрожало. Противостоять Леви невозможно. Но Кейр совершенно не согласна сидеть и ждать. Что может быть хуже, чем быть достаточно сильным, чтобы защитить, но не сделать этого?              — Нечестно, — негромко буркнула она, повторяясь, спустя некоторое время повисшей между ними тишины. — Я могу больше, чем они все.              Кейр говорила, конечно, о младших разведчиках. И пускай слова ее были грубы, но пренебрежения в них не было. Потому что обидеть она не хотела — только убедить его.              — Это не одно и тоже, — холодно напомнил Леви.              — Нет, одно, — вспылила вдруг Кейр, заходясь в яростном порыве. — Какой тогда вообще смысл во всем, что я умею, если это не поможет тебе?              Она вдруг поднялась, словно намереваясь уйти, чтобы успокоиться, но то ли холодный воздух, то ли ледяной взгляд капитана, впившийся в нее до крови, остановил, заставив сесть обратно.              — Почему мне нельзя? — так и не успокоив бьющееся на износ сердце выдохнула судорожно Кейр. — Думаешь, у меня бы не вышло?              Кейр всегда понимала реальность искаженно. Однако Леви не стал убеждать ее в обратном, хоть и в действительности понимал, что главная проблема заключалась в нем самом, а вовсе не в Кейр. Она, определенно, была сильна и достаточно опытна, чтобы стать превосходным солдатом, и ее силу Леви, как и все прочее, уважал. Однако у капитана было доброе сердце, но очень злой язык.       И все же, говоря следующее, он ощутил тупую стягивающую боль в области груди:       — Я в этом уверен, — ледяным голосом произнес он, насильно заставляя себя продолжать. — Ты бездарна и сколь не старайся, но УПМ не овладеешь. Скорее разобьешь свою голову о ближайшую стену, чем достигнешь титана.              Лицо Кейр едва заметно дрогнуло. Горло сдавило тугой веревкой.              Конечно, Леви был прав. Ей не стоило даже мечтать о том, чтобы УПМ поддалось ей. Но если бы только он не был против, то она старалась бы из последних сил до тех пор, пока не смогла бы летать или же не удавилась собственной рвотой. Но отчего-то слова Леви были настолько болезненны, что плечи ее поникли.              — Ты прав, прости, — бесцветным голосом произнесла Кейр. На лице ее вдруг возникло выражение непроницаемое, в то время как глаза сделались серьёзными. Она не могла испытывать обиду в отношении к Леви, однако любое ранящее слово от него она неизменно принимала как истину в отношении себя. И всякий раз, когда она не соответствовала, то ненавидела саму себя лишь сильнее.              Леви смолчал, ощущая непосильную тяжесть в том, чтобы просто продолжать наблюдать. Но и эту ношу он сносил сквозь стиснутые зубы.              — Солдат из меня не выйдет, — продолжила Кейр, так и не сумев поднять взгляд на капитана. — Но Ханджи вынесла мне весь мозг разговорами о девочке-титане. Энни… кажется. Если я соглашусь…              Кейр так и не закончила говорить, когда вдруг заткнулась и глаза ее расширились. Тело сковало, воздух вокруг сделался тяжелым и гнетущим, а ночь, казалось, обрушилась на землю, поглотив своей чернотою все вокруг.              Голова Кейр медленно поднялась. Затаив дыхание, она с внутренней дрожью приподняла взгляд, наткнувшись на потемневшее лицо. И в этом мраке видны были лишь глаза цвета острой стали. Инстинкты Кейр затрепетали. Это было куда хуже, чем встретить Кенни; хуже, чем встретить даже двух разом, потому как в сопротивлении ему нутро поддакивало, стальной пластиной врезалось в позвонок, не позволяя сдаться. Сейчас того не случилось. Тяжесть воздуха давила, пахла кровью и непреодолимой мощью, под действием которой можно было лишь сломиться. Противиться было нельзя.              — Повтори еще раз, — голос был все таким же спокойным, однако сейчас разрезал пространство на лоскуты. — Что ты захотела сделать?              Что-то с сокрушительной силой давило на голову. Кейр едва ли справлялась с иррациональным желанием вжаться в землю, но и без того сейчас, перед Леви, она уменьшилась в несколько раз, сделавшись совсем беспомощной и дрожащей. Что это? Большую часть Кейр занимали инстинкты. Это было естественно, в Подземном городе люди и сами больше походили на животных, нежели чем на людей. Низменные чувства всегда превосходили прочие, оттого Кейр хорошо ощущала человеческий страх или же напротив — силу.              Волоски на теле встали дыбом.              — Я… — Кейр осеклась. На несколько мгновений эта естественная реакция заставила ее забыться, однако она собрала крохи самообладания. — Титан все равно должен кому-то достаться.              Так пусть он достанется ей. Конечно, Кейр знала о том, что в таком случае ее жизнь ограничится тринадцатью годами, однако через тринадцать лет ей будет уже тридцать девять — лучшее время для смерти. В любом случае Подземный город оставил на ее теле слишком глубокую отметину и срок ее жизни и без того был ограничен. Тогда какая разница?       — Ханджи говорила об этом с кем-то еще? — последовал вопрос.       Кейр все еще боялась вновь поднять глаза.              — Не знаю.              Леви не знал, что за чувство взыграло в нем, однако напоминало оно натянутую до предела струну. Он уже давно избавился от вспыльчивости, перенося все сильные чувства глубоко внутри себя, однако сейчас совладать с собой ему было трудно. Негодование и тревога начинали ударять в кровь, пока та яростно пульсировала.       Ханджи наверняка обсудит это с Эрвином — Леви был уверен. Сколь бы сильно не скрипели его зубы, но отрицать он не мог — на роль этого титана хорошо подходили два человека. Микаса и Кейр. Обоих объединяла высокая эффективность в ближнем бою и мобильность, с учетом лишь одной разницы — Кейр опытнее и не является такой важной боевой единицей, в отличие от Микасы. Очевидно, что у Ханджи сразу же возникла подобная мысль. Более того — Ханджи мыслила на благо разведкорпуса и мыслила правильно. Кейр была идеальным кандидатом.              Но Леви на это, честно говоря, плевать.       — Кейр, — рука капитана вновь легла на ее голову почти что ласково, —сейчас мне нужна от тебя одна вещь. Справишься?       Глаза Кейр расширились, и она с осторожностью взглянула на Леви — тени рассеялись. Она все еще мелко подрагивала, едва ли справляясь с собой.              — М… я знаю, о чем ты попросишь… — промямлила она расстроено. — Не хочу обещать…              Кейр никогда не давала никому обещаний, а если что-то и слетало с ее рта, то она никогда не держала своих слов. В этом не было нужды, ведь она не дорожила ни своей репутацией, ни людьми. Однако для Леви все всегда было по-другому. Он знал об этом, поэтому нещадно пользовался!              — Кажется, на днях именно ты пообещала сделать все, что я захочу, — спокойно ответил капитан, словно говорил о чем-то обыденном.       Ее бледное лицо отразило последнюю стадию беспомощности. Сердце Кейр все еще было по-детски нежным и трепетным по отношению лишь к нему одному. Она не могла и не хотела противиться. Ко всему прочему, совсем недавно она допустила неприличный жест в сторону капитана и все еще испытывала убивающий стыд. Как же она могла еще больше расстраивать его сейчас?              — Т-так и есть, — подтвердила Кейр.              — Тогда я хочу взять с тебя обещание.       Кейр поджала губы. Она выглядела немного обиженно оттого в каком безвыходном положении оказалась.       — Хорошо, как скажешь, — произнесла она, сама отстраняясь от Леви. Ее тело отодвинулось, и капитан несколько раз моргнул, скрывая удивление ее выходкой. — Но я… если… — она запиналась, пытаясь вопреки всему упрямо сказать: — мне все равно если ударишь, но я… я не сдержу ни одно из обещаний, если ради их выполнения ты… каким-то образом пострадаешь.              Это должно было звучать твердо, однако Кейр чувствовала себя размазней, впервые решившей вставить слово поперек. Впрочем, звучало это так же. Закончив со своим заявлением, она несколько раз аккуратно пододвинулась, чтобы вернуться на свое прежнее место рядом с капитаном. Смиренно склонив голову, она сипло отозвалась:       — Можешь бить.              Леви вздохнул. Даже если бы применить силу требовалось, — а в случае с Кейр некоторые вещи были попросту необходимы, — то Леви делать этого не стал. Так безобидно она сейчас выглядела.       Он приподнял руку и ладонь его легла на ее затылок, надавливая с требованием опустить голову ниже, пока щека Кейр не впечаталась в ногу Леви чуть выше колена. Ее глаза удивленно расширились, однако она не двигалась, покорно снося абсолютно все. Ее уши вмиг принялись краснеть.       — Обещай, что откажешь Ханджи и Эрвину, если речь зайдет о титане, — потребовал капитан.              Его пальцы прошлись по темным волосам, совсем как с непослушным ребенком, убирая их так, чтобы видеть ее лицо. Кончики пальцев заскользили по холодной коже, собирая непослушные пряди, и откидывая их назад. И хоть прикосновения его были нежны, Кейр не стоило делать и попытки, чтобы отнять свою голову.              Кейр сжала губы. Казалось, она о чем-то думала, однако в действительности ей едва ли удавалось выдержать это холодную маску. Ее щека, прижатая к ноге капитана, горела, словно ее приложили о раскаленную печь. Жар в лице все усиливался от этой чрезмерной близости и за страхом своей натуры, отдаленно слышался ликующий хохот безумца, испытывающего физическое наслаждение от соприкосновения с частью тела Леви.              Кейр глушила в себе всплески жара, принимаясь угрожать той части себя, паршивой и гадкой, доставшейся ей, — во что верила сама Кейр, — как и все прочее вместе с грязной кровью от отца.       «Отойду подальше и вырву себе обе руки, чтобы неповадно было.»       Но ничего не помогало. Наркотики избавляли от всякой боли и чувствительности, с годами Кейр превратилась почти что в камень, однако прикосновения Леви заставляли каждый нерв в ее теле превращаться в оголенный провод. И в тот же миг дьяволята в ее голове начинали безудержно беситься и крушить все вокруг, подбивая на самые отвратительные вещи:       «Нога капитана такая приятная! Давай, приподними голову! Давай! Немного выше!»       «Вы все — заткнитесь!»       Но в ответ они лишь гомонили еще больше.       Если бы Леви знал, какую яростную борьбу вела Кейр, то наверняка удостоил бы ее несколькими затрещинами, как и полагалось для нее изначально. Однако он мог лишь наблюдать ее сосредоточенный аккуратный профиль. Несколько блестящих снежинок приземлились на ее щеку и кончик темной брови, не спеша таять. На бледной коже белоснежность снега меркла, теряя всю свою первозданную красоту. В ожидании ответа его пальцы почти невесомо коснулись хорошо очерченной линии челюсти, находя там особенное заметную сеточку синих вен. Кожа, словно тончайших лепесток от нежного цветка, — полупрозрачная, однако на ощупь совсем не мягкая, скорее твердая, словно Кейр и впрямь была ожившим каменным изваянием.       От прикосновения она чуть вздрогнула, словно опомнилась.       — Обещаю, — приглушенно отозвалась Кейр, темнея лицом. Ее сердце уже вырывалось из грудной клетки, а кровь так сильно била в голову, что она была готова потерять сознание.       Ее ответ заставил едва слышимый облегченный вздох сорваться с губ капитана, однако в этой тишине его что-то вмиг насторожило. Леви нахмурился, переводя свой взор в сторону огня. Как только его рука исчезла, то Кейр неуклюже приподнялась — из-за того, что Леви трепал ее по волосам, теперь она выглядела взъерошенной и чрезмерно потерянной, из-за попытки самоконтроля, который по счастью судьбы смог пережить эту атаку. Кейр так же взглянула туда, куда был направлен взгляд капитана.       Со стороны младших разведчиков больше не доносилось сопение, а лишь едва различимый шепоток. Должно быть, никто из них уже не спал. Вопрос только в том — насколько давно?