Тень свободы

      Рука сильнее сжалась на талии и Хистория густо покраснела. Ее взволнованный вдох потух в тот же миг, как нос, от резкого и неожиданного притяжения, врезался в ткань чужой рубашки. Скопление людей вокруг было колоссальным, — собрались для получения талонов на продовольствие, — но они наглым образом огибали их, пока над ушами то и дело проносились недовольные шепотки.              Лицо Хистории было прижато к чужой груди так сильно, что не хватало воздуха и вмиг, когда ее отпустили, то щеки сделались еще более красными. Задрав голову, девушка посмотрела на своего спутника:       — Спасибо, — промямлила она, когда ее вновь потянули вслед за собой.              По другую сторону плеча тащился Эрен. Несколько раз он успел споткнуться из-за резких зигзагов, которые они делали, но благо и его держали так крепко, что порой дышать было нечем.       Над головой пронесся еще один навес.       — Я чувствую, как за нами…              Рука по-приятельски опустилась на плечи Эрена, когда они вновь завернули, приближаясь к огромной площади и вливаясь в новый поток людей:       — Да, я тоже, — раздалось над самым ухом.       Кейр чувствовала, как им наступают на хвост. В такие моменты хочется сделать только две вещи — развернуться, чтобы посмотреть в глаза неизвестности или же драпать так сильно, чтобы преследователи успевали глотать лишь пыль. Честно говоря, ко второму варианту душа лежала больше.       Стараясь не задевать людей, чтобы не привлекать внимания, три фигуры плыли меж горожан, словно дымка сквозь пальцы. Улицы были забиты — торговцы нещадно надрывали глотки, пытаясь продать и заработать, а местные жители, вырвавшие свою получку или купон, пытались урвать себе что-то помимо хлеба и некачественной крупы.       Солнце мелькнуло из-за облаков и резануло по глазам. Плотная толпа осталась за спиной. Сбавив шаг, они пошли вдоль лавочных рядов, пока до ушей не донеслось:       — Господа, не проходите!       Полный мужчина хитровато заулыбался — около его лавочки уже стояло по меньшей мере десяток человек. Некоторые, в силу положения, смотрели на выставленную бижутерию с тяжелым взглядом, словно бы та им задолжала собственное присутствие на шеях и пальцах. Другие же выбирали подарки, постоянно узнавая цены и то, что за камень вставлен в изделие.              — Ручная работа, только гляньте! — предложил продавец. За его спиной были выставлены еще более дорогие украшения, спрятанные за стеклом.       Хисторию подтянули через несколько дам, которые ошеломленно выворачивали головы, не понимая кто их так беспардонно расталкивает. Хриплый голос из-под капюшона раздался вместе с тем, как рука указала на шею спутницы:       — Найдется что-нибудь такое же красивое, как и она?       Глаза мужчины заблестели жадным, хитрым блеском. Он и сам был ростом небольшим, оттого даже не наклонялся, чтобы взглянуть под капюшон Хистории. Несколько женщин сбоку тоже покосились в ее сторону — желали увидеть своими глазами эту неписанную красавицу. Впрочем, их лица зря приобретали столь надменные выражения — Хистория и впрямь была красивее любой другой девушки внутри стен, даже если красоту всех прочих умножить на двое.       — Конечно, — протянул мужчина и сразу же указал на витрину за своей спиной, кривя губы в жеманной улыбке. — Но, боюсь, очень дорого обойдется, господин…       Толстые, маленькие пальчики, увешанные кольцами в несколько рядов, нервно задергались, словно он перебирал полученное золото.       Бледное лицо под капюшоном было скрыто так, что виднелся лишь острый подбородок и губы, растянувшиеся в неправдоподобном подобии улыбки:       — Показывай.       Мужчина едва не издал полный наслаждения стон, сразу же замельтешив, приглашая войти под навес и ознакомиться с тем, что есть. Женщины, стоящие рядом, с еще большим интересом покосились в сторону двоих, однако теперь не на красавицу Хисторию. Высокий юноша играл паршиво, когда пытался улыбаться, но кому было дело, если он при деньгах?       — Взгляните, — продавец изящно провел рукой по выстланной бархатом витрине, где лежали колье с камнями, цветов которых за раз не перечислить. — Подойдет к вашим голубым глазам, юная леди…       Все трое игнорировали нахождение четвертой фигуры за стойкой.       Хистория с искренним восторгом уставилась в сторону безделушки с камнями цвета аквамарина — такого чистого, что, вытащи его из канальца, и сможешь смотреть сквозь, словно то было стеклом.              Ну и уродство, подумала Кейр. В Подземном городе таких изысков, конечно, не встретишь, но обычные металлические украшения на фоне этих безвкусных ляпистых побрякушек выглядят куда лучше.       — Помочь вам? — масляные глазенки мужчины пробежались по изделию, что он протягивал Хистории дабы та примерила.       Бледные руки перехватили колье:       — Я помогу.       В упор перегородив весь обзор продавцу, Кейр приблизилась к Хистории так, что если наклонится, то носом упрется прямо ей в макушку. Ее глаза быстро пробежались по стеклу, за которым располагалась улица, а затем в другую сторону — к стойке. Там невысокая фигура прислонилась к стенке, скрывшись под своим капюшоном, однако, когда заметила, что на нее смотрят, то широко улыбнулась и задорно показала язык. Кейр поджала губы, не разделяя этого игривого настроения.              Заводя руку Рейс за шею, чтобы застегнуть застежку, Кейр негромко сказала:       — Протяни руку за мою спину.       Хистория подняла недоуменный взгляд:       — Зачем?       — Возьми себе нож.       На Хистории не было УПМ. Оружие она так и не взяла — это было бесполезно без навыков ближнего боя, да и ее безопасность возлагалась на других людей во время всего пути до столицы. Вооруженных людей. Однако, когда было сказано, то ее рука — та, что располагалась со стороны, не видимой из стекла, — скользнула по краю поясного ремня, затем дальше, достигая спины, нашаривая пальцами рукоятку.       Кейр все упорно делала вид, что ее пальцы не способны совладать с застежкой. Подумать о снаряжении для Хистории требовалось Ханджи еще в разведкорпусе. Впрочем, никто не ожидал что там, за стеклом и спинами людей, объявится куда больше фигур, желающих их схватить. Придется убегать.       — Спасибо, — отозвалась Хистория, широко улыбаясь и бросаясь с объятьями на шею. Одной рукой, конечно, — вторая упорно запихивала полученное оружие за собственный пояс. Но только сделав это, руки с нечеловеческой силой сомкнулась на шее. Лицо Кейр скривилось от скорого удушья. — Маршрут меняется? — шепнула она на ухо и получила короткий кивок в знак согласия. — Тогда спасибо большое. Еще раз. За все.       Продавец за их спинами натянуто улыбался, ожидая последует ли оплата.       Кейр наклонилась вперед, позволяя Хистории разжать свои объятья — из-за разницы в росте вторая повисла, словно беспомощный на скале — и та с чувством оставила влажный отпечаток на бледной щеке в знак своей искренней благодарности и на прощанье.       Кейр не стала скрывать и лицо ее в тот же момент скривилось так, словно ее вот-вот стошнит.       — Эй! — Хистория изогнула брови. — За это покупай то, что дороже!       — А…       Всучив продавцу целый мешочек с деньгами и взяв самое дорогое из украшений, вдвоем они сразу же вынырнули из-под навеса, просачиваясь в толпу. Кейр все еще слышала, как скребли монеты, которые ей пришлось отдать — старый жук своего не упустил, накинув сверху несколько золотых — когда под бок подскочила третья фигура.       — Твою мать, — зарычал Эрен. — Чего так долго?! Они меня чуть живьем не сожрали!       Он все поправлял свою прическу под капюшоном, чуть горбясь, чтобы не отличаться ростом от оригинала. Группа людей, что следовала за ними по пятам, сделалась меньше вдвое. Разделились.       — Южный канал, — только лишь ответили ему.              — Понял!              И, как только они миновали скопище у самого центра площади, то, не говоря ни слова бросились в бега. Кейр схватила Хисторию за запястье — казалось, если та вдруг упадет, то весь последующий путь ее просто протащат волоком.              Лавируя между людьми и огибая лавочки и лошадей, что тащили на себе повозки, трое ринулись в сторону моста, несясь с такой прытью, что могли бы и снести насмерть, попадись им кто под ноги. Недоуменные возгласы сразу же разбавили собой шум города.       Со стороны съезда выскочила повозка. Люди вскрикнули, лошади вместе с ними — Кейр сгребла Хисторию в охапку, припадая к земле и вылетая ногами вперед между колесами повозки. Эрен проскочил прямиком сквозь двери, вызывая у пассажиров вопли ужаса. Бочки и ящики с вещами, что продавались, взлетели в воздух, когда лошадь, выворачивая в бок, сносила все копытами. Но, несмотря на это, повозка, не изменяя скорости, понеслась прочь и за ней же ринулись несколько людей. Сверху затрещало УПМ.       Кейр вылезла из-под навеса, который так неудачно смяло. Владелец причитал от горя, стоя рядом и тут же хватаясь за сердце, когда некто выскочил наружу прямиком из-под обломков, закидывая на плечо еще одного человека и уносясь прочь.       Легкие начинали гореть, а вот ноги работали словно сами по себе. Кейр неслась быстро, игнорируя охи боли от своей ноши, которую трясло как от поездки задницей по ступенькам, которым не было конца. Маршрут был изучен Кейр в полной мере, чтобы, не сбавляя скорости, проделать тот же трюк, что и с несущейся повозкой — резко припадая к земле, лишь одной рукой спасая себя от жестокого падения на спину, она укатилась под отверстие для воды, что было сделано специально из-за близости местного канала.       Вылетев на уровень ниже, Кейр нестойко приземлилась на ноги, стискивая зубы от груза. От прерывистого дыхания она мелко содрогалась.       — Меня вырвет… — промямлил голос.       — Терпи, — отозвалась Кейр, вновь начиная идти, чтобы набрать скорость.              Еще не все, они не на месте.              Шум большой воды был совсем близко. К ней стекались и грязные, вонючие ручейки, которые Кейр старательно огибала, уходя в извилистый переулочек, в котором до жути разило нечистотами. Сбоку открылась сквозная дверь.              — Еле… поспел, — пытаясь отдышаться бормотал Эрен, сгибаясь пополам. На его вытянутом лице виднелась свежая ссадина. — Как ты…              — Срезала, — Кейр и сама на ладан дышала. — Идем.              Едва перебирая ногами, они побежали вперед, стремясь как можно быстрее преодолеть расстояние. Хистория, болтающаяся на плече Кейр, была ни живая, ни мертвая, однако, в какой-то момент ее руки с силой сжались на спине, сминая и рубашку.              — К-К-К-К, — вырвалось лишь из горла, когда свист из турбин заполонил узкое пространство переулка.       Эрен едва успел наклониться, чтобы не словить по голове. Кейр повезло меньше — ее вмазало в стенку вместе с тем, как тело с плеча исчезло.       Мужчина, нагнавший их, разразился злорадным смехом, пролетая вперед и крепко стискивая в руках Хисторию. Та, однако, будучи в состоянии, контролировать которое невозможно, икнула, а затем исторгла все съеденное прямиком на светлую рубашку своего похитителя. Мужчина сбился с курса, с отвращением смотря на зеленое лицо девушки.       Но накладные волосы спали и вылетели прочь. Должно быть, член полиции так и не понял, что это было, потому что в следующий момент нога Микасы впечаталась ему в лицо. Хистория вылетела из его рук, без возможности отреагировать на попытку Аккерман подхватить ее, однако приземлилась точно в руки, но уже другие.       Армин невидящим взглядом уставился на лицо Кейр, которая успела подхватить его:       — Я сейчас еще раз…       Кейр успела перевернуть его и парня вновь вырвало. Тело его содрогнулось от спазмов.       — Жан! — вскрик Микасы прокатился по переулку. Тот был таким узким, что развернуться на стандартном УПМ было непросто, не говоря уже о том, чтобы замахнуться для удара. Оттого та и медлила, чтобы случайно не задеть своих лезвием или газом из турбины.       Кейр резко обернулась. Жан отпихнулся, пользуясь тем, что его личность раскрылась, и полицейский выпустил его, недоумевая оттого, что происходит. Вместе с тем рука его потянулась к огнестрелу — коли ни титана, ни наследницы здесь нет, значит и щадить никого не нужно. А еще с УПМ здесь только Микаса — оттого мужчина взмыл повыше, вновь натягивая едкую ухмылку, готовясь стрелять.       Аккерман дернулась в воздухе, метясь в полицейского. Тот задрал голову, сверкая зубами:       — Что, красотуля, никак не получается, да?       Армин слетел на землю. Набрав скорость за несколько мгновений, фигура отскочила от земли, затем отталкиваясь от стен здания дважды, перебираясь так быстро и ловко, как не смогла даже кошка. Полицейский успел лишь избавиться от своей улыбки, когда его сбили, словно картонку, в которую влетел свинцовый шар. Оружие вылетело из руки, а спина врезалась в землю, вырывая из груди хрип.       Его дернули за ворот рубашки, заставляя найти опору в ногах, а затем перехватили за шею такой хваткой, что не убивала, однако сжималась похуже, чем доски гильотины. Выгнувшись назад в спине, он непонимающе расширил глаза, хватая ртом воздух. Послышался свист УПМ.       Кровь отхлынула от лица Жана в тот миг, как он заметил фигуру Микасы. Она выпустила тросы, а затем оглушающе вытолкнулся газ из турбин. Секундой позже она стремглав слетела с крыши ногами вниз, не вытащив даже своих лезвий. А затем хлопок — до мерзости глухой, с влажным проседающим чавканьем.              Микаса отняла свою ногу, застрявшую в чужой, уже пробитой, грудной клетке, стряхивая с ботинка красную кашу. И Кейр повернулась к ней — в ее руках все еще была зажата голова, уже отделенная самым отвратительным способом. Место, где шея крепилась к туловищу, теперь напоминало рвань из мяса, мышц и кожи, что повисли на торчащем куске белого позвонка.       Армин вновь нашел чем окропить землю.       — Эрен в порядке, — сказала Микаса, кивая Кейр в знак одобрения за проделанную работу и сохранность Йегера в процессе.       — Где Леви? — спросила тогда Кейр.       — Он и отряд Ханджи оцепили крыши от канала до въезда в город, — ответила девушка, наблюдая как голова мужчины отправляется в полет до ближней ямы. — Но я его уже давно не видела.       Вдалеке послышался треск — с таким звуком черепица на крыше ломалась пополам. Микаса и Кейр резво обернулись смотря вверх, на края крыши, словно могли что-то увидеть. Вслед за этим послышались взрывы от снарядов. Поочередно.       — Это… — Жан все еще находился в подвешенном состоянии, когда пытался сформулировать свою мысль. Но затем он сделался еще бледнее: — а где Саша и Конни?       Аккерман поджала губы, сама сделавшись бледнее прежнего. С ними она рассталась уже давно. Им, так же, как и ей, было доверено перехватить оставшихся двойников, что так же были без УПМ.              — Стой, — Микаса перехватила Кейр за плечо, останавливая, когда та ринулась в сторону шума. — У тебя нет УПМ. Бесполезно.       Кейр обернулась, поджимая губы и о чем-то размышляя. После лишь говоря:       — Кому-то надо пойти. У вас есть приказ отступать. У меня нет. Поэтому иду я.       Сердце Микасы мелко подрагивало — может, именно сейчас Конни и Саше нужна помощь, но она не могла бросить безоружного Жана и не стоящего на ногах Армина. И, к сожалению, разорваться на две части у нее никак не выйдет.       Но плечо Кейр она все еще не отпускала:       — Этот приказ и для тебя. Ты под командованием отдающей приказы капитана Ханджи…       Но Кейр вдруг дернулась с такой силой, что Микасе пришлось ее отпустить. Желтый взгляд обратился в леденящую пустоту, как у человека, что мог бы сделать сейчас что угодно:       — У меня нет командования, и я не солдат. Так Ханджи и передай, если спросит.       Жан вклинился моментально:       — Постой! Да там наверняка переполох… Саша и Конни могут быть в опасности. Капитан Леви тоже. А ты говоришь, что мы все дружно должны вернуться в разведкорпус и отсидеться там?       Кейр и Микаса вдруг одновременно поджали губы, сделавшись очень похожими с этими мрачными выражениями на лицах.              — Такой приказ, — без интереса отозвалась Кейр, чувствуя, как ледяной пот прошибает ее тело. Резкими движениями она отобрала у трупа пистолеты, наскоро запихивая в барабан тяжелые металлические пули, а затем впихнула оружие Жану в руки. — Пригодится. Ваши УПМ под плиткой у торговца тканями. На карте отмечено.       И, ничего больше не говоря, она вихрем пронеслась мимо Микасы и Армина, несясь так, что ее фигура исчезла за несколько мгновений, скрывшись где-то за поворотом. Жан растерянно смотрел ей вслед, прежде чем взглянуть на Аккерман:       — Это безрассудно. Зачем ты ее отпустила? — тревожно спросил он.       Микаса к тому моменту подхватила Армина. Она неопределенно покачала головой, выражая какую-то степень досады, смешанной с пониманием, которую не смогла бы объяснить словами.              

***

             Газ вылетел из турбин с оглушительной мощью, когда капитан заскользил по скату крыши. Быстро. Ни останавливаясь ни на долю секунды, чтобы оценить ситуацию или местность. Ему это не требовалось — мозг Леви работал стремительно, опережая даже его молниеносную скорость.       Пули свистели так близко, что обжигали, проносясь у тела в миллиметрах. Ему везло — руки у ребят Кенни росли из жопы. Только не у самого Кенни, впрочем, он хотя бы был один. Его голос слышался за спиной, но Леви даже не думал разбирать, что он там ему говорит.       Пятеро на одного — в полиции все было стабильно. Вильнув вбок, бороздя ногами черепицу, капитан вывернул, взмывая вверх, а затем обратно — крюк УПМ с хрустом пробил живот одного из солдат и тело того, движимое тросом, влетело под ноги Леви, возлагая на себя ответственность еще живого щита. Хотя, когда его же сотоварищи принялись стрелять, то пули глубоко заседали в тело и тот, должно быть, мгновенно умер.              Леви чувствовал, как тяжело становится у сердца. Казалось, ситуация не располагала к тому, чтобы успевать реагировать на собственные эмоции, но те предательски откликались каждый раз, когда под его рукой звучал последний вздох.       — Леви! — затянул где-то рядом Кенни. Пуля влетела ему прямо в грудь, но он был живее всех живых, ни на долю не уступая самому себе в чудовищной силе. Леви отчего-то не испытывал по этому поводу особенного сожаления.       Пуля почти задела колено. Капитан дернулся в воздухе, сбивая двух солдат, а затем ушел вниз, давя на рукоятку и выжимая газ на полную — здания проносились как пятна по обе стороны от него. Бок обожгло болью — кто-то попал, оставляя рваную царапину у ребер. Вдалеке замельтешили еще фигуры, направляясь лоб в лоб. Зажали с двух сторон.       Не сбавляя скорости Леви сменил курс, влетая в стекло одного из домов, и визг сразу же настиг его уши, заставив те едва ли не свернуться в трубочку. Он не смотрел, но крик был женским — пара секунд, и капитан разбил другое стекло, вылетая с противоположной стороны дома. Рядом с ним мелькнул солдат, однако раздался хлопок и его тело унеслось вниз, на землю, падая мертвым грузом.       Попали по своим?       Леви, должно быть, отвлекся лишь на миг. Или же Кенни слишком хорошо предугадывал его действия — вихрем кружась в воздухе Леви лишь в неожиданный момент увидел направленный на него пистолет. И выстрел, за которым широким оскалом обрисовалось лицо Кенни.              Пуля резанула кожу на лбу. Кровь сразу же хлынула, заслоняя красной пеленой обзор. Леви не мог стереть с кожи эту влагу, потому вновь вильнул вниз, влетая в крытый переулок, пытаясь немного выиграть для себя времени.       Однако рожа Кенни возникла и здесь. Леви успел блокировать удар и металл его лезвия со скрежетом столкнулся с металлом огнестрельного пистолета.       — Поймал! — взревел мужчина, улыбаясь так широко, что было видно все его зубы. Но это было за секунду до того, как лицо Кенни сплюснулось, когда с неба ему влетело куском черепицы с крыши. Перевес в сторону сил Леви наступил в тот же миг, и он впечатал Кенни в стену дома, сразу же отталкиваясь, чтобы сохранять между ними расстояние.       Рядом послышались еще несколько звонких выстрелов. За ними же глухие удары тел о поверхности.       — Залетная птичка, что ли, — осклабился Кенни и глаза его засияли нехорошим блеском.              Оторвавшись от земли, он двумя размашистыми, но резвыми ударами пытался попасть в Леви, в третий раз неимоверно быстро вскидывая свое оружие, чтобы выстрелить, и фигура напротив сразу же мазнула около носа, уносясь ввысь.       Но стоило только Леви набрать скорость, чтобы вывернуть обратно и нанести полный силы удар, как Кенни, сменивший траекторию, исчез за тенью высокого здания. Сам не осознавая отчего — должно быть от нехорошего чувства, поселившегося в груди — Леви бросился вслед за ним.       Стремглав проскочив мимо колокольни и нескольких домов, Кенни влетел в низкую постройку, приземляясь на ноги и оборачиваясь вполоборота, чтобы с усмешкой взглянуть на Леви, что влетел вслед за ним и остановился у самого входа:       — О, и ты тут, — голос, однако, был полон уверенности в том, что капитан легиона все равно последует за ним. И Леви сразу же понял, что попался на самую идиотскую уловку. — Ищешь кого-то?       Голос сочился ехидством. А капитан понял сразу — никого кроме них двоих здесь нет. А сверху уже слышался топот ног — псы Кенни стягивались на крышу, оцепляя территорию.       — Ищу, — отозвался Леви. — И если это один и тот же человек, то боюсь, Кенни, ты уже староват. Придется тебе поискать в другом месте.       Широкая улыбка разошлась на лице мужчины:       — Да ты только глянь как заговорил, сопляк, — сказал Кенни, явно не задетый. Его глаза горели ярким, словно искры огня, блеском и сам он источал нечто схожее с тем, словно все пути ему были заведомо известны. Словно все знал наперед. Оттого с еще большей издевкой продолжал: — ученик не превзойдет своего учителя, запомни это. В тебе слишком много спеси, ты всегда хотел прыгнуть выше головы. Напомню — с тех пор ты ни на сантиметр не сделался выше. Не высоковато ли и теперь берешь, а? — оскалился полицейский.       Брови Леви опустились, наведя темных теней на глаза:       — В самый раз.       Лицо Кенни вдруг вытянулось и его громкий смех эхом прокатился по помещению — и впрямь не на шутку развеселенный он завопил:       — Да быть того не может!       Он согнулся от смеха, и губы Леви скривились. Сбоку, у самой крыши, приземлился один из солдат — рожа помятая, видно неплохо прилетело. Кенни все еще заливался гоготом, когда в перерывах вымолвил:       — Клянусь, в детстве ты был куда смышленее.       Тогда солдат крутанул барабан, заряжая пистолет. Леви намеренно оставался стоять на месте, буравя тяжелым взглядом своего давнего знакомого и не находя ничего смешного. И, когда оружие указало в его сторону, он лишь одарил парня холодным взглядом, выражая тем самым крайнюю степень незаинтересованности.       Но выстрела так и не последовало — вместо него послышался шорох. Глаза Леви уловили синюю вспышку, что скользнула вверх отрывистыми прыжками, а затем влетела в держащего огнестрел солдата. Его ноги оторвались от балки, на которой он стоял, — тупое выражение неожиданности так и застыло на лице — и его унесло куда-то в темную глубь помещения. Его всхлип утонул в резко прекратившимся смехе Кенни.              — Да твою ж мать! — разразился он, недовольно прищелкивая языком. — Что тебе сделал мой Руди, стоя на этой ебанной палке и никому не мешая?       Все стихло и единственное напоминание о том, что в помещении оказался третий — запах. В ответ, конечно же, была лишь тишина. И тяжелый взгляд Леви, от которого так и разило напряжением.              — Тц, — так знакомо изрек Кенни, смотря в темноту. — Ты ведь знаешь, Кейр, что от меня бесполезно прятаться. Так что будь добра, вылезай поздороваться по-людски. Потому что всякий раз вынуждать меня вытаскивать тебя за шкирку просто, блядь, невежливо.       Леви не шелохнулся, однако челюсти его сжались, взгляд сделался острее. И Кенни сразу же заметил эти изменения в его лице, как и то, что за спиной у него выросла огромная тень. И что, если не это, говорило о том, что его слова возымели эффект?       Кенни злорадно изогнул уголки губ:       — Эй, ты что не передавала коротышке мой пламенный привет? Я ж просил! — Затем изображая поддельное удивление: — или что, я был секретом? — охнул он. — Вот те раз… нам стоило договориться об этом раньше!       Глаза Кейр превратились в два блюдца. Она застыла за спиной Леви, чувствуя, как удары сердца отдают куда-то в горло. И как только человеку могло быть под силу так извернуть ситуацию? Находясь в состоянии, когда ощущаешь себя таким же беспомощным, как и пена на воде, Кейр почти докоснулась носом до края уха Леви:       — Не слушай его.       Леви не шелохнулся — продолжал смотреть в сторону Кенни, отчего-то готовясь не к столкновению. Что-то мешало вернуть ему трезвость ума и все слова, что исторгал капитан полиции, приходились весьма неприятным образом, заставляя зубы стискиваться все крепче.       — Больше двух говорят вслух! — возмутился Кенни, широко улыбаясь. Он видел, как эта выросшая тень за спиной Леви склонилась к нему, словно змея, шипя то, что он конечно же расслышал. — Леви, Леви, Леви, — вздохнул Кенни слишком театрально. — Не вздумай обижаться на меня за этот случай, тут уж кому повезет, сам знаешь.       Лицо капитана оставалось непроницаемым:       — Ты много болтаешь не по делу. Мне неинтересно.       Кенни осклабился.       — Брось, мы так долго не виделись и мне очень хочется с тобой поболтать. Твоя жизнь лихо изменилась — разведка, звание капитана, вон, еще и обзавелся ручным зверьком. — На крыше слышался топот от еще одних новоприбывших солдат. — Я и впрямь поражен, признаюсь честно. Твой папашка, Кейр, наверняка содрал бы с себя живьем кожу, если бы узнал, как ты прыгаешь на задних лапках перед коротышкой. Кай был уебком с раздутым самомнением, и как только у него получилось исторгнуть на этот свет что-то вроде тебя? Леви, ты припоминаешь такого?       Леви не понял, однако повернул голову, вглядываясь в кромешную темноту за своим плечом. Он видел, как расширились глаза Кейр от напряжения, и она замерла, в этом ожидании, словно перед приговором.       Леви мог бы поклясться, что ту ночь помнил лишь размытыми урывками. В ту ночь Кенни пришел в ту комнату и забрал его. Тогда, словно тряпичная кукла, лишенная воли и понимания, он, Леви, позволил забрать себя и унести. Ему было все равно, что случится дальше — казалось, хуже не будет. Больнее тоже. Трупный запах тогда казался ему родным и, попав на волю, Леви помнил лишь, что от другого запаха легче ему не стало.       Тогда Кенни привел его в одну из забегаловок, не самую плохую, и посадил за стол. У него в кармане была куча денег — так много Леви не видел ни до, ни после. Звон монет, что падали на стол в той комнате в качестве оплаты, он запомнил навсегда. И Леви, должно быть, проваливался в беспамятство, потому что не помнил, что говорил ему Кенни и в какой момент перед его носом возникло столько горячей еды, что живот разболелся еще сильнее. Но запомнил, что тогда этот странный, богатый мужчина сказал ему «ешь» и он стал есть. Он не помнил вкус еды, но она была самой вкусной. И он заталкивал в рот все, что попадалось ему под руку. Почти не жевал, а затем проглатывал. Казалось, ел воздух.              Может, Кенни что-то говорил ему, а может сидел молча. Леви правда не помнил. Он не помнил и то, как в какой-то момент к ним подошел кто-то третий. Казалось, всего лишь пятно, однако, смотря сейчас на Кейр, Леви все вспомнил как наяву.       Мужчина. К ним подошел мужчина. Леви мог бы назвать количество ресниц, которыми располагал тот незнакомец, прежде ощущавшийся пятном, но лишь оттого, что сейчас Леви смотрел на Кейр. Он был почти таким же высоким, как и Кенни, одетый в щеголеватый прикид, почти такой же, как и носила Кейр… Они были совершенно одинаковыми — от по-особенному вытянутых конечностей, до тянущихся к виску острых уголков глаз.       И когда он подошел, атмосфера у стола переменилась. Из-за Кенни, который в момент принял этот надменный вид, натянув на губы злорадную ухмылку:       — Я спустился всего час назад, а всякий сточный мусор уже в курсе. Какая досада…       Кенни сидел, оттого смотрел снизу-вверх, однако каким-то образом ему удавалось сохранять во взгляде обратное.       — Брось грубить, — и этот голос. Такой же низкий и хриплый. — Я все-таки ждал тебя в гости.       Слова сочились очевидной издевкой, приправленной такой же надменностью, с которой отозвался и Кенни, однако звучал он намеренно спокойно. Словно лис вещал для цыплят.       — На чай с тортиком? — ухмыльнулся Кенни.       Мужчина тогда улыбнулся и его острые зубы мелькнули в приглушенном свете огня из пламенников.       — Мой сынишка Двин исполнил бы для тебя стишок, — проворковал он таким сладким тоном, что губы Кенни скривились. От тона ли или же от слов, было неясно.       Глаза мужчины переместились в сторону темной макушки. Леви уплетал очередную горячую картошку, от которой позже его поразит ужасающая боль в желудке, перед тем как он исторгнет все то, что съел. Но это будет потом.       — Твой?              Кенни хмыкнул:       — Подобрал.       И тогда тот мужчина сел рядом. Взгляд Кенни сразу же изменился, но холодная рука, легшая на его грязные, запутанные темные волосы не причинила боли. Он лишь немного наклонил его голову — Леви тогда продолжал остервенело поглощать то, что успел схватить в руки — и вгляделся в осунувшееся лицо. Золотисто-желтые глаза задержались лишь ненадолго на пустых, потерявших блеск серебристо-серых глазах Леви. И чем дольше он вглядывался, тем сильнее меркла его надменная полуулыбка. В глазах что-то менялось.              — Убери руки от мальчишки, — сказал Кенни, вкладывая в слова явную угрозу.       Обескровленное лицо — такое же хищно очерченное — исчезло из поля зрения. Прохладная рука по-отцовски нежно переместилась на миниатюрное плечико, лишь кончиками пальцев задев шею, но так и не сдавив. Однако для Кенни был адресован совсем другой взгляд, говорящий, что руку от мальчика он не уберет.       Леви не помнил, чтобы реагировал хоть на что-то. Не помнил он и то, о чем говорили они дальше. Глубоко в памяти засела лишь фраза о билете на поверхность, на которую Кенни бросился отказом. А затем все потухло.       Моргнув, капитан взглянул на Кейр, мазнув взглядом по ее фигуре, пытаясь вспомнить — встречал ли он того человека еще раз? Подземный город был не так велик, чтобы разойтись в разные стороны и не знать друг о друге. Однако, Леви и впрямь больше не встречал ее отца и было в этом что-то не то.       Кенни продолжал говорить где-то на фоне:       — …держу пари Кейр еще блеснет замашками своего родителя, — сказал он. — Да, Кейр? Или тебе нравится исполнять команды? Сидеть, лежать, ко мне, — протянул Кенни, получая искреннее удовольствие. — Ты либо родилась дурной, либо у нашего коротышки в штанах член волшебный.       Лицо Кейр, до этого просто темное, вдруг переменилось — глаза расширились, губы же поджались в тонкую полоску от едва сдерживаемого гнева. Внутри заплескались черти и в темном зрачке мелькнуло стальным блеском. Она точно знала, с кем связываться не стоит — с Кенни не стоило. Однако сейчас ей вдруг захотелось попробовать.       Леви повернул голову, смиряя довольного своей выходкой Кенни бритвенно-острым взглядом.       — Кенни, — сказал он, перехватывая запястье Кейр крепкой хваткой. — Сколько себя помню ты был редкостным мудаком. Но убить тебя мне захотелось именно сейчас.       Свист УПМ заставил пыль от обломков под ногами взметнуться в воздух. Леви в долю секунды взмыл вверх, подхватывая с собой и Кейр, набирая скорость за незримый миг, прежде чем волчком рассечь воздух и перекинуть ее через собственную голову. Кейр вылетела вверх, сбивая ногами все, что попадалось по траектории, а затем и кусок крыши — солдаты наверху бросились в рассыпную.       Замахнувшись, Леви рассек лезвиями опорный брус — сила удара была так велика, что та часть здания, которая держалась благодаря древесине, с грохотом принялась обваливаться. Кенни с трудом вывернул, чтобы не дать расплющить себя в лепешку. Громкий треск от обвала прогремел по улице.       Кейр дернулась, упираясь ногами в черепицу, прокатываясь почти до края и наобум хватая первого, кто попался ей под руку. Газ вырвался из турбины, когда солдат попытался вывернуться, взлетая, однако его потянуло вниз, установки затрещали из-за давления и его вплюснуло в крышу так крепко, что он и не почувствовал первых двух ударов, прилетевших прямиком в лицо. Кейр замахнулась еще раз, однако тут же сорвалась с места, пытаясь не угодить под град пуль. Но на открытой местности это было практически невозможно.       С противоположной стороны улицы несся Конни, таща на спине Нильса — солдата, что заменял Эрена на площади. Тот был без сознания. За ними же мчалась Саша, прикрывая спину Спрингера. Они вдвоем оторопели, завидев на своем пути картину разрухи, где рядом капитан Леви продолжал нагонять окровавленного Кенни, снося на пути все, что попадалось.       Однако, оказавшись в поле зрения солдат из военной полиции, и Саша и Конни едва успели вывернуть, чтобы не попасть под пули. Кейр тогда затормозила, оборачиваясь и наблюдая, как ветхое здание — еще одно — начинает накрывать их. Ноги сами понесли в сторону крушения, хоть и мозг явно осознавал — успеть невозможно. Но все происходило прямо на глазах — Конни, неповоротливый из-за ноши на своей спине, пытался не попасться под обломки. Саша же из всех сил сбивала все, что могло в них прилететь.              Тогда же мелькнуло смазанное пятно — так быстро, словно вспышка молнии на хмуром небе — которое влетело в пыль, перехватывая и Сашу, и Конни. Это случилось так быстро, что для многих осталось загадкой — куда все делись? Но Кейр точно угадала Леви, оттого понеслась лишь быстрее, глазами пытаясь зацепить хотя бы крохотное движение. Лоб прошиб холодный пот от тихого ужаса и страха. От собственной беспомощности.       Однако стоящая столбом пыль вдруг стянулась водоворотом, за миг до того, как рассеялась, когда из нее вылетела фигура. Глаза Кейр увеличились, рука перехватила ее в районе талии и ноги оторвались от земли. Капитан крепко прижал ее к себе, не сбавляя скорости, однако Кейр знала какого это — быть чьим-то грузом на УПМ. И когда Леви пытался завернуть, используя лишь одну из своих ног, чтобы притормозить, — Кейр поняла мгновенно. Их стало заносить, как бы Леви не пытался сохранить баланс — особенно с такой ношей в правой руке.       У Кейр была неплохая реакция, однако навыками управления УПМ похвастаться она не могла. Поэтому, когда они пролетали близко к зданию, Кейр выбросила руку вбок, пытаясь ухватиться пальцами, и дверной проем как нельзя кстати скользнул под ладонью. Вмиг ей показалось, что руку оторвет вместе с плечом, однако их двоих дернуло, прежде чем Леви вильнул вбок, влетая здоровой ногой в стену дома и вдвоём они рухнули на спины.       Кейр мгновенно поднялась, не чувствуя боли из-за принятых ранее наркотиков, однако они не спасали от ощущений, что возникали в районе сердца.       — Твоя нога…       — Ерунда, — бросил Леви, однако вставая, переносил вес с одной ноги на другую. Его рука вновь дернула Кейр в свою сторону, чтобы продолжить путь. С ногой была беда, но раз так, то он просто будет лететь по прямой, чтобы не возникало необходимости тормозить лишний раз.       Кейр захотелось сказать, чтобы Леви отправлялся один, но вдруг представила, как он, не успевая вовремя увернуться, словит пулю, потому что за ним, по крайней мере, следовало еще десяток человек.       Если бы только она умела использовать УПМ!       — Нет, — упрямо произнесла Кейр, не позволяя сгрести себя в охапку и упираясь ногами в землю.       — Сегодня твои отказы не принимаются, — голосом, не терпящим каких-либо возражений, произнес капитан, затем с большей силой дергая Кейр в свою сторону.              Но та уперлась, как баран рогом о ворота и, слыша свист УПМ, совершенно серьезно сказала:       — Я понесу.       Брови Леви сошлись вместе. Сама перспектива подобного не укладывалась в его голове. От того, что они теряли время на этот бессмысленный разговор, капитан начинал терять терпение:       — Я сказал возьмись за меня и закрой свой рот.       Кейр была бы не против взяться за капитана и закрыть рот, но в этой ситуации не могла просто повиснуть на нем, пока он из последних сил будет пытаться оторваться от вооруженных солдат. Поэтому, пользуясь элементом неожиданности, бледные руки в момент оказались на воротнике рубашки Леви, а затем со всей силы дернули его вперед. Будучи вынужденным держать вес только на одной, здоровой ноге, капитан почти с легкостью накренился вперед, врезаясь в чужую спину.       Брань тут же завертелась на языке, губы скривились, но когда Кейр оттолкнулась от земли, переходя сразу же на бег, то все, что оставалось — вцепиться покрепче в ее плечи.       — Что ты делаешь?! — рявкнул Леви, сверкая глазами от злости. Дергаться уже не было смысла, иначе это грозило тем, что она вмажется куда-нибудь носом. Но где-то над головами слышался свист УПМ — стремительно приблизившись, звук начинал отдаляться. Они потеряли их из виду и нервно начинали рыскать. — Эй, давай тормози. Это приказ.       Кейр не могла болтать по ходу того, как ей приходилось бежать. Таскать кого-то на себе для нее не было проблемой — Двин был частым пассажиром в моменты, когда напивался до такой степени, что не мог самостоятельно даже встать. Можно сказать, Кейр поднатаскалась в этом деле, однако все же стоило отметить, что Леви оказался той еще ношей. Коленки затряслись, но она, конечно, не признается.       — Что с ногой? — спросила она.       — Ничего, — бросил Леви.              — Ничего — это когда не болит.       — Не умничай.              Они завернули в переулок, несясь вниз по дорожке. Леви повернул голову, глядя наверх, в просвет хмурого неба между высокими домами. Было по странному тихо, хотя та скорость, с которой они перемещались, была достаточно велика, чтобы их не поймали на одной и той же улице. Возможно, дело в этом. И будет плохо, если все-таки нет.              Однако, повернув голову обратно, Леви открылся отличнейший обзор прямо над макушкой Кейр — впереди переулка их ожидал тупик, преодолеть который можно было лишь с помощью УПМ или же если развернуться, чтобы вернуться в начало улицы и обойти другим путем. Использовать УПМ сейчас было плохой идеей — хотя бы потому, что будет очень шумно.       И Кейр не пыталась притормозить. Несколько мгновений капитан недоуменно ожидал, что она свернет, но и того не происходило. А стена делалась все ближе.       — Стой! — попытался вразумить Леви, одной рукой хватаясь за рукоятку своего УПМ.       Но вместо того, чтобы послушаться — который раз за этот день — Кейр сильнее придавила к своим бедрам колени Леви напоследок сказав:       — Держись крепче.       И, отняв руки, оттолкнулась от земли пуще прежнего. Смиряться с происходящим приходилось в доли секунды, и Леви покрепче ухватился за плечи Кейр, прислоняясь ближе к ней, чтобы не создавать дополнительного сопротивления.       Чувство невесомости на УПМ ощущалось совсем иначе — куда более безопасно, если уж на то пошло. Когда Кейр оттолкнулась ногами от земли, прыгая к краю стены, Леви был готов к жесткому падению, однако вместо того его дернуло вбок, и преграда пронеслась где-то внизу, прежде чем Кейр съехала по покатистому навесу. Все закончилось даже слишком быстро.       — Ты как? — послышался вопрос.              Кейр переживала, что могла задеть ногу Леви, однако тот ничего не чувствовал, кроме легкого ощущения тошноты. Сейчас капитан как никогда понимал, к чему были жалобы тех солдат, которым не повезло прокатиться на этом плече.       Втянув свежий воздух, Леви вздохнул:       — Природа ничем тебя не обделила, — сказал он и лицо Кейр бесновато исказилось. — Ничем, кроме мозгов.       Она чуть повернула голову в свое оправдание замечая:       — Это самый короткий путь.       — Не сомневаюсь. А теперь отпусти меня, — велел капитан.       — Мы еще не дошли.       — До разведкорпуса далеко. Подумаем над другим способом добраться.       — Не далеко. Мы уже прошли пол пути, и я знаю, как срезать.       Леви беспроблемно мог бы смиряться с тошнотой, болью в ноге и другими невзгодами, но не с тем, что она тащила его. И дело было не в гордости, присущей мужчинам с хрупким эго и недалекими взглядами.       — Отпусти, — голос капитана сделался ниже, и он дернул коленом, однако пальцы, прижатые к его ноге, в ответ сжались лишь сильнее, намекая на то, что руку она не отнимет.       — Нет, — Кейр упрямо зашагала дальше. Леви чувствовал, как подрагивали ее мышцы от явного перенапряжения. А еще чувствовал, как она дышала. С трудом.              — Тебе всегда требуется, чтобы с тобой разговаривали грубее? — поинтересовался он.       — Я все равно не отпущу.       Тогда пальцы Леви ухватились за кончик бледного уха. Он потянул на себя, вынуждая ее голову запрокинуться, а губы упрямо сжаться. Золотистый глаз возник в поле зрения и сразу же вспыхнул непреклонным огнем. Кейр слегка повело вбок, но она все еще крепко стояла на ногах.       — Ты начинаешь забываться, — сказал капитан. — Я терплю твои выходки до тех пор, пока они не переходят границы. Может, ты не у меня в подчинении, но мы можем вернуться к тому, с чего начали, чтобы у тебя больше не возникало желания перечить мне.       Кейр вдруг оскалилась.       — Давай, — сказала она. — Но сначала доберемся до разведкорпуса.       Взгляд Леви потемнел, и он потянул ее за ухо еще сильнее, словно ребенка, и их двоих еще больше занесло вбок, однако Кейр упрямо балансировала, не позволяя себе припасть к стенке. Она глухо зарычала в знак протеста, но Леви не отпускал.       — Тупоголовое создание, — не сдерживался капитан. — Сколько раз не пытайся хоть что-то донести до тебя, все в пустую. С детьми, говоришь, возня? Ты хуже ребенка. У детей хотя бы за этой костью, которую ты носишь на шее, есть субстанция в виде мозга.       Леви дернулся и Кейр вновь накренило вбок — одна из ее ног оторвалась от земли, и она замахала ею, чтобы вновь вернуть себе баланс. И, найдя его, вновь попыталась пойти.              — Просто дай мне донести тебя, пока я могу! — слова вылетали из ее рта с гортанным звуком, отчего вибрировало все тело. — Что я делаю не так? Ты отмахиваешься от меня каждый раз, когда я хочу помочь, как будто тебе противно принимать от меня помощь, но, может, единственное, чего я хочу — это быть для тебя полезной!       Леви было мерзко от понятия слова «полезный», которое Кейр использовала всякий раз, словно это было совершенно естественным — удовлетворять желания другого, по своей воле выбирая позицию пониже.       — С чего ты взяла, что мне это нужно? — рыкнул Леви, дергая еще сильнее.       Голова Кейр запрокинулась назад, почти опускаясь на плечо капитана, но она все еще продолжала упрямо сжимать губы, не соглашаясь делать то, что ей говорят.       За ними вдруг раздалось робкое:       -…к-капитан?..       Кейр крутанулась так резко, разворачиваясь лицом к звуку, что Леви вновь покосило вбок. В темном закутке стояли Саша и Конни, выглядя так, словно им было неловко вмешиваться, но все-таки пришлось.              Леви сразу же переключился:       — Вы, — его голос сделался прежним, — почему здесь?       Саша ощутила холодный пот, что прошиб висок, когда Леви взглянул на нее теперь уже сверху вниз. Ее, должно быть, вывихнутая рука висела вдоль тела.       — Мы тут… прячемся, — отозвался Конни и указал на Нильса, что полулежал у стены, низко опустив голову. — Рука Саши…       — Как ваша нога? — с волнением спросила Браус. — Мне так стыдно…       Леви холодно отозвался:       — Все в порядке.       Кейр, в знак того, что это не так, потемнела лицом, но упорно молчала, чувствуя, как пульсирует ухо.       — Капитан, они все еще патрулируют местность, — сказал Конни. — Кажется, не собираются отступать. Хистория уже далеко, Эрена здесь тоже нет. Они ведь… не будут ждать нас целый день?       — Не знаю, — ответил ему Леви. — Но Нильсу и Саше нужна помощь. Пережидать до вечера опасно.       Саша от стыда покраснела, опуская взгляд.       — Тогда?..       Леви задумался на миг, размышляя над тем, как им следует поступить. Однако, вместо него выступила Кейр:       — Поможешь Леви добраться до разведкорпуса? — обратилась она к Конни, добавляя: — Нильса понесу я.       — Да, сделаю! — с большой охотой отозвался Спрингер, и лицо капитана сделалось еще более непроницаемым. Его подчиненный по собственной наивности искренне верил в то, что раз Кейр предлагает, то обязательно сделает. Ну, а еще потому, что он очевидно туповатый, то позабыл, кто здесь капитан, и кто отдает приказы.       — Кейр, — ладонь Леви легла вдруг на макушку и подбородок ее взлетел вверх, когда пришлось запрокинуть голову назад. — Либо Ханджи проиграла тебе в карты капитанские штаны, либо ты потеряла всякое чувство ориентации. В любом случае — заткнись и не вмешивайся.       Лица Саши и Конни приобрели синеватый оттенок.       — Но как иначе нам… — голос Кейр был совсем негромким, скорее растерянным, но и тут ей не дали никакого шанса.       Взгляд Леви сделался еще более режущим:       — Повторю: откроешь рот только когда я так захочу. А сейчас отпусти.       И тогда она повиновалась, отнимая руки и позволяя капитану вернуться на твердую землю. Кейр невзначай протянула руку, предлагая ее в качестве опоры, однако Леви проигнорировал и это.       — Сможешь донести Нильса? — обратился он к Конни и тот нервно закивал, боясь получить за компанию. — Хорошо. Доберитесь до разведорпуса так быстро, как только сможете. Все остальное на нас. Передай Ханджи…       Леви вдруг замолчал, прислушиваясь. И стоило в голове капитана возникнуть мимолетной мысли о том, что они слишком уж задержались на одном месте, как до ушей всех четверых раздался до противного знакомый звук. Секунда тишины, перед тем как послышался треск металла, растянулась на долгий миг, затем же громыхнул взрыв.       Конни дернул Нильса под руки и унёсся вверх, Саша вылетела в боковой переулок, Леви же, не думая долго над тем, как поступить, перехватил рядом стоящую Кейр и вылетел в противоположную сторону. Спину обдало жаром.              Резко вывернув, капитан заскользил двумя ногами по стене зданий, чувствуя, как острая боль пронзает вплоть до колена. В глазах начали плясать темные пятна, знаменующие собой возможность потерять сознание. С той скоростью, что он набрал, это будет смертельно.       Однако, снижая скорость, Леви так и не затормозил — впереди мазнуло светлое пятно, после отправляя в полет маленькие темные устройства. Кейр уже знала, как работают эти модули, но не успела сказать и слова, когда капитан вильнул вбок, прикрывая лицо локтем, а Кейр — своей спиной. Еще один взрыв прогремел оглушительнее. Ударная волна заставила здания подкоситься, вызывая визги от людей, которые приняли решение отсидеться у себя дома.       Леви попытался предотвратить падение, однако крюк УПМ вылетел, врезаясь в стену здания, — кирпичи выскочили и тот с лязгом влетел обратно. Руки тугим жгутом тогда перехватили его за грудную клетку, крепко прижимая к себе. Прохладная щека прижалась к его собственной за миг до того, как Кейр дернулась в воздухе, переворачивая их двоих. А затем они с глухим ударом приземлились на ее спину.       Леви мгновенно приподнялся, упираясь ладонями в колющийся снег. Их словно накрыли стеклянной банкой — звуки казались далекими и глухими. Однако его собственное сердце стучало набатом. Глаза зацепились за бледное лицо — такое неживое среди этого белого снега. И только алые пятна горячей крови были по-настоящему яркими — они медленно стекали, прокатываясь по шее, затем стремясь в снег.       У Леви тряслась рука. Когда он пытался пальцами нащупать точку на ее шее, почувствовать пульсацию, кончики его пальцев неуклюже скользили по коже — такой холодной — словно боясь и вовсе ничего не ощутить, обнаружить, что пульс начинает затихать. И паника подкатила к горлу еще сильнее, охватывая неумолимой дрожью не только руку. Пальцы дрогнули, двигаясь выше, касаясь щеки, но не решаясь проверить зрачок. Он хотел позвать ее, но, приоткрыв губы, понял, что не может вымолвить и слова — он вообще не мог сделать даже вдох. Тело отказывалось подчиняться, словно и вовсе ему не принадлежало.       Спустя страшное мгновенье нарастающей безвыходности, спазмами отдающей по телу, Леви вдруг спохватился, словно безумный замешкавшись и пытаясь понять — как помочь? Он ведь должен сделать хоть что-то! Массаж сердца? Нет, он влетел в нее с высоты по крайней мере двух этажей и ее ребра могли быть сломаны. Попытаться остановить кровь? Его дрожащая рука метнулась к темным волосам, но в страхе остановилась, боясь усугубить положение и вызвать кровоизлияние в мозг.       Нужна помощь. Хоть кто-нибудь. Кто угодно.              А он все еще не мог сделать вдох, отталкиваясь от земли, пытаясь ухватиться за рукоятку УПМ. Все внутри горело так, что боль в ноге померкла, сделавшись такой невразумительной, словно царапина.              Но, почти поднявшись, Леви вдруг замер. Вокруг не было звуков, кроме его бьющегося на износ сердца. А затем раздался сдавленный хрип, похожий на кашель, и бледные губы окрасились в яркий красный цвет.              Глаза Леви расширились.              Кейр едва собрала зрачки вместе, приоткрывая веки, такие тяжелые, словно свинцовые. Перед глазами плясали звезды, а в самом центре, прямо над ней, нависло знакомое лицо. В голове все еще шумело, потому Кейр сначала и вовсе не поняла, как они оказались в таком положении. Но затем, когда лицо над ней перестало троиться, то вмиг стало ясно, что Леви какой-то чересчур бледный.       — Ты в порядке? — потому спросила она, надеясь не услышать чего-нибудь плохого. Она не чувствовала боли, лишь странное состояние, словно сознание находится где-то между сном и реальностью, однако Кейр упорно пыталась не заснуть.       Леви моргнул. Всего мгновение перед тем, как осознание настигло его. И облегчение, что болью ударило куда-то в район сердца, принесло с собой возможность дышать. Первый глоток воздуха резью прошелся по легким, но в груди все равно сделалось легко. И Леви не знал, что точно выражало его лицо в тот миг, потому что Кейр с каждым мгновением становилась более взволнованной. Сам он почти с маниакальной зацикленностью наблюдал, запоминая каждую деталь ее лица, выражавшего хоть что-то, кроме того неестественного спокойствия, которое он не забудет уже никогда. Будет ли это поводом для еще одного бесконечного ночного кошмара или же нет, было уже не важно. Все вообще было больше не важно.       Леви все еще едва ли различал внешние звуки. В порядке ли он? В этом был вопрос? Ведь он так и не ответил.       Его пальцы бесцельно подрагивали у самой ее щеки — все еще не отнятые по какой-то причине. И она, кажется, позвала его по имени, вкладывая в звук своего голоса беспокойство, но он и впрямь почти ничего не услышал. Дернулся вниз — так резко, потому что тело откликалось быстрее, чем мозг — врезаясь в чужие губы и на собственных тут же возник металлический привкус крови — все еще теплой, густой. И было страшно — что все это ему померещилось, что она и не открывала глаза, не звала его по имени. Но вкус ее крови, от которого немел язык, напоминал о том, что в этот раз ему повезло. И стало вдруг так легко — словно выплыть из темной морской пучины, сделать первый вдох и понять, что уже не умираешь. Голова кружилась, — может оттого, что пару мгновений назад его легкие отказывались функционировать, а может оттого, что сейчас он сам забыл, как дышать, — но Леви замер на эти несколько долгих мгновений, не желая отстраняться. Даже если в конечном счете умрет на месте от асфиксии по собственной глупости.       Касался ее губ не от похоти, а от страшного отчаяния и страха, от счастья и благодарности, от собственной уязвленности и тихого помешательства. Потому что слов у него не нашлось и никогда бы не смог он подыскать их, чтобы сказать, что ее бьющееся сердце эхом отдается и в его груди.       Но, казалось, льнул он к каменному изваянию — холодному и неподвижному. Губы покалывало, когда он приподнялся, натыкаясь взглядом на ее лицо.       Глаза Кейр были до невозможного распахнуты. Словно от смертельного испуга, такого страшного, что тело цепенеет. В темных зрачках застыло его собственное отражение. И Леви тогда испытал, так же крепко, как и все прочее до этого, привкус отчаяния и стыда. И все происходящее сделалось каким-то ломаным, словно и не с ним вовсе происходило. Когда рука Кейр потянула к одному из ножей, Леви вдруг не сделал и попытки, чтобы отстраниться. Забыл он и о долге, что нес, и об обещании, данном при вступлении в разведку. И когда холодная рука опустилась на его затылок, он не сопротивлялся. Затем врезался носом в сгиб ее шеи и все казалось таким естественно правильным — что бы не случилось дальше.       Однако затем ее тело содрогнулось и пространство разрезал скрип металла, что врезался друг в друга, порождая искры. И брызги крови.       Они откатились друг от друга. Здравый разум вернулся мгновенно — вместе с ним и тело послушно выполняло приказы. Солдат, на чьих губах застыла усмешка, избавился от нее вмиг, и глаза его, полные жизни, потухли, как только длинное лезвие насквозь пронзило живот. Леви и забыл уже, когда испытывал столько довольства от отнятой жизни — размашистым движением дернул застрявшее в плоти лезвие вверх, деля туловище на две неровные части.       Капитан повернул голову, ловя взглядом Кейр. Та чуть склонилась, сжимая одну руку другой, пытаясь остановить кровь. Нож глубоко прошелся по предплечью, срезая и бинт, и кожу. И там, в крови, что обильно залила запястье и ладонь, Леви наконец увидел, что скрывалось под белыми повязками.       А с воздуха им уже маячили знакомые фигуры. Подкрепление.