Тень свободы

      — Вы двое — по периметру корпуса, — распорядился Леви, заставив двух солдат синхронно кивнуть и, словно заведенных, поспешить вдоль серой стены. — Остальные — правая сторона квартала. Дальше заходить не думайте, — сказал он еще четверым, затем добавив: — и чтобы тише воды, ясно?       — Есть, капитан! — отозвались они полушепотом.       Кейр проводила пристальным взглядом синие крылья на их спинах.       — Садишься или как? — спросил Леви через пару мгновений, глядя сверху вниз и вопросительно приподняв бровь. Они взяли несколько лошадей, надеясь не вызывать лишних вопросов у горожан, которые в последнее время были особенно неприветливы к разведчикам.       Заглянув себе через плечо, Кейр ответила:       — Я пешком.       Леви скривил губы, не собираясь скрывать своего раздражения. Когда его конь медленно двинулся, мерно ударяя подковами по выложенной камнем улице, несколько солдат двинулись следом. Кейр чувствовала, как горячее дыхание одной из лошадей касалось ее загривка, однако надеялась, что другие четырехногие будут к ней снисходительнее, нежели был Приятель.       — Что, если он сам ушел? — негромко спросила она. Лошади двигались неторопливо, поэтому Кейр без труда шагала с ними в ногу. — Сегодня некоторые выпивали за игрой в карты.       — Хорошо, если сам, — ответил ей Леви. — Но лучше узнать наверняка. Начни мы проверять сразу же полгода назад, то не потеряли бы так много солдат.       Кейр покачала головой, выражая свое понимание по поводу переполоха. Прежде солдаты — особенно молодые, едва закончившие обучение — имели вольность тайком встречаться с семьей и любимыми в городе, или же тихо развлекаться в укромном месте разведкорпуса. Дисциплина здесь была сурова, но поводья отпускались в момент, когда за спиной закрывались ворота, ведущие в мир, кишащий титанами. Сумасшествие было одной из пропастей, в которую разведчики могли упасть, соскользни они с острия смерти. Должно быть, это становилось причиной, по которой им спускалось с рук желание на пару минут вернуться к обычной жизни. В мир, где титаны не могли их достать, а люди… люди не нападали на них с желанием порвать на куски.       Узкие улицы города внутри стены Роза были темнее улиц, окружавших столицу. Теплый свет не лился из окон, а очертания людских фигур принадлежали лишь похожим на них заборным столбцам. Здесь было тихо, но не спокойно, с отзвуком спешно бьющихся в тревоге сердец. Они прятались, боялись услышать свист УПМ, грохот выстрелов и треска металла, поэтому крепко закрывали на засов каждую из своих дверей.       А тихий скрип, с которым покачнулась от ветра створка окна, был похож на затяжной вой.       Кейр замерла быстрее, чем это успели сделать лошади. Вскинув голову в сторону Леви, она ясно прочитала в его лице предостереженную мысль.       — Я посмотрю, — сказала она ему со спокойной улыбкой прежде, чем кто-либо успел спешиться.       Темно-красные потрескавшиеся кирпичи фасада под лунным светом напоминали обломки, кем-то сложенные друг на друга и грозящие развалиться на прежние некрасивые части в момент сильного порыва ветра. Кейр подняла руку, слегка ударяя костяшками по двери — та приоткрылась, пропуская внутрь без хозяйского приглашения.       — Эй, — тихий голос был проглочен темнотой чертогов дома. Уши Кейр навострились, однако в ответ ей была одна тишина.       Бесшумно переступив порог, ее силуэт мгновенно растворился, не выдавая и звуком присутствия. Кейр не пришлось разглядывать уголки этой неприглядной кухни — сделав пару шагов, она услышала, как под подошвой что-то хрустнуло. Опустив голову и отведя вбок носок ботинка, она с интересом обнаружила несколько зернышек — они дорожкой тянулись от полупустого мешка.       Пройдя чуть дальше, в глубь дома, Кейр отвлеклась от разглядывания беспорядка, когда полоска голубого света, льющегося из приоткрытой двери, сделалась шире.       — Только один из нас может вламываться в чужие дома, — ласково напомнила Кейр, оборачиваясь.       Леви не выглядел так, словно его заботил этот небольшой нюанс.       — И благодаря второму из нас ты все еще не мотаешь за это срок, — отозвался он. — Что здесь?       — Кого-то обнесли, — ответила Кейр обводя взглядом распахнутые дверцы тумб и развороченные мешки продовольствия. — И судя по всему… либо хозяев не было дома и они живы, либо ждут нас на втором этаже.              — Значит, нам здесь нечего делать. Проверим второй этаж — если есть трупы, то отправим сюда людей, а затем едем дальше.       Леви перешагнул через упавший стул, направляясь в сторону лестницы. Кейр была необходима пара мгновений, чтобы поозираться из стороны в сторону и не упустить ничего из виду, — теперь, когда один из ее глаз находился под бинтами, — а затем броситься за ним следом. Нагнав его на четвертой ступени, она аккуратно поймала капитана за запястье — Леви обернулся через плечо, опуская не очень-то довольный взгляд на сомкнутые пальцы на своей руке.       — Я могла бы обойти весь квартал еще до рассвета, — сказала Кейр негромко и осторожно. — Почему ты просто не отправил меня? Я бы нашла солдата за пару часов.       — Ты и так помогаешь его искать, — ответил Леви ровно. — Хотя, если по-честному, никто тебя об этом не просил.       — Я… — заикнулась Кейр растерянно, — я знаю, мы уже говорили об этом. Ты не хочешь, чтобы я путалась здесь, но ведь… я могу делать то, на что у других уйдут сутки.       — Значит, сутки — лучшее, что мы могли сделать, — холодно отрезал капитан, избавляясь от хватки бледных пальцев одним взмахом кисти.       Лицо Кейр удивленно вытянулось, однако она вновь настигла Леви, не позволяя тому пересечь и двух ступеней, прежде чем его ладонь накрыла прохлада чужого прикосновения.       — Зачем ты так? — полушепотом едва ли не взмолила Кейр.       — А ты не понимаешь? — с некоторой раздраженностью спросил капитан. Сталь его глаз имела свойство ранить. — Тебе ни на миг не посетила мысль, что все это может быть происками одного старого психопата?              — Зачем Кенни грабить этих людей? — недоумевала Кейр.       — Понятия не имею. Я же сказал, что он — психопат.       Леви вновь выудил свою ладонь из пальцев Кейр и предпринял новую попытку подняться на второй этаж. Однако вихрем вокруг него пролетело темно-синие пятно, заставив затормозить.       — Но тебе не кажется, что этот трюк слишком стар, чтобы его повторять? — Кейр улыбнулась, перегородив Леви путь на верх. Не найдя в глазах капитана отклика, она, чуть помявшись, добавила: — я не могу бездействовать, даже когда знаю, что ничем не могу помочь. А когда могу, то и подавно… Но об остальном я помню, клянусь. Я не приняла ни грамма с момента нашего разговора.       — Нашего последнего разговора? — уточнил Леви, не выражая ровным счетом ничего. — Или одного из десятка предыдущих только в этом месяце?       Поражение отразилось на лице Кейр так ярко, что оно стало еще более бледным. И все же она сделала резкий шаг в сторону, вновь не позволяя капитану подняться, загораживая собой все узкое пространство лестницы.       — Скажи, что не злишься на меня, — попросила Кейр.       Леви метнул острый взгляд на ее лицо, чувствуя колющее раздражение от скрипящих в натяжении нервных струн. Дела в последнее время шли погано, а сделать с этим хоть что-нибудь не получалось. Капитан бы соврал, сказав, что Кейр не была одной из причин его головных болей — хотя бы потому, что сейчас находилась здесь, а не сидела в госпитале на своей койке. И в любом другом случае Леви всегда говорил прямолинейно — кому угодно и, может, даже самой Кейр, если бы только ему удалось просто не смотреть на нее.       Но все выходило иначе.       Ее глаз — сейчас единственный видящий — изменял своей природной вытянутой форме, приобретая мягкость и влажный, подрагивающий блеск в черноте охватившего золотистую радужку зрачка. Мелкие кривые царапины на линии челюсти уже начали затягиваться, но были лишь мелочью по сравнению с перешитым дважды плечом и множеством ранений на теле. Наверняка они уже обжигали болью, и будут жечь до момента, когда станет невыносимо — потому что она не принимала наркотики, решая терпеть.       Потому что он сам сказал ей поступить таким образом.       И Леви вспомнил вдруг, как в первые дни появления Кейр в разведкорпусе она уже испытала на себе ломку от нехватки этой дряни. Тогда он сам обрек ее на это, и вернулся в камеру только потому, чтобы найти ее достаточно сломленной для того, чтобы выложить все, как есть. И он помнил, как сильно тогда осунулось ее лицо, все влажное от холодного пота, совсем изнеможённое, с красными подтеками у губ из-за кровавой рвоты, но все еще пытающееся скрыть в себе боль. Ее тело пробивали такие судороги, что, сидя на полу, она мелко тряслась из-за того, как выворачивало ее конечности. Тогда он не испытал и доли жалости, с холодной головой рассуждая о том, стоит ли прекратить или же продолжить. Она не заслуживала такого обращения, но он все же поступил так с ней, еще не зная о том, что увиденное тогда станет его кошмаром сейчас.              — Я не злюсь, — ответил Леви спустя короткую паузу.       Губы Кейр растянулись в мягкой улыбке, однако она не спешила отходить в сторону. Тишина опустилась на них, делая это лестничное пространство отрезанным от реальности островком.       — Точно? Потому что меня это беспокоит, — ее голос тоже сделался тише, словно был частью бархатистого мрака, растянувшегося между ними. Кейр смущенно призналась: — на самом деле, даже очень.       Она поддалась чуть ближе, и Леви слышал, как ее ладонь мягко проехалась по перилам в его направлении. Он отследил это движение краешком глаз, прежде чем вернуть внимание к бледному лицу. Прохладное дыхание коснулось кончика носа, оставляя легкое покалывание.              — Неужели нашлось хоть что-то, что заставило тебя испытывать страх? — спросил Леви едковато, зная, что все равно не услышит от нее правды. Глубинные уголки души Кейр, таящие в себе страхи, печали и уязвимости, были закрыты для него точно так же, как и для всех остальных.       — Ты знаешь, — ответила она, чуть склоняя голову вбок, и не моргая, следя за каждым его движением из-под ресниц, — это всегда ты.       — Пугаю тебя? — издевался Леви.              Низкая вибрация прокатилась по ее груди, заставляя вслед за этим беззвучным смехом завибрировать и воздух вокруг них. Губы Кейр изогнулись, раскрывая острый ряд зубов, когда она улыбнулась шире. Меж тем оказываясь все ближе, словно ненароком.       — Когда злишься на меня, да, — подтвердила она, чуть краснея. Шепот обжёг щеку: — меня… пугает, что это навсегда.       Кейр поддалась еще чуть ближе, чувствуя, как быстро начинает трепыхаться ее сердце. Было неважно, сколько раз она могла касаться его — тело дрожало так, словно впервые. И сейчас, приблизившись достаточно, чтобы едва коснуться губ губами, Кейр чувствовала, как волнение охватило ее, перехватывая дыхание. Как же приятно это было — оказаться вдвоем, только вдвоем, пусть даже здесь, в чужом, кем-то развороченном доме. Это было совсем неважно. Ни место, ни время, ни обстоятельства не имели никакого значения; если оказаться достаточно близко к нему и почувствовать запах, исходящий от его кожи — тогда даже самая глубокая дыра Подземного города ощущалась бы родной.       Знакомое чувство давления пришлось по деснам, напоминая о легком тяготении Кейр к тому, чтобы пускать в ход зубы. Мышцы под кожей завибрировали от натяжения, с которым им приходилось справляться. Леви слышал, как перила под давлением бледных пальцев заскрипели, расходясь на трещины. Хлипкие, наверное. Старые.       Тишину прервал звонкий удар сверху. Кейр неохотно обернулась себе через плечо, глядя на несколько ступеней, ведущих на второй этаж так, словно они ей очень сильно насолили.       — Лучше бы им быть мертвыми, — под нос себе сказала она, намекая на воров, жильцов, да вообще всех, кто принялся шуметь.       Леви ухмыльнулся, находя это забавным потому, что подумал о том же.       Второй этаж встретил прелым запахом ткани. Вполне своеобразно, если судить о домах, в которых уже удалось побывать Кейр. Мысли на этот счет она весьма лаконично описала Леви выражением своего лица.       Некоторый беспорядок здесь, в полутьме, казался естественным. Должно быть из-за узорчатого ковра огромных размеров, или из-за многослойных штор. Квадратный коридор был хорошо обставлен — вероятно, эти люди могли быть торговцами, учитывая мешки продовольствия на кухне — и вел в спальню. Кейр на миг показалось, что мародеры были людьми с принципами, поэтому взяли только еду.       — Может, вернешься? — Кейр говорила совсем тихо, потому как эта мысль упрочнялась в ней все больше. — Если они в спальне, а ты зайдешь, то это… как-то нехорошо.       — Что поменяется, если зайдешь ты? — поинтересовался Леви, так же переходя на шепот.       Действительно, станет ли лучше? И в каком случае самим хозяевам?       — Ну, — затянула Кейр, расплываясь в шкодливой ухмылке, — не хочу этим хвастать, но обычно люди не задают мне вопросов, когда я появляюсь в их домах.       — Да, они просто поднимут шум, и вся улица проснется. А у входа ждут солдаты разведки. Вот что будет нехорошо, — ответил Леви.              — Они не станут кричать, обещаю, — заверила Кейр, улыбаясь и выглядя совершенно очаровательно в этой темноте, с поблескивающими острыми зубами. — Я очень тихо.       Леви поймал ее за руку прежде, чем Кейр потянулась к двери, ведущей в спальню. Его серьезный взгляд обычно имел характерную черту, такую, словно капитан мог смотреть сквозь твои глазные яблоки прямиком в голову. Но не сейчас.       Кейр поняла все четко, — ей было достаточно этого взгляда, — потому кивнула. Аккуратно надавив на дверь и убеждаясь, что та не скрипит, она проскользнула внутрь спальни, совсем бесшумно, как и обещала.       Кровать была разворошена. Кейр замерла на месте, оглядывая фигуры, накрытые одеялом, и чувствуя легкое раздражение. Ночь, тишина, а они просто спали, зарывшись в ворох этих перин и подушек. Быть здесь казалось странным — Кейр мерещилось, что она настолько сильно слилась с этой безмятежной тишиной, застывшей около кровати, что это делало ее навечным узником, обреченным только наблюдать.       Следовало уходить. Кейр опомнилась, собираясь развернуться, когда отблеск ударил по единственному глазу, заставив зажмуриться. Свет луны сочился из приоткрытого шторами окна и падал на прикроватную тумбочку. Кейр скривилась, поводя головой вбок, чтобы разглядеть получше.       Красиво блестит. Свет луны всегда красиво отражался в чистом золоте.       Кровь отхлынула от головы Кейр, заменяя собой леденящую хватку понимания. Она бросилась к тумбе, половица скрипнула где-то под ногой, а за спиной приоткрылась дверь.              Рука Кейр ударилась о тумбу, вжимая ладонь в кольцо до характерной боли. Она потерянно перевела взгляд в сторону порога — там обрисовался силуэт Леви. Он вошел, явно встревоженный задержкой и, может, шумом.              Его взгляд напоролся на Кейр с явным непониманием — она стояла у хозяйской кровати, выглядя так очумело, словно ребенок, завидевший воображаемого монстра.              Поняв это, Кейр дергано повернулась к кровати. Ее ноздри раздулись, глаз удивленно расширился. Она вдруг дернула край одеяла, сбрасывая то на пол. Прелый запах ударил в нос сильнее, укатился в горло и принялся переворачивать желудок вверх дном.              Леви видел пятна крови — так много, что белизна постели полностью исчезла за кроваво-бурым оттенком. Женщина лежала на животе в одной светлой сорочке, на спине от которой остались лишь лоскуты, обнажая множественные ножевые удары. Мужчина рядом с ней успел запечатлеть убийцу — гримаса боли покорежила его лицо.       — Мертвые… — констатировала Кейр, крепко сжимая в руке украшение.       Убитые в собственной постели, в самом уязвимом состоянии. Что было проще?       Она отступила, сделала шаг назад, чтобы не чувствовать запах засыхающей крови на остывающих телах так явно. Врезалась ногой во что-то твёрдое и немедленно повернула голову. Взгляд упал на деревянный бортик, бережно прикрытый мягким одеялом во избежание ушибов; на выступающие пушистые головы изделий, напоминающих разных животных. Кейр почувствовала, как желчь подкатила к горлу с неутолимым гневом, что вспыхнул в ней мгновенно, опаляя собой всякий страх.       — Кенни, — сквозь рокот собственной трещащей головы произнесла Кейр, словно в полубреде. — Это все дело рук Кенни.       Она резко дернулась вбок, не собираясь глядеть на тельце среди игрушек, снося по дороге край кровати — тела на ней чуть вздрогнули, покачиваясь. Кейр, бледнее тех трупов, повернулась к Леви. В ее зрачке что-то мелькнуло, нечто оробелое, прежде чем она отвернулась, крепко сцепляя челюсти.       Ее плечи содрогались от прерывистого дыхания. В груди зажгло, так сильно, что гнев принялся трещать, словно осатанелый внутри черепной коробки. Кейр врезалась руками в деревянное изножье кровати, стискивая меж пальцев кольцо — кровь на нем была старой, запавшей в скол, оставшийся от острого лезвия. Золотое. Оно хранилось у Кейр, было спрятано, как и многое другое, в кабинете капитана…       — Я убью его, — сказала вдруг она. Леви видел, как крупные капли пота выступили на ее виске, видимом ему сейчас. В нем не оставалось сомнений в причастности Кенни. — Когда найду, то убью!       — Приди в себя, — попросил Леви, перехватывая Кейр за локоть и заставляя обернуться, чтобы считывать потоки мыслей, так хорошо видимых ему всегда. — Что я говорил тебе? У Кенни не все дома. Для начала нужно выяснить, чего он добивался.              Кейр было абсолютно известно, чего, однако она не могла сказать этого, потому лишь только бóльшая потерянность настигла ее.              — Нужно убить его, — отрезала она. — Тогда все закончится.       — Не стану возражать, — ответил капитан. — Но и никуда ты не пойдешь.       — И ты! — в порыве сказала Кейр. Волосы налипли на ее виски темными изогнутыми линиями. А глаз — расширенный и покрасневший — смотрел на Леви подрагивающим зрачком.       Пауза накрыла их двоих, делая воздух тяжелым. Если бы не лошади, завизжавшие за окном, то Леви, вероятно, пришлось бы ответить Кейр, а после наблюдать какой болезненной безвыходностью, так знакомой ему, наполняются ее золотистые глаза.       Будучи на взводе, Кейр первая дернулась в сторону окна, практически помешанно — так она выглядела — застывая около стекла стеной.              — Вот и ответ, — сказала она хрипло, делая шаг в сторону, и позволяя Леви выглянуть на улицу.       Капитан не был удивлен и даже не огорчился, когда заметил несколько горожан — они держали в руках факелы, что-то выясняли у солдат и яростно взмахивали руками почти у самых лошадиных морд. Те пугались огня и вставали на дыбы.       — Интересно, ему так срочно нужен Эрен, или просто нравится делать эту херню? — задался вопросом Леви, переводя взгляд в сторону профиля Кейр.       Она грубо ударила по створкам окна, и оно распахнулось, позволяя слышать больше.       — …мисс, прошу вас, успокойтесь. Нападение на солдата при исполнении все еще считается серьезным нарушением закона.       — Не наступил еще тот день, когда разведка будет говорить мне о законе! Вы не можете приходить и крушить все, что вам захочется!       Кейр вдруг перемахнула через край окна, одной рукой держась за раму, чтобы не улететь вниз, к земле. Леви сделал шаг ближе недовольно глядя на эту выходку.              — Пойду поговорю, — предубеждая приказ лезть обратно, сказала она. — Может, получится все спустить на тормозах.       Леви не смог разглядеть бы в этом смысла, даже если бы заставил себя сделать поблажку. Люди были агрессивны, потому что напуганы — разрухой, голодом, неизвестностью. Кейр была последним из этого списка.       — Бессмысленно, они увидели эмблему, — сказал капитан.       — Они думают, что могут размахивать руками, потому что солдаты не станут им отвечать, — заметила Кейр. Ее темные брови опустились ниже. — Я быстро.       Кейр качнулась вперед, — холод обжег губы, накрепко запечатывая последующие слова этим секундным прикосновением, — а затем растворилась за пределами оконной рамы так стремительно, что даже воздух, рассекаемый ее телом, не успел коротко взвыть.       — Проваливайте отсюда! — гаркнула женщина, широко раскрывая глаза. Несколько людей позади нее вторили этим словам.       Разведчики, неловкие в своем непонимании как им поступить, лишь усердно удерживали поводья, не позволяя лошадям сорваться.       — Какие-то проблемы? — звук голоса раздался вместо с раскрывшейся калиткой. Высокая фигура, появившаяся со стороны дома, совсем не напугала граждан. Слишком воинственно они были настроены.              — У нас куча проблем, и все из-за вас, — сказал один из мужчин. Все они были одеты тепло — никто из них, вероятно, не спал в эту ночь. — Если вы пришли сюда опять громить или разворовывать, или что вам вообще здесь надо, то шли бы вы отсюда, пока не поднялся шум.       — Но мы патрулируем, — вмешалась разведчица, которая повторяла это уже несколько раз.       — У нас не было так много погибших во время атак титанов, как теперь, когда вы взялись патрулировать, — надрывно выплюнул кто-то из людей, поднимая новую яростную волну.       — Ясно все, никто вас не трогает, можете расходиться по домам, — грубо осведомила Кейр, не позволяя подпрыгивающему рядом с лицом огню взбудоражить ее рефлексы.              — Легион не предоставляет нам такой защиты, чтобы сейчас отдавать какие-то приказы, — в такой же грубой форме ответила женщина, дергая рукой с факелом так, чтобы испугать.       Жар огня опалил щеку, на миг освещая своим теплым огнем синеватую кожу и мерцающий желтый глаз. Длинные пальцы перехватили древко над женской рукой, и та удивленно охнула, когда факел вырвался из ее ладони и улетел в ближайшую лужу — там он и погас.       — А я не из легиона, — сказала ей Кейр, перехватывая второй рукой за воротник, подтягивая к себе, и нависая, словно кот над мышью.       Солдаты за ее спиной напряглись и застыли — им нельзя было взаимодействовать с нанятым руководством разбойником вне стен разведкорпуса. Это было чревато слишком большими проблемами.       Но спасение последовало из все той же калитки.       — Расходитесь по домам и не делайте себе хуже, — сказал Леви ровным голосом.       Кейр обернулась себе через плечо. Ее губы поджались, выражая глубокую досаду, и она пренебрежительно отпихнула от себя женщину — та неловко сделала несколько шагов назад, а затем упала на зад.       Некоторые из людей вознамерились отступить, другие, казалось, с появлением капитана наполнялись новыми порывами к храбрым подвигам в эту ночь.       — Мы никуда не пойдем, и не нужно нас запугивать, — сказал один из мужчин, отодвигая со своего пути товарища и делая шаг вперед, чтобы его было видно.       — Да, — поддакнули ему из толпы.       — Я еще не начинал. Это была вежливая просьба. И единственная, — в голосе Леви не было и отблеска эмоций. Он был холоден, как и те порывы ветра, что неслись с севера.       — На нашем обеспечении вы что-то не были так грубы, — заметил мужчина. — И когда вывозили людей на верную смерть за наши налоги, то тоже помалкивали.       — Заграбастываете власть и думаете все можно?              — Сволочи! — обиженно прикрикнула едва поднявшаяся на ноги женщина.              — И ты, капитан, сильно не забывайся, — продолжил мужчина. — Думаешь, прижмем хвосты в страхе? Да хер там. Ты и твоя слава — одна блестящая обертка, которая объясняет полную неудачу легиона во всех ваших вылазках.       Визг разлетелся по улице отлетая от каменных изгородей и стен домов. Люди бросились врассыпную, когда в самую их гущу стремительно влетело темное пятно, сбивая говорящего мужчину с ног. Тот был не молод, потому оказался лишен возможности к сопротивлению — от удара под колени он рухнул на землю прямиком лицом в лужу.       — Извиняйся, — сквозь грязную воду, забивающую ему нос, рот и правое ухо, слышал он. Мужчина чувствовал, как колено впилось ему меж лопаток, давя таким весом, что позвоночник мог превратиться в муку.       — Хватит! — ловя воздух в коротких передышках, взмолился человек. Вода с примесью грязи со стыков между дорожной кладкой рвалась в горло и лилась через нос. Легкие спазмировали, принося резкую боль, от которой темнело в глазах. — Не надо!       — Говорю — проси прощения.       — Простите!       Леви глядел, словно завороженный, не делая и попытки остановить это унижение. Здравая его часть должна была напомнить ему о том, что происходящее — верх агрессии, неприемлемой по отношению к тем, кто был попросту слаб. И она напоминала. Но он продолжал стоять на месте, наблюдая за бледным лицом Кейр, искаженном в страшном выражении терпеливого ожидания момента, когда жертва под ней сломается.       — Громче, — скомандовала она.       — Умоляю… я умоляю, — срывающимся голосом просил мужчина. — К-капитан… пожалуйста… остановите…              Разведчики взволнованно уставились в спину капитана, однако не имели сил просить. И стоило ли?       — Надо было быть вежливее с капитаном, чтобы просить его помощи. А теперь вот на тебя напали, и никто не станет помогать. Все ведь честно! Так что умоляй лучше.              — Простите…. Простите, прошу, пожалуйста… пожалуйста… я очень… я сожалею, — более не находя в себе сил для сопротивления, просил он.       — Вспоминай о том, как жрал эту грязную воду, если захочется вдруг еще раз открыть свой рот, — негромко говорила Кейр, оттягивая человеческие волосы так сильно, что его скальп приподнимался над черепной костью.              Мужчина завыл, вытягиваясь всем телом от мышечного спазма, и мутная вода полилась по его подбородку, оставляя черные хлопья грязи на губах и коже.              — Хватит!              Кейр и Леви повернули головы в сторону, заинтересованно ища глазами источник звука. Ружье отдавало резкими бликами, когда дергалось из стороны в сторону, ища свою цель.              Кейр выпустила из рук горожанина мгновенно, после чего намеренно резко разгибаясь.              — Опусти оружие, — голос Леви сделался стальным, отдающим приказы. Он, подобно Кейр, сделал резкий шаг вперед, смещая внимание старика и его оружия в свою сторону.              Разведчики за спиной капитана медленно принялись съезжать со своих лошадей вбок, чтобы спуститься на землю. Быстрота происходящего едва успела отдаваться внутри них эмоциями, заменяя большую их часть на тупую потерянность.              Холодный пот пробил Кейр пуще прежнего. Мгновение, в которое она была готова броситься вперед, сменялось мгновением, когда выстрел от испуга мог попасть в капитана — прицел так резво перемещался с одной фигуры на другую.              И ее сердце подпрыгнуло к самому горлу, когда неожиданно послышался глухой удар. Старик врезался виском в стену быстро и сильно — его тело скатилось к земле оставляя на камне дорожку из красных сгустков.              Фигура, выросшая за спиной уже мертвого человека, раскрылась под светом луны.              — Двин? — вне себя то ли от недавнего потрясения, то ли от невысказанной благодарности, произнесла Кейр.              — Как чувствовал, — ответил тот, очень внимательно оглядывая фигуру сестры взглядом, прежде чем перевести внимание на капитана, неторопливо подходя ближе. — Не поблагодаришь? — спросил он невинно, приподнимая брови как большой ребенок. Леви в ответ слегка скривил губы, словно ему мгновенно перехотелось выдавливать из себя «спасибо». Двин оскалился, замечая это: — а то ты весь день такой сладкий был. Я уж подумал, что понравился тебе.       — Добро пожаловать на поверхность, — бесцветно отозвался Леви. Подчеркнутая неконфликтность треснула крупной бороздой, напоминая о том, что здесь никому он не нравится, а все остальное простая и очень терпеливая вежливость.       О, Леви мог быть очень вежливым.       Кейр развернулась к лежащему на земле человеку в тот же миг, как Леви велел вызывать дополнительные силы для зачистки территории от трупов. Двин оказался по левую сторону от нее, так же смещая внимание на наглотавшегося грязи беднягу.       — Что у вас тут? — поинтересовался он, доставая из кармана сигарету.       — Да вот шакалили неподалеку, — ответила ему Кейр, и носок ее ботинка с размаха влетел в живот мужчины, заставляя того вернуться в сознание. Он закашлялся, хватаясь за место удара.       — М? Этот? — в вопросе не скрывалось пренебрежение. Он был слишком беспомощен, чтобы представлять какую-либо опасность.       — Этот, — кивнула Кейр. — Остальные… разбежались.       — Тяжело вам, наверное, тут, — вздохнул мужчина. — Уличные доходяги ссутся в штаны и бегут, а вы их не можете поймать… полгода.       — Дело было не только в них, — ответила ему Кейр, игнорируя едкий запах, исходящий от лежащего на земле человека. Застопорившись на пару секунд, она злобно отмахнулась: — это долго объяснять, и я не собираюсь этого делать. Зачем ты вообще здесь?       Красный огонек заскользил, пожирая светлую бумагу и оставляя после себя пепел. Двин не отрывал пристального взгляда от бледного лица напротив.       — Разволновался, — коротко ответил он, и вместе со словами с его губ сорвался бледный дым, быстро достигая носа знакомым ароматом. — Ты испачкалась.       Брови Кейр дрогнули, и она опустила взгляд ниже, на собственную рубашку, где виднелась пара еще не подсохших пятнышек от воды. Ее губы мгновенно скривились.       — Жаль, — добавил Двин, обводя взглядом полукруг от Кейр и к небу, словно говорил за между прочим. — Ты так перышки тщательно вычищала, а теперь замаралась об какого-то бомжа. Даже я теперь расстроился.       — Я постираю ее еще раз, — под нос себе отозвалась Кейр, поблескивая темным от злости глазом.       Двин видел это — даже слишком хорошо — потому коротко рассмеялся, а затем сел на корточки прямо над головой лежащего мужчины. Он взглянул на него так, как мог бы смотреть на морковку на своей разделочной доске — без интереса, но с точным знанием своего дела. Двин потянул его за плечо, вынуждая перевернуться с бока на спину, а затем опустил указательный палец на верхнее веко, оттягивая его вверх, и проделывая тоже самое с нижним, широко раскрывая глаз.       — Так, вопрос простой — на кого работаешь? — спросил он негромко и размеренно, как бывало, могли говорить с детьми.       — Я р-работал в овощной лавке… на мистера Куббе четыре месяца н-назад…       Двин сделал еще затяжку и, чуть стряхнув пепел, показал мужчине свою вторую руку, говоря с все той же интонацией:       — Сейчас я прижгу тебе один глаз, а затем посажу задницей на вот эту ограду. И единственное, что ты будешь видеть, пока железный прут будет накалывать тебя от твоей прямой кишки до глотки, будет все это же лицо, — указал он на себя.       Горожанин чертыхнулся вместе с сдавленным всхлипом — его рука дернулась, вероятно желая поймать руку мучителя и отсрочить потерю глаза, но мгновенно была прижата к земле ботинком. Кейр надавила до характерного хруста, не прилагая особых усилий.       — Хватит, — запричитал он, содрогаясь от слез. — Я просто живу здесь. Н-ничего. Мы… мы патрулируем к-каждый вечер. Я ничего не делал. Клянусь вам, господи, ничего.       — Да какой от вас толк в патрулировании? — задала вопрос Кейр, чуть склоняясь над ним. Все еще широко раскрытый глаз мужчины не позволял ему моргать, а слезы, собирающиеся на нем, явно сильно замыливали картинку.              — Мы если слышали У-УПМ, то выводили д-детей и стариков на ул…лицу, чтобы их не придавило обломками внутри домов.       Кейр нахмурилась, разгибаясь и с сомнением глядя вдоль улицы, прикидывая в голове все за и против этой версии. Двин тем временем поднес тлеющую сигарету ближе:       — Врешь?       — Нет! Нет, нет, нет, нет, нет, нет… — быстро залепетал мужчина, вместе с тем давясь всхлипами и заплетаясь языком.       Леви обернулся, заслышав причитания, и Кейр сразу же почувствовала его взгляд, сдавленно улыбаясь и отдёргивая свою ногу от придавленной руки попавшего в силки бедолаги.       — Отпускай, — сказала она Двину.       Тот отнял руки мгновенно, и мужчина зашевелился, шкрябая по грязной земле всеми конечностями, чтобы отползти подальше.       — Судя по его словам, — сказал разбойник, поднимаясь и краем глаза обводя солдат за их спинами, — единственное зло здесь — разведчики.              — Тебе ведь понятно, что это неправда.       Двин пожал плечами.       — Даже не знаю. Ты ведь ничего мне не говоришь.       — Я… — Кейр осеклась, потянувшись к затылку от легкой растерянности. Они все еще стояли поодаль от всех. — Полиция хочет удержать власть, а разведка хочет ее сменить. У нас даже была королева для этого…              — Королева? — приподнял брови Двин, звуча скорее скептично, нежели удивленно.       Их прервали, когда за спинами раздалось деликатное покашливание. Кейр удивленно перевела взгляд на подошедшую к ним разведчицу.       — Извини, что прерываю, — обращалась она к Кейр. — Не поможешь?..       — Эй, — прервал ее Двин так же деликатно, не желая дослушать в чем было дело. — Девочки там болтают, — указал он в сторону остальных разведчиков, — не мешай.       Разведчица перевела непонимающий взгляд в сторону бледного лица Кейр, однако та, поджав губы, отвернулась от нее, делая вид, что ничего не случилось.       — Так что там? — напомнил о теме разговора разбойник. — Королева, говоришь?       — Да, Хистория, — кивнула Кейр. — Но ее забрали, а я… я… слушай, — после секундных метаний тверже сказала она, — я в этом виновата. Я подвела их. А теперь хочу все исправить. Все это долго объяснять, но если Хистория взойдет на престол, она все изменит. Я хорошо знаю ее, и…       — Ни один король не совал нос в Подземный город десятки лет, — сказал Двин. — А что сделает девчонка, взойдя на престол? Помашет нам ручкой с лесенки?       — Избавит от полиции, — ответила Кейр. — И такие, как Марвен, больше не получат власти только потому, что кому-то так захотелось сверху.       Двин улыбнулся, делая шаг ближе и наклоняясь к сестре, словно собираясь сказать что-то по секрету.       — Мне жаль напоминать тебе о суровой реальности, Кейр, но они брали в рот у короля ради власти, даже когда он не вспоминал о них. Как думаешь, как часто и нам придется сидеть с членом во рту, когда корона, наконец, обратит на нас свой взор, а?       Кейр поджала губы, не находя ответа. Тяжесть ее мыслей читалась в потемневшем лице.       — Это не меняет моих планов, — в конце концов ответила она, не ища больше попытки убедить в чем-то брата. Но, прежде чем уйти, добавила: — и заканчивай так с капитаном разговаривать.       — Как? — уточнил Двин.       Кейр раздраженно уставилась на брата, зная, что он все прекрасно понимал.       — По-моему, ты заводишься с ничего, — пожал плечами разбойник, между тем не отводя взгляда от ее бледного лица, прежде чем приподнять брови в наигранно удивленной гримасе: — или он сахарный?       Набрав было воздуха в легкие, Кейр хотела разразиться речью, однако, вдруг хорошо распознав издевательский огонек в глазах брата, отмахнулась от него, сразу же разворачиваясь и направляясь в сторону капитана.       Тела семейной пары уже вынесли — обернули в простыни и оставили на сухом участке дорожки, ведущей к дому, чтобы дождаться повозки и сложить их туда.       — Капитан, — позвала Кейр, подходя поближе, а затем говоря тише: — Леви, он сказал, что это простой патруль. На то оно и похоже.       — Даже если они не от Кенни, то своего он добился, — ответил Леви, скользнув по Кейр лишь коротким взглядом, прежде чем вернуться к созерцанию второго этажа дома, в котором все и случилось.       Кейр хотелось бы успокоить его и заверить, что эти люди не станут болтать — одного трупа им должно было хватить, чтобы все хорошо понять. Однако, говорить этого не стала.       — А что с пропавшим солдатом? — спросила она вместо этого.       — Ничего, — отозвался Леви. — Солдаты уже доложили, что в округе тихо. Ничего, кроме этого дома. Поэтому возвращаемся. Может, нам повезет, и Ханджи что-нибудь придумает. А может… — Леви замолчал. Кенни мог бы делать это, чтобы увести подальше от разведкорпуса, как пытался сделать в прошлый раз… Но об этом капитан говорить не стал.       — Что? — спросила Кейр.       — Что? — повторил Двин, появившийся из воздуха за плечом Кейр, изображая интерес. Получив внимание сразу двух пар глаз, он, склонив голову, спросил: — так мы идем? Я уже хочу спать.       — Идем, — грубо отозвалась ему Кейр, прежде чем холодок пробежал по ее позвоночнику.       Двину разрешалось оставаться внутри разведкорпуса — так решила Ханджи — и Кейр, конечно, не могла предложить ему ничего иного, кроме своей кровати в подземной камере, где до недавнего времени она жила. Проблемы могло и не быть вовсе — во избежание вопросов она осталась бы рядом с Двином, изображая удобство в своем постоянном месте жительства. Но вот только не сейчас, когда кольцо в ее кармане напоминало о том, кем было украдено и откуда.       Кенни.       От этого имени жилки на шее Кейр вздувались и ныли. Он был в разведкорпусе, был в кабинете… Мог оказаться там даже сейчас.       — А я не буду спать, — вылетело так же резко из ее рта, как и игла, вошедшая куда-то в затылок. — Я сегодня… дежурю на посту. Всю ночь.       Брови Леви чуть приподнялись — он смотрел в лицо Кейр, читая в нем мольбу согласиться с ней. Или хотя бы не отрицать. Впрочем, капитан просто промолчал.       — Ладно, — просто ответил Двин, а затем двинулся дальше, обходя подъехавшую повозку и добавляя: — ты идешь?       Кейр взглянула на Леви, словно собиралась что-то сказать, однако он, в последний раз коротко скользнув по ее лицу, направился в сторону подъезжающей повозки. Она проводила его застопоренным взглядом, а затем раздраженно развернулась, чтобы уйти.       Мысль об убийстве стала следовать за Кейр по пятам.       Относительно течения жизни под землей Кейр была не молода. Это значило много — опытность, силу, а еще неприкосновенность. Твердо стоять на ногах к почти тридцати в Подземном городе было свершением, правда, Кейр не находила его особенно значимым, пока не оказалась на поверхности. Прожитые годы обрели для нее совсем иную возможность, которая накрепко основалась в ее голове, — право выбора. И Кейр была абсолютно уверена, что никто не мог ей в этом возразить. Потому что она была опытной и сильной, а значит независимой от того, что кандалами висело на других.       И все это было у нее, пока не появился Двин.       Кейр приостановилась около каменной арки, сверля взглядом дальнюю башенку с дозорным пунктом. Середина ночи, прохладный весенний воздух и запах тающего снега навевали мысли о том, что к чертям собачьим не сдался ей этот пункт и дежурство. Ночами у нее было много других забот и, несомненно, Кейр была бы поглощена именно ими, если бы не… Двин.       Крепко стиснув челюсти до скрипа, Кейр побрела дальше, даже не глядя на проходящих мимо солдат.              — Тоскливо идешь, — послышалось сбоку, но Кейр не вздрогнула от неожиданности, продолжая плестись, сложив руки в карманы брюк и сгорбившись, хмуро буравя землю взглядом.              — День тяжелый, — буркнула в ответ она.       — У меня тоже. Представь, приходится соседствовать сразу с двумя разбойниками. Жутко утомляет.       Кейр покосилась в сторону Дирка без выражения. Утомляет? Изображать безразличие, когда земля из-под ног исчезает от одного взгляда — вот что утомляет.       — Да что ты…       — Хотя, слышал, один бегает от другого, — сказал вдруг Дирк.       — Где слышал? — монотонно спросила Кейр.       — Говорят, — пожал плечами мужчина.       Кейр, наконец, взглянула в его сторону, став совсем уж потускневшей.       — Тебе Леви сказал?       — Заметь, я даже не намекал, — указал в ее сторону пальцем Дирк. — Он предупредил, что ты будешь на посту. А остальное я и так понял.       — Я не бегаю, — зачем-то принялась оправдываться Кейр, словно Дирк был порталом для связи с капитаном Леви. — Я просто…       — Да-да, я тебя понимаю, — заверил он.       Но Кейр совсем так не думала. Что он мог понимать? Он никогда не был на ее месте, потому что родился на поверхности, а еще потому, что был мужчиной.       — Ладно, — сжалился вдруг капитан, оглядывая эту пропитанную удрученностью фигуру. — Дежурю сегодня я, так что можешь быть свободна.       — Что? — не поняла Кейр, однако мгновенно выпрямилась — и даже, казалось, прядка ее волос, хмуро свисавшая вниз, вдруг встала торчком.       — Так-то смена моя, — объяснил Дирк. — Ну, и это… в качестве благодарности. Ты знаешь. Я про Жизель, — добавил он, потерев заднюю часть шеи и отведя взгляд в сторону.       — М, — промычала Кейр в ответ. — Но для остальных я все равно на посту.       — Конечно, — согласился капитан, обещая: — я могила.       На том они и разошлись.       Кейр быстрее зашагала в обратном направлении. Пускай это не решило всех ее проблем, но избавило от необходимости находиться в компании Двина. И все же как чрезвычайно удушливо приходилось его общество — Кейр клялась, что прежде не ощущала его давления так сильно, как сейчас.       Двигаясь ближе к стенам зданий, она надеялась наткнуться на Леви — скорее просто наткнуться, дабы убедиться, что он внутри разведкорпуса, а главное, в порядке. Серебристый блеск глаз все мелькал на задворках сознания Кейр, но принадлежал совсем не капитану.       Разбойница перешагнула едва зеленоватый куст, чтобы срезать себе дорогу. Склад рядом с оружейной сейчас был полон солдат — прибывших с задания в городе и тех, кто шел подменять товарищей на посту. Где-то в том потоке глаз Кейр выцепила знакомые очертания.       Она бросилась еще быстрее, чувствуя легкое жужжание под кожей. Волнение, должно быть. И все оно отдалось почти что изжогой, когда сменилось раздражением.       Кейр заприметила спину Двина — тот стоял рядом с парой солдат, которые несколькими часами ранее проиграли ему все свое добро. О чем шла речь, слышно не было. Впрочем, Кейр и не прислушивалась, когда развернулась, чтобы пройти обходным путем.              — Уже закончила? — послышалось за спиной.       Кейр неохотно заглянула себе за плечо, практически ненавистно впиваясь взглядом в лицо брата.       — Нет, иду на склад, — отозвалась она, к собственной неожиданности легко и просто привирая: — сигнальные огни понадобились.       — Могу помочь, — предложил Двин.       — Я справлюсь.       Кейр вновь обернулась лицом к площади, и темные волосы уже отчетливее обрисовались на фоне безликих фигур, заставив легкое жужжание под кожей усилиться.       — Знаю, но я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы. Я ведь обещал, — взмахнул рукой Двин так, словно был очень недоволен самим собой за кинутые слова на ветер. — Мне сказали, многие сейчас в госпитале. Отчасти это и из-за меня. Поэтому давай-ка я сам… что там… постою, погляжу, идет?       Лицо Кейр, просветлевшее от вида Леви, так и замерло в своем выражении на несколько секунд после того, как она перевела взгляд на брата и вслушалась в его слова.       — Что? Нет, это… у меня смена, — отозвалась Кейр, вновь соврав.       Брови Двина опустились ниже, однако не хмуро. Он все глядел на это изученное до каждой мелкой детали лицо, но не мог уловить в нем перемену, случившуюся так резко для него из-за долгой разлуки. И он страшился того, что, быть может, она сумела повзрослеть, но вот только ему этого увидеть не довелось. А знал он ныне двух разных людей — Двин убеждался в этом все крепче с каждой проведенной вместе секундой.       Его сестра была молчаливой и отстраненной, а человек, стоявший перед ним сейчас, казалось, не оставил от нее даже оболочки.       — Кейр, ты… — Двин несдержанно опустил ладони на ее плечи, словно пытаясь нащупать в них нечто знакомое, — ты ведь не…       Не забыла ли, как мы близки?       Двин не знал, как произнести эти слова, потому что говорил их впервые, а Кейр, казалось, впервые об этом забыла. Но ведь он-то помнил об этом каждый миг. С момента ее рождения и все двадцать шесть лет Двин знал в ней упрямость, которая его забавляла, и жутковатую отрешенность, с которой он смирился и не пытался исправить. Она была такой — его младшей, недалекой сестрой. И Двин, несомненно, знал, как много людей ее могло обидеть.       Она ведь совсем ни о чем не думала, засыпая в полном одиночестве в пустующем доме, или уходя на окраины, дальше к темнеющим, таящим в себе невесть что пещерам. Двин страшился представить момент, в который она могла бы пропасть из его поля зрения — потому этого не случалось. А все кривые шрамы на ее теле были только царапинами.              И сейчас, глядя на синеву пятен, края нитей, что сшивали ее кожу, и один лишь глаз, в котором он видел новообразовавшийся стальной блеск, Двин был испуган собственным сомнением. Допустил ли он ошибку, отправив ее одну, оторвав от себя, и не напомнив о том, как мир может быть обманчив? И как много людей, в конце концов, захотят ее обмануть.       Но видя ее иначе очертившееся лицо, приобретшее вдруг твердость, и глаза, в которых он ясно читал тяжелые мысли, Двин не мог понять до конца, как велика была его вина. Может, это всего лишь естественный порядок вещей?       — «Не» что? — не понимая в чем дело спросила Кейр спустя время тишины. Не получая ответа достаточно долго, она вдруг скривила губы и забурчала, как бывало обычно: — иди проспись.       Руки Двина переместились выше, касаясь этих бледных щек, заставляя брови Кейр скривиться так, что глубокая морщинка пролегла между ними, выражая явную степень недовольной удивленности. Такой знакомой ему, что на сердце сразу потеплело. Двин едва ли узнавал мысли, что пронеслись в его голове секундами ранее. Все еще его сестра, такая же колючая, только теперь уже смотрящая на мир иначе — трудности сделали из нее того человека, которым она никогда бы не смогла стать, пока между теми трудностями и ею стеной стоял он.       Так отчего он переживал? Людям было свойственно меняться, и она изменилась, приспособившись к жизни, но теперь уже без него. И за этой сильной фигурой Двин видел свою полную убежденность в том, что никто уже не мог причинить ей вреда.       Кейр схватилась за запястье брата, пытаясь оттянуть его руки от своего лица.       — Слышь, отстань, — говорила она яростно, не в силах отстраниться — мышцы тянуло от боли и напряжения. — Тебе скучно что ли и некого донимать, а?       Двин прищурился, чуть склоняя голову вбок. Крохотная, но очень злая мысль закралась в подкорку его сознания — как он мог хоть на миг прислушаться к словам тупицы–командующего? Усомниться в сестре? Между ними не смогла бы встать даже мама, а он, из простого недопонимания происходящего, бросился в крайность… Кретин.       — А зачем мне кто-то кроме тебя? — передразнил ее Двин, несильно перехватывая за шею, чтобы затем совершенно беспорядочно трепать волосы на голове, широко скалясь.              Быть жертвой издевательств Кейр доводилось часто, и в других случаях она была вынуждена лишь безрезультатно отбиваться, однако, делая это и сейчас, перед глазами у нее ненароком скользнула знакомая фигура Микасы, заставив в мозгу что-то щелкнуть.       — Ладно, хватит! — сдавленно потребовала она, упираясь ногами в землю. — Я тебе… А!.. Насчет той девушки!       Хватка мгновенно разжалась.       — Что? — с интересом спросил мужчина.       Кейр попыталась пригладить волосы, а затем поправила воротник рубашки, приводя себя в надлежащий вид несколько нервно.       — Я поговорила с ней.       — А ты…       — Конечно, — со знанием дела отозвалась Кейр, убеждая в том, что сразу поняла о какой девушке шла речь.       Она понятия не имела.       Двин улыбнулся, чувствуя толику радости оттого, что она все еще помнила о его вкусах.       — А как же «и лезть не вздумай»?       — Ну, — глаза Кейр дернулись вбок, но она мгновенно сообразила: — они здесь такие… нежные. Не так взгляни и катают на тебя обвинения. Вот Жизель…       — Я ее не трогал, — вкрадчиво повторил Двин, наотрез отказываясь допускать даже мизерную возможность неправильно растолковать эту тему. Данный вопрос был принципиальным — женщины представлялись ему хрупкими и невластными над всем, что с ними происходило, оттого изводить их Двину казалось делом бессмысленным, потому как совершенно не вызывающим в нем радостного душевного позыва. Во всяком случае, заставлять рыдать он мог и мужчин, а это точно приносило ему удовольствие.       — Знаю, — согласилась Кейр. — Но она все равно скажет иначе. А я… говорила с девочками и, знаешь, ты им понравился. Всем.              С этими словами она потянула брата за плечо, слегка подталкивая в сторону площади. Повозка с трупами подъехала несколько минут назад, и очертания Саши и Микасы мелькали рядом с ней.       — Иди поговори, — призвала Кейр, тем временем стреляя глазами на сорок пять градусов левее.       — Ладно, — совершенно охотно отозвался Двин, слегка прибавляя в шаге.       Кейр глядела ему в спину недолго — времени до того, как Микаса начнет размахивать кулаками, было не так много, однако, если она не постесняется, то Двин, вероятно, отъедет на полчаса, избавив от своей компании. Эти мысли очень кстати пришлись Кейр, когда она полукругом обогнула площадь, стремглав несясь к оружейной.       Разогнавшись достаточно сильно, она за пару секунд оказалась за каменной аркой и припала спиной к стене в момент, когда проходили мимо.       — Закончил? — спросила Кейр, расплываясь в глуповатой улыбке.       Леви не выразил удивления по поводу такого стремительного появления у самого его носа.       — Если так можно сказать, — отозвался он, приостанавливаясь. — У нас несколько трупов и один пропавший. Наверное, ничего хуже за ночь уже не случится, так что да, закончил.       — Хорошо, — сказала Кейр, имея в виду то, что говорила. — Потому что я хотела… поговорить с тобой.       — О чем?       Губы Кейр приоткрылись, однако, когда она перевела взгляд от лица Леви, заглядывая ему за плечо, то обнаружила, что Двин прошел мимо Саши, а затем и Микасы. Недоумение заставило ее давать ответ чуть дольше положенного.       — Да это… насчет моего… брата, — Кейр звучала так, словно не хотела признавать свое родство с этим человеком.              — Говори, — просто отозвался капитан, не выражая ровным счетом ничего.       — Ну… — Кейр замялась, вновь зачем-то переводя взгляд на площадь. Ее лицо вдруг побледнело, заставив Леви с сомнением так же заглянуть себе за плечо, чтобы узнать, в чем дело. Но прежде, чем он лицезрел светлую голову Армина, около которой остановился Двин, недвусмысленно не давая проходу, Кейр обогнула капитана, предлагая: — пойдем? Расскажу по дороге.       Леви был слишком загружен проблемами, чтобы возразить ей, поэтому двинулся, заходя внутрь оружейной — туда, куда и направлялся до того, как Кейр возникла перед ним.       — Так что? — спросил капитан, нарушая тишину.              Кейр понятия не имела, смеяться ей или паниковать, однако с голосом Леви сумела быстро переключиться, позабыв о брате и этом казусе.       — Я хотела сказать, что… вся эта ситуация… что мне… мне жаль, что он так появился… я не знала, — забормотала она.       — Он твой брат, а не мой, — сказал Леви, чтобы успокоить, расстёгивая один из ремешков своего УПМ, — поэтому это мне жаль.       Кейр моргнула несколько раз, слегка растерянная. Чуть помявшись, она потянулась к креплению со своей стороны, чтобы помочь капитану снять оборудование, игнорируя взгляды нескольких разведчиков, задержавшихся здесь по той же причине — избавиться от своего УПМ.       — Он всегда таким уродом был, — негромко оповестила Кейр, украдкой поглядывая на лицо Леви, а затем вновь опуская взгляд на серебряную бляшку в пальцах. — И я просто… ну…              — Я понял, — сказал Леви, прерывая эти бессвязные объяснения.       Но Кейр боялась, что в действительности капитан совсем ее не понимал. Она вела себя как полная дура, робея перед Двином и устраивая этот дешевый спектакль. Но часть ее все еще трепетала от силы старшего брата, которая, увы, всегда была для нее непреодолимой.       — Скоро он вернется под землю.       — Без тебя? — спросил тогда Леви переводя внимание на бледное лицо.       — Да, — твердо ответила Кейр.       — А мне показалось, что нет.              Кейр поджала губы, отводя взгляд. Она могла придумать еще тысячу оправданий того, почему ей нужно остаться на поверхности, но бесконечно уклоняться было нельзя. И время этого совсем не позволяло.              Считать тяжесть на ее лице было не трудно — Леви мог видеть каждую крохотную перемену во взгляде Кейр. И, конечно, он совсем не собирался вынуждать ее в чем-то признаваться. Терпеть ее брата было вполне выполнимо — глядя на него, Леви ни на миг не забывал, кому он приходился близким родственником. И пускай в таком случае им двоим приходилось держаться друг от друга подальше, капитан знал, почему это было так нужно.              — Нужно что-нибудь придумать, — предложил Леви, развеивая напряженную тишину между ними. Однако это не заставило Кейр снова выдавить улыбку.              Она поникла сильнее, брови ее опустились ниже. Должно быть, Леви видел ее сейчас полным ничтожеством — неспособная совладать даже с собственным братом, она подошла, чтобы объясняться за свое бездействие.              Какой же стыд.              Принять решение, а затем поджать хвост в момент, когда нужно было понести за него ответственность — не это ли в действительности отнимало у Кейр честь?       — Я все исправлю, — прохрипела она негромко, чувствуя, как дрожат ее поджилки. От гнева ли, или же дело было в том, как больно по ней проходилось осознание своего нынешнего положения, было неясно.       Леви понятия не имел, каким образом Кейр собиралась что-то исправить. Он едва ли мог поверить, что она могла добровольно сообщить своему брату о небольшом нюансе их отношений. По крайней мере, Леви был несколько убежден в укоренелости подземного мышления самой Кейр, чтобы так просто разбить вдребезги собственное имя и пасть на самое дно социальной структуры города, который для них двоих был родным.       — Нечего исправлять, — сказал ей капитан, откладывая УПМ на стол. — Все спокойно, пусть так и остается. Хотя бы до тех пор, пока он не засобирается обратно.       Кейр поджала губы, глядя куда-то в пол. Отвращение к самой себе накрыло такой мощной волной, что тошнота подобралась к горлу. Смотреть Леви в глаза вдруг стало невыносимо.              Она ничего не могла сделать.       — Слышишь меня? — пальцы Леви на пару мгновений коснулись острого подбородка, вынуждая обратить на него внимание, прежде чем исчезли.       Разряд пробежался по коже, оставляя его прикосновение ощутимым еще несколько секунд после. Плечи Кейр дернулись от короткого вздоха, прежде чем поникли пуще прежнего.       — Угу, — глухо отозвалась она, затем вновь вперяя взгляд куда-то в пол.       Если бы ее печаль была носима течениями, то Леви хлебнул бы ее сполна.       — Я разговаривал с Ханджи несколько минут назад, — нарочно перевел тему капитан. — Она надеется найти что-нибудь в тех письмах из столицы, которые ты передавала ей.       Кейр наконец подняла взгляд, в котором четко виднелось некоторое удивление оттого, что она и сама о тех письмах вдруг вспомнила. Она отобрала их у своей знакомой и, уверена Кейр, та до сих пор кляла ее до седьмого колена.       — Что, например? — спросила она с чистым интересом.              — У меня спрашиваешь? — со скептицизмом отозвался Леви, который видел те бумаги только мельком.       — М, — заключила Кейр, поджимая губы. — А нам просто… ждать?       — Да. Просто ждать.              Кейр вздохнула, понимая, что прежний вопрос не мог выйти из ее головы.       — Ты не злишься на меня?       Кажется, сегодня Леви уже это слышал. Взволнованность Кейр по поводу его настроения всегда была очень заботливой, однако частота того, что она ожидала от него именно злости, порой могла напрягать.       — За что мне на тебя злиться? — спросил тогда капитан абсолютно резонно. Существовало очень мало вещей, из-за которых Леви мог злиться на нее. Всякий раз он удивленно осознавал, что их становилось еще и меньше. Как по волшебству.              — За моего брата, — тихо и со стыдом отозвалась она.       Леви вдруг понял, что знал в лицо сразу двух родственников Кейр, одного из которых еще задолго до того, как встретил ее саму. К слову, отец ее был куда лояльнее брата. Но это, наверное, потому, что тогда и Кейр не успела родиться.       — Не неси чушь, — беззлобно попросил Леви.       — Прости, — сказала Кейр, затем повторяясь тише: — прости. Я просто не хочу, чтобы все было так.       Близость к капитану всегда действовала на Кейр опьяняюще. Этот странный эффект не поддавался объяснению, впрочем, сама Кейр не пыталась объяснять себе встающие на дыбы собственные нервные окончания уже давно. Так происходило и будет происходить — об этом она знала, и на том все.              Должна ли она была объясняться за это перед кем-то еще? Кейр верила, что нет, и все же сейчас, стоя так близко и сгорая от желания прижаться к нему крепче, она не делала этого. Даже если верила, что имела на это полное право. И только кончики ее пальцев вслепую отыскали его теплую ладонь, заменяя этим все то, чего ей хотелось.              — Знаю. Ты не при чем, — ответил Леви, наблюдая хорошо знакомую ему картину на ее лице.       — Да… но, — Кейр криво и с трагизмом улыбнулась, — брат-то он правда мой.        — Вряд ли в этом кто-то сомневается, Кейр.       Волосы на загривке встали колом. Кейр резко вывернулась, загораживая своим плечом плечо Леви, скрывая тем самым их руки. Она почувствовала, как в тот же миг пальцы капитана принялись выскальзывать из ее собственных — лишь только половина ее ладони могла ощущать его прикосновения, потому Кейр вдруг со страхом стиснула пальцы крепче, боясь выпустить те из своей хватки.       — Что ты тут?.. — попыталась задать вопрос Кейр, но сердце так хлестко подлетало к горлу, что мешало говорить.       — А я уже поговорил, — отозвался Двин, глазами цепляясь за странно близкое нахождение этих двух друг от друга. — Думал, ты на посту. О чем-то интересном разговариваете?              — Да. О том, что тебя не касается, — грубо заметил Леви, чувствуя, как судорожно задрожали пальцы Кейр, стискивая его ладонь до легкой боли. Ему ничего не оставалось думать, кроме того, что ее одолело глубокое оцепенение.       — Сомневаюсь, — голос Двина сделался бесцветным, но ровным, как и его дыхание, в такт которому мерно приподнимались плечи. — Кейр, подойди-ка сюда.       — Нет, — выпалила она мгновенно, звуча взволнованно из-за прошившего лоб холодного пота. Двин, кажется, был удивлен ее отказом, однако Кейр добавила, пытаясь придать голосу твердость: — я не могу.              Леви медленно и недоуменно перевел взгляд на ее лицо, пытаясь вычитать в нем безумие, которое за нее говорило. Словно почувствовав это, Кейр повернула голову, глядя на капитана — решительность в ее глазах смешивалась с тревогой. Она была похожа на дикого зверя, очутившегося в клетке, оттого потерянного, но все еще не забывающего о том, кем он являлся.       И она вдруг сделала шаг в сторону.       Лицо Двина от природы было бледным, однако в тот момент сделалось пепельным. Его желтые глаза — точная копия глаз Кейр — намертво вцепились в сплетенные руки. Темные брови дрогнули, давая треск той маске, за которой он усердно прятал свои эмоции.       — Что ты творишь? — спросил Двин, пребывая в таком подвешенном состоянии, что голос его был монотонен.              — Я должна была сказать сразу, — ответила Кейр, непроизвольно стискивая ладонь Леви все крепче и крепче.       Ей было плевать на то, как низко рухнет ее положение все эти месяцы на поверхности. Было плевать и сейчас. Однако Кейр была искренне в своем испуге оттого, что будет, но совсем не с ней. Потому что она никогда не выходила победителем из схваток с братом.       — Я спросил — что ты творишь? — повторил Двин и меж теми словами было слышно, как заскрипели его зубы. Лицо его принялось заполоняться жуткими тенями, когда он перевел взгляд на капитана.              — Я… — Кейр осеклась, чувствуя, как тяжесть воздуха начинает оседать глубоко в легких. Рука ее дрогнула, разжимая ладонь Леви. Она сделала шаг вперед, от безвыходности надеясь, что он ее поймет. — Ты ведь… ты ведь все понял…       — Понял? — переспросил Двин тихо, словно оттягивая момент, когда понять уже придется.       Кейр кивнула ему.       — Ты что, в глаза мне сейчас говоришь, что тебя поимели? — тогда задал он вопрос с некоторым удивлением.       Краски отлили от лица Кейр. Ошеломление охватило ее в крепкие силки, выбив весь воздух из легких. На задворках памяти нечто надменно зашептало ей не растворяющиеся из головы слова. Кейр знала этот голос. Он был частью ее сознания всю жизнь.              — Да.       Звук удара эхом отскочил по стенам вместе с треском пола, в который влетела Кейр, сложившись, словно бумажный лист, и отлетев на несколько метров назад. Леви видел капли крови, которые зависли в воздухе, когда она, влетев спиной в пол, уже не смогла встать. Но скорость атак оказалась поразительно молниеносной — удар костяшек о нос и треск половиц долетели до ушей вместе со свистом рассекаемого воздуха.       Капитан успел вывернуться в сторону, и чужое громоздкое тело влетело в столы с оборудованием, прежде чем, вероятно удержав равновесие, оттуда же бросилось на него вновь.              — Эй!.. Эй!.. Ты еще живая?.. — разведчик взволнованно тормошил плечо Кейр. В оружейной их оставалось всего несколько — сдавали свое УПМ после смены. И все из отряда, что дежурил этой ночью в городе.       Леви ловко перехватил плечо Двина, не позволяя тому раскрошить всю левую половину его ребер с помощью колена. Нечто знакомое в его сокрушительных ударах раскрывало Леви тактику этого боя — он видел, как дралась Кейр. Правда, она никогда не дралась с ним. И все же, чувствуя, что с этим разбойником он мог бы повозиться, капитан знал, что в конце концов все равно сможет легко его убить.       Леви не требовалось вкладывать полную силу — перехватив Двина за плечо, он лишь одним толчком отправил сотню килограмм в воздух до дальней стены. Но тот, ухватившись вдруг за перекладину в стыках потолка, затормозил, врезаясь ногами в брус и зависая на пару мгновений над землей вверх тормашками, прежде чем оттолкнуться пуще прежнего в сторону своей цели.              Кейр не могла воссоединить десяток силуэтов, рябящих перед глазами, в единое целое. Грохот доносился до ушей запоздало, тело сделалось тяжелым, отказывающимся подниматься. Но сознание, хоть медленно, но верно, возвращало ей грохочущую тревогу.       — Ты как?..       Она не понимала, кто говорил с ней. Кейр с трудом смогла нащупать кончиками пальцев свою рубашку, а затем верхнюю пуговицу, за которой скрывался внутренний карман. Она не слышала, как зашуршал сверток, но не раздумывая вцепилась зубами в его край, разрывая тот на две части.       — Не сходи с ума, — предупредил Леви, пытаясь вразумить мужчину, резко меняя их положения в момент, когда едва ли не оказался пригвожден к столу.              Двин был на волоске от смерти — он и сам, вероятно, хорошо это понимал.       — Она моя сестра, — сказал он, словно бы это должно было объяснить все на свете. Его голос был низким и вибрирующим, когда Двин вдруг дернулся, будучи прижатым щекой к крышке стола, а затем с силой замахнулся, слепо целясь локтем куда-то под ребра.       Леви отступил в два быстрых шага, успевая увернуться от последующего удара по лицу. Все происходило так быстро, что свист от ударов не поспевал за кулаками. И капитан мог бы прекратить это мгновенно — мог, потому что хотел убить Двина, но не делал этого.       Но бесконечно продолжаться это не могло. Блеск золотистых глаз вдруг прочертился в воздухе неровными полосами — Двин дернулся ниже, толкаясь ногой от пола так, чтобы за один удар снести с ног ударом на таран. Дергаться назад не было смысла, уходить в сторону тоже. Оставалось лишь не дать сбить себя, но Леви не успел найти точку опоры, прежде чем из-под его руки вылетело гонимое сбивающим с ног потоком воздуха синее пятно. Оно влетело в Двина, заставив того согнуться пополам, прежде чем их двоих оттащило на несколько метров вперед, создавая оглушительный грохот.       — Уходи, — попросила Кейр порывисто, адресуя слова Леви, прежде чем перехватила несколько увесистых ударов, блокируя те предплечьем. Наркотик попадал в кровь быстро и был носим до сердца еще быстрее, потому боль исчезла, дав на замену ей прежнюю легкость и выносливость.       Но брат был сильнее, потому и хватка его, пришедшаяся на ворот рубашки, не позволила вырваться. Он дернул ее, врезая спиной в стену, а затем ею же прочерчивая полукруг — деревянные полки с грохотом посыпались на пол, туда же затем отлетела и Кейр.       Двин резво обернулся, вновь ища глазами свою прежнюю цель. Гнев был недугом, от которого выламывало кости, требуя найти свое спасение только в непременном наказании. И он бросился в сторону капитана, собираясь биться о стену до момента, пока она не рухнет.       Кейр выскочила из груды древесины. Ее сердце, ускоренное приемом препаратов, заколотилось лишь сильнее от укоренившегося страха не успеть. Она бросилась параллельно Двину, влетая ногой в приоткрытую дверь смежного помещения — та мгновенно сорвалась с петель. Кейр подхватила ее за края, а затем вдруг резво крутанулась по собственной оси, с силой запуская дверь в сторону брата.       Не имея больше ничего, кроме нескольких секунд, пока Двина сносило в сторону, Кейр рукой дернула край длинного стола, заставляя тот подпрыгнуть в воздухе. Но прежде, чем стол успел рухнуть на пол, перевернувшись крышкой вбок, она крепко приложила ногой по обратной стороне, запуская древесину в сторону Леви.       Разведчики, пытаясь уклониться, бросились к дальней части здания, ближе к выходу. Стол был длинным и увесистым, достаточным для того, чтобы зашибить. Леви видел, как Кейр и Двин вновь сцепились, разбивая друг другу лица в кровь. Удивление же ее действиями не заставило его отступить — Леви легко перехватил стол, однако слегка отъехав назад к выходу от принятой на ладони силы.       Удары поочередно прилетали по лицу. Голова Кейр дергалась из стороны в сторону до момента, пока ткань бинта, размоченная кровью, не слетела с глаза. Двин вцепился в ее горло, вбивая в стену, остервенело, словно хотел удушить. Но вдруг отдернул свою руку, переводя безумный взгляд на ладонь и недоумевая, что за разряд прошил его до самого плеча.       Кейр не ощущала той глухой боли, что ударила в затылок. Не чувствовала кровяных подтеков на лице, боли от разошедшихся нитей в плоти. Один ее глаз практически не видел, но, глядя в лицо Двина в то короткое мгновение заминки, она непременно разглядела отвращение, стоило ему коснуться ее дольше, чем для удара.       Сердце сильнее заколотилось в грудной клетке, заставляя и плечи задрожать от несдерживаемой необходимости делать короткие, но частые глотки воздуха. Обжигающий жар лавой расплывался под кожей, становился невыносимым, таким болезненным в том отпечатке ладони на ее шее. Они касались друг друга бесчисленное количество раз, чтобы сейчас Кейр узнала, что должна была платить за это свою цену.       Двин успел блокировать резкий удар, перехватывая Кейр за запястье. Но она с силой потянула его на себя, второй рукой хватая разбойника за локоть, а затем, пригибаясь, перекидывая его через свое плечо — голова его крепко влетела в ту стену, у которой стояла Кейр секундой ранее, прежде чем он свалился, а затем ударился лбом о камень еще, и еще.       Кейр приостановилась, все еще не в силах совладать с собственным дыханием, от которого в голове туманилось. Когда Двин предпринял попытку встать, она дернула его за шкирку, поднимая почти во весь рост, а затем ударяя наотмашь так, что его оттащило к окну — то мгновенно раскололось, принимая на себя вес мужского тела, а затем выпуская его на улицу, когда он перевалился через раму.              Запястье вдруг стянуло теплотой, не давая сделать шаг. Леви успел поймать Кейр за руку, всего лишь на долю секунды, потому что знал — она не хотела убивать брата; знал, что она успела принять наркотики, и знал о швах, повреждение которых виднелось красными пятнами на ее рубашке.       — Подожди…       Обратная сторона ладони прошлась по его щеке хлестко и быстро. Голова капитана дернулась в сторону, боль им совсем не была ощутима, оставив напоминание о том, что вообще была, каплей крови, проступившей на нижней губе.       Кейр обернулась. Леви лишь только с непониманием воззрился на нее — не за то, что ударила, а за то, как смотрела. Ее бледное, покрытое кровью лицо осунулось сильнее, чем было прежде; поврежденный глаз, зрачок которого был расширен из-за травмы, медленно стягивался. И в окружении налитого кровью белка Леви мерещилось, что зрачки ее сделались узкими, глядящими насквозь, блестящими страшным фосфорным светом. И не было в них того знакомого ему выражения, отдающего теплотой глубоко в сердце.       Ни единого чувства в тех золотистых глазах больше не было.       — Я сказала — не лезь! — с клокочущим гневом произнесла Кейр.       А затем вдруг, словно закончив на этом, развернулась и перешагнула через разбитое окно, скрываясь где-то на улице.       Двин распластался на земле, среди осколков стекла и собственной крови. Рассечённая голова давала о себе знать головокружением и слабостью, однако лежал он здесь совсем не из-за этого.       — Ты дура, Кейр, — сказал Двин, чувствуя ее приближение. Вместе со словами с его губ выкатилась капля крови. — Теперь с тобой никто даже за стол один не сядет.       — Мне плевать. На них. На тебя.       Двин выжидал. Он мог быть терпелив, потому, когда Кейр склонилась над ним — желая ли добить — он схватил ее за все тот же воротник рубашки, крепко припечатывая лбом по ее лицу, чтобы оттеснить. Затем неуклюже поднялся на ноги.       — Посмотри на себя. Ради чего? — допытывал Двин, пошатываясь. — Может, пару лет, прежде чем ему надоест.       Кейр шагнула назад, прижимая подушечки пальцев к разбитой переносице, смотря на брата недоуменно — от удара ли, или же от его слов.       — Отмерить свой срок жизни в чужой интерес. Разве это стоило того?       Нечто издевательское тенью промелькнуло на ее бледном лице. Глаза Кейр расширились, когда она беззвучно, но истерично хохотнула.       — Да ты не поверишь! — заверила она. — А сам-то ты чем лучше меня? Вот нашу мамашу-шлюху ты же любил!       — Не говори о ней так, — зарычал Двин.       — О, Двин, маменькин сынок, — затянула Кейр. — Постоянно жалобно хнычешь по ночам, хотя ты ей был совсем не нужен. Ты вообще никому не нужен.       — Заткнись, — его голос низко завибрировал с надломленным отзвуком.       — А разве не поэтому ты держал меня рядом с собой? — грубее спросила Кейр. — Потому что ты жалкий, напуганный тем, что останешься совсем один. У тебя нет ничего. И никого. Ты прожил никчемную жизнь. Скажи, а в этом был какой-то смысл?       Двин дернулся, наконец ударяя ее, выплескивая поток скопившейся боли. Сваливая Кейр на землю, падая коленями в подтаявший, грязный снег и нависая над ней, занося руку для второго удара, Двин загнанно дышал оттого, как мало воздуха стало вокруг. Просторы поверхности вдруг сделались меньше самой глубокой выгребной ямы подземья.       — Вся моя жизнь — это ты!       Слова сорвались с его языка громко и грубо. Занесенная рука вдруг принялась слабеть, пока не упала в остатки ледяного снега. Двин крепко держал Кейр за подбородок, чтобы не позволить увернуться, однако ее бледное лицо под его пальцами было все тем же, даже искаженное ненавистью к нему.       — Давай уйдем сейчас, — попросил Двин негромко, до белых пятен вдавливая пальцы в ее челюсть, чтобы продолжать глядеть в эти золотистые, горящие яростным огнем глаза. — Сделаем вид, что ничего не было. Для остальных так и будет. Слухи не распространятся, если пресечь их на корню. И мы сможем жить как прежде…              — А я не хочу так жить, — не размышляя над словами брата, ответила Кейр.              — Мы займем пустынный квартал, в точности как прежде уже и не будет, — поделился планами Двин.       — Без него.       — Что? — не понял мужчина.       — Я не хочу так жить, — голос Кейр осип, с глаз спала красная пелена, в мгновение вернув ей прежний облик. Лицо Двина вытянулось от удивления самый искренним образом.       Мужчина растерянно наблюдал, как отцовские черты, всегда хорошо различимые в лице его младшей сестры, приобретали свою ясность. Его пальцы сами разжались, когда он почувствовал, как с каждым ее прерывистым вздохом дрожь пробирала и его кисть.       — Ты не знаешь, что это такое, — тихо произнесла Кейр и ее брови с болезненным выражением опустились ниже. — Ты никогда не знал…       Она вдруг повернула голову, вжимаясь щекой в размоченную снегом грязь так, чтобы взглянуть в сторону здания, словно нечто ударило ей в голову, давая вспомнить. Несколько секунд полной тишины прекратились, когда до ушей Двина донеслось дрожащее от злости:       — Это ты во всем виноват!       — Я? — пришел было он в себя вновь, чтобы почувствовать раздражение, однако в тот же миг Кейр сбросила его с себя.       Удары беспорядочно стали приходиться по лицу, так быстро, что боль сливалась воедино.              — Это все из-за тебя! — вторила она, и сквозь пелену крови Двин мог наблюдать, как красный блеск вновь воссиял в ее глазах, делая этот взгляд граничащим с безумным. Находясь в шаге от беспамятства, он видел, как низко Кейр зависла над ним, скалясь, словно пораженная бешенством собака. — Я ненавижу тебя… Ненавижу! И знать не хочу! Слышал? Нет у меня брата!       Все вдруг прекратилось, когда Кейр, переведя дыхание, уставилась куда-то в сторону. Ее плечи дергано поднимались вверх-вниз, прежде чем она встала на ноги, исчезая из поля темнеющего зрения Двина. Он предпринял попытку перевернуться, чтобы справиться с тошнотой, но едва лишь у него получилось приподнять хотя бы руку, когда его спина шаркнула по земле. Затем второй раз.       — Если ты не со мной, то против меня, — предупредила Кейр негромко, подхватив его за ногу и таща в неизвестном направлении.       Черное небо, распростертое над ним, расходилось на яркие полосы звезд, смазывающихся перед глазами, вместе с тем, как мелкая крошка стекла врезалась в спину. Двин видел впервые, как бездонны были просторы той неизвестности. И впервые в нем они не отдавались страхом.