Тень свободы

      В горячих, только что поднятых с углей каштанах была своя особенность. Их жирный запах с оттенком горелой кожуры, маслянистость, остающаяся на подушечках пальцев, и нежная мякоть были непередаваемо приятны. Напоминало высушенную пожелтевшую листву, опавшую наземь — запах каштанов был теплым осенним вечером, пахнущий орехами и слегка гнильцой от земляной влаги.              Кенни некоторое время не отнимал пальцы от губ. Задумался, даже не начав жевать положенный в рот орех. Уже не горячий, но теплый. Он нес их с самой столицы, предвкушая момент, когда наконец сможет съесть, однако дойдя, обнаружил, что все его орешки успели остыть.              Кенни понял, что возобладавшее над ним чувство оказалось расстройством. Он все ласкал измазанным в масле пальцем губы, ощущая, что тот начинает мелко дрожать. Нужно было съесть раньше, зачем же он ждал так долго?              Шарканье о землю вынудило его оторваться от созерцания покрытого пылью окна лавки. Кенни перевел взгляд на грузный мешок с костьми, который волокли не пойми сколько. Он вгляделся, пытаясь вызнать в этом человеке нечто знакомое. Следом за тем на землю слетело и второе тело — Кенни услышал три широких шага, даже поднял удивленный взгляд, а затем получил по лицу.              Его затылок ударился о стену, к которой он прислонился. Немеющая боль разлилась вниз по шее, однако Кенни не обратил на это большего внимания, нежели на пальцы, впившиеся в его перетянутую бинтом шею.              — Ты… — чужой голос трещал от ярости. Мерцание желтых глаз под самым носом делало из Кенни шарнирную куколку. — По-твоему это было, блядь, смешно?!              — Не знаю, — просипел он обыденно, заходясь от удовлетворения. — А ты о чем?              Кейр трясло так сильно, что Кенни чувствовал вибрации, исходящие от ее руки. Она дерганым движением вытащила кольцо из кармана так, чтобы ему было хорошо его видно.              — Ты был в разведкорпусе, — констатировала Кейр. — И в кабинете Леви тоже…              — Ну, был, был, — согласился с Кенни. — Поворошил слегка ваше гнездышко, но много и не взял.              Тонкие пальцы крепче сомкнулись на его шее, суля скорое удушье, однако Кенни все счастливо скалился, стоило лишь ему видеть такой знакомый страх в глазах напротив.              — Зачем ты приходил? — спросила Кейр злобно, однако губы ее были белыми, как и лицо, потерявшее все краски.              — Я ж говорю…              — Зачем?! — вдруг громыхнула она загнанно. Ее голос отлетел от ближних зданий, заставив мирно дремавших птиц на крышах и в глубоких прощелинах взвиться в воздух.              Не за кольцом же, Кейр знала. Хоть и ценное, но совершенно бессмысленное, поскольку Леви даже не представлял, что те побрякушки, принесенные ею, хранили в звоне драгоценного металла затяжные мольбы — единственные свидетели одной ночи.              — Тише, тише, — приговаривал полицейский, чуть клоня голову в бок, хоть и связки в области шеи разражались тянущей болью. — Я всего-то возвращался за Эреном.              — Ты мне врешь.              — Хочешь, я поклянусь? — голос Кенни сделался сдавленным из-за давящих на горло пальцев.              — Да что у тебя есть, чтобы клясться? — спросила Кейр. Голос ее был хриплым и низким, однако Кенни отчетливо подмечал, как мелко дрожала ее нижняя челюсть и как нервно вырывалось дыхание изо рта. — Не знаю, зачем ты приходил, но даже рядом с воротами близко не стой… потому что, если хоть пальцем его тронешь, то я найду твое с Рейсом «гнездышко», и кто знает, что я оттуда заберу.              — Воровать обратно принцессу совершенно бессмысленно, ты же знаешь, — без доли волнения ответил он.              — В этом есть смысл, пока ты в ней нуждаешься. А еще это очень просто, потому что, — сказала ему Кейр, — у тебя больше никого не осталось.              Уголки губ Кенни приподнялись, однако не превратились в оскал. Он позволял ее пальцам сжиматься на его шее, чувствуя легкое головокружение, до тех пор, пока Кейр все же не отступила.              — Забирай пацана, — брезгливо кинула она, отворачиваясь и пряча лицо.              Кенни усмехнулся, отрываясь от стены и начиная ястребом петлять около своей гостьи. Его взгляд мельком перемещался и на тело, лежащее на земле. Вскоре он его признал.              — М-м-м, что тут у нас? Твою мать, это ведь капитан, — поспешил осведомить Кенни. Он задумчиво почесал подбородок: — эх, жаль, не могу вспомнить его имя… Но ты ведь знаешь, какие проблемы у тебя будут?              Кейр обернулась через плечо, сверкая гневным взглядом. Конечно, знала.              — Спрячь тело, — попросила она спустя паузу.              — Я не могу подметать за тобой вечно, — покачал головой Кенни. — Да и на кой хер ты его сюда волокла? Бросила бы в канаву по дороге.              Кейр в ответ молчала. Вновь отвернувшись, она не позволяла считать эмоцию на своем лице.              — А, — делая вид, что догадался, выдохнул Кенни. — Все-таки боишься… Я бы на твоем месте тоже боялся, но, — улыбнулся он, — к собственной радости, я не полный долбоеб, который лажает на каждом шагу.              Темные волосы чуть шевелились от легкого ветерка на бледной коже шеи. Кенни тенью бродил за ее спиной, чуть клонясь туловищем в бок, разглядывая край острого уха.              — Ладно, так и быть, я все сделаю, — защебетал он любезно. — Кстати, чуть не забыл, для тебя письмо.              Кенни небрежно передал ей послание, не придавая никакого значения тому, что письмо по дороге вскрыл, а затем вдоволь начитался. Кейр же, так же игнорируя сей факт, развернула пергамент. Пах он сладко, буквы в аккуратный ряд растянулись от начала до самого конца, где после точки, знаменующей собой последнее предложение, алел отпечаток губ.              — А Леви знает? — сунув нос поближе к пергаменту, с мрачным интересом полюбопытствовал полицейский.              Кейр вновь промолчала, поджав губы и быстро пробегаясь глазами по словам.              — Надо же… — произнес Кенни, словно обнаружил в Кейр нечто новое, но совсем не то, что пришлось ему по душе. — А я вот блондинок терпеть не могу. Есть в них что-то блядоватое, не замечала?              Сложив письмо в карман, Кейр попыталась придать себе большей невозмутимости.              — Твоя Траут…              — Она не моя, — отмахнулся Кенни. — Я бы, может, сделал для нее исключение, но она сдохла, когда я ее об этом не просил, — раскинул руками он, направляясь в сторону начинающего шевелиться Эрена. — Я вообще, знаешь, не люблю, когда люди умирают без моего ведома. А я не рассказывал тебе о моем приятеле Ури? С ним случилась та же херня…              Кейр сверлила его широкую спину обжигающим взглядом. Кенни был психом, потому часто и не по делу пускался в бессмысленные истории из собственной жизни, до которых никому не было никакого дела.              — Мне нужен титан.              — Что? — искренни удивился Кенни, обернувшись.              — Титанов несколько, — пояснила Кейр. — Мне нужен один из них.              Нечто в его взгляде напоминало Кейр о том, что некоторые люди были в силах заглядывать в самую душу и, может, еще дальше.              — Это не значок отличия, которые передают друг дружке по очереди. У всего есть свои нюансы.              — Знаю, — скривила губы она.              — Тогда зачем он тебе?              Кейр потемнела лицом сильнее, молча некоторое время.              — Та девочка из подвала… сойдет, — последовал ответ.              Кенни хохотнул, развеселенный этим диалогом и спешностью в голосе Кейр.              — Еще бы! Тебе наверняка сойдет. Но ты ее живьем что ли жрать собралась? — поинтересовался он.              Кейр потупила взгляд, глубоко задумавшись. Как много историй о титанах она слышала… И что, в конец концов, знала? В голове ничего толком не складывалось.              — Съем, если нужно, — совершенно серьезно отозвалась она.              Кенни было разразился новым гоготом, однако сдержался, после чего запустил руку во внутренний карман, доставая из него деревянный короб.              — Оставь девчонку в покое. В этом нет смысла, — сказал мужчина, раскрывая короб. Внутри лежал шприц. Глаз Кейр блеснул, стоило ему упасть на жидкость, внутри стеклянного цилиндра. — Без этого у тебя ничего не выйдет.              С громким хлопком коробок закрылся. Кейр метнула острый взгляд к лицу Кенни, но тот уже прятал свое сокровище в карман и недобро улыбался.              — Процесс не из приятных. Сначала тебе самой придется стать гребущим все себе в пасть уродцем, прежде чем съесть носителя титана. Сечешь? Как я и говорил, везде свои нюансы.              — Я согласна, — просто отозвалась Кейр, найдя в себе неожиданную готовность воткнуть иглу по самый поршень. И все, что будет затем, совсем не отзывалось страхом перед неизвестностью.              — Только это не значит, что я отдам тебе сыворотку, — усмехнулся Кенни. — Эта сила… слишком большая. Откуда мне знать, что когда придет время, ты покорно будешь делать то, что требуется от этого титана? Или и вовсе не начнешь кусать за руку дающего, если вдруг коротышка шепнет тебе на ушко. Ты уж слишком ненадежный товарищ для таких дел, Кейр.              Гнев подкатил к горлу. Безвыходность гнала его из самых недр, преумножая масштабы эмоции в несколько раз.              — Когда тебе понадобились Хистория, а затем Эрен, ты почему-то так не считал.              — Это разные вещи, — отозвался Кенни.              — Да? А, выходит, наоборот. Хотя я могла бы просто признаться во всем Леви, и Эрена ни за что бы ты не получил, даже если пошел бы сам, — сказала ему Кейр. — Потому что ты боишься Леви.              Тишина повисла над ними, словно замерший на пару секунд паук, перед тем как впиться жвалами в опутанную паутиной муху.              — Ты слышишь, что несешь? — широко и фальшиво оскалившись уточнил Кенни.              — По-другому ты не стал бы так усердно искать чужой помощи, — резонно заметила Кейр, не обращая внимания на мигом покрасневшие серебристые глаза.              — Просто ты очень легко ходишь налево, — с удовольствием произнес он. — Ни принципов, ни морали, ни верности. Да нихера в тебе нет! Одно пиздабольство, а врешь ты как дышишь. Тебе предлагают, и ты берешь, вот и я тебе просто предложил. Потому что знал, что ты кусок лживого говна с самого начала.              Кенни раздраженно дернулся в сторону, делая несколько шагов, пытаясь уравновесить себя, однако не выходило. Затем он пошел в другую сторону, мельком взглянув на Кейр, стискивая челюсти:       — Я боюсь, — повторил он с надменным смешком. — Я?! Как много ты находишь оправданий для того, что попросту являешься крысой, делающей все только ради себя одного!              Темные брови Кейр опустились ниже, напустив больше теней на глаза. Множество раз ей приходилось становиться свидетелем того, что Кенни давно выжил из ума. Его такой же безумный красный взгляд уже не вызывал в ней размышлений.              Просто чокнутый, что с него взять?              — Тебе с женщинами, может, не везет? — поинтересовалась Кейр так же едко, как, скажем, интересовались в мужской несостоятельности перед тем, как пригубить вина.              Рот Кенни скривился в подобие улыбки еще сильнее. Он, кажется, хотел усмехнуться, словно над тупой шуткой, а затем вдруг отвернулся, кидая только короткий взгляд через плечо.              — А дело далеко не всегда в женщинах, — сказал полицейский, спешно дергая Эрена за руку и закидывая на свое плечо. — Хочешь титана — доставь мне девку. С кристаллом или без него, неважно. Сделаешь, и я помогу.              Лицо Кейр скривилось.              — Ее можно как-то вытащить?              — А мне откуда знать? — отозвался Кенни. — Ну… хочешь, мы можем попытать удачу у культистов. Они много знают.              — Мне нужно вернуться, — ответила Кейр, никуда более этой ночью не собираясь.              — Ага, — фыркнул мужчина, — а то мне показалось, что я почти уважать тебя стал, пока ты опять не …              Шорох за спиной вместе с ветром покачнул полы плаща. Кенни обернулся себе за плечо, обнаруживая только пустоту, а затем раздраженно скривил губы.

      ***

             Почувствовав шевеления сбоку, Леви сразу же приоткрыл глаза, из-под ресниц наблюдая темную фигуру. Кейр согнулась напополам, клоня голову вбок все ниже и, вероятно, пытаясь бесшумно выяснить спит ли он.              — Мне показалось, ты заснул, — шепнула Кейр. Ее лицо сильно вытянулось, когда капитан застал ее в таком положении, выдавая с головой испуг. За то ли, что поймала, или за то, что разбудила, — непонятно.              — Тебе показалось, — ответил Леви, возвращая внимание к письму в своей руке.              Этим ранним утром Кейр взволнованно металась по кабинету, прежде чем до ушей Леви стал доноситься звук глухих ударов. Он подумывал спросить, в чем дело, но не стал. Только наблюдал некоторое время, как она зажимает меж зубов гвозди и с некоторой нервностью шевелит оконную раму. Кейр фиксировала одну половину окна — при том весьма умело и быстро, в противном случае Леви не смог бы выдержать порчу имущества — а затем пыталась пролезть через другую. Она вертела плечами и так, и сяк, но чем провальнее были ее попытки, тем все счастливее становилось лицо.              Нехитрым методом дедукции определив, что подобная судьба ожидает и второе окно, капитан возвращался к своей работе.              Эту половину писем отдала ему Ханджи. Несколько месяцев назад их притащила Кейр, с помощью чего им удалось отсрочить казнь Эрвина Смита, а после поднять панику в высших чиновничьих кругах. В общем-то, содержимое писем к ним, чиновникам, и отсылалось.              Весьма ценная информация, если знать, как ее использовать.              Но в этих письмах разведчиков интересовало лишь одно — любой намек на то место, где могли бы держать Хисторию. Идея казалась не совсем уж и обнадеживающей, но ничего другого им не оставалось.              И пока Леви читал, то, под звук глухих ударов и шороха, немного проваливался в сон. Это были вторые сутки, в которые он не спал.              — Есть что-нибудь?              Кейр обошла диван со спинки, чтобы не мешать капитану, а затем перемахнула через нее, каким-то образом приземлившись мягко и тихо. Подлезая ему под руку, она положила голову на его колени и так же уставилась на письмо.              — Кроме того, что все они — постояльцы притонов и любители долбиться в зад, ничего. В Митрасе шесть мест с подпольной торговлей людьми. Такая же, блядь, срань, как и в Подземном городе, — отозвался Леви.              Кейр уловила нотку отвращения в его голосе.              — Если я хорошо помню, то владельцы этих писем давно мертвы, — сказала она негромко, отведя зрачок в уголок глаза, чтобы считывать эмоции на бледном лице. — Если хочешь… когда все закончится, мы можем найти и пришить всех, кто в этом замешан.              Рука Леви опустилась на темные волосы Кейр, ласково проходясь ладонью.              — Перестань пороть чушь, — сказал он беззлобно, не скрывая чуть подтянувшихся вверх уголков губ.              Кейр улыбнулась, скаля острые зубы.              — Но ты точно не сможешь сказать, что это ничем не лучше Подземного города. Потому что даже там столько за раз не вырезали.              — Это не было сравнением масштабов беззакония.              — Я знаю, — кивнула Кейр. — Но это же… не совсем плохо, если избавляться от тех, кто делает куда более плохие вещи, да?       — Тебя на подвиги что ли потянуло? — подтрунивал Леви.       — Нет, просто хочу, чтобы все, что расстраивает тебя, не существовало.              Тень улыбки на его бледном лице заставила Кейр одеревенеть. Она видела ее так же редко, как и собственные уши. Наверное, именно поэтому ей всякий раз казалось, что эту улыбку она не увидит уже никогда. Но Кейр понятия не имела, что причиной ей становилось только то, что она сама была самым несуразным человеком на свете, не умеющим фильтровать все, что вылетало из ее рта.              — Ты разговаривала с Конни?              — Зачем? — промямлила Кейр, еще не успев соединить свой дух обратно с телом.              — Вы часто проводите время вместе, — ответил Леви, каким-то образом успевая и читать, и разговаривать. — Он не выходит из казармы с того момента, как отправил на тот свет человека.              — А… — вспомнила Кейр, — мне нужно было поговорить?              — Нет, поступай как считаешь нужным.              Кейр чуть поразмыслила.              — Мне нет до него дела. Пусть учится разбираться со своими проблемами, — ответила она.              — Мне плевать не меньше твоего, — сказал Леви, — пока он не болтается под потолком от чувства вины.              — Это сделает из него человека, — заверила Кейр со знанием дела, которое требовалось бы при должном воспитании порядочного гражданина. — Людям нужно прощаться со своей невинностью, иначе она их убивает, — добавила она.              Леви перевел взгляд, вновь отрываясь от чтения, к которому, впрочем, вернуться и без того было трудно.              — Детей здесь воспитывают не так, как воспитывали нас.              — Здесь их вообще, кажется, не воспитывают, — пробурчала Кейр.              — Тебя это совсем не задевает? — вопрос Леви скорее имел издевку, нежели серьёзность.              Жизнь на поверхности текла совсем иначе, и дети здесь оставались детьми куда дольше.              — А что бы из меня получилось, будь мой отец кем-то вроде папаши Конни? Может, он был счастливее, чем я, но… я бы ни за что не выбрала такую слабость.              Мужчина молчал некоторое время, и вместе с этой тишиной его рука замерла в сантиметре от ее головы. Без теплоты его ладони Кейр почувствовала себя несколько обреченно.              — Что не так с окнами? — спросил он вдруг, меняя тему.              Кейр почувствовала, как кровь хлынула по телу вниз. Липковатый холод коснулся висков.              — Ничего. Я просто… просто не могу выкинуть из головы тех людей.              — Та семья?              Перед глазами резануло болезненной вспышкой, словно проводима она была мышцами, к которым крепились глазные яблоки. Кейр сдавила переносицу, жмурясь.              — Да… да. Их убили во сне.              Она так хорошо помнила выражение его лица. Не от боли, а оттого, что он видел, проснувшись. И кровь… как же много в людях было крови. И в темноте такая темная, почти черная. Страшно… как страшно.              Как спать?              Вся постель станет горячей. Пропитается густым запахом железа, начнет липнуть к телу, а затем остывать. И если только его тело начнет стынуть вместе с ней, если придется открыть глаза и увидеть… хотя бы на мгновенье перед тем, как умрешь сам.              Кейр приподнялась, принимая сидячее положение, а затем грубо вцепилась в собственное лицо, пытаясь унять пугающие картинки. Глаза бы вырвать, да только смысла никакого — дело было в голове.              — Ты ведь знаешь, что это не самая жестокая смерть, — попытки поддержать со стороны Леви, как и всегда, выходили сухими, однако, он действительно пытался.              И о том, что могло быть по настоящему жестоким, Кейр знала. Умереть во сне было позорно — потому что убить таким образом было легче всего — а еще почти не больно. Может, совсем немного, если ты все же проснешься.              Всю свою жизнь Кейр не боялась умереть во сне. Потому что много лет подряд ее сны были куда желаннее, чем мир за пределами этих грез. Теперь Кейр узнала, что спать, оказывается, очень страшно.              Когда спишь с кем-то.              — Но в собственной кровати… — отозвалась она.              — Кенни нравится думать, что его боятся, — рука Леви легла на ее плечо, а затем вернула ее голову в исходное положение — на свои колени. — Не давай ему залезть в твою голову. Ничего подобного не случится.              Кейр потупила взгляд. В последнее время присутствие смерти ощущалась ей так явно, что успокоения, увы, отыскать было невозможно.              — Я обещаю, — добавил он.              Пальцы Леви коснулись бледной кожи у краешка глаза и чуть выше, к виску, словно бы он собирался смахнуть прядь волос. Однако, после этого короткого движения, его внимательный взгляд молниеносно переместился к пергаменту, пытаясь сосредоточиться на буквах.              Кейр так же взглянула на письмо, глубоко задумываясь. Ее рука потянулась к карману, но неуверенно.              — Леви…              Сомнения грызли ее вот уже несколько часов гряду.              — Я получила письмо…              Капитан, усердно пытающийся продолжить чтение, вновь отложил все попытки.              — Ты ведь помнишь женщину с фамилией Эрнст? Когда я была в столице, мы виделись, — негромко и осторожно говорила Кейр. — Случайно вышло. Но я… задала ей вопрос, и она передала это письмо. В нем ответ, но только… я не уверена, что поняла правильно.              Леви с сомнением взглянул на Кейр.              — Она тебе его нарисовала? — поинтересовался он.              — Не совсем. Она шифрует буквы.              — Ты умеешь читать шифр? — в этом вопросе уже явно сквозило удивлением.              Кейр смущенно улыбнулась и все-таки вытащила письмо.              — Я знаю, как читаются некоторые слова, — ответила она скромно, разворачивая лист. — Но тут… слово длинное. И не обращай внимание на эту помаду…              Брови Леви чуть приподнялись выше, — выражая изумления некоторым скрытым навыкам Кейр, — а затем хмуро опустились, когда письмо все-таки попало ему в руки.              Кейр несколько месяцев гостевала в доме Эрнст, после инцидента с Конни. Платой за проживание становились бесчисленные нарушения закона — от воровства до убийств. И Кейр, несомненно, в этом деле была незаменимым помощником, однако всякое отсутствие навыков чтения мешало изъятию «нужных» письм. Но науки давались Кейр с трудом, посему ей удалось выучить всего несколько слов — и Морриган позаботилась о том, чтобы в ее уме отложились только те слова, которые упоминались в необходимых ей переписках.              — Что из этого должно быть шифром? — монотонно спросил Леви, не отрываясь от чтения. Его серебристые глаза плавно перемещались от строчки к строчке.              «Моя дорогая, не найдется слов, чтобы описать мою радость твоему появлению. После долгих ночей, проведенных мною в одиночестве, я стала понимать всю тяжесть собственных глупых решений. Прошу, прими эти и последующие слова самым серьезнейшим из образов, потому что я сгораю от огорчения и глубочайше сожалею о том, что не смогла произнести этого тебе в лицо, являясь самой большой из трусих на свете.       Тишина в моем доме губит меня и вызывает горячечный жар. Я болела четыре недели…»              — Вот, — Кейр указала на одно из предложений, — здесь она использует букву, которой не было выше. Получаются слова.              «К слову, если говорить определенно (а я всегда с тобой честна) именно моя крайняя склонность к ядово-красным комплектам так шокирует Кресзенс. Ты ее помнишь? Лучше забудь. Я ее уволила.»              — А затем опять, — Кейр мельком взглянула на капитана и указала пальцем чуть ниже.              «Кстати, Кейр, верни мне одну вещицу, я напомню тебе, как она выглядит — алое колье (то самое), которое, если разглядеть, мерцает абсолютно неестественно. Но оно подлинное, я знаю точно. И тебе ведь нравилось, как оно смотрелось вместе с моим платьем.»              — Я проверяла несколько раз, но, может, ты взглянешь и…              — Аккерман, — собрал буквы Леви, однако звучал так, словно зачитал несмешной ответ, написанный вверх тормашками в газете под анекдотом с загадкой.              Кейр почесала лоб, состроив очень напряженное выражение лица. Не показалось, значит.              — Я думала, что он мог бы взять фамилию, когда оказался на поверхности. Но даже не все из его отряда знали о том, что она у него есть.              Капитан задумчиво взглянул на Кейр, понимая о чем она говорит. Ее почивший товарищ — о котором Леви, впрочем, совсем не скорбел — был частью центральной полиции под предводительством Кенни. Теперь уже Кенни Аккерманом… Как странно. Целый взвод человек не имел представления о его полном имени.              Дверь распахнулась так молниеносно, что лишь чудом не влетела в стену и не оставила вмятину. Капитан Ханджи умела появляться стремительнее урагана.              — Доброе утро!              Кейр потянулась к пергаменту в руке Леви, однако отвлеклась всего на мгновение в сторону Зое, чтобы следом обнаружить, что письма как не бывало.              — На улице накрапывает дождец, — осведомила Ханджи. Ее большие глаза за блестящим стеклом очков внимательно перемещались из угла в угол. — Что-нибудь есть?              — Нет, — коротко ответил Леви, с невозмутимым видом читая отложенную ранее переписку.              — А вот у меня дела получше.              — Что-то… нашла? — поинтересовалась Кейр.              — Просто пара мыслей появилась, — поспешила отмахнуться капитан.              Кейр отвернулась от нее, а затем улеглась обратно на колени Леви. Диван был ей мал, а потому, когда она закинула ноги на подлокотник, то ботинок едва ли не влетел в подбородок Ханджи.              Зое положила ладонь на узкую щиколотку, чтобы опереться, заставляя Кейр напрячь ногу от оказываемого давления.              — Ну и раскрасили тебя. Долго не заживет, — сказала капитан, второй рукой слегка касаясь собственного носа.              На переносице Кейр расплылось синее пятно, тянущееся к внутреннему уголку глаза, и говорящее о том, что удар был славным.              — Что ночью стряслось? — спустя несколько секунд тишины, обусловленной тем, что Кейр просто не стала отвечать, спросила Ханджи, наконец оставляя ее ногу в покое.              — Ничего, что стоит внимания, — сказал ей Леви, не отрываясь от письма, — говори по делу.              — Для «дела» нужен Дирк, — ответила капитан. — Начнем, когда черти принесут его обратно.              Кейр проглотила вязкую слюну, пытаясь сосредоточиться на ряде букв, которыми был увлечен Леви. Чтобы скрасить свое пребывание под чутким взглядом Ханджи, она искала знакомые ей буквы, а затем бессмысленно повторяла их, складывая в хаотичные слова.              — Я все думаю, — отбив какой-то ритм пальцами по собственному колену, сказала Ханджи. Вероятно, тишина ей была не по душе. — Какое место, теоретически, мог выбрать Рейс, чтобы осесть?              — Любое, — ответил Леви.              — Кейр? — передала эстафету Ханджи.              — Любое, — ответила Кейр.              — У вас совсем никаких идей? — удивилась Зое, подразумевая, что думать над таким вопросом этим двоим следовало днем и ночью. — Кейр, может ты помнишь что-то… что-то помимо этих писем?              — Что?              — Что угодно, — подчеркнула Ханджи.              Ладошка вспотела и Кейр сгребла пальцами край собственной рубашки, делая вид, что чешет кожу где-то под ребрами.              — … я не знаю, — в конце концов отозвалась она.              Чувствовать теплоту тела Леви на затылке и шее было так же, как и греться в лютый холод о чугунные края кастрюльки, понимая, что та спасает, но необратимо начинает жечь.              Ханджи тоскливо вздохнула, услышав ответ, а затем, чуть подумав, поинтересовалась:       — Хорошо, но а что, если бы тебе самой пришлось прятать принцессу? Какое место ты бы выбрала?              — То, на которое ты не подумаешь, — ответила Кейр.              — Это понятно! Но ты ведь хорошо знаешь улицы внутри стены Мария и, конечно, внутри Сины… — продолжала Ханджи, закидывая ногу на ногу и ставя подбородок на ладошку. — Так скажи мне: что бы ты выбрала?              Глаза Кейр бросились в сторону лица Леви, однако он продолжал читать.              — Что угодно, — сказала она, хмуро опустив брови, когда взгляд ее переместился обратно в сторону Ханджи. — Это было бы любое место, потому что принцесса всего одна. Спрятать целую группу разбойников в соседнем доме было бы сложнее, но ведь их тоже никто не сумел найти.              Ханджи приподняла уголки губ в не самом веселом выражении.              — Кейр права, — вмешался Леви, и его поддержка стянула с сердца Кейр камень. — Их было больше десятка, и мы не смогли поймать ни одного за несколько недель.              — Неправда, — качнула головой Ханджи. — Одного мы все же поймали.              Говорила она, конечно, о Кейр. Впрочем, ничего подразумевающего какое-либо достижение в этом Ханджи не имела ввиду.              — Не в счет.              — Почему? — возмутилась Зое.              — Потому что мы искали виновных.              На пороге так и не закрытой никем двери образовалась фигура. Сбитое громкое дыхание заполонило кабинет прежде, чем раздалось:       — Капитан, Э-Эрена… Эрена нигде нет.              Лицо Ханджи побелело так стремительно, словно на том же месте ее поразил сердечный приступ и, как результат, скоротечная смерть. Леви оглянулся через плечо, чтобы лицезреть такого же бледного Армина, и Кейр сразу же приподнялась из-за спинки дивана.              — Как это «нигде нет»? — не своим голосом спросила Ханджи.              — Мы не можем его найти…              — Не можете? Микаса должна была не спускать с него глаз, — сказал Леви, поднимаясь на ноги.              — Да, то есть нет! Смотреть должен был я, — сознался Армин, заходясь крупной дрожью. В казарме их кровати находились рядом друг с другом. — Я наверное… просто заснул и не услышал, как он вышел…              — Зачем он выходил? — словно теряя рассудок спрашивала Ханджи.              — Я не знаю! Иногда он сбегал, но не уходил за пределы разведкорпуса.              И тогда Ханджи вдруг в два шага преодолела расстояние между ними, хватая Армина за грудки. Тот испуганно втянул порцию воздуха через рот, но подавил испуганный вскрик.              — Вы… просто идиоты! Почему ты раньше никому не говорил об этом?!..              — Иди, помоги им с поисками, — между тем велел Леви Кейр, кивая в сторону выхода. Она растворилась за дверным проемом мгновенно, оставляя их троих в кабинете. — Ханджи, да отпусти ты его…              Капитан чудом сумел вырвать хлипкое разведческое тело из цепких рук товарища.