Тень свободы

      — Ханджи… что ты делаешь? — удивленно выдохнула Кейр, большими от непонимания глазами глядя в сторону разведчицы.              Руки тут же свело пронзительной болью, словно плечевой сустав вот-вот треснет от давления. Голова Кейр дернулась ниже, скрывая за копной волос дрожащие губы, что противились рвущимся из горла крикам.              — Аккуратнее, не ломайте руки, — попросила Ханджи, коротко махнув своим солдатам.              — Где Леви? — не ожидая больше ответа на предыдущий вопрос, порывисто спросила Кейр.              — Они ушли, — ровным голосом отозвалась разведчица.              Глаза Кейр вдруг до страшного расширились. Она взбрыкнула, едва ли не вырываясь из крепкой хватки:       — Ч-что?! Куда?! — вопросы ее были горячными, разящими настоящим испугом.              И разведчики мгновенно среагировали, вновь принимаясь выворачивать ей руки так, чтобы утихомирить. Кейр все упиралась ногами в землю, не давая себе упасть на колени, только усугубляя собственное положение.              — За Эреном, — ответила Ханджи. Ее хмурый взгляд, побледневшее, но таящее в себе необычайную твердость лицо выглядело по мученически истощенным. — Церковь Рейсов. Мы угадали?              Кейр крупно вздрагивала из-за прерывистого дыхания, все еще не оставляя периодических попыток вырваться. Но ничего не выходило.              — Что ты сделала… — обреченное бормотание срывалось с ее губ. Кейр не знала ничего о церкви и уж точно о том, где та находилась. И как далеко, в конце концов, уже был Леви. — Ханджи, — стенания Кейр вдруг стали громче, когда она обратилась к разведчице, — почему ты не отправляешься следом?!              — Отвечай на мой вопрос, — сквозь зубы потребовала Зое.              — Почему вы все здесь? Что, если что-нибудь случится, Ханджи?! Тогда пойду хотя бы я! Отпусти хотя бы ме…              Неожиданно сильное давление в спину пришлось худшим образом в момент, когда сил противиться практически не было. Кейр рухнула лицом вниз, влетая щекой в землю и чувствуя, что двое разведчиков поваливаются на нее сверху, чтобы сдержать. Выламывающая боль свела скулу и висок.              Ботинки Ханджи, с той горизонтальной видимости, что теперь была единственно доступной Кейр, оказались ближе.              — Они в церкви Рейсов, — отрывисто выделяя каждое слово, чтобы донести, сказала Зое, — мы правы?              Губы Кейр вздрогнули, совсем как у детей, которые вот-вот пустятся в плач. Спустя несколько долгих секунд, в которые ее золотистые глаза растерянно метались из уголка в уголок, Кейр выдохнула, начиная пытаться дышать, несмотря на груз двух тел, что придавливали ее к земле.              — Я не понимаю тебя, — искренне призналась она, вероятно только сейчас сосредоточившись на вопросе Ханджи, а не на своей потере.              Зое крепко стиснула зубы, — жесткие тени на ее щеках были вздрагивающими желваками, — а затем едва заметно кивнула. Руки Кейр, заломленные за спину, что и без того приносило боль, разразились тянущей ломотой, когда их потянули выше.              — Нет, ты все понимаешь, — сказала Ханджи, сосредоточенно глядя на скривившееся лицо Кейр. — Про Эрена, про Рейсов, про место, где его держат… и про то, как его получилось украсть из разведкорпуса, думаю тоже.              — Ханджи… — обессиленно выдохнула Кейр. На висках ее застыли блестящие капельки пота, оставляя после себя влажную дорожку поверх хорошо различимой синей сеточки вен. — Ты не можешь просто взять и… обвинить меня в том, чего я даже не делала.              — Я могу, — ровно отозвалась Зое. — Мои подчиненные доверяют мне на слово. А кто поверит тебе?              Ответить Кейр было нечем, лишь только болезненное огорчение залегло тенью на лице. Глаза ее уцепились за возникающую рядом фигуру, узнать в которой Моблита не составило труда. Тот, конечно, обращался только к Ханджи, упорно делая вид, что его товарищи никого не удерживали.              — Капитан, — сказал Бернер, подразумевая что-то, что не обязательно было слышать остальным.              — Сейчас, — ответила Ханджи, затем возвращая свое внимание к Кейр. — У меня нет времени на то, чтобы выбивать из тебя ответы силой. Но зря ты думаешь, что врать сейчас — хорошее решение. Потому что чем дольше я трачу времени здесь с тобой, тем хуже для отряда Леви, который вот-вот достигнет церкви.              Глаза Кейр расширились, сердце подскочило к горлу знаменуя собой тот самый порыв, что возникал в ней всякий раз, когда она слышала его имя. Однако сейчас вдруг Кейр поймала себя на мысли, что изъедала ее уже долгое время.              Ни одно слово Ханджи не было сказано просто так ни разу за эти шесть месяцев.              — Я ничего не знаю, клянусь, — негромко призналась Кейр, с такой силой давя в себе страх от слов Ханджи, что плечи ее окончательно расслабились.              Сопротивляться она больше не пыталась.              — Ты мне врешь.              Зое сделала шаг назад и разведческие руки грубо дернули Кейр выше, вынуждая насилу приподняться. Коленями она не чувствовала холода земли, потому что другое, очень горячее чувство разлилось под кожей.              — У нас парадоксальная ситуация, Кейр, — лицо Ханджи было бледнее мела. — Я тут вдруг поняла, что ни у одного человека в разведкорпусе нет такого всесторонне железного алиби, как есть у тебя.              — О чем ты?..              Ханджи вдруг возненавидела желтый цвет, выражающий удивительную степень потрясения каждому ее слову.              — О поразительном стечении обстоятельств! — как само собой разумеющееся развела руками Зое. — Я не могу связать ни одно событие с тобой, хотя, если вдруг захочу обвинить любого находящегося здесь человека, то, без сомнений, найдется множество деталей, указывающих на их причастность. Тот пожар…              Кейр потупила взгляд, склоняя голову ниже, чтобы спрятаться за взъерошенной копной волос.              — В нем погибло множество человек, — продолжала Ханджи. — Их кости обуглились так сильно, что трудно было сказать, кем они являлись. Но по остаткам железа рядом с ними, мы допустили мысль, что все погибшие — члены воинских структур. Полиции. Ты лежала в больнице, что подтверждает Жизель, и не покидала пределов больничного крыла, а затем тебя видели я и Леви, спустя минуту, как разгорелся огонь на том конце города. Подумать на тебя было бы глупо, но спустя сутки у нас очень трагично погибает пленный полицейский — вы были не разлей вода, а потом он вдруг… напал на тебя.              Кейр крепко стиснула зубы, вдыхая воздух маленькими, но быстрыми глотками из-за ударяющегося о ребра сердца.              — Конни признался, что он сам убил Кирана, выстрелив в него из ружья. Вот ты опять оказалась не при чем, а меня все волновал вопрос — что же случилось между вами в тот день? Знаю, отвечать ты мне не станешь… Но я долго гадала, клянусь, Кейр, — с жаром, в качестве подтверждения собственных слов, сказала Ханджи, — как ты можешь быть настолько удачливой? Пожар, убийство, затем инцидент с нападением, который подкосил всех дозорных, очень вовремя, к слову. И опять не ты! Твой брат, который оказался на поверхности ни раньше, ни позже положенного. А потом мы теряем Эрена, — с каждым предложением слова Ханджи звучали быстрее и громче, словно с растущим внутри нее гневом. — И ты опять не при чем, потому… — она замолчала, крепко сжав губы так, что на шее у нее дернулась связка, — потому что Леви подтвердил, что вы были вместе. И тут до меня дошло! Никакой абсолютной удачи или гениальности у тебя не было.              Ханджи пересекла расстояние между ними, глядя на Кейр сверху вниз.              — У тебя был Кенни, — заключила она.              — Нет! — возразила Кейр резко. — Ты представляешь, что говоришь?!              — Более чем.              Жесткие тени на лице разведчицы сделались темнее в то долгое мгновение, как взгляд ее был направлен на бледное, испачканное в земельной грязи лицо.              — Судя по твоей реакции, я могу предположить, что мы в правильном направлении, — сказала она. — Но ты только ответь мне на один… один вопрос — где Дирк?              — Не знаю, — отозвалась Кейр с той же фальшивой искренностью.       Только в тот момент Ханджи померещилось, что ненависть внутри нее обратилась в яростный смерч, настолько сильный, что стремительно затуманивал разум. Ее рука дернулась, однако коротко, потому что Зое сделала шаг назад, делая глубокий вдох.              Голова вдруг закружилась, стала горячей. Ханджи отвернулась лицом к темноте леса.              — Нужно заканчивать. Обыграйте несчастный случай, — глухо, но ровно велела она.              Кейр тупо уставилась в сторону Ханджи, погрузившись так глубоко в размышления о ее словах, что оцепенение спало с нее только в момент, когда разведчики грубо дернули ее, начиная волочить. И даже знакомое лицо, замелькавшее совсем рядом, не сразу откликнулось в ее памяти. Кейр моргнула, растерянно узнавая Нильса, — того самого, подменявшего Эрена на площади, — а затем, наконец, слабо дергаясь, чтобы воспротивиться.              — Ханджи! — крикнула она. — Отправь хоть кого-нибудь! Слышишь? П… пожалуйста! Ханджи!..              Удар под дых влетел стремительно, заставляя согнуться сильнее. Несколько капель крови скопились в уголке рта из-за прикушенного языка.              — Хватит уже! У меня голова разрывается, — посетовал Нильс грубо, потирая руку от саднящего чувства.              Кейр крепко зажмурилась, пытаясь сделать новый вдох через судорогу, сковавшую все тело. Несмотря же на это, она чувствовала теплое дыхание, настигшее ее правое ухо.              — Иногда надо быть повежливее. Другие бы тоже относились к тебе с добротой.              Золотистый глаз Кейр приоткрылся, перемещаясь к внешнему уголку глаза, чтобы обнаружить за двумя темными прядками мелькающее веснушчатое лицо. Юный лик Микель вдруг приобрел еще совсем не полагающийся ему возраст, когда вместо наивности в нем блеснуло злорадство.              Губы Кейр едва заметно скривились в нечто похожее на улыбку. С искренним пониманием она отвернулась от больших и жадных глаз Микель, склоняя голову ниже и замолкая, окончательно расслабляясь и позволяя тащить себя словно безвольную куклу.              — …теряем время! — между тем говорил Нильс, несколько раздраженно, но взволнованно пускаясь в размышления.              — Может подожжем один из домов? — предложил второй солдат, удерживающий левую руку Кейр.              — А? Да? А пока горит, кто рядом стоять будет и следить? Ты? — изогнул бровь Нильс.              — Можем связать покрепче.              — Я рисковать головой не собираюсь, — отрезал юноша, затем неопределенно взмахивая рукой: — сбросим с крыши. Так будет наверняка.              — Но тут все дома на два этажа!              — Поднимем и сбросим еще раз, — сказал Нильс, однако затем замолчал, вероятно, задумываясь о прорехах собственного предложения. Эти же мысли навели его на другие, подобные идеи, потому глаза разведчика потемнели и заблестели. — Тащи сюда.              Шорох, с которым ноги Кейр тянулись по земле, был самым громким в окружении покинутой окраины города. Еще несколько метров пути, а затем вдруг окончательная тишина.              — Ну, живее!              Удар щекой о древесину пришелся болезненно. Старая скамья, пахнущая немного гнилью после долгих месяцев под снежной пеленой, коротко скрипнула. Кейр обвела взглядом ставшие далекими, перевернутые верхушки деревьев. Две пары рук так сильно давили на ее плечи, чтобы не дать подняться, не понимая, что никто им уже не сопротивляется.              Нильс что-то забормотал, отходя поодаль. Возвращался он уже вместе с камнем, который нес двумя руками из-за его тяжести. Кейр мимолетом проследила за ним, пока тот не исчез из поля ее зрения.              — Я выбрал тот, что побольше, — раздался его голос рядом. — Не уверен… может придется ударить второй раз, поэтому ты уж потерпи.              Его поднимающиеся высоко над головой руки для замаха тенью опадали под лунным светом на землю.              Кейр с трудом смогла проглотить ставшую вязкой слюну. Ее глаза забегали по очертаниям деревьев и крае дома. Они превращались в пятна. Сердце забилось быстро и отрывисто.              Все в порядке.              Мурашки хлынули от макушки и вниз, по всему телу, словно вот–вот сверху свалится целое небо. Шестое чувство забилось в агонии. Приближение смерти никогда не пугало, однако сейчас вдруг в этом ожидании холодный пот коснулся висков.              Кейр услышала, как натужно застонал Нильс, когда напряг руки так, чтобы ударить сильнее. Его тень на земле вздрогнула, а затем замашистый удар рассек воздух с слишком громким звуком.              Руки разведчиков на мгновение расслабились, когда Нильса оттащило вбок. Кейр, собрав последние силы, вскочила на ноги, отталкивая разведчика в сторону, а затем размахнулась, ударяя Микель. Та хлопнулась на землю, зажимая нос и тихо поскуливая.               — Ружья на землю! — велел Двин.              Обращался он к Ханджи и Моблиту — те застыли с ружьями, прицелившись, но так и не нажимая на курок.              — Соображай быстрее, капитан! — предупредил мужчина. Он дышал тяжело от того, как сильно спешил, однако это совсем не умоляло его стальной хватки в тот момент. — Тебе в меня еще попасть надо, а вот я двоих сразу на тот свет отправлю.              Двин крепко прижал к себе Нильса, словно щит, краем ножа нещадно давя на пульсирующую венку под его челюстью. Второй разведчик, упавший на землю от удара, удачно приземлился у самой ноги разбойника, угодив шеей под подошву.              На ладошках выступил пот. Ханджи сжала пальцы до белых пятен, боясь, что ружья просто выскользнет из ее рук. Глаза метались от одного лица к другому, но вот дуло было направлено прямо — в сторону Кейр, которая, будто бы не участвуя в происходящем, устало оперлась о скамью, выуживая из кармана наркотики.              Микель подле нее застыла, притихла, словно кошка, схватившись рукой за рукоятку клинка, но не решаясь выхватить его, чтобы атаковать. А Ханджи ожидала. Ждала момента, когда Микель вспрыгнет, пусть хоть ценой свой жизни, но атакует.              Потому что Ханджи опускать ружье не собиралась.              — Ты оглохла что ли? — уже негромко задался вопросом Двин будто самому себе, а затем резко дернул рукой, вдавливая край ножа в шею Нильса. Тот вздрогнул, сжав зубы, и кровь мерно затекла вниз по его коже.              Ханджи сжала ружье еще крепче. Моблит рядом дышал глубоко и часто, но молчал, держа на мушке Двина. В этом бездействии было столько напряжения, что тело ощущалось таким же тяжелым, как от бесконечно долгого боя.              Зое не спускала глаз с осевшей в нескольких метров от нее фигуры у скамьи. Следила внимательно за каждым движением рук, за крупицами высыпающегося порошка, за звуком дыхания. И когда Кейр приподняла голову, наконец переводя свой взгляд на нее, то Ханджи перестала слышать прочие звуки за звуком собственного громыхающего сердца.       Палец вздрогнул на курке, но не выжал его до конца.       — Не станешь стрелять?       Верхняя губа Зое дернулась в коротком, но неприязненном выражении. Микель должна была действовать. Сейчас.       — Что ж, — сказала Кейр, разгибаясь в полный рост с новоявленными силами, — все равно нужно было делать это раньше.       — Ты слишком много о себе думаешь, — поспешила заверить Ханджи, сильнее вдавливая приклад в свое плечо, чтобы справиться с мелкой дрожью исходящей от рук. — Я все равно убью тебя. Сейчас или через минуту. Так что лучше заткнись и не соблазняй меня.       Кейр широко и развеселенно улыбнулась, наступая на скамью, чтобы переступить ее, и оставляя Микель за своей спиной. — Убьешь меня? — надменно поинтересовалась она. — Ты с кем вообще разговариваешь, Ханджи?              Зое захотелось злостно рассмеяться, громко, так, чтобы слова Кейр обратились в ничтожную пыль под подошвой сапог. Чтобы она, наконец усвоила, — раз и навсегда, — что ее тень никогда не накрывала голову Ханджи.              Однако с тем же порывом Зое вдруг побледнела, а плечи ее, до того напряженные, словно каменные, медленно опустились.              В черноте теней домов, за спиной Кейр, зашевелилась мгла. Словно живая, она разом принялась вытягиваться, то в ширь, то в высоту, но оставалась все такой же непроглядной. И до сей поры только ядовито-желтые, налитые гордынею глаза, глядели на Ханджи.              Потому что мгновеньем позже веки остальных приоткрылись чуть шире. За синей тканью на плечах Кейр, в темноте пары метров, засветилось с десяток таких же хищных, жадных до крови глаз.              Микель вскочила на ноги, замахиваясь лезвием быстро и стремительно. Вместе с тем у самого уха Ханджи раздался крик:       — В сторону!              Но Моблита сбило с ног мгновенно. Микель влетела с криком обратно в землю. А Двин, все так же крепко державший Нильса, ошеломленно и брезгливо отнял ногу от шеи второго разведчика, когда рядом к нему подполз низкорослый грязный человечишка. Жеманно улыбнувшись мужчине, он нетерпеливо облизнул губы, сгребая слабо сопротивляющегося солдата в охапку, и начиная снимать с него УПМ вместе с одеждой.              — Не трогать!              Было вцепившийся в ружье разбойник немедленно отступил, уволакивая с собой оружие, отчего Ханджи неуклюже пошатнулась вбок. Ее глаза мельком уцепились за его бледное, избитое до отеков лицо и изодранную местами одежду — среди нее на синеватой коже виднелись глубокие следы зубов в окружение гематом, отдающих насыщенным фиолетовым оттенком.              Ханджи растерянно перевела взгляд в сторону Кейр.              — С тобой мы разберемся сами, — сказала она. — Это личное.              — Личное? — монотонно повторила Зое, оставляя себе время для возвращения уму ясности — сейчас оно требовалось ей как никогда. — Нас не связывает ничего, что можно считать личным.              — Нет? — все слова Кейр имели несвойственную ей чрезмерную горделивость, просвечивающуюся сквозь грубую насмешливость. — А как же твои обвинения?              — Значит, признаешь, что это твоих рук дело, а? — пытливо поинтересовалась Ханджи.              Плечи Кейр вздрогнули от беззвучного смешка.              — Я или не я, какая теперь разница?              — О, большая, — заверила Зое, наконец наслаждаясь разговором. — Убивать тебя — бальзам на душу, и чем больше я буду знать, тем приятнее мне будет. А рассказать о твоих подвигах будет вдвойне приятнее. Ты пожалеешь, что не выбрала тихую смерть от рук моих солдат. Так, по крайней мере, Леви не знал бы каким жалким чудовищем ты на самом деле была.              Кейр перестала улыбаться, и Ханджи радостно обнаружила в ее бледном лице быстро зарождающуюся обиду.              — Но я уверена, твою смерть он переживет, — продолжила она. — Такова жизнь солдата, все вокруг вечно умирают. Ведь были и до тебя, Кейр. Будут и после.              — Да с чего ты взяла, что можешь меня убить? — резко вопросила Кейр низким, бурлящим от гнева голосом.              — Да потому что, либо это сделаю я, — ответила ей Ханджи, — либо Леви сам оторвет твою голову.              Ханджи сиюминутно выжала рычаги подачи газа — тот вырвался из турбин неожиданно и громко, ударяясь о землю. Зое взмыла в воздух на пару метров, а затем бросилась в сторону Кейр. Лезвия врезались в металл клинков оглушительно и со скрипом на протяжные секунды. Ханджи озлобленно поймала взгляд желтых глаз в сантиметровой близи, прежде чем не поддавшийся ее силе блок вынудил разведчицу дернуться назад.              Молния разрезала чернеющее небо напополам яркой вспышкой.              Ханджи ударяла раз за разом, натыкаясь на металл, неприступно охраняющий владелицу. В миг, между следующим рывком назад, а затем наступлением, Зое юрко вильнула чуть ниже, пытаясь навалиться тараном и сбить с ног.              Удара не случилось. Ханджи обернулась через плечо, попутно взмывая вновь воздух, чтобы обнаружить Кейр позади себя — металл блеснул в очередной небесной вспышке, едва не врезавшись в мягкую кожу щеки.              Разведчица вывернула, совсем не думая о загромыхавшем сердце, — без внимания того словно в тот миг и не существовало.              Управлять УПМ в данной ситуации было абсолютным преимуществом, однако совсем не в случае, когда в окружении было всего три, стоящих вдалеке друг от друга, дома. Вот почему нельзя было оказаться на открытой местности во время экспедиции — когда не за что уцепиться, то и невозможно набрать высоту!              Имея лишь одну возможность, Ханджи влетела в белую стену одного из домов. Как жаль, что все они были двухэтажными! Лишь только чудом она сразу же отпрыгнула в сторону, когда в стык камней врезался острый нож. Хруст, с которым лезвие дробило в крошку камень и строительную смесь, звучал отрывистыми быстрыми ударами — все ближе к телу Ханджи.              Сосчитать было невозможно. Обжигающий холод металла резал кожу в предупреждение о том, что нож все ближе.              Большие, блестящие красноватым блеском глаза Кейр безумно расширились в предвкушенном ожидании попадания по цели. Ханджи вертелась подобно куколке, подвешенной на веревочках, пытаясь не то уклониться, не то атаковать в ответ. Но будучи на тросах, она бесконтрольно дергалась в воздухе, теряя равновесие, в то время как Кейр, вцепившись словно паук в стену, имела опору.              Сердце вдруг екнуло, словно нож все-таки настиг ее, и Ханджи, поддаваясь порыву, в два быстрых толчка ногами от стены взобралась на крышу, скрываясь из виду.              Вблизи лишь одиноко колыхалось деревце. Ханджи пожалела о том, что не отвоевала ружье обратно — оно бы ей сейчас пригодилось. Оттого, пытаясь лишь отсрочить время, она сбежала вниз по скату крыши, уходя к люкарнам.              — Это ты во всем виновата, Ханджи! — раздалось громко и обвинительно.              Дыхание вырывалось прерывисто и часто, отчего мандражило.              — Ты обманула меня!              Ханджи, не имея возможности долго оставаться в одном укрытии, бросилась вдоль по крыше. Однако дальше пути не было — вокруг лишь старые заборчики, колодец и поваленный сарай, возле которого они жгли костер этой ночью. УПМ теперь оказалось бесполезным. Можно было только спрыгнуть вниз, а затем драться, пока не закончится газ, или если волей счастливого случая кто-нибудь выстрелит.              Но кто мог?              Ханджи обернулась, наблюдая Кейр, — ее вздыбленные от скорости движений плечи коротко приподнимались и опускались, пока глаза горели гневным желанием крови.              — Я ничего тебе не обещала, — ровно отозвалась Ханджи.              — Лжешь! — выплюнула Кейр. — Ты говорила, что исполняя твои приказы, я помогаю разведкорпусу! Делаю лучше!              — Так и было.              — Только ты забыла упомянуть, — голос ее вдруг стал ниже и спокойнее, гневливее, чем прежде, — что все это было не ради мира и чужих спасенных жизней, а ради возможности воплощать безумные стремления Эрвина Смита.              Ханджи развела руками.              — Неужели ты сама об этом не догадывалась? — поинтересовалась она насмешливо, а затем прыгнула с крыши вниз, хватаясь руками за свес и юркая в окно.              Глаза не сразу приспособились ко тьме, однако Ханджи полагала, что адреналин внутри ее тела вел в безопасное место самостоятельно. Зое притаилась в проеме меж старой полкой и стеной, начиная рыскать взглядом по пространству и размышлять.              И впрямь, Леви был прав с самого начала — подходить близко к ним было нельзя. Казалось, они, люди из-под земли, ощущали больше, чем все остальные. Может, таким же удивительным способом, как и птицы, летящие перед дождем низко, словно ощущая его приближение через тяжесть в воздухе.              Услышав шорох снаружи Ханджи прильнула щекой к древесине. За темной рамой окна обрисовался острый край свисающих волос, а затем бледное, перевернутое вверх тормашками лицо. Глаза влажно блеснули, с интересом заглядывая внутрь комнаты. Уголки губ растянулись шире — опускаясь вверх или вниз, Ханджи уже не понимала, — и кровожаднее, словно в крайнем возбуждении от выискивания в темных очертаниях своей добычи.              Ханджи отчего-то медленно опустилась ниже, присаживаясь, и пытаясь сделаться меньше.              Спустя несколько секунд послышался скрип половиц под ногой и разведчице померещилось, что прозвучал он нарочно.              — Ханджи…              Зое зажала ладонью рот, чтобы не шуметь.              — Я правда верила тебе. Настолько, что не задавала вопросов. Все эти месяцы… Ханджи, — едва уловимо в голосе послышался всхлип, — мне казалось, что ты была моим другом.              УПМ на бедрах сильно отягощало развороты, потому Ханджи изо всех сил стараясь не греметь металлом. Ладони вспотели, учащенное дыхание мешало слушать. Но превозмогая реакцию собственного тела разведчица замерла, прицеливаясь в момент, когда высокая тень подошла чуть ближе, а затем выжала рукоятки УПМ до упора.              Тросы вырвались, и крюки с треском влетели в стену. Ханджи оттолкнулась от пола вслед за ними, тараном летя в сторону Кейр, словно не щадя собственного носа при столкновении. Однако, в той молниеносной скорости, Зое ловко вильнула вбок. Пары сантиметров было достаточно, чтобы трос, врезавшийся в стену по правую руку Кейр, завернулся вокруг нее стальной хваткой, когда Ханджи пролетела мимо, а не лоб в лоб.              Не теряя ни одной секунды, достигнув ногами опоры, Ханджи схватилась за трос, дергая его выше, а затем на себя. Спина Кейр жестко влетела в грудь Зое, а трос удавкой сдавил шею. Вдвоем они рухнули на землю.              Что есть мочи Ханджи двумя руками принялась тянуть на себя.              — Мы никогда не были с тобой друзьями, — сказала она, надеясь впечатать эти слова в медленно умирающий мозг Кейр.              Мышцы стало сводить от напряжения, однако Ханджи продолжала стягивать трос, сквозь собственное надорванное дыхания вслушиваясь в едва слышимые хрипы. Зое не думала о том, что в конце концов убьет Кейр не через удушение, а через сломанные хрящи внутри ее шеи, — потому что единственная мысль, бившаяся в ее голове в ритм бушующей крови, была только в ожидании облегчения от этой скорой смерти.              Голова стала болеть, череп выламывало изнутри. Кажется, напрягаясь так сильно, Ханджи забывала дышать и сама — дыхание перехватило от усилий. Пространство вокруг стало неразличимым, практически черным, и таким горячим, что на висках выступил пот.              Не замечая ничего более, Ханджи пропустила и момент, когда пальцы Кейр все же протиснулись под трос, незамедлительно начиная оттягивать его от шеи. Большее напряжение, исходящее от мышц, ударило сигналом в мозг.              Ханджи дернулась назад, потянув за собой и удавку. Руки стали щипать и гореть — от крови и пота в бороздах на ладонях. Недостаток воздуха сказывался мучительно, казалось, что сил совсем не остается, вместе с тем как страх, большой и колкий, забился под кожей. Из горла вырвался натужный, сдавленный крик.              Голова Кейр медленно повернулась. Золотистый глаз мелькнул меж темных прядей. Ее бледные пальцы удерживали трос уже вдалеке от собственной шеи, на которой синеватой полосой пролегла такая яркая, но не законченная попытка Ханджи.              — Зря, — голос сделался более хриплым от затрудненности дыхания. — Потому что со мной лучше дружить!              Кейр с силой дернула трос от себя и тот беспощадно пробороздил ладони Ханджи еще глубже. Кровь брызгами последовала за сталью. Вскрик застрял где-то в горле, но вместо него зазвучало шорканье, с которым Зое рванула назад, пытаясь вырваться из настигающей хватки.              Руки порядком ослабли, тело утомилось, но она не переставала упорно дергать ногами, пытаясь оттолкнуться от пола. Горящие красными переливами глаза, мелькающие сверху, расходились на десяток копий, сводя с ума.              — Чего молчишь, Ханджи? Ничего мне больше не скажешь? Мы здесь с тобой по одной и той же причине. Так куда делся весь твой пыл? Ну, сражайся со мной! Дерись!              Кейр поймала ее за щиколотку, грубо дернув в свою сторону и на мгновение замирая с презрительной смесью непонимания, глядя на Зое сверху вниз:       — И меня ты называла жалкой?              Ханджи сжала ладони на рукоятках и газ мощным потоком вырвался из турбин. Кейр бросилась в сторону, чтобы не ошпариться, пока Ханджи оттащило вперед по полу, где она с силой влетела плечом в дверной косяк, стиснув зубы от боли.              Зое вскочила на ноги.              — Вернись! — взревело за спиной.              Сердце подпрыгнуло высоко к горлу, холод заполонил пространство под ребрами, словно все органы разбежались по сторонам. Ханджи бросилась со всех ног и мысли ее мчались вместе с нею.              Поджечь, обвалить дом, взорвать… что было делать? УПМ на бедрах вдруг ощутился неподъёмно тяжелым — впервые за множество лет.              Молниеносно обнажив одно из лезвий, Ханджи крутанулась по своей оси, принимая летящий в нее удар. Бледное, искаженное в ожесточенной гримасе лицо, возникло совсем рядом, прежде чем Кейр извернулась в воздухе, спасая руки от отсечения, — и лезвие лопнуло, приняв на себя удар ноги, а затем отлетело вбок, разбрасывая осколки.              — Н-да, неплохо, — заключила Ханджи спокойным голосом с легкой отдышкой, сопроводив грустным взглядом отлетевшую рукоятку с торчащим осколком от лезвия. — Признаюсь, бегаешь ты быстро.              — Я оставила тебе УПМ, — тихо заметила Кейр, кивая в сторону поблёскивающего оборудования.              — С твоей стороны очень щедро. Да, теперь мне даже немного стыдно за свои слова, — заверила Ханджи с большим намеком на честность. — Наши личные отношения все-таки имели некоторую глубину, раз ты так заботлива ко мне.              Кейр скромно улыбнулась и в тени, далекой от окон, черты ее лица стали казаться гротескными.               — Попробуй, убеги.              Ханджи попыталась подтянуть уголки губ в улыбке, скрывая тревогу. Сделала маленький, безобидный шаг назад. Отлетевшая в сторону рукоятка с отломанным лезвием с тихим звуком скребнула по полу.              — Ты загнала меня в угол, но все равно тянешь время. Вдруг я и впрямь от тебя сбегу? — спросила Ханджи тоном, предполагающим фантастичность такого развития событий.              Фосфорно-желтые глаза Кейр неотрывно следили из тени за каждым движением разведчицы.              — Может быть, — сказала она. — Убивать тебя мне будет так же приятно, как было бы и тебе убивать меня, поверь. Но видеть, как ты пытаешься отвлечь меня, чтобы спастись, еще приятнее. Продолжай, Ханджи, потому что я не остановлюсь, пока не сотру это довольное выражение с твоего лица.              Носок Ханджи, застывший в попытке шагнуть назад, едва коснулся пола. Она выдохнула, сдавленно посмеявшись, и осталась на своем месте.              — Все-то ты видишь, — похвалила она. — В таком случае, может мне принять конец со смирением? Ты ведь, кажется, куда-то очень спешила.              Кейр насупилась, вероятно недовольная этим упоминанием.              — Ты очень переживала за Леви, даже умоляла меня броситься за ним следом. Мы отвлеклись, и у тебя из головы, должно быть, вылетело, — нашла оправдание тому Ханджи.              Низко опущенные брови Кейр приподнялись, разгоняя страшные тени. Ее бледное лицо вытянулось и Ханджи удалось разглядеть в нем все тоже выражение маниакального волнения, читающееся в глазах.              — С ним ничего не случится, — утвердила Кейр, однако словно в напоминание себе.              — Мне бы твою уверенность! — с легким смешком бросила за между прочим Ханджи.              — Так и есть, — грубо зазвучало в ответ.              — Да, но ведь Хисторию обратят в титана.              — И? — начиная злится все сильнее уточнила Кейр. — Хистория съест Эрена, потому что он носитель.              Конечно, было известно, что в присутствии носителя титаны сходили с ума — прежнее желание пожирать людей у них и вовсе отпадало. Все они гурьбой бросались на неудачливого беднягу даже если тот сам был в облике великана.              — И обратится сама. Подумать страшно, как тяжело ей придется. Контролировать титана трудно. Ты видела шрам на щеке Микасы? — спросила Ханджи. — Это сделал Эрен прямо на моих глазах! Едва не убил ее. Думаю, он никогда себя за это не простит.              Лицо Кейр тем временем бледнело все сильнее. Она потеряно и глупо смотрела в сторону разведчицы, растеряв прежний пыл.              — Разве Кенни не предупредил тебя? — изогнув брови домиком поинтересовалась Ханджи.              Она хлопнула по стальному корпусу своего УПМ и трос, с отлетевшим вбок лезвием, мгновенно дернулся, чтобы вернуться обратно, цепляясь рукояткой за ножку деревянной этажерки и опрокидывая ее. Цветочный горшок, где давным-давно присох росток, хлопнулся на пол, рассыпая каменистую землю.              Ханджи шаркнула подошвой по полу, поднимая пыль и землю в воздух, прямиком в сторону Кейр. Та дернулась, не успевая закрыть глаза, оттого и теряя ориентацию в пространстве.              Вынув второе лезвие Ханджи бросилась прямиком в атаку. Быстрыми замахами оружие поблескивало в свете длинной полоски лунного света, льющей из окна. Сослепу Кейр неловко уворачивалась, прежде чем окончательно не рухнула навзничь.              Ханджи ударила, налетая сверху, однако повисла на рукоятке лезвия, тяжело и часто дыша.              Острие остановилось у самого края синей ткани. Ладони Кейр сомкнулись по обе его стороны, позволяя надрезать фаланги пальцев, однако не достигать груди.              Зое навалилась всем весом, пытаясь преодолеть преграду.              — Чего же ты молчишь? — полушепотом от напряжения спросила Ханджи, яростно сверкая глазами. — Ты поступила неверно уже трижды… Видишь, одной удачи не всегда достаточно. Иногда нужно думать.              Лицо Кейр скривилось от принимаемой на руки тяжести. Лезвие миллиметр за миллиметром опускалось чуть ниже.              — Ты же не оставила мне никакого выбора, — выдохнула Кейр едва слышно.              — А какой выбор оставила мне ты? — надрываясь от злости и применяемых сил говорила Зое. — И не ври, что дело было в большой любви… Ты не заботилась ни о ком… кроме себя. Потому что, — сказала Ханджи, вкладывая последние остатки энергии, — ты не знаешь ни любви, ни дружбы.              Руки Кейр дернулись и лезвие съехало вбок, ударяясь о дерево пола. Ногой она спихнула разведчицу, и та обессиленно рухнула в сторону, все же начиная вновь вставать.              — Тебе нужно было уходить, когда я просила.              Ханджи защелкала рычажком рукоятки, пытаясь заменить лопнувшее лезвие на новое.              — Ты права, мы никогда не были друзьями. Ты была другом не для меня. Но выбор — уйти за Леви или остаться и умереть здесь — у тебя был.              — Репетируешь свою благородную речь в оправдание за все, что натворила? — с издевкой поинтересовалась Ханджи, не справляясь со своими трясущимися руками и дрожью, бьющей по телу.              Кейр в три шага настигла ее, подхватывая за грудки куртки, а затем впечатывая спиной в стену.              — Для чего мне оправдания? Твою смерть Леви переживет, — сказала Кейр. Лицо Ханджи неприязненно скривилось, как только в этих словах она вспомнила свои собственные. — Такова жизнь солдата, все вокруг вечно умирают. Были и до тебя, Ханджи. А сейчас будет достаточно меня одной.              Горящие глаза напротив впечатались в сознание Зое раскаленным железом. Лишь только уличив ту долю безумия в них, она ощутила странным порыв, охвативший все тело. Прежнее бессилие кануло в чернь пространства, застывшего вокруг них.              Ханджи выбросила руку вбок хватаясь за холодную тоненькую цепь подвесной лампы. Не пойми откуда взявшиеся силы наполнили собой мышцы — быть может потому она одним рывком заставила звенья с коротким щелчком разорваться.              А затем что есть мочи ударила, попадая куда-то в висок.              Хватка мгновенно ослабла. Ханджи юрко уцепилась за один из ножей, побалтывающихся на теле Кейр, и извлекая его взамен своим лезвиям. Боясь потерять момент, пока адреналин все еще бушевал в теле, Зое ударила, стараясь попасть под ребра — так, чтобы не наткнуться на кости, сломать которые сейчас не выйдет.              Кейр перехватила Ханджи за одно запястье, а затем и за другое, не давая не единой попытки замахнуться еще раз. Вот так просто и в один момент. Словно прежний удар, вызвавший столько крови, струящейся вниз по шее, был всего лишь комариным укусом.              Ничего более не оставалось. Рядом не находилось больше ничего.              Глаза истошно забегали, готовые завернуться на сто восемьдесят градусов, лишь бы отыскать попытку на еще один шанс. Ханджи и не поняла, что паника накрыла ее с головой, — вместе с тем и безрассудство, невозможность думать здраво.              И она дернула их двоих в бок, к окну, ударяясь бедром о подоконник, а затем переваливаясь туловищем через раму.              Лицо Кейр вытянулось от неожиданности — Ханджи видела это так ясно, словно ее тело и не переворачивалось в воздухе с головы на ноги. Все происходило мгновенно, но в то же время медленно. И дернувшийся трос от рукоятки, вбитой лезвием в пол, ощутился своевременно; и нож, зажатый между пальцев, чувствовался каленым железом.              Два этажа и свист в ушах от ветра были секундой и вечностью. Металл поблескивал короткими, быстрыми вспышками в руках Ханджи, прежде чем трос вновь коротко не дернулся, задержав их в метре от земли на долю секунды.              Звук удара ботинок о землю вышел мягким, словно от прыжка. Головокружительный кувырок в воздухе оставил после себя только шум в голове и странное, тянущее чувство в животе.              Кейр почувствовала что-то горячее, стекающее вниз по ткани штанов, запоздало. То, что кровь, поняла не сразу. Тело было легким и потерявшим чувствительность вплоть до сломанных костей и глубоких ран. Жалела она об этом не впервой, в этот раз, правда, немного меньше.              Ноги задрожали. Кейр сделала неуверенный шаг назад, отступаясь от тесных объятий с Ханджи. Шаг, затем еще один.              Тело Зое скатилось по стене вниз, оседая на землю. Рукоятка ножа торчала из ее живота непонятным, сейчас бесформенным предметом. Она побледнела, опустив взгляд ниже, и только затем осознав, что случилось.              — Капитан! — вскрик Моблита был столь пронзителен, что удерживающий его разбойник мелко вздрогнул от неожиданности, прежде чем посильнее налечь на солдата.              Микель слышала его голос. Поняла все сразу и крохотный огонек надежды в груди потух. До того ее напряженная от удерживания собственной головы шея расслабилась. Щека упала обратно в мягкую траву, смешивая слезы с красным пятном уже темнеющей крови. Ее запах бил в нос и засыхал на коже, прилипая к шее и груди. Микель задрожала, кривя губы в гримасе отчаянной боли, позволяя себе расплакаться только сейчас. Если откроет глаза снова, то увидит Ханджи; увидит и зеленые, застекленевшие глаза Нильса напротив, вместе со вспоротым в глубоком разрезе горлом.              Как много крови с него вытекло. Так много, что земля больше не впитывала.              — Нужно остановить кровь! — пытаясь вырваться из хватки говорил Моблит.              Двин, стоявший подле уже мертвого Нильса, так и не вернул нож в ножны. Замерший в растерянности, он был единственным, помимо Кейр, чья фигура возвышалась над багряной поляной.              — Слышишь? — голос Кейр звучал едва слышно, однако в громких выкриках Моблита сбоку, Ханджи отчего то слышала четко именно ее голос. — Я могу тебе помочь.              Подошва обуви больно впечаталась в плечо, вынуждая прижаться к стене сильнее и приподнять подбородок. Ханджи стиснула зубы, чувствуя приливы боли, что становились все сильнее.              Кейр склонилась чуть ниже, и ее бледное лицо померещилось Ханджи таким заострившимся, что более она не узнавала в нем даже присутствие того, кого прежде называла этим именем.              — Я доставлю тебе в госпиталь, если извинишься передо мной.              Ханджи чувствовала, что ногам уже становилось холодно. Услышав же Кейр, похолодело где-то в затылке. В недоумении Зое подняла взгляд, заглядывая в желтые глаза, и обнаруживая там саму себя.              — Что? — едва слышно выдохнула разведчица под вновь зазвучавшие крики Моблита.              Губы Кейр скривились.              — Нет, ты знаешь, чего я хочу, — сказала она. — Давай, скажи, что сожалеешь обо всем, что сделала. О том, как использовала меня на пару с Эрвином все эти месяцы.              Лицо Ханджи вдруг переменилось. В череде безумства, которое, кажется, поглощало и ее саму, истончая всякую здравость в собственной голове, Зое ощутила твердость под ногами. Ею была та необходимость, что звучала в голосе Кейр.              И Ханджи обладала тем, что было ей так нужно в этот самый момент.              Разведчица подняла взгляд читая в глазах Кейр жадность ожидания.              — Я сожалею только о том, что не увижу, как ты сдохнешь, — негромко, но горячо произнесла Ханджи, с удовольствием наблюдая за переменой в бледном лице. — Так что… не пошла бы ты нахуй со своей помощью.              Кейр отшатнулась, поджимая губы в попытке скрыть свое обиженное состояние. Выходило, как и всегда, плохо, — эмоции и мысли читались на ее лице так явно, что Ханджи, пожалуй, с радостью перетерпела бы еще несколько ударов ножом в живот, лишь бы зациклить это выражение на физиономии Кейр.              — Я правда хотела тебе помочь, — буркнула она себе под нос, делая несколько неловких шагов назад, словно не знала, куда себя деть.              Ханджи это нравилось.              — Вряд ли ты уже отдаешь себе отчет в том, что такое помощь, — отозвалась она. Кровь сочилась меж пальцев, что касались остающегося все таким же ледяным металла. — Взгляни, что ты натворила… Ты тронулась умом, Кейр.              Кейр отвернула лицо, будто пытаясь спрятаться.              — Ты помешанная, жестокая тварь, убийца, — голос у Ханджи отдавал лишь немного горькой насмешкой. Говорить уже было труднее. — И мне никогда не было… жаль. Потому что я никогда… слышишь… никогда не видела в тебе ничего хорошего.              — Я жестокая? Посмотри на себя, — теперь обида была слышна в ее голосе четче.              Ханджи захотелось незамедлительно выплюнуть ответ, однако кровь, скопившаяся на языке, отозвалась тошнотой. Нож, засевший глубоко в животе, в один миг ощущаться перестал. Будто она просто сидела тут, на земле, не умирая, а всего лишь ожидая момента, в который мир вокруг погаснет.              Кейр отошла к углу дома и ее рука опустилась на водосточную трубу — раздался режущий уши скрип, прежде чем та отломалась, причудливо изогнув место крепления.              — Да мои руки по локоть в крови только из-за тебя.              Ханджи разжала зубы, позволяя струйке крови, смешанной со слюной, скатиться вниз по подбородку.              — Или ты думаешь, что дело было в моей… помешанности, ха? — задалась вопросом Кейр, бредя странным, неторопливым темпом. — Нет, Ханджи, эта вина и твоя тоже. Ты виновата во всем… но даже перед смертью боишься признать собственные ошибки!              Зое загнанно дышала, ожидая порцию боли, что таилась за неспешными шагами в ее направлении. Ее плечи грузно поднимались и опускались.       — Ну, что ж, в любом случае вырывать твой грязный язык, когда ты больше ничего не можешь мне сделать, неинтересно. Хотя… ты вообще когда-нибудь могла? — изогнув бровь, добавила Кейр с едкой насмешкой, а затем свернула.              Лицо Ханджи вытянулось и побледнело.              — Стой…              — А? Все-таки хочешь поизвиняться передо мной?              Моблит понял, что происходит, почти сразу же. Удерживающий его сверху человек чуть замельтешил, когда длинная тень упала на его голову, а затем поднялся, вынуждая Бернера встать на колени.              Ханджи дернулась, пытаясь сначала встать, а затем перевернуться, и кровь с большой силой измочила ткань рубашки и штанов.              — Прости меня, прости за все… слышишь? Кейр, я буду умолять, сделаю как ты хочешь, я… я на колени встану, только…              Моблит не смотрел в сторону Кейр. Его взгляд был устремлен лишь на своего капитана, но не с мольбой о помощи. Его зеленые глаза были полны совсем не страха, и не того осуждения, которое Ханджи снесла бы с куда меньшей болью. Смотря на нее Моблит хотел только знать, что она рядом.              Что он не один.              — Пожалуйста, не надо…              Чернота собралась на длинной фигуре непроницаемой стеной, словно налипнув к коже. Должно быть, у Ханджи темнело в глазах, но более она не видела ни белизны ее лица, ни выражения. Из той тьмы поблескивали только острые зубы, и широко открытые, красные звериные глаза.              Голос прошелестел низко:       — Уже поздно.              — Нет!              За собственным криком Ханджи не слышала с каким гулом труба рассекла воздух, когда дернулась вверх, а затем вниз. Но удар она услышала четко — тот прогремел в ушах так громко, что стало больно.              Голова Моблита коротко дернулась вниз. Кровь струей покатилась по лбу и вискам, брызжа словно ручей.              — Моблит… — едва слышно сорвалось с губ Ханджи, надрывисто из-за слез.              Его лицо выражало удивление. Кажется, он не почувствовал боли или был слишком шокирован тем, что только что случилось. Часть его черепа смялась, но из-за обилия крови и темноты Ханджи едва ли могла разглядеть тяжесть травмы. Только глазное яблоко, от давления выскочившее из глазницы.              Все слова застряли в горле разом. Несколько мгновений растянулись в долгую, тягостную вечность. И все прекратилось в один момент: труба стрельнула ледяным блеском устремившись к лунному свету, а затем бросаясь вниз.              Ладонь Ханджи почти ударом влетела в собственное лицо, не то пытаясь заглушить крик, не то закрыть глаза. Она свалилась на бок, ударяясь виском о холодную землю и содрогаясь в частых и резких приступах недостатка воздуха.              Реальность вдруг перестала ощущаться. Словно кошмар. Но удушье было реальным. И кровь, и его лицо, и неразличимая кашица, и страшные глаза, застывшие над его телом, — все это было реальным.              Все, что осталось от головы Моблита, врезалось в землю с глухим ударом. Из черепа слизью засочился мозг, кровь побежала свободно и легко, найдя долгожданный выход.              Кейр брезгливо оглядела погнутую трубу, но услышав шорох со стороны крыш метнула растерянный взгляд выше. Неожиданным гостем оказался солдат с зеленой эмблемой на груди. Должно быть последний в подчинении Кенни после того, как столица была захвачена разведкорпусом и гарнизоном.              — Чего тебе?              Солдат выглядел несколько оторопелым, потому проглотил грубость и все чувства от закоренелой неприязни.              — До рассвета осталось меньше двух часов. Сигнала от капитана так и не поступило.              — Значит следи лучше, — ответила ему Кейр так же недружелюбно. — Взрыва еще не было слышно.              Солдат подошел ближе к краю крыши, явив сосредоточенное лицо с оттенком волнения, что угадывалось в неровной полоске сжатых губ.              — Разведкорпус уже давно прибыл к церкви. Неважно, пошло все по плану или нет. Капитан дал мне четкие инструкции, никакой ошибки быть не может. И согласно им, — сказал он, — капитан Кенни, вероятно, уже мертв.              Застекленелый взгляд Ханджи оторвался от созерцания лужи крови, когда до ушей долетели слова полицейского. Вопреки всем угасшим чувствам, гнев зашевелился где-то в груди.              Побледневшее лицо Кейр озарилось светом луны, проглянувшей из-за облаков, на пару секунд. Легшая же на него тьма растворила ту эмоцию. Темные брови низко опустились на глаза, в которых мелькнул красноватый блеск, знаменующий собой мысль. Ханджи услышала, как чьи-то ногти шаркнули по камню здания.              — Эй! — вскликнул солдат, когда на него налетели люди, цепляясь в руки мертвой хваткой. — Что ты… Отцепись от меня! Убери руки!              Сильный удар о крышу раздался над головой и несколько черепков отлетели от края, падая неподалеку от Ханджи. И хоть перед глазами уже начинало темнеть, Зое все же сосредоточено внимала.              — Ты не представляешь с кем связалась, — раздалось негромкое за плечом, однако Кейр не повернула голову к Двину. Тени сошли с ее бледного лица, возвращая к действительности.              — От тебя мне нужно было только одно. Но я не вижу здесь девчонку.              Губы Двина дернулись раздраженно. Как он мог объяснить то странное, всеобъемлющее ощущение испуга, нависшее над ним, а затем заставившее свернуть на пол пути обратно, чтобы нестись, не чувствуя собственных ног.              — Я чудом успел к тебе.              Зрачки Кейр сместились в уголки глаз в сторону брата. Уже было неважно: вместе с Кенни исчезла и сыворотка, а значит в Энни нет никакого смысла.              Подумав об этом, Кейр обозленно скривилась, а затем, сжав покрепче трубу в правой руке, ударила наотмашь. Двина снесло с ног в ту же секунду, как послышался удар.              Он свалился на землю и больше не встал.              Ханджи почувствовала на себе взгляд, устремляя и свой в сторону Кейр.              — Еще живая? — пренебрежительно поинтересовалась она, отбрасывая трубу куда-то в сторону.              С крыши на землю влетели два тела, приземляясь аккуратно на ноги. Тучи заполонили собой небо, чернь осела на землю плотной пеленой, но Ханджи все же видела эмблемы разведкорпуса и полиции на их спинах.              Разбойники довольно поправляли куртки, а УПМ, неправильно закрепленный в хаотичном порядке, болтался на их бедрах, словно искаженная, злая насмешка.              Багряное поле из-за черноты крови теперь в ночи казалось бездонным озером. Ханджи вцепилась взглядом в высокую фигуру Кейр, не боясь ее следующих действий, — ведь если она добьет ее, то станет только легче. Однако в удаленных уголках того обзора, что ей открывался, боковым зрением Ханджи уловила вытягивающиеся во тьме фигуру. Они поднимались, собираясь поближе, но медленно и осторожно.              Чуть поодаль задергались фигуры и послышался жалобный всхлип. В нем Ханджи узнала Микель — единственную из солдат на том поле, что все еще была жива. Человек, удерживающий ее прежде, вскочил, начиная тащить разведчицу за ногу куда-то в сторону.              Приметив, куда смотрит Ханджи, Кейр обернулась.              Разбойник замер и присел пониже, вжав голову в плечи, однако тишина была ему зеленым светом. Незамедлительно он уволок Микель куда-то за пределы видимости.              — Как думаешь, все они успели разочароваться в тебе перед смертью, Ханджи? — поинтересовалась Кейр, вернув внимание к разведчице и нацепив улыбку.              Зое брезгливо скривила губы, пытаясь что-то сказать, но кровь хлынула по подбородку. Это вдруг вызвало в Кейр прилив веселья, от которого ее плечи содрогнулись.              — Не трать силы, у тебя еще есть время, чтобы хорошенько над этим поразмышлять, — отозвалась она, наблюдая сверху вниз эту печальную картину. — В конце концов, все это, — развела руками Кейр, — твоя вина!              Ханджи заелозила, пытаясь заставить замерзшие конечности двигаться, — чтобы встать или, может для того, чтобы хотя бы не валяться мертвым грузом около ее ног. Но ничего уже не выходило. Зое метнула озлобленный взгляд, замерев на месте в этом жалком, униженном положении, неспособная даже ответить что-нибудь напоследок.              Сверху на нее смотрели два десятка глаз — горящие в темноте собственных лиц.              Желтые глаза Кейр сверкали ярко. Красный оттенок в них мерещился безумием, однако, когда она перестала изображать широкую улыбку, стянув эту маску, то краснота стала явным отражением бушующего в ней гнева.              — Смотри, Ханджи, — раздалось тихое, почти шипящее, словно от змеи, — я дарю тебе свободу, ради которой больше не нужно страдать и бороться. То, что вы годами искали было прямо у вас под носом — просто тебе и Эрвину нужно было умереть.              Ее высокая, темная фигура двинулась, заставляя все остальные посторониться, прежде чем волной хлынуть в сторону города. Перед глазами вспышками чернело, но Ханджи упорно продолжала разлеплять веки, с каждым разом замечая перемену — тучное темное небо все сильнее красилось густым красным.              Где-то вдали послышался шум и крики. Ханджи устало легла щекой на холодную землю, созерцая яркие огоньки, закружившиеся совсем близко. То был пепел.