Тень свободы

      Небо затянулось красноватой дымкой, впитавшейся в тучи, закрывающие собой луну. Смог поднялся к крышам домов, густой, но такой же красный, как и все вокруг.              Тела на земле казались почти не различимыми. Как лавка, стоящая у покошенного забора, и старый колодец, давным-давно иссохший. Поначалу казалось, что мерещится.              Земля встретила подошву влажным причмокиванием, как после долгого, обильного дождя. Но липкого, словно с примесью тягучего сиропа. Только запах совсем не сахарный.              Леви чувствовал, как вязкие нити тянулись вслед за ногами, словно оттягивая его обратно и не давая идти дальше. Но сердце все же гулко ударилось о ребра, когда в последние четыре шага он обнаружил поблескивающую оправу очков.              — Капитан?.. — не веря произнесла Саша, опускаясь на колени в лужу крови, чтобы дрожащими руками потянуться к телу Ханджи.              — Они все… все мертвые, — едва слышно прозвучал голос Жана. Его взгляд коснулся большей части поляны, затем поспешно потупившись, когда очертания лиц сделались четче.              Хистория на его руках так и не шелохнулась, пребывая в бессознательном состоянии, потому Кирштейн спрятал выражение своего лица за светлой головой.              Леви опередил Сашу, такую дрожащую, что ее пальцы едва справлялись с воротником, нащупывая пульс на шее Ханджи. Пауза повисла над ними, давящая так сильно, что это было ощутимо физически.              — Отправляйтесь в госпиталь. Сейчас, — скомандовал Леви и его неожиданно зазвучавший голос заставил большинство вздрогнуть.              Армин принял на себе груз в виде Эрена, когда Микаса сняла его со своего плеча, чтобы помочь.              — Кто… кто сделал это все? — вопросил вдруг Конни, огромными глазами смотря на своего капитана. — Мы ведь найдем их, да?.. Нам нужно отправится следом.              Микаса сделала следующий шаг, однако застыла, поравнявшись плечом с капитаном. Ее серебристый взгляд прижег щеку Леви, но голос прозвучал негромко, с долей понимания, которое было непостижимо остальным, пускай и их уши внимали тоже.              — Я могу сделать это, — сказала она.              — О чем она? — шепотом спросил Конни, обращаясь к Кирштейну.              Жан сильнее ткнулся носом в волосы Хистории, умоляя ее простить его за эти касания только оттого, что сейчас ему было так нужно спрятать свой испуг.              Запах крови стал явственнее. Треск огня, завладевшего домами вдали, зазвучал громче. И все вокруг, словно в приступе страшной мигрени, сдавило со всех сторон, так плотно к коже, что стало тошнить.              Сейчас Леви видел их лучше, чем при свете дня, чем при огне зажжённой свечи, что поднесли бы к их лицам. Подчиненные. Товарищи. Друзья. Леви узнал в одном из тел Моблита, но лишь оттого, что темно-серая рубашка на спине не до конца пропиталась кровью. Ни УПМ, ни даже курток с эмблемой тех крыльев, что они гордо несли на своих плечах.              Ради свободы.              Сейчас они лежали в земле и крови.              Опаляющий все внутри ужас, предвестник агонии тех, кто познал вероломство, не случился. Быть может, ему не хватало сердечности, а может Леви истратил ее в тот момент, когда кровь солдат накрепко впиталась в его подошву. Глубоко внутри что-то притихло, пытаясь уменьшиться, ускользнуть из поля зрения, не напомнить о себе. Но Леви догадывался.              Может та твердость, с которой его пальцы сомкнулись на рукоятке, была не черствостью, а давним и знакомым ему пониманием. Ведь с момента, как его ноги коснулись багряной земли, Леви знал, чьи руки окропили это поле кровью.              Краем глаза он заметил совсем рядом знакомые очертания, узнавая в них Двина. Такой бледный, что, вероятно, тоже мертвый.              — П-постойте… — попросил негромко Конни, доходя до чего-то.              УПМ вдруг оглушительно загудел и газ вырвался из турбин. Леви оторвался от земли, словно в незримый момент оказавшись высоко в воздухе.              — Стойте! Что вы делаете?! — крик с земли долетал до самых небес. Конни бросился вперед, но живо был перехвачен Жаном и Микасой. — Капитан! Капитан!              Его крик был проглочен густым смогом, отделявшим землю от неба толстым слоем.              Ветер, казалось, горячими порывами ударял в лицо. Леви не чувствовал ничего, кроме того обдающего его тело жара, — близость к огню обжигала, но пламенные столбы, тянущиеся от поглощенных ими домов, не добирались дальше кожи.              Леви резкими, быстрыми зигзагами проносился меж ними, ни на миг не сбавляя скорость. На горизонте маячила столица, самое сердце города, к которой мало-помалу тянулось то пламя, намереваясь пожрать и ее. Пожар следовало остановить, созвать гарнизон и стражу…               Только отчего-то было пусто.              Вспышка молнии разрезала небеса. Бросившись чуть ниже, к земле, на глаза попались человеческие очертания — их фигуры казались причудливыми силуэтами там, лежа мертвой россыпью на каменистых, узких дорожках. Дом рядом с треском принялся проседать, обваливая второй этаж, и Леви резво вывернул, меняя маршрут согласно дорожке из свежих трупов.              Трупы. Везде одни трупы.              Перевернутое, вытянутое в обезображенной гримасе лицо мазнуло совсем близко из-за большой скорости. Узнать в нем уродство, свойственное всем тем, кто не видел света, все же вышло. Минув уже несколько пылающих домов, Леви коротко обернулся, чтобы разглядеть яснее: некто родом из-под земли очутился в нелепом положении, упав и приземлившись спиной на железный прут ограждения. Так там он и повис.              Леви бросился вперед скорее. УПМ натужно загудело, вибрируя от выжимаемых сил. Казалось, теперь в этой груде тел, усердно лелеяных ярко красным пламенем огня, виднелись прежде неразличимые черты лица. Такие явные, такие знакомые…              Люди из Подземного города. Сколько он насчитал? Два позади, теперь три… нет, шестеро. Он ведь не сбился? Спутал?              Леви влетел в столб огня разрезая тот на две части. Ветер свистел в ушах, оглушал, но был горячим. Может, из-за его собственной кипящей крови, может от помешательства. Тень крыши накрыла голову, ногами он влетел в древесину балки, совсем нечеловечески тихо.              Кровь полосами тянулась под темную границу стен переправы. Еще один мертвый, такой же, как и предыдущие, плашмя лежал у стены, под слоем влажного марева, тянущегося от мирной воды из канала. Полупрозрачная дымка шевелилась, будто живая, дорожкой оставив чужие следы, ведущие чуть дальше, вглубь. Почти у самого выхода, дороги, ведущей в столицу.              Смазанные отпечатки пальцев на стене поблескивали свежей влагой. Они тянулись от руки, от высокой фигуры, прихрамывающей, но все еще пытающейся идти быстрее.              Была ли то длинная тень, упавшая на голову, или же не забытое предчувствие чужой, непоколебимой силы, — причина, по которой человек замер. Обернулся. Часть лица мелькнула в красноватом свете, льющимся с улицы. И под взъерошенными темными волосами показался золотистый глаз, все еще хранящий в себе ту долю безумия человека, который был готов на все.              Он знал этот взгляд. Потому что видел его прежде. И пускай искать в них сходство было омерзительно, но все же Леви поймал себя на этом. Как и на том, что сам был полным идиотом.              Кенни уже был мертв. Умер на его руках немногим раньше, его единственный… нет, единственным родственником он оставался только для мамы, если в его сердце вообще было место для любви к ней. Хоть к кому-нибудь. При жизни он был пропащим, лишенным по своей же воле всего, что за недостатком и сводило его с ума… А Леви обманывался, наивно полагая, что именно в этом и была разница между ними.              Но кто сказал, что любовь могла сделать из человека нечто совершенно иное? Заменить собой дурное и залатать недостающее — переменить так сильно, что от прежнего тебя едва ли сможет остаться хоть что-то. Истинная правда не в том, что любовь заставляет нас измениться, а в том, что лишь продолжает нас, как меч продолжает руку солдата. Оружие, корень которого ты сам: ведь полюбивший священник будет молиться, поэт станет писать, воин бросится сражаться, а убийца омоется свежей кровью.              Такова была их природа.              — Леви…              Померещилось, что голос зазвучал где-то далеко в собственной голове. Но лицо Леви было непроницаемой маской — для нее, с расстояния этих отдалявших их друг от друга метров, которые не позволяли бы заглянуть в серебристые глаза.              Намеренная попытка Кейр скрыть хромоту была нелепой. Она сделала несколько нетвердых шагов, задирая голову так, чтобы увидеть его. Тело жгло и болело.              На горло словно накинули удавку.              Леви знал, что где-то изнутри него должна подняться еще большая яростная злость, и именно она заглушит этот голос. Потому что громче него была звенящая тишина от той груды тел, оставшейся за спиной — людей, солдат, Моблита… Ханджи.              И эта злость должна была гореть в нем еще долго. Сжечь все: всякий звук ее голоса, каждый отпечаток касания на его теле, ту веревку, что не давала произнести ему и слова. Почему так пусто? Почему теперь даже жар огня оставил его? Ничего. В нем ничего не было, кроме тишины.              Холод металла рукоятки ласково обдал ладонь. Лезвия протяжно зазвенели, когда покинули литой короб УПМ. Блеснули коротко, но тот блеск мелькнул и в глазах, спрятанных за вымокшими в крови и грязи прядями. Все такими же круглыми, выражающими фальшивую искренность.              Вся она исчезнет.              Ему хватит несколько секунд — только оттолкнуться посильнее от балки, а затем замахнуться. Ее голова слетит быстро и, должно быть, безболезненно. Кровь брызнет фонтаном, зальет здесь все, его тоже, а затем… если только он наберет достаточно скорости и срежет ровно, то сложит ее обратно так же аккуратно, как было прежде. Тело можно будет отнести подальше, найти место, чтобы хотя бы положить во что-нибудь, прежде чем закопать.              Мысли пронеслись в голове точной, расчетливой последовательностью. Руки не дрожали. Леви не смог даже разочароваться самому себе — не смог ничего, даже произнести два слова.              Тело напряглось, как у животного перед броском. Кейр не сделала больше ни шагу, застыв на своем месте. Глаза потускневшие, но понимающие.              Воздух резанул по ушам.              Все вокруг смазалось в единое пятно в молниеносном рывке. Одна секунда. Замах для удара точно под подбородком. Все внутри подпрыгнуло к самому горлу.              Грохот оглушил.              Кейр не смогла и вдохнуть воздух, отшатываясь вбок и теряя несколько темных волосков с макушки, что плавно поплыли вниз к земле. Проход на ту сторону завалило вместе со срубленной опорой, не оставив больше ни единого шанса добраться до столицы.              Леви медлил мгновение, прежде чем обернуться. В темноте под крышей и поднявшейся стеной пылью горели только его глаза.              — Дерись!              Губы Кейр задрожали, так и не дав судорожному отказу вырваться. Она нелепо отшагнула назад, испуганно не понимая к чему ее принуждают.              — Дерись со мной так же, как дралась с Ханджи, — велел Леви, дрожа от злости и того всеобъемлющего чувства, что настигло его несколькими секундами назад.              Тишина исчезла.              — Н-нет…– едва слышно просипела она, бледная, словно снег.              — Что тебя останавливает? — громоздкая ирония в его словах была похожа на грань полубезумия.              — Ты знаешь… я никогда не стану… — слова же Кейр вырывались жалким, испуганным бормотанием.              Пыль и тьма зашевелились, когда Леви двинулся с места, дрожа вокруг него мелкой рябью.              — Нет, ты станешь, — сказал он. — Доставай свои клинки.              Сердце билось на износ, изнемогало от усталости. Ждать оставалось недолго, прежде чем боль в груди достигнет своего пика, а затем разольется по телу последним приступом агонии. Еще немного и Леви не придется пачкать свои лезвия… Бояться его было странно, даже если он убьет ее прежде. Но этот страх был иррациональным и глубинным, словно пришедшим оттуда, где не властвовал ее здравый смысл.              Кейр едва не споткнулась, пятясь. Потянулась руками к ножам. Последних сил едва хватало, чтобы дернуть ремень как можно сильнее — и он, и звонкие клинки отлетели куда-то вбок, исчезая во тьме.              И пряча стыд — или, быть может, не желая видеть в последние минуты эту ненависть в его глазах — Кейр потупила взгляд. Поджав дрожащие губы, пряталась за прядями собственных волос, упавших на лоб.              — Нет, так просто не выйдет. Не в этот раз, — голос Леви был сдерживаем от яростного приступа, оттого низко вибрировал где-то в горле. Он грубо отбросил от себя одно из разведческих лезвий и то ударилось о землю, прежде чем прикатилось под самые ноги Кейр. — Покажи мне то, что видели они.              Кейр хорошо знала, кем были они. Боль подступила сильнее. Она растерянно глядела на собственное отражение в блеске лезвия.              Так что же видели они? Эти ли желтые глаза, что так упорно следили за Кейр всю ее жизнь? Ведь именно они сейчас отражались в этой стали.              И именно их узрел и Леви.              — Нет, — вырвалось едва слышно. Кейр неуклюже рухнула на одно колено, не чувствуя кончиками пальцев земли. Склонила голову, пытаясь скрыть лицо, спрятаться.              Быстрые шаги заставили сердце коротко подскочить, и, как только то достигло горла, воротник рубашки стянулся под жесткой хваткой пальцев. Кейр не смогла скрыть панический испуг на своем лице, когда серебристые глаза вспыхнули в такой опасной близости, а горячее дыхание опалило кончик носа.              — Давай же, Кейр. Убей и меня тоже, — его слова болезненным эхом ударились о стенки черепа. — Потому что ты дура, если не планировала этого, когда решила убить всех моих товарищей.              Леви в одно движение отшвырнул Кейр прочь. Пальцы, крепко держащие рукоятку лезвия, онемели. Он делал это бессчётное количество раз — убивал, не промахиваясь. Но сейчас, чем больше Леви думал, тем сильнее ему мерещилась неудача: клинок в ладони лежал не смело, а держи он пистолет, то в его руках тот отказался бы стрелять.              Нужно было всего лишь вспомнить. Вернуть разуму ту тишину, которая покинула его раньше положенного. А все чувства будут потом, неважно, насколько сильные.              Все они останутся на конец.              Леви переложил лезвие в другую руку — коль не могла правая, значит сможет левая. Втянул в легкие побольше воздуха с примесью гари. От первого шага его отделяло только мгновение, которое отрезало бы от возможности отступить.              Тихий, но протяжный скрип врезался в мозги острым наконечником стрелы. Леви отреагировал мгновенно, вскидывая голову чуть выше.              УПМ взревел, опережая последующий треск древесины и камня. Кейр заторможенно ощутила, как ее сдавило на короткий миг, обдав знакомой теплотой, прежде чем выбросило в воздух. Удар о землю же ощутился уже сполна — она приложилась головой, прокатываясь по полу беспомощной массой, даже не пытающейся смягчить падение.              Голову словно накрыло вакуумом. Шум и грохот, казалось, прозвучали с другого конца города. Густая, белая пыль залетела в нос и рот, заставляя зайтись в приступе кашля. Кейр разлепила глаза, пытаясь встать. Все вокруг было белым-бело, едва различимо.              Сердце гулко ударилось внутри груди, как только удалось разглядеть там, под обломками из кирпича и древесины, очертания.              — Леви! — не своим голосом вскрикнула Кейр, бросаясь в его сторону, на миг переставая ощущать и боль в ноге, и давящее чувство в грудной клетке.              Хватило пару секунд, чтобы она пересекла полпути, как нечто вклинилось в пол прямо перед ее носом, грубо вставая стеной и принимая всю ту скорость, с которой Кейр неслась.              Ее отрикошетило назад мощной отдачей, заставляя опять прокатиться по полу, поднимая пыль в воздух. Уцепившись рукой, Кейр перевернулась на ноги, наконец замедляясь.              — Эй, полегче.              Плечи Кейр учащенно вздрагивали от прерывистого дыхания. Ее бледное лицо вытянулось, стало похожим на восковую карикатуру, изображающую шок. В еще не осевшей до конца белой пыли фигура говорящего возвышалась в размытых чернильных красках. Но этот голос…              Кейр бросилась с места наперерез говорящему, все еще преследуя только одну цель — достичь Леви. Часть переправы обрушилась, верхние балки приобрели обугленный черный цвет, но огонь только коснулся их, еще не перекинувшись на стены из-за близости к воде и влаге. Большая часть тела Леви была скрыта под громоздкими обломками, кроме единственной руки, которой он пытался поднять обрушившейся на него вес.              Преграда вновь возникла перед самым носом. Они врезались друг в друга, повалились на землю, громкими, но быстрыми ударами покатились кубарем в сторону. Белая пыль клубьями поднялась в воздух, отпрыгивая от их резких движений.              Боль прошивала тело оглушающими спазмами. Кейр поняла, что вдвоем они откатились по разные стороны, уже запоздало. Пальцы судорожно зарыскали по карманам. Нужен был еще хоть грамм. Совсем немного, чтобы справится с болью и бессилием.              — Я же попросил…              Блеск пистолета, направленного в лоб, прорвался сквозь белесую завесу первым. Кейр вскинула голову, замирая на месте. И когда пыль принялась осаживаться, темные очертания человеческой фигуры, так усердно скрываемые ею, проявились. Мужчина поднялся с пола, держа не трясущейся рукой пистолет.              Кейр смятенно выдохнула:       — Сим.              Губы Сима скривились еще пуще, выражая некоторое недовольство прозвучавшим именем. Все его выражение лица, казалось, застыло в той самой гримасе, пронесшей Кейр на много месяцев назад. В ту ночь. И его взгляд, и кривая ухмылка, были все так же неприязненны. Возьми он в руки железную вехотку, то хоть три до кости собственное лицо, не получил бы ничего лучше этого гнидливого отражения, смотреть на которое не мог и сам.              — Ты все еще в своем уме? — поинтересовался Сим без поддевки. — Когда я увидел, что случилось в городе, то подумал, что ты свихнулась. Я не собирался убивать тебя, крыша сама повалилась, — он коротко взмахнул в сторону обвала, а затем ядовито произнес, повернув голову, — кто же знал, что ты у нас такой самоотверженный.              Глаза Кейр бешено метались от поднявшейся фигуры Сима к очертаниям Леви по другую сторону. Она попыталась встать, стискивая зубы от разливающейся по телу боли.              — Дальше мы разберемся сами. Ты можешь уходить, — сказал Сим, замечая движения с ее стороны. — Арестовывать тебя больше некому.              Полицейский отвернулся от Кейр, теряя к ней всякий интерес так же, как если бы ее уже тут не было. Он двинулся в сторону, складывая пистолет обратно в кобуру и нехорошо скалясь.              — Здесь не меньше тонны веса, а? — Сим был в большом удовольствии от озвученного предположения. Он неторопливо шагал, более чем уверенный в том, что Леви подняться не сможет в любом случае — от осознания его походка делалась более ленивой. — Ты, кажется, кое-что выронил, капитан.              Сим склонился над землей в паре метров от Леви, и поднял темный, не отражающий свет короб. Тот был чуть больше ладони, продолговатый и увесистый.              — Тебе это больше все равно не нужно, — констатировал полицейский и спрятал находку во внутренний карман. — К слову, о нашем…              Глухой звук удара был подхвачен эхом. Голова Сима дернулась, кожа над ухом порвалась и кровь тут же хлынула вниз по шее и плечу. Ее брызжание, казалось, звучало громче бьющего ключа реки. Мужчина с потрясением резко обернулся.              — Что ты делаешь?! — возопил он. Половинка кирпича, прилетевшая ему в голову, раскололась на пару частей, оставив красную крошку на его одежде. — Я помог тебе! Я спас тебя! Блядь… — зашипел Сим, хватаясь рукой за голову и пытаясь остановить поток крови.              Кейр с трудом встала на ноги. В разделяющих их метрах она едва ли могла что-то сделать. Поблизости кирпичей больше не оставалось; не было даже увесистой бляшки ремня.              — От чего ты меня там спас? — ее слова прозвучали глухо и едва слышно от потраченных сил на то, чтобы встать. Тем не менее Кейр, пошатнувшись, разогнулась, бросая быстрый и полный страха взгляд в сторону Леви.              Лицо Сима измазалось в крови, глаза покраснели, придав ему безумный вид. Его губы разъярённо исказились, выражая не то агрессию от боли, не то реакцию на слова Кейр.              — Он не щекотать тебя собирался, — предупреждающе выпалил Сим, дергано дыша.              — Не твое дело, — грубо отозвалась Кейр.              Испачканное лицо мужчины вытянулось.              — Да что вообще с тобой? Ты правда тронулась умом, если не понимаешь, кто тут не пытался только что тебя убить! Ты…              Он крепко стиснул зубы, утробно зарычав в приступе боли и вновь схватившись за голову. Но когда краткое мгновение агонии покинуло его, Сим разъярился пуще прежнего. Он резво направился в сторону Кейр.              — Стой.              Полицейский замер так скоро, что неуклюже пошатнулся, сразу же поворачивая голову к говорящему.              — Что, решил не делать вид, что меня здесь нет? — низко выплюнул Сим.              Лицо Леви было бледным, но ровным, если только не глядеть в его глаза слишком долго, чтобы понять обратное.              — Это просто, когда ты ничего не делаешь, кроме того, как трепать языком где-то сбоку.              Трясти от злости Сима стало только тогда. Его нижняя челюсть мелко задергалась, жилы на шее вытянулись.              — Как всегда, — сипло произнес полицейский, — ебучий высокомерный еблан. Ничего не изменилось.              — Где-то я это уже слышала, — раздалось едкое сбоку. Сим вновь дернул головой, наблюдая до неприличия злорадное выражение лица. — Не в тот день, когда ты плакался и рассказывал, как тебя обидели?              Сим набрал в грудь воздуха, чтобы рявкнуть.              — Так ты будешь что-нибудь делать?              Мужчина вновь дернулся, едва не спотыкаясь о собственные ноги, чтобы возразить уже теперь Леви, однако затем схватился двумя руками за голову, словно вновь от сильной боли.              — Вы издеваетесь надо мной, да? — прошептал он изнемождено, но порывисто. Как будто сам себе. Затем отшагнул назад, так, чтобы они оба были в зоне его видимости. — Я понял, да… Вы, — вскинул он руки в разные стороны, указывая на Кейр и Леви, и тяжело вздыхая, — типо любовнички, а я… а я-то думал ты умнее. Хотя, нет, знаешь, это смешно!              Кейр пренебрежительно изогнула губы, когда Сим принялся обращаться к ней одной.              — Потому что глянь, — попросил он, — разве мы не оказались с тобой, в конце концов, в одинаковом положении? Мы оба чудом выжили, когда не угодили тому, кто должен был драться за нас, а не против нас. Но нет, правда, вы двое такие милашки, когда пытается помочь друг другу, только, Кейр, когда он убьет меня, то ты будешь следующая. Капитан не станет щадить даже того, кто защищает его ценой собственной головы.              Леви повернул голову так, чтобы достать взглядом до Кейр. Та отвела глаза, — только от одной вновь напомнившей о себе вины, — но ни на секунду не задумалась над словами Сима.              — Уходи отсюда.              — О, нет, нет, нет, — встрял Сим, — никто никуда теперь не уйдет. Я ведь говорил тебе когда то, — ты помнишь? — я сказал, что все в этом мире циклично.              Лицо Леви дрогнуло от мимолетной попытки вспомнить и смеси непонимания с волнением, когда Кейр, вместо того чтобы уйти, коротко отодвинула правую ногу назад, принимая с готовностью происходящее.              — Я помню год, когда из всех щелей стали трубить о твоем появлении, — сказал полицейский, медленно направляясь в сторону Кейр. — Они таскали тебя на смотр в столицу каждую, блядь, неделю, чтобы мы все разом полюбовались на твою надменную рожу. Полиция еще никогда не испытывала такой дефицит кадров, как в то время. Желторотики, только выпустившись из училища, толпами вставали в ряд. Даже лучшие из десятки больше не стремились получить тепленькое место в столице. Все они хотели стать разведчиками. Стать такими, как ты. Все верили, что с появлением нового героя наступит новое будущее. Только никто не предупреждал, что доблестному, легендарному капитану было глубоко на всех насрать, а в этой войне мы все были только расходным материалом, которым легион пользовался несмотря на то, что клялся защищать людей внутри стен.              Сердце быстро забилось. Превозмогая боль Кейр напряглась, однако Сим вдруг сорвался с места так быстро, что она едва успела отклониться в сторону. Они вцепились друг в друга, затем мгновенно поваливаясь на пол. Руки Сима были цепкими, а хватка стальной. Обессиленное тело сопротивляться больше не могло, поэтому полицейский без особенного труда дернул ее за плечо, переворачивая на живот, а затем до головокружения припечатал лбом о землю, усаживаясь сверху.              Кейр задергалась, глотая пыль, но руки очень скоро оказались туго стянуты за спиной.              — Так ты помнишь тот год, Леви? — вскрикнул Сим, задыхаясь от удерживания Кейр на месте. Его темные волосы острыми крюками свисали со лба, глаза покраснели еще гуще. — Я присылал письма, приходил, умолял отменить приказ о внесении новобранцев в экспедиционную команду. А ты знал, знал, что не справишься, но все равно ничего не сделал!              Плечи Сима задрожали. Он крепче сдавил Кейр, когда та взбрыкнула.              — Ей было всего лишь четырнадцать, — сказал он. — Ты принес мне часть ее руки в бумажном свертке. Когда я спросил у тебя, что ты делал, пока титан жрал мою сестру… ты едва не убил меня, пиля напополам.              Кирпичики мирно принялись сталкиваться друг с другом, соприкасаясь, когда рука Леви перестала отчаянно давить вверх. Весь вес завала вновь опустился на него, не давая дышать.              — И я тут подумал, — глухо произнес Сим. Горячие слезы лились по его щекам непрерывным потоком, омывая искривленное от поглотивших боли и воспоминаний лицо. — Почему бы тебе не испытать нечто подобное? У меня как раз все есть.              Леви вывернулся, услышав шорох. Его глаза увеличились в немом ужасе, когда Сим вытащил ранее спрятанную черную коробочку.              — Что ты…              — Я обращу Кейр в титана, — рассказал Сим, начиная довольно улыбаться, отчего выглядел душевнобольным. — А потом заставлю сожрать тебя.              Леви со всей силы ударил по накрывшим его доскам, заставляя кирпичи и древесину подпрыгнуть. Пыль поднялась новой волной, балки затрещали из-за неравномерно оказываемого давления, грозя ухудшить положение.              Кейр задергалась пуще прежнего. Сим навалился на нее сильнее, второй рукой пытаясь открыть короб — тот выскользнул из его рук, обнажая шприц с темной жидкостью, который полицейский немедленно схватил.              — Отпусти ее! — вдруг выкрикнул Леви так громко, что Кейр вновь овладел странный, подбивающий к действию импульс.              Страх накрыл с головой. Вырваться не получалось, а мысли метались, роились, бились в агонии. Она едва не заскулила, подобно попавшему в силки щенку, что с влажными испуганными глазами поглядывал на хозяина, в отчаянной попытке спастись.              Что дальше? Можно ли контролировать титана? Сможет ли она? А если нет? Если она сделает то, что хотел Сим?       — Ты смотришь? — игриво затянул полицейский и Кейр почувствовала, как колено Сима давит на одну из ее рук, пока его ладонь опускается на затылок.              Хруст, с которым кость Леви дала трещину, отлетел от стен переправы. Стиснув зубы, он продолжал пытаться поднять груз рукой. В ушах Кейр взорвались петарды — в тот момент, как игла глубоко вошла в шею, заставив позвоночник инстинктивно вытянуться.              Жар облил тело волной.              Сим отбросил шприц в сторону и молниеносно взметнулся в воздух, отпрыгивая как можно дальше.              Кейр увидела, как побледнело лицо Леви. Ее сердце так сильно ударилось о ребра, что она согнулась от боли пополам. Все вокруг закружилось, занеслось, словно втиснутое в маленький катающийся шар. Мышцы вместе с костьми принялось ломить и выкручивать. Кровь занеслась по венам с обжигающей скоростью.              Сим едва дышал, полный предвкушения. Всего пара секунд и яркая вспышка озарит его лицо. В ожидании, он вытянул шею, довольствуясь выбранным местом в первом ряду, прежде чем услышал странный звук. Непонимающе нахмурившись, он сделал несколько шагов вбок.              Кейр крупно вздрогнула, странно изогнувшись в позвоночнике, прежде чем рвотные массы хлынули через ее рот, а затем и нос. Черные, абсолютно жидкие, словно вода, они едва ли не душили ее. Кейр низко склонилась над землей, трясясь и продолжая давится тем, что из нее выходило.              — Бля… ты походу не здешняя, да? — едва слышно задался вопросом Сим, сильно разочарованный случившимся.              Он вытащил пистолет, направляя его ей в голову. Смысла мучить не было — она и так умирала. Однако, когда Сим снял предохранитель, Кейр все же повернулась к нему, наконец избавляясь от этих страданий. Черные пятна выходившей из нее жидкости поблескивали на коже: на рту, подбородке, около носа. И две полоски, что тянулись из глаз.              — Ты в порядке? — спросил он с искренним удивлением.              Кейр вдруг бросилась на него, прямиком с земли, отталкиваясь так сильно, что сбивая Сима с ног. Пистолет вылетел из его руки и исчез где-то за пределами видимости.              Кровь хлынула из носа Сима от первого же удара. Он закрылся предплечьем, а затем с низким ревом спихнул с себя Кейр. Та перевалилась через плечо, сразу же перемещаясь на ноги. Кровь все еще хлесткими ударами неслась к сердцу, разгоняя то до невозможности.              Звуки ударов стали эхом отскакивать от стен. Полицейскому с попеременной удачей удавалось уворачиваться, чтобы затем попытаться ударить в ответ. Их руки перемещались так быстро, что становились почти неразличимы. Только звуки ударов и сухой шорох подошвы о землю.              Удар. Блок. Еще один. Снова удар. Казалось, это могло длиться до бесконечности. Или уже длилось.        Кейр чувствовала каждый импульс боли, что прошивал тело, и все же оно продолжало механически двигаться, не заставляя мозг думать. Сердце билось быстро. Стучало так громко, что отдавало в ушах. Но услышав характерный хруст, оно сжалось. Мурашки хлынули вверх по позвоночнику. Кейр подскочила, наобум ударила Сима ногами, отталкивая того прочь, и его тело в секунду пересекло несколько метров, влетая в стену. Обломки древесины навалились на него сверху. Кейр бросилась в сторону Леви, приземляясь рядом с ним на спину, коротко окидывая взглядом поврежденную руку — трещина в кости превратилась в настоящий перелом, вероятно, тяжелый, потому что рукав рубашки уже окрасился красным. В ее собственных руках уже не было достаточной силы, потому Кейр уперлась двумя ногами в стабильную часть рухнувшей опоры. Кирпичи заскрежетали, принимая на себя силу, что поднимала их вверх. Леви высвободил вторую руку, подтягивая себя вперед.       Блеск стали мелькнул перед самыми глазами.              — Кейр, сзади!              Когда вес обвала вновь приземлился на него, Леви не почувствовал скрипа собственных костей. Не понял, в какой момент Кейр переместилась, и когда несущаяся к ним фигура Сима исчезла за тканью синей рубашки.              Влажный звук разрываемой плоти резанул по ушам. Острие лезвия преодолело мышцы и кожу, и ту синюю ткань, мелькнув холодным блеском у самого носа, но так и не достигнув его. Леви запоздало понял, что принадлежало оно ему — он сам бросил оружие к ногам Кейр недолгим ранее.              Сим дернулся вбок оттаскивая с собой и Кейр. Она отлетела безвольной куклой. Леви рванул вслед за ними, однако ноги, под давлением завала, были неощутимы. Кровь дорожкой растянулась между ними на пару метров.              — Я понял, что ты мне сильно нравилась, Кейр. Когда молчала, — зашипел низко Сим, хватаясь двумя руками за рукоятку разведческого лезвия. То плотно прошло насквозь в плечо Кейр, потому от любого движения ее тело реагировало на болезненные спазмы.              Она слышала голос Леви. Слышала, но едва различала слова в том потоке боли и черных, нависающих над ней глаз. Лицо Сима вытянулось. Губы растянулись в кривой, подрагивающей улыбке.              Он что есть мочи опустил лезвие вниз — то, словно рычаг, немедленно поддалось. Хруст рвущихся мышц и сустава заполонил собой переправу, каждую щель и угол. Леви не знал, что вырвалось из его саднящего горла в тот момент из того потока слов. Он угрожал ему или просил остановиться. Все сразу, быть может. Леви не был безумен, чтобы не помнить, но когда болезненный крик достиг его ушей, то не помнил он уже самого себя.              Кейр задергалась резкими, скорыми приступами агонии. Кровь фонтаном устремилась вверх, словно к самому потолку. Сим продолжал с давлением налегать на рукоятку. И его неумолимое, неотступное желание закончить начатое завершилось вместе со звуком ее голоса. Тихий, короткий скулеж возник и исчез. Сим взмахнул окровавленным лезвием, и синяя ткань взметнулась в воздух.              Рука откатилась в сторону, медленно перекатившись и замерев.              — Это тебе, — прохрипел Сим, оборачиваясь. Свежая, горячая кровь, что брызгами попадала на его лицо, скатывалась вниз кривыми струйками.              Он побрел в его сторону уже устало, но все же не останавливаясь. Острие лезвия, бороздящее пол, издавало жалобный, высокий звон. Кейр позади него больше не шевелилась — растянулась на полу, в луже собственной крови.              Леви насилу делал каждый вдох. Звук крика прошил его тело испепеляющим изнутри электричеством, но когда на смену ему пришла тишина, то та боль была ему желаннее всего. Испытывать ее могли только живые. Тишина же стала погребальным звоном сразу для двоих. А голос Сима был рокотом оставшихся после бесов.              — Я, наверное, слишком долго ждал. Потерял весь вкус к тому, чтобы просто тебя прикончить.              За перемещающимися лодыжками Сима темнеющая синяя ткань медленно смешивалась с тенями, словно с каждой секундой растворяясь где-то в пространстве. Словно ничего от нее не останется, когда тьма наконец поглотит ее, унеся с ветром далеко отсюда.              Так умирали люди? Почему прежде он не замечал?              От того, что их жизни обрывались в хаотичных межеваниях челюстей титана? Или от пуль, что уносили их вниз с крыш?              Сим опустился на колени, склоняясь над капитаном сгорбленной фигурой. Его залегшие круги под глазами стали темнее на фоне мертвецки бледного лица.              — Но я не могу ждать момента, когда мне станет достаточно твоих страданий, чтобы тебя убить, — сказал полицейский бесцветным, надорванным голосом.              Капитан не смотрел на него, потому пальцы Сима подхватили его подбородок. Липкие, горячие он крови. От ее крови.              Сим касался его почти нежно, заставляя обратить на себя внимание. И взглянув, Леви увидел, как мелко дрожат губы мужчины.              — Ты уничтожил мою жизнь, — прошептал он, задыхаясь от слез. — Чего должно хватить, чтобы исправить это?              — Если я не убью тебя в этой жизни, — сказал Леви бесцветно, сгорая от алой влаги на собственной коже, что пахла ею как-никогда прежде, — то найду и убью в следующей.              Сим всхлипнул, разрываясь между смешком и новым приступом отчаяния.              — Будь так добр…              Слова полицейского растворились где-то на фоне. Лицо Леви побледнело, когда он обнаружил растягивающуюся черную тень, что потянулась вверх к потолку, словно живая.              — … избавь меня от этой муки жить одной мыслью о тебе, — зарычал Сим, набираясь прежней ярости.              Его лицо искривилось, прежде чем в нем появилась эмоция непонимания. Капающая на пол беспрерывным потоком кровь донеслась до его ушей, и он почти вразумил повернуть голову, когда бледные, длинные пальцы пронеслись прямо перед его носом, хватая крепкой хваткой за подбородок.              Сим издал гортанный, скорее испуганный звук, прежде чем его дернуло назад — спиной он болезненно ударился о колено, чтобы затем пальцы резко потянули его назад. Голова Сима запрокинулась, переваливаясь через колено в неестественном положении, и трескающийся, громкий хруст щелкнул по стенам переправы.              Мужчина свалился набок мертвым грузом.              Крупные капли крови ритмично ударялись о древесину пола из неровного обрубка той конечности, что ныне отсутствовала.              — Кейр… — на полувдохе выпалил Леви, делая еще одну, абсолютно глупую, но порывистую попытку встать.              Кейр потянуло назад, но она каким-то чудом устояла. Бледная, белая, словно снег, она скривила губы, словно пытаясь что-то сказать, однако затем сделала шаг вперед, а после грубо влетела коленями в пол и упала лицом вниз.              Кровь брызнула из ее плеча новой порцией.              — Не двигайся больше, — попросил Леви, сдавливая рукой чуть выше разорванной плоти, пытаясь остановить кровотечение. — Слышишь? Просто продолжай дышать, скоро придут на помощь.              Леви знал, что скоро кто-нибудь появится. Кто-угодно. Но говорил, словно напоминая самому себе.              Голова Кейр едва заметно шелохнулась, кивая ему в качестве принятия этой правды. Кровь все брызжала, сочилась из вырезанного куска тела, образуя лужу. И вся рубашка капитана сделалась за несколько мгновений ярко алой. Синий же обратился черным.              Сердце Леви ударилось о ребра так сильно, что эхо удара импульсами понеслось по всему телу. Намерение выбраться овладело им словно безумная лихорадка. Холодный пот ударил по вискам. Крови было слишком много.              — Только не засыпай, — просьбы делались похожи на мольбы.              Пальцы задрожали. Золотистая радужка тускло мерцала меж влажных ресниц. Леви ловил каждый ее блик, не в силах справится с охватившей его дрожью. Он боялся. Боялся начать действовать так же сильно, как и боялся бездействия. Потому что кровь продолжала течь, а его рука, так упорно занятая тем, чтобы пережимать ее плечо, ничем не помогала.              Голос Кейр прошелестел негромко и хрипло:       — Тебе не больно?              — Нет, — не думая, ответил Леви, едва не запинаясь на слове из трех букв. Ему не было больно. Он не соврал. — Нет, все в порядке, не трать…              Леви замолчал, сдавленно пытаясь сделать вдох от спазма, что сдавил его разом. Замер на несколько долгих мгновений, принесших ему понимание. Он опустился ниже, утыкаясь носом куда-то в бледный, испачканный в крови и пыли висок. Сердце стало ударяться размеренно, врезаясь в кости сокрушающими изнутри ударами.              Рассветные лучи восходящего солнца, осветившие их и отогнавшие темноту, накрыли саваном омытого слезами. Их теплый свет опустился одеялом на их головы, отпугнув судорожно вздрагивающую от утраты тень в сторону, заставив ее спрятаться во тьме, куда не доставало солнце.              Рассвет восстал, обратившись в немого соучастника тишины, наступившей в завершающий удар чужого сердца, и констатировав смерть в то утро.