Дар

Покидая Золотой лес, Кили испытывал странные ощущения. Пришлось приложить усилие, чтобы выйти из-под деревьев — он как будто преодолел невидимую преграду. Он не был уверен, так ли это на самом деле или просто разум сыграл с ним такую шутку. Сбитый с толку, гном легонько качнулся и заморгал. Тауриэль, видимо, тоже почувствовала что-то похожее: он заметил, как она резко вздохнула, когда впервые за несколько недель коснулась ногами чего-то, кроме лесной земли. В воздухе тоже ощущались явные перемены, и Кили ненадолго поднял голову, чтобы теплый летний дождик свободно капал ему на лицо. Придя в себя и собравшись с духом, он повернулся лицом к Ингвен, которая проводила их до самой западной границы леса. Эльфийка стояла прямо у кромки деревьев, одной рукой она опиралась о ствол молодого деревца, которые росли там. Несмотря на тоскливую улыбку, она держалась вполне спокойно, как и всегда. Кили втайне порадовался, что Сирдис не пошла с ними, потому что тогда расставание могло бы превратиться в драму, а драматичных расставаний он не любил. В любом случае, они уже сказали друг другу все, что нужно, еще задолго до того, как добрались до границы. Так что теперь оставалось только быстро и окончательно попрощаться. Ингвен сжала его плечо, наклонилась так, чтобы заглянуть ему прямо в глаза. — Спасибо, — сказала она, — Ты напомнил мне, что предрассудки, с которыми многие из моего народа относятся к твоему — это просто предрассудки. Надеюсь, мы ещё встретимся. Кили кивнул, коротко пожал ей руку. — Обязательно. Я в этом уверен. Потом подошел черёд Тауриэль. Кили смотрел, как эльфийки обнимают друг друга. Ему было жаль, что ей приходится прощаться с подругой, не зная, когда они увидятся снова. Она старалась держаться, но Кили мог видеть, что их уход повлиял на нее намного сильнее, чем она хотела показать. — Счастливого пути, — Ингвен ласково заправила прядь волос Тауриэль за ухо. Будь на месте галадрим кто-то другой, Кили бы наверняка ревновал, но сейчас он только протянул руку и положил ладонь на поясницу любимой, чтобы утешить её. — Спасибо, — голос Тауриэль почти не отличался от обычного, разве что чуть-чуть, — Мы постараемся отправить вам сообщение о бесчинствах в верховьях реки сразу, как только что-то найдём. Ингвен с серьёзным видом кивнула. — Вы знаете, что я очень ценю вашу помощь, — её глаза потемнели, когда она посмотрела в ту сторону, куда им предстояло идти, на нависающие над ними горы, — Если опасность будет слишком велика, прошу вас, без колебаний поворачивайте обратно. Я не смогу простить себя, если кто-то из вас пострадает из-за меня. — Мы не будем рисковать, — заверила её Тауриэль, Кили ощущал исходившую от нее уверенность, которая передалась и ему самому. Парочка гоблинов была им вполне по плечу, бывало намного хуже. Ингвен долго смотрела на них обоих перед тем, как улыбнуться и кивнуть. — Что ж, тогда прощайте, — она привычно коротко поклонилась. В этот раз Кили без колебаний поклонился в ответ. Тауриэль тоже. — Прощай, мой друг, — сказала она. Ингвен развернулась и снова исчезла среди деревьев так тихо и незаметно, что ни один даже самый маленький листик не зашуршал у неё под ногами. С глубоким вздохом Кили повернулся к Тауриэль — эльфийка до сих пор смотрела в ту сторону, куда ушла галадрим; она без сомнения вспоминала о том счастливом времени, которое они провели рядом. Он протянул ей руку. — Готова? Тауриэль вложила свои пальцы в его ладонь и тоже повернулась спиной к лесу. — Как никогда прежде. ********* Они быстро продвигались вперёд по течению реки Серебрянки в сторону гор. Было приятно опять проходить большие расстояния, оглядывая бескрайние земли на севере и на юге. Теперь, когда все тревоги, которые мучили его по дороге в Лотлориен, исчезли, Кили ощущал себя свободным — такой свободы он не чувствовал уже очень давно. Теперь перед ним не маячил грандиозный поход, не было королевства, которое предстояло завоевать. Только он и Тауриэль, и они делали то, что у них получалось лучше всего. На берегу реки не нашлось никаких явных доказательств того, что здесь орудовали враги. Да, были признаки, что здесь недавно разбивали лагерь, но кто это был, можно было только гадать. Несмотря на это, они всегда оставались настороже, поэтому о том, чтобы отдыхать вместе, даже речи быть не могло. Конечно, Кили знал, что это не навсегда, но всё равно было очень трудно засыпать, не обнимая Тауриэль, и тоска по её прикосновениям с каждым часом становилась всё сильнее. Чтобы эта внезапная потеря близости не ощущалась так остро, они говорили почти обо всём, что приходило на ум. Благодаря этим разговорам было намного легче переносить невозможность постоянно прикасаться друг к другу, особенно когда вокруг опускалась тьма. Как раз во время одного из таких разговоров Тауриэль неожиданно насторожилась, и в свете небольшого костра, который они рискнули разжечь, у неё на лице появилось странное выражение. Кили лежал на боку, вытянув ноги, которые приятно болели после целого дня ходьбы. Однако, заметив, как изменилось поведения эльфийки, он в мгновение ока встал на колени, готовый тут же вскочить на ноги, если нужно. — Что такое? — спросил он, тревожно оглядываясь. Вокруг стояла тихая, спокойная ночь, только лёгкий ветерок время от времени шелестел в кустах, которые скрывали их от посторонних глаз. Тауриэль наклонила голову вбок, внимательно прислушалась. — Мне показалось, что за нами следят, — проговорила она, — Но теперь всё прошло. Тауриэль поднялась на ноги и всмотрелась в окружавшую их черноту. Кили медленно подошёл, встал с ней рядом. В глубине сознания появилось какое-то ощущение, и он никак не мог его уловить — как нечёткая мысль, отпечаток картинки, которая уже начала пропадать. Он подавил дрожь. Здесь, так близко к горному хребту, где кишмя кишели гоблины и обитало много других невероятных злобных существ, можно было ожидать только беды. — Может, нам стоит уйти? — спросил Кили. После долгого перехода было бы неплохо немножко вздремнуть, но теперь он уже начинал чувствовать тревожное предвкушение, тело и разум взбодрились и были готовы к действиям. Тауриэль повернулась и смотрела на него, очевидно, оценивая возможности. — Тебе нужно отдохнуть, — наконец сказала она. А когда он возразил, что может идти всю ночь напролёт, если нужно, добавила — Минуту назад ты уже почти спал. Я не готова рисковать и ввязываться в бой, когда ты измотан. И ты тоже не должен. Судя по её тону, спорить было бесполезно, поэтому Кили нехотя согласился. Он знал, что она права. Какой от него толк, если он едва стоит на ногах? Но это не означало, что всё это должно ему нравиться, и он даже поймал себя на мысли, что завидует её эльфийской выносливости. — Это всего на пару часов, — Тауриэль постаралась его успокоить, заметив его мрачное настроение, — Мы снова отправимся в путь, когда будет ещё темно. Может, ночью у нас будет больше шансов поймать то, что там прячется. Кили неохотно кивнул. Прежде чем устроиться поудобнее, он взял её руку в свою и провёл пальцами по краю кольца, которое она носила на указательном пальце. — Обещай, что не станешь делать глупости, пока я буду спать, — сказал он, — Например, не пойдёшь туда одна. Тауриэль повернула голову, чтобы взглянуть на него, и Кили понял, что где-то в глубине души она и в самом деле думала об этом. На её лице появилось виноватое выражение. — Не буду, — искренне пообещала она и повернулась всем телом, чтобы обхватить ладонями его лицо и нежно поцеловать. Прикосновение её губ к его было соблазнительным, но он каким-то чудом сумел справиться с почти непреодолимым порывом её обнять. Вместо этого он опять растянулся на земле и заставил себя расслабиться, пока Тауриэль бдительно оберегала его. Кили показалось, что он только что закрыл глаза, когда эльфийка разбудила его. Однако по положению луны и по тому, что теперь небо было светлее, чем тогда, когда он лёг, стало понятно, что прошло уже несколько часов. После короткой заминки, чтобы прийти в себя, гном был уже в полной боевой готовности. Они молча собрали свои немногочисленные пожитки, а потом он пошёл следом за Тауриэль по тропинке, которая привела их на небольшую возвышенность вдоль реки. Они почти не говорили друг с другом, чтобы двигаться как можно тише и незаметнее. Но Кили и без слов понимал, что Тауриэль держится настороженно. Пока он спал, не случилось ничего необычного, иначе она бы сказала ему об этом, но что-то явно происходило поблизости, и у него было предчувствие, что совсем скоро они узнают, что. Почва у них под ногами по-прежнему поднималась вверх, и когда они добрались до вершины, то повернули на северо-запад и пошли вдоль реки, которая протекала внизу. Здесь из земли повсюду торчали большие валуны, и они использовали их, чтобы укрыться от тех, кто мог наблюдать за ними внизу. После почти часа такой ходьбы Тауриэль вдруг остановилась и скорчилась у одного из больших камней. Кили встал позади, тоже опустился на колени. Заглянув ей через плечо, он увидел то, что заставило её остановиться — слабые отблески поднимались оттуда, где земля опять круто обрывалась вниз, к реке. Тауриэль повернулась и посмотрела на него: она резко дёрнула головой, говоря, что нужно идти дальше, но осторожно. Аккуратно, стараясь не издавать звуков, они дошли до конца хребта, пока не легли плашмя на живот, чтобы иметь возможность смотреть на равнины внизу, не выдавая себя. Они не удивились, когда увидели, что свет, который они заметили раньше, исходил от нескольких костров, горевших в лагере гоблинов. Неожиданным стало то, насколько он был велик — гоблины копошились в нём, как муравьи. В самом центре Кили заметил пару крепких деревянных столбов, у подножия которых скорчились тёмные тени. Он понял, что это были люди — люди, привязанные к столбам. С высоты нельзя было увидеть, живы они или нет, но для Кили это не имело большого значения. От одного вида этой гнусности у него закипела кровь. — Их слишком много, — процедил он сквозь зубы, — Мы не сможем одолеть всех. Кили вспомнил, как он и другие из отряда Торина стояли перед королём гоблинов и его солдатами. Бойцы из них были так себе, это уж точно, но всё равно, выбраться из их логова живыми им помогла капелька магии и изрядная доля удачи. Сейчас их было только двое и рядом не было мага, который мог вмешаться и спасти их, если что-то пойдёт не так. Тауриэль помолчала, и Кили почти что слышал, как мечутся мысли у неё в голове. — Может быть, нам не придётся убивать всех, — медленно проговорила она, — Может, будет достаточно одолеть всего одного, нужно только правильно выбрать. Кили нахмурился, пытаясь понять, о чём она говорит. Он отвернулся от ужасного вида пленников и проследил за её взглядом до единственной палатки в лагере. Вход был занавешен такими грязными тряпками, каких он ещё никогда не видел, а может, они просто сами по себе были чёрными. На истрёпанной ткани плясали тени — внутри кто-то двигался. — Не сомневаюсь, что там их главарь, — заметила Тауриэль, — Предлагаю отрубить змею голову, а остальные пусть сами сожрут друг друга. Было слишком темно, чтобы разглядеть такие мелочи, но Кили живо представил, как блестят её глаза, когда она говорила эти слова. Махал, до чего же сильно он любил эту великолепную воительницу. — Может получиться, — сказал он взволнованным голосом, — Конечно, они достаточно тупые, чтобы сцепиться друг с другом, когда не останется никого, кто мог бы удержать их в узде. Эльфийка нетерпеливо кивнула. — Вот именно. Если сделаем всё быстро, то сможем выбраться раньше, чем они поймут, что случилось. Тогда мы сможем отсюда наблюдать за суетой, которая начнётся внизу. Кили не смог удержать ухмылку. — Такой план мне по душе, — сказал он, и тут же вспомнил кое-что, — А что, если они уже знают, что мы идём? Если раньше за нами действительно следили, нас могут ждать. Тогда это может быть западня. Тауриэль покачала головой. — Не думаю, что это они следили за нами. Если бы это было так, они бы уже пришли сюда, потому что эти твари совершенно неуправляемые, — эльфийка оглянулась через плечо и посмотрела в темноту позади них, — Нет, что бы там ни было раньше, оно просто наблюдало. Может, это и не враг вовсе, оно просто хотело убедиться, что мы не опасны. Кили нутром чуял, что тут всё не так просто, но и со словами Тауриэль о гоблинах сложно было не согласиться. Пока что у них было преимущество неожиданности, и другого такого удобного случая для нападения может и не случиться. — А что с пленниками? — снова спросил он и ещё раз взглянул на жалкие тени. Если, как и сказала Тауриэль, там начнётся драка, эти бедолаги окажутся в самом центре и не смогут себя защитить, если, конечно, они ещё живы. — Мы останемся рядом после того, как устраним главаря, и как только появится возможность, сделаем для них всё, что в наших силах, — она посмотрела на него, гадая, о чём он думает, — Мне тоже не нравится надолго оставлять их в опасности, но мы не можем рисковать собой из-за них. Ты же понимаешь это, правда? Вот так, яснее ясного. Не нужно геройствовать ради тех, кто может оказаться врагом. — Понимаю, — Кили коротко кивнул. Она, конечно, права, однако ему всё равно это не нравилось. Несколько секунд он рассматривал лагерь внизу, — Кажется, лучше всего подойти к палатке с северо-западной стороны, согласна? — Так и есть, — подтвердила Тауриэль, — Нам придётся сделать небольшой круг, но не попасться им на глаза будет совсем не сложно. Кили тоже заметил несколько кустов и невысоких деревьев, растущих вдоль северной границы лагеря. В темноте в них можно будет укрыться. — Ладно, тогда давай приступим? Он хотел подняться, но в этот момент Тауриэль, до сих пор распластанная на земле, повернулась, схватила его за воротник и притянула к себе. Она крепко поцеловала его, её губы скользили по его рту с необыкновенной жадностью. Поцелуй продлился всего несколько секунд, но этого оказалось достаточно, чтобы у него перехватило дыхание, и он на секунду забыл, где находится. Когда она отстранилась, её глаза горели от возбуждения из-за того, что они собирались сделать. Кили ухмыльнулся. — Нам стоит почаще охотиться на гоблинов, если ты будешь так меня целовать. Тауриэль закатила глаза, но всё равно усмехнулась. — Подожди и увидишь, что будет, когда всё закончится. Потом она поднялась с земли и принялась спускаться вниз по склону холма, а гном остался стоять, открыв рот и глядя ей вслед. ********* Сказать, что пробраться в лагерь гоблинов незаметно было очень легко, было бы преувеличением, но они действительно не встретили каких-то особых трудностей. Они затаились в тени чёрного шатра, и Тауриэль вытерла клинок о траву, чтобы очистить его от крови двух стражников, которым не посчастливилось попасться им на пути. Рядом с ней Кили пытался заглянуть в одну из прорех в ткани палатки, чтобы узнать, что они могут найти внутри. Он повернул к ней голову и поднял руку, в которой не было меча. Сначала он выпрямил только большой палец, потом ещё два: средний и указательный. Тауриэль кивнула. Один главарь и два охранника. Одолеть их не составит большого труда. Самое сложное — сделать всё быстро, не привлекая внимания многочисленных врагов, которые сновали вокруг. Они тихо двинулись к задней части палатки. Если по дороге сюда сердце Тауриэль выпрыгивало из груди, то теперь она была совершенно спокойна. Она знала, как это сделать. И Кили тоже, он двигался с ней вместе, каждое его движение идеально повторяло её, и всё это без единого слова. Тауриэль видела, как его спина поднимается и опускается в последнем глубоком вздохе, а потом он наклоняется, приподнимая тяжёлый холст. Не теряя ни секунды, она упала на землю, перекатилась через себя в открытую щель и сразу вскочила на ноги. Кили ворвался следом, но, видя, что дело рискованное и мешкать нельзя, она без промедления бросилась на врагов. Двое солдат-гоблинов, склонившихся над картой, не ожидали нападения, а потому оказались на земле и испустили последние вздохи ещё до того, как гном поднялся на ноги в палатке. Их вожак — уродливая, коренастая тварь с серой кожей вскочил на ноги, опрокинув при этом стол. Он среагировал быстро, хорошенько прицелился и метнул в Тауриэль свой кинжал. Однако эльфийка оказалась проворнее; она не только успела увернуться, но и сама швырнула в гоблина один из своих мелких клинков, который проткнул ему руку. Вожак выпучил глаза и, зажимая рану, уже открыл свою мерзкую пасть, чтобы наверняка зареветь от боли и ярости, но не успел даже пикнуть, как на него налетел Кили и сбил с ног ударом кулака в рёбра. Гоблин упал навзничь и последнее, что он увидел, были бешеные глаза гнома, прежде чем тот воткнул свой меч ему в грудь. Тяжело дыша, Кили повернулся к Тауриэль, и они широко улыбнулись друг другу, ощущая короткую радость от этой победы. — Не так уж и сложно, правда? — Кили вытащил клинок из тела у своих ног. — В самом деле. Впрочем, мы ведь и так знали, что самое трудное ещё впереди, — ответила Тауриэль. Она подошла к опрокинутому столу, быстро изучила карту, которую смотрели гоблины. Она без труда нашла в центре карты Мглистые горы и несколько красных и чёрных отметок, растянутых по всей длине горного хребта. Может, это их крепости? Эльфийка торопливо сложила карту, сунула её за пояс, надеясь, что не потеряет её в той неразберихе, которая скоро может начаться. Обернувшись, она увидела, что Кили приподнял ткань палатки в том самом месте, где они вошли внутрь. — Лучше, давай перейдём к делу, — он подождал, пропуская её вперёд. Тауриэль в последний раз оглядела шатёр, чтобы убедиться, что не осталось ничего, что стоило взять. Но вокруг было пусто, оружие гоблинов было бесполезным по сравнению с их собственными мечами и луками. Она быстро нырнула под брезент и выбралась в ночь, пригнувшись, как только оказалась снаружи, и ожидая, когда Кили догонит её. Рядом с палаткой никого не было, и Тауриэль решила не отступать от первоначального плана и отойти назад, туда, откуда они пришли, а потом затаиться и ждать, пока остальные не найдут тело убитого главаря и не начнут грызться друг с другом за власть. Она ещё не успела отойти от палатки, как в ночной тишине раздался резкий трескучий звук, за которым последовал пронзительный крик, от которого холодела кровь. Кили схватил её за руку, рывком притянул к земле, удерживая железной хваткой, пока они осматривались, пытаясь понять, откуда пришёл звук. Когда Кили резко втянул воздух, она проследила за его взглядом в сторону пленников, которых они раньше видели с высоты. Вероятно, один из гоблинов решил, что сейчас самое время помучить своих жертв и стоял, нависая над несчастной сгорбленной фигурой, а в его руке висел длинный кнут. Ещё до того, как Кили успел шевельнуться, Тауриэль угадала, что он будет делать, и повернулась, чтобы схватить его за плечи — не только, чтобы удержать на месте, но и для того, чтобы не дать ему двигаться. — Не надо, — проговорила она, — Если мы вмешаемся сейчас, через секунду они все набросятся на нас. У нас не будет ни единого шанса. Её собственное сердце обливалось кровью оттого, что приходилось принимать такое решение, но ей нужно было оставаться разумной. Кили посмотрел на неё тоскливым взглядом. — Посмотри на него. Он же почти мальчик. Это была правда. Издалека рассмотреть пленника было нельзя, однако его небольшой рост наводил на мысль, что он ещё очень молод. Тауриэль стиснула зубы. — Кили, мы не можем, — настойчиво повторила она, хотя всем своим существом хотела пойти и воткнуть меч в эту отвратительную злобную тварь. Гном крепко сжал губы, в его глазах появился упрямый блеск. — А что, если мы отвлечём их? — предложил он. — Тогда это должно быть что-то очень большое, — пробормотала Тауриэль, обдумывая разные варианты. Потом она покачала головой, — Но нет. Это очень опасно. Мы должны подождать, пока они найдут тела — это займёт их настолько, чтобы мы смогли добраться до пленников. — Ну что ж, — в голосе гнома появились опасные нотки, — Наверное, придётся немножко их к этому подтолкнуть. Тауриэль нахмурилась, она хотела спросить, что он имеет в виду, но заметила, как его взгляд остановился на одном из факелов, расставленных тут и там для освещения. — Кили, не надо, — повторила она, но уже не так уверенно, как раньше. Она напомнила себе, что больше не живёт в Лихолесье, не служит королю, который готов терпеть любое зло, лишь бы оно не касалось его самого или его подданных. Она вольна принимать свои собственные решения, и если это значит вступить в бой с небольшой армией гоблинов, когда рядом один только безрассудный муж — значит, так тому и быть, и никто не сможет ей помешать. Кили внимательно смотрел на неё, и его физиономия расплылась в широкой улыбке, когда он увидел, как её решимость сначала дрогнула, а потом в конце концов и вовсе дала трещину. Тауриэль фыркнула и закатила глаза. — Это всё равно очень опасно, — сказала она, — Но ты можешь идти, я прикрою. Вместо задора в его лице появилась нежность. — Не сомневаюсь. Она улыбнулась ему, и гном повернулся, чтобы исчезнуть за стенкой шатра, а через минуту вернулся с факелом в руке. — Готова? — спросил он. — Настолько, насколько это вообще возможно. Кили наклонился, ткнул факелом в нижний край палатки. Как только полотно вспыхнуло, он бросил факел, и они отступили в тень, спрятавшись за перевёрнутой пустой телегой. Тяжёлая ткань шатра горела медленно, но скоро пламя стало достаточно сильным, чтобы привлечь толпу, как маяк в темноте. Когда гоблины собрались гурьбой у палатки и начали галдеть и вопить, потому что наверняка нашли тело вожака внутри, эльфийка и гном вышли из укрытия и осторожно направились к пленникам. Теперь, как и в прошлый раз, путь тоже оказался свободен, а несколько гоблинов бежали в другую сторону и не заметили их. Тауриэль подумала, что в кои-то веки им повезло. Как и следовало ожидать, именно в этот момент всё пошло наперекосяк. Добравшись до столбов, к которым были привязаны пленники, Кили сразу встал на колени перед обмякшим телом, проверяя признаки жизни. В это время Тауриэль пыталась оценить обстановку. Она насчитала ещё четверых пленных, двое из которых были явно мертвы. Она уже собиралась протянуть руку к ближайшему телу, как вдруг отвлеклась, уловив движение слева. Последний из пленников поднял голову; мутные, налитые кровью глаза пытались её рассмотреть. Он судорожно вздохнул, когда понял, что она не одна из его мучителей. Его губы зашевелились, но он не смог выдавить из себя ни звука. Тауриэль быстро опустилась на колени, наклонилась ближе к его лицу, чтобы лучше слышать. — Моя дочь, — захрипел он, — Спасите её. Эльфийка повернула голову, чтобы взглянуть на Кили и другого пленника, и действительно, когда гном откинул капюшон коричневого плаща, оттуда показались длинные чёрные локоны, которые обрамляли красивое лицо с такой же смуглой кожей. Это был не мальчик, а девушка. Её глаза были закрыты, но она уже начала шевелиться, пока Кили продолжал осматривать её раны. Разорванный сзади плащ открывал окровавленные дыры на одежде — ткань была разрезана в тех местах, куда попадал гоблинский хлыст. От увиденного Тауриэль сжала зубы и опять повернулась к человеку перед собой. — Мы спасём вас обоих, — сказала она, решимость пересилила все сомнения в том, что их план может провалиться, — Вас и всех, кто ещё жив. Она посмотрела на остальных, но мужчина мотнул головой. — Все мертвы, — простонал он хриплым, ломким голосом, — Мои сыновья. Тауриэль закрыла глаза. — Мне очень жаль. Стараясь, чтобы эмоции не мешали ей действовать, эльфийка подалась вперёд и начала распутывать верёвки, которыми пленник был прикручен к деревянному столбу. Краем глаза она видела, что Кили делает то же самое с его дочерью. Они почти закончили, когда в ночи прозвучал злобный рык. В один миг Тауриэль вскочила на ноги; круглые от ужаса глаза смотрели, как из тени выскочил гоблин-мучитель. Он кинулся к гному и девочке, а за ним по пятам неслись ещё пятеро. Она выхватила из-за спины лук, но не успела прицелиться, как гоблин уже поднял свой чудовищный хлыст, нацелил в едва живую девушку и с силой опустил его. Казалось, время замедлилось, пока Тауриэль смотрела, как Кили бросается в сторону и оказывается перед девчушкой, закрывая её от гоблина своим телом. Концы кнута хлестнули его, когда он ещё двигался, и от звука соприкосновения кнута с его телом у неё в горле поднялась желчь. Гном упал — удар был такой силы, что чуть не выбил из него дух. А потом случилось сразу много всего. Тауриэль наконец-то смогла хорошенько прицелится и выпустила стрелу. Та воткнулась гоблину в руку, которую он поднял, явно собираясь ударить вновь. Гадёныш заверещал от боли, но не успел понять, откуда на него напали, как что-то огромное выскочило из темноты, сбив с ног растерянного врага. Уже нацелив следующую стрелу, Тауриэль застыла, пытаясь понять, что видит. Из клубка на земле ей наконец удалось различить смутно знакомую фигуру — большую, лохматую. Без сомнения, это был лихолесский волк — тот, которого Кили спас во время драки с пауками. Он яростно бросался на гоблина, явно собираясь вонзить в шею уродливой твари свои острые клыки. Тауриэль вышла из ступора. С этим врагом было покончено, но оставались другие. Она быстро выпустила несколько стрел, уничтожив кучку гоблинов, которые прибежали с тем, что с хлыстом. Как только последняя стрела поразила цель, она повернулась к лежавшему на земле гному. Умом она понимала, что его рана не может оказаться смертельной, но в груди всё равно всё сжималось от страха перед тем, что она может найти. На секунду она забыла, как дышать, когда увидела, что волк, очевидно, уже покончил с гоблином и теперь нависает над Кили, который до сих пор лежал без сознания. Она двинулась к ним, но остановилась, когда волк поднял огромную, косматую голову, зыркнул на неё угрожающим взглядом, а потом грозно зарычал. Ей безумно хотелось броситься к Кили на помощь, однако она заставляла себя оставаться на месте, чтобы понять, что происходит. Как только она хорошенько рассмотрела волка и оценила его позу, то поняла, что он не собирается нападать на гнома — он его защищает. Тауриэль вытянула руки; она надеялась, что этот жест покажет, что она не представляет угрозы. — Я не желаю тебе зла, — успокаивающе сказала она, — Ты спас его, не дал причинить ещё больший вред. И за это я всегда буду перед тобой в долгу. Волк долго, внимательно смотрел на неё, потом наконец расслабился. Он повернулся обратно к Кили и продолжил тыкаться огромной мордой гному в шею, легонько подталкивая. Прошло несколько минут, а потом Кили шевельнулся, мотнул головой из стороны в сторону. Тауриэль сразу шагнула ближе, сдерживая желание отодвинуть волка, чтобы опуститься на колени рядом с мужем, когда он придёт в себя. Но вместо этого она наклонилась над зверем, глядя на Кили сверху вниз. Веки гнома задрожали, открылись. Большинство из тех, кто, очнувшись, увидел прямо перед лицом голову огромной зверюги, перепугались бы до смерти, но Кили только чуть вздрогнул и тут же успокоился. — Ой, — сказал он так, будто бы это была самая обычная вещь в мире, — Это ты. Волк ещё мгновение смотрел на него, а потом, вероятно, довольный тем, что увидел, оглянулся на эльфийку и отошёл в сторону, чтобы дать ей возможность наконец-то позаботиться о своём муже. Тауриэль опустилась на колени рядом с Кили, быстро осмотрела его раны. Вдоль правого бока тянулись уродливые порезы там, где кнут порвал одежду. Она мысленно перебирала травы, которые могли понадобиться для лечения, а заодно проверяла, не пострадала ли его голова. Волосы на затылке слиплись от тёмной крови, но совсем немного, и когда она заглянула ему в глаза, они оказались ясными, так что все её опасения о том, что у него могут быть более серьёзные травмы, рассеялись. Тауриэль чувствовала облегчение, чувствовала, как напряжение оставляет её. Она испустила дрожащий вздох и наклонилась вперёд, прикасаясь своим лбом к его. Кили поднял руки, обхватил ладонями лицо и приподнял её голову, чтобы посмотреть на неё. — Со мной всё хорошо, — заверил он, — А ты? Тауриэль судорожно кивнула, накрыла его руки своими. — Теперь да, — ответила она. Ей отчаянно хотелось поцеловать его, ещё раз убедиться, что с ним и вправду всё в порядке, но она понимала, что у них нет времени. Они по-прежнему находились посреди вражеского лагеря и не могли позволить себе ещё больше потерять осторожность. Как будто, чтобы напомнить им об этом, где-то поблизости раздался громкий грохот, и Тауриэль поняла — гоблины вопят от радости. Она быстро оттолкнулась от земли и встала, потянув за собой гнома. Они заметили, что недалеко от того места, где они стояли сейчас, один огонь, который они разожгли раньше, теперь разросся во много других костров — что ж, пусть армия гоблинов сожжёт свой собственный лагерь дотла. Пока они стояли и смотрели на царящий вокруг погром, волк подошёл к ним и встал рядом, наблюдая за всем с таким же озадаченным интересом. Все трое повернулись на звук шагов позади. Человек, которого гоблины держали в плену, тем временем закончил отвязывать себя и свою дочь, и теперь эта пара осторожно приближалась к ним. — Спасибо вам, — сказал он, его тёмные глаза потеплели от благодарности, — За то, что спасли нам жизнь. Я — Лас’ол, а это моя дочь Сура. Мы оба вечно будем перед вами в долгу. Тауриэль склонила голову. — В этом нет необходимости, — сказала она, — Кроме того, до полной безопасности нам ещё очень далеко. В конце концов, они до сих пор стояли посреди гоблинского лагеря. — Кстати говоря, — Кили повернул голову, чтобы ещё раз взглянуть в противоположную сторону, — По-моему, мы привлекли ненужное внимание. Лучше бы поскорее убраться отсюда. Проследив за его взглядом, Тауриэль почувствовала, как засосало под ложечкой: от остальной банды отделился отряд гоблинов — один из них, вероятно, вожак, что-то орал и тыкал пальцем в их сторону. — Лас’ол, ты можешь сражаться? — спросила эльфийка, не отрывая глаз от бегущих к ним врагов, её мышцы напряглись в ожидании того, что должно было случиться. Лас’ол угрюмо кивнул и опустился на колени, чтобы вытащить клинок из руки одного из мёртвых гоблинов. — С удовольствием, — в его голосе слышалась жажда убийства, когда он подходил к дочери. — Вот и отлично. Тауриэль крепко сжала своё оружие. Это не будет изящная и лёгкая битва, но учитывая ситуацию, у них и правда может быть шанс. Поглядывала то направо, то налево, пока Кили, волк и Лас’ол становились рядом с ней, она думала о том, что они — самая удивительная и странная команда незнакомцев, которые сражались бок о бок. Скорее всего, так и есть, сказала она себе, а ещё смертельно опасная. С этой мыслью она ринулась в бой, обещая себе, что сделает всё, чтобы все они дожили до следующего дня.