Шесть особенностей Чуи Накахары.

Чуя был наглым, и все это знали. Он был самой алчной пешкой портовой мафии, но не такой бездумной, как Акутагава, потому что, несмотря на свои порой глупые решения, Чуя обладал здравым смыслом. У него на всë была причина. Дазай сказал бы, что наглость напарника и его собственный холодный ум уравновешивали ситуацию. Именно это сделало их командой, которую боялись в подполье: «Двойной Чëрный». Даже если иногда решения Накахары приводили его к неприятностям, он, казалось, никогда не извлекал из них жизненных уроков. Парни отправились на задание, где им пришлось остановиться на окраине небольшого городка далеко от Йокогамы, о котором Осаму прежде никогда раньше не слышал. Его даже не было на карте, а население, если верить шатену, составляло не более двухсот человек. Судя по всему, они вели кочевой образ жизни, но осели здесь, как будто пропустили неолитическую революцию много лет назад. Шатен и рыжий должны были заняться не людьми, а организацией, которая посягала на землю. Люди заплатили портовой мафии за защиту, и, несмотря на минимальную плату, Мори отправил на дело самый сильный дуэт. Кареглазый задавался вопросом, почему Огай так поступил, и единственное, что он смог заключить, это то, что у босса был альтернативный мотив. Такое часто случалось, но это было неприятно для Осаму, поэтому он должен был осторожно подходить к ситуации. Именно поэтому шатен был озадачен, узнав, что группа, угрожавшая деревне, была...Портовой мафией. Однако, в конце концов, это имело смысл. Мори гораздо больше выиграет от того, что убьëт жителей города и заберëт их деньги, чем от того, что они заплатят ему только половину. А чтобы проверить их, Мори хотел посмотреть, какими будут действия его и Чуи. Дазай изо всех сил старался скрыть то, что знает истинную причину, но это было легче сказать, чем сделать. — Это место ужасно маленькое, — Накахара пнул камень на обочине гравийной дороги и наблюдал, как тот полетел куда-то вниз по склону справа от них, — Что они вообще здесь делают? — Ну, если Чуе нужен урок истории, то деревни с таким образом жизни обычно занимаются фермерством, домоводством и земледелием, пока не вырастут в более сложное общество. Но, конечно, на это уйдут годы и десятилетия. Рыжик с отвращением сморщил нос. — Это чертовски печальный образ жизни. — Чуя, ну ты чего! Основатели Йокогамы очень много работали для нас! — Им же лучше, — фыркнул голубоглазый, когда они вошли в деревню. Конечно, шатен знал альтернативный мотив Мори с того момента, как он переступил порог населённого пункта, но не сказал партнёру ни слова об этом. — Здравствуйте. Это вы та помощь, которую нам прислали? — доброжелательно поприветствовала их женщина, как только они вошли в пределы деревни, — Не хотите ли чаю? Накахара посмотрел на Осаму, и тот пожал плечами. — Ну, полагаю, не вижу причин для отказа, — ответил он. Они разбили лагерь на окраине деревни, и, зная, что Чуя не хотел оставаться больше, чем на ночь, Дазай подговорил его поставить палатки. Женщина была примерно средних лет, и ее одежда, как и полагается в маленьком городке, оторванном от общества, была старомодной. Она привела их к одному из ближайших домов. Шатен пригнулся под дверью и захихикал, пока рыжику даже не пришлось нагибаться. Внутри коттеджа было уютно, как ни в одном другом месте, где бывал Дазай. — Вам нужна какая-нибудь информация, пока вы здесь? — предложила женщина, ставя перед ними поднос с чашками и садясь напротив. — Да, это вполне может пригодиться, —хмыкнул Осаму, прислонившись к столу. Женщина, похоже, не обратила внимания на его манеру поведения, но Накахара заметил и перебил его раздумья. — Когда начались нападения? — Ну, не так давно. Мы застали их на ранней стадии: воры проходили через все дома и грабили на предметы роскоши. Похоже, мы сделали правильный выбор, выбрав защиту Портовой мафии. Дазай сузил глаза. Или неправильный выбор. Чуя выглядел так, словно собирался открыть рот, чтобы задать следующий вопрос, но внезапно он сделал паузу и издал удивлëнный звук. Дазай приподнял бровь, а рыжик повернулся и увидел маленького ребенка, не старше младенца, держащегося за отросшие волосы того. Шатен предпочитал, чтобы они были такими длинными. — Что за...— он сделал резкую паузу,—..фигня? Кареглазый хихикнул, а хозяйка тепло улыбнулась. — Я приношу свои глубочайшие извинения, — она поднялась со своего места, чтобы забрать ребëнка, который вцепился смертельной хваткой в волосы Чуи, — она ещë недостаточно взрослая, чтобы знать манеры. —Всë в порядке, — сказал Чуя, напрягшись, когда девочка дëрнула еще раз. — Огонь! Огонь! — гордо объявила она. — Да-да, — заверила ребëнка женщина, наконец-то заставив еë отпустить волосы Накахары, к большому разочарованию Осаму, — Его волосы действительно похожи на огонь, не так ли? Рыжий покраснел, и шатен отметил, что позже обязательно будет дразнить его за это. — Итак. Вы случайно не знаете, из какой организации эти люди— Чуя попытался спросить снова, но ему помешали, когда ребенок вдруг плюхнулся к нему на колени и стал делать хватательные жесты перед чужим лицом. Дазай открыто хихикал над ситуацией, и, что самое интересное, Накахара не мог даже пошевелиться, чтобы толкнуть его со злости, так как его руки были заняты ребенком на коленях. Она извивалась, и, наконец, рыжик сдался и поднëс еë к своему лицу, чтобы она могла пощупать его щëки и нос. Осаму проследил за выражением лица своего партнера, и оно было не гневным или раздраженным, а удивительно ласковым. Шатен предполагал до этого, что тот должен уметь ладить с детьми, учитывая, что коротышка был вожаком овец, но это было всё равно неожиданно. — Простите, — снова извинилась женщина, но голубоглазый лишь отмахнулся от неë, показывая, что всё в порядке. — Как тебя зовут? Спросил он у маленькой девочки, которая совсем недавно пыталась выколоть ему глаза. — Х-хонока, — произнесла та, заикаясь. — Хонока, — повторил Чуя, — это очень красивое имя, Хонока. Девочка покраснела, а Дазай ухмыльнулся. — Ну и очаровашка же ты! Не так ли, слизняк? Настроение Накахары сразу же изменилось, когда он посмотрел на Осаму. — А ты бля..чертовский идиот. — Следи за языком, Чуя, здесь присутствуют дети! Они покинули коттедж, когда солнце уже начало садиться, но это означало, что их работа только началась. Дазай предпочëл бы, чтобы Чуя не патрулировал город в одиночку, но если бы он был там, чтобы защитить их, тогда Накахара был бы тем, кто охранял бы их и высматривал любую подозрительную активность, в то время как Осаму держался в стороне и наблюдал издалека. Как они обычно это делали. Но, к несчастью для шатена, рыжик узнал об этом плане только несколько часов спустя. Не знал, как именно, но увидел штурмовой отряд вдоль границ и узнал их униформу, поскольку они принадлежали портовой мафии. Он заметил со своего места, сидя на дереве и наблюдая, а когда Дазая внезапно ударили по лицу, он знал, что Чуя был разгневан. — Ау! — крикнул шатен, потирая больную щëку, — ты ведь не хотел сбивать меня с дерева, Чуя? Он поднял глаза на рыжика, чтобы увидеть это алое свечение, охватившее его тело. Голубоглазый выглядел абсолютно взбешëнным, после чего схватил высокого за воротник и потащил, чтобы приподняться. — Ты знал, не так ли? Он зарычал в лицо напарника, как бешеная собака. А Осаму лишь невинно моргнул. — Знал что? И снова был брошен на землю, уже окончательно. Завтра у того точно будут синяки. — Портовая мафия — это те, кто нападает на этих людей! — Накахара крикнул громче, чем было нужно, учитывая, что они должны были прятаться, — А что, разве мы не должны быть теми, кто их защищает? Дазай поднялся с земли и отряхнулся, как только сияние покинуло тело Чуи. — Я полагал, что разум Чуи уже уловил эту мысль. Это тест от босса, чтобы посмотреть, что бы мы сделали в экстренной ситуации. Рыжий оглядел шатена и, должно быть, увидел правду в его словах, потому что сжал руку в кулак. — Босс ожидает, что мы позволим убить всех этих людей, когда наша работа — защищать их? — Это выбор, Чуя — мафия или город, в котором ты никогда не жил. Осаму знал, что у Накахары будут проблемы с этим решением, потому что его партнёр был самым преданным человеком, которого тот когда-либо знал, и у него также был сильный моральный кодекс. Голубоглазый был верен портовой мафии на втором месте, а к первому относил свои принципы морали, и это было то, что проверял Мори. Чуя не прошëл тест. — Перестань, Чуя. Мы мафиози, мы не герои, — убеждал Дазай, но слова больше не доходили до его партнëра. — Мне насрать, — кипел рыжик, — они этого не заслуживают. В воспоминаниях шатена вспыхнул ребëнок, которого держал голубоглазый, и Осаму понял, что ему не удастся отговорить Накахару. — Тогда, я думаю, ты знаешь о последствиях? Тот лишь кивнул. — Меня не волнуют последствия. И ушëл. С его стороны было разумно не вступать в бой напрямую с командой, чтобы избежать потерь среди своей собственной команды. Чуя просто предупредил горожан об эвакуации, и Дазай со своего насеста на дереве внимательно наблюдал, как рыжий взял маленькую девочку, которую он ранее держал на руках, и помог ей воссоединиться с матерью. Шатен задавался вопросом, стоит ли это того.

***

В конце концов, после того, как они прибыли с миссии, для голубоглазого это того стоило, несмотря на праведный гнев босса. Они отчитались перед ним вместе. Оба выпрямились, когда взгляд Мори задержался на них, а затем остановился на Чуе. — Осаму, насколько я понимаю, ты не остановил Накахару в его попытке спасти людей? — спросил босс, и Дазай почувствовал, как напрягся. — Нет, я не оста— — Он пытался, — прервал Чуя, и Дазай поднял бровь. Напарник...защищал его? — Он пытался отговорить меня от этого, так что это был мой чëртов выбор. Дазай следовал приказам, даже если они были завуалированными, а я — нет. Осаму задавался вопросом, знал ли Накахара о реакции на возможность наказания. Видел ли он это, когда впервые пришёл сюда? Это, безусловно, объясняет, почему он закрыл рот постфактум… — Понятно, — промурлыкал Огай, а его скальпель поблëскивал в тусклом освещении, — тогда, Дазай, ты можешь идти домой и немного отдохнуть, но я должен попросить Чую остаться подольше, если у него нет никаких планов на потом. Шатен заметил, как напряжëнно рыжик кивнул головой. — Тогда один из вас свободен. Осаму чопорно поклонился и отвернулся от босса, бросив на Накахару один долгий взгляд, прежде чем выйти из кабинета. Кареглазый ничего не мог поделать в такой ситуации: это должно было произойти так или иначе. Тем не менее, он обнаружил, что ждëт у двери босса, бросив свирепый взгляд на двух охранников перед входом, которые быстро притворились, что не видят его. И он ждал. И ждал. И подождал ещë немного. Пока шатен не посмотрел на свои часы и не увидел, что прошло около получаса. Обычно Мори к этому времени уже был бы готов. Дазай уставился на дверь с того места, где он сидел у стены, и не увидел никакого движения, а когда он напряг слух, то не услышал никаких звуков. Мори сделал стены звуконепроницаемыми, но иногда сквозь них можно было услышать крики его подчинëнных. Он не услышал ни звука от Чуи. Как раз в тот момент, когда тот был уже готов попросить одного из мужчин просунуть голову в комнату и сделать всë возможное, чтобы в него не бросили скальпель, дверь приоткрылась, и Накахара выскользнул наружу. Осаму встал и немедленно просканировал состояние партнёра. Их наказания, очевидно, различались, потому что, когда шатен получал своë, он всегда выходил со свежими бинтами и, казалось, ни в малейшей степени не пострадал. Рыжик отличался тем, что его одежда была в лохмотьях, запачканная кровью от многочисленных порезов, которые теперь украшали худое тело. Порезы были недостаточно глубокими, чтобы накладывать швы, но их было много, и если на них нанести дезинфицирующее средство… Дазай сразу понял цель Мори. Он хотел, чтобы в тот день Чуя вышел из штаб-квартиры избитым на всеобщее обозрение. Он хотел, чтобы коротышка пережил это унижение. И это было, по крайней мере, одной из вещей, которую высокий мог остановить. Осаму поднялся с земли и лениво задался вопросом, почему он помогает Накахаре, когда получил прямое наказание от босса, но, на самом деле, рыжик делал то же самое для него много раз. — Как все прошло? — спросил шатен скорее для того, чтобы оценить психическое состояние партнёра на данный момент, чем из искреннего любопытства. — Как и следовало ожидать, — ответил Чуя несколько вяло; его голос звучал грубо и почти пропал. Он тяжело прислонился к стене, чтобы отдышаться, и даже не протестовал, когда Дазай взял одну из его рук, чтобы закинуть себе на плечи. Он был не в лучшей форме, но «Двойной Чëрный» имели дело и с худшими. — Ты..— начал шипеть рыжик, когда они случайно столкнулись бëдрами по пути к гаражу, — ты не должен был этого делать, это только моя вина... — Ты просто делал то, что считал правильным, — вмешался Осаму, и Накахара был не в состоянии управлять своим мотоциклом, поэтому кареглазый махнул одному из водителей, чтобы тот остановился, — однако такое отношение может привести к неприятностям в подобных местах. — Да, — мрачно согласился голубоглазый, — я знаю. — Но ты все равно продолжишь это делать? Чуя промолчал, и Дазай воспринял это как «да». На протяжении всей поездки на заднем сиденье Накахара смотрел на улицу и прятал вздрагивания при каждом толчке машины, пока Осаму давал обрывочные указания относительно квартиры голубоглазого. Шатен не привык к тишине, но сейчас он смирился с этим. — Теперь ты можешь идти к себе домой, — проворчал рыжик, выскальзывая из машины, но Дазай уже был на другой стороне, помогая Чуе. — Извини, Чиби, мне скучно, и хочу побеспокоить тебя в этот раз. Рыжик хмыкнул, и шатен был уверен, что тот понял истинный смысл его слов. В итоге они пошли к квартире Накахары чëрным ходом, чтобы никто не вызвал полицию, и по дороге Осаму не обращал внимания на болезненные звуки своего напарника, пока они не наткнулись на его большую ванную. Они знали порядок действий. Они делали это уже множество раз. Чуя поставил воду в ванне на подогрев и зашипел, опускаясь в воду, пока Дазай с болезненным восхищением наблюдал, как кровь, вытекшая из его ран, смешивалась с водой, придавая ей грязный багровый цвет. Коротышка прислонил голову к фарфоровой стенке, пока высокий собирал медицинские принадлежности, и двадцать минут спустя, после того, как он убедился, что вода окончательно остыла, Осаму постучал по голове Накахары, чтобы разбудить его, и наклонился, чтобы выключить кран с водой. Их рутина продолжалась. Рыжик, полусонный, натянул шорты и сел на лавочку, зловеще молча. Шатен же перевязывал его бинтами и дезинфицировал порезы. — Теперь Чуя подходит мне! — объявил Дазай, отстранившись, и Чуя посмотрел в зеркало, чтобы увидеть своë забинтованное тело. — Я полагаю, — фыркнул Чуя, совершенно без энтузиазма. Осаму собрал припасы и толкнул Накахару локтëм в колено. — Ты планируешь сделать это снова? — спросил он во второй раз. — Я сделаю то, что должен, — незамедлительно ответил рыжик. Шатен прищëлкнул языком. — Знаешь, это не приведёт тебя ни к чему хорошему в Портовой мафии. — Мне наплевать, — его напарник соскользнул со столешницы и, спотыкаясь, направился к своей кровати, — я не жалею о своих решениях и не буду сожалеть сейчас. — Какое дерзкое поведение, — съязвил младший, и старший пожал плечами. — Разве не это делает нас хорошим дуэтом? Дазай сделал паузу. Он предположил, что Чуя был прав. В ту ночь «Двойной Чëрный» спал вместе.

***

— Это наш единственный шанс! Рыжий кричал, перекрывая звуки стрельбы, как будто шатен просто не слушал его. На самом деле, это было не так. Его глаза были сосредоточены на враге со своего места за деревом рядом с напарником. Кора раскололась в опасной близости от его лица, когда пуля вонзилась в дерево. — Нет, — отрицал кареглазый, — это последнее средство, нужно придумать другой план. — Когда? — Накахара взял Осаму за плечо и развернул лицом к себе, — До или после того, как нас, блять, пристрелят?! — Мы не знаем пределов твоих способностей настолько, чтобы идти против такой большой группы, — возразил Дазай, но он знал, что это было напрасно, потому что, как только Чуя принимал решение, он редко его менял. — Ну, мы могли бы с таким же успехом выяснить это сейчас, а? Рыжий свирепо ухмыльнулся, как будто стал кровожадным, и шатен знал, что всë это было напоказ. Они попали в засаду. Дуэт и раньше несколько раз попадал в засаду, но это был один из немногих случаев, когда он действительно был застигнут врасплох. Дерево за спиной Дазая застонало, как будто оно могло упасть в любой момент, и Чуя издал знакомый звук, когда пуля едва задела его плечо. Он придвинулся ближе к партнёру, и кожу шатена покалывало. — Я собираюсь использовать это, нравится тебе это или нет. Прошипел рыжик в опасной близости к его уху. Накахара встал, и теперь, когда он не прикасался к Осаму, его гравитация активировалась, блокируя пули и создавая безопасное укрытие, пусть хотя бы и на мгновение. — Тебе лучше держаться рядом со мной, — Чуя посмотрел на него сверху вниз, когда снимал перчатки. Дазай небрежно прислонился спиной к дереву. — Чуя не ведëт себя, как верный пëс и не следует инструкциям. Накахара присел перед ним на корточки, и шатен взял его перчатки. — А я думаю, что веду себя чертовски лояльно, спасая твою задницу. Да, лояльно странно и по-своему, потому что Чуя всегда был неуправляем. Злополучные слова слетели с губ Чуи, когда он столкнулся лицом к лицу с врагами, море из которых безжалостно стреляло. — Что ж, даровавшая мне тёмную немилость, не стоило снова меня будить... Дазаю много что не нравилось. Ему не нравилось ходить вокруг Мори во время разговора. Ему не нравилась работа, которая длилась больше одной ночи. И больше всего ему не нравилось, когда эта фраза срывалась с губ Чуи. Окружающий их лес быстро превратился в «нулевую точку», вспыхнув демоническим красным цветом. Деревья вокруг них были уничтожены и рассыпались в прах, а безумный смех рыжего звучал громко и отчетливо. Это тоже было одной из многих вещей, которая не нравилась шатену. Смех, который не принадлежал его партнёру. Осаму чувствовал вкус меди на языке, и его нутро опускалось каждый раз, когда Накахара высвобождал свою истинную силу. Кареглазый наблюдал, как в считанные минуты отряд, угрожавший их жизни, был разорван на части, а трупы — размазаны по такой же мëртвой траве, как будто те никогда и не были живыми. Для Арахабаки это была детская игра. Знакомая кровь начала сочиться из носа Чуи, и вскоре он сгорбился в странной позе, чтобы выкашлять еë на одного из упавших людей. Когда он поднялся на ноги, его горло не успело отдохнуть, как он снова расхохотался. Звук был похож на скрежет ногтей по меловой доске. Когда багровый цвет начал вытекать из белесых глаз рыжего и скатываться по щекам, шатен понял, что время пришло. Это был самый долгий срок, на который он отпустил Накахару. Ведь Дазай был слишком занят, любуясь разрушениями и резнëй, которые оставил после себя Арахабаки. Ему нужно было двигаться. Поднять ноги и спасти своего напарника. Но он не мог двигаться. Его ноги были заблокированы. Страх был чужд Осаму. Он никогда не испытывал этого чувства в своей жизни, но, глядя на умирающего Чую и на его разрушение, Дазай почувствовал небольшой толчок в груди. Арахабаки ещë долго смеялся, пока голосовые связки Накахары не огрубели от чрезмерного использования. Бог лишь продолжал издеваться над телом своего владельца. Шатен сильно прикусил язык и впился тупыми ногтями в ладони, пока не почувствовал только вкус крови. Это успокоило его. Он вскочил со своего места за перевëрнутым деревом, лишëнным коры, и низко пригнулся, чтобы избежать бурных ветров, пока наконец не пронесся мимо туманности разрушения и не проник в ядро. То ли Арахабаки не видел в нëм угрозы, то ли ему было всë равно, но он заметил Дазая только в самый последний момент. На долю секунды Осаму увидел его. Боль в глазах, которые не принадлежали Накахаре, прежде чем он схватил Чую за запястье. Как будто переключился. Окружающее их пространство приобрело глубокий синий цвет, больше не искажаясь, а звон в ушах Дазая утих. Почти сразу же Чуя упал, что было для них в новинку, потому что в другие разы ему удавалось подняться самостоятельно с помощью шатена. — Чуя? Спросил Осаму, опуская Накахару на землю и придавая его необычно хромому телу более удобное положение. Ответа не последовало. — Чуя.. Попытался он снова, слегка шлëпнув рыжика по измазанной кровью щеке, и его ресницы затрепетали. Он был без сознания. Это точно было нехорошо. — Чуя, мне нужно, чтобы ты посмотрел на меня. Осаму снова потрепал его по щеке, потому что не оставалось сомнений, что у Накахары была травма головы. На этот раз мутные голубые глаза открылись. — Хорошо, — одобрил шатен, и рыжик устало моргнул, а затем издал влажный кашель, от которого Дазай слегка поморщился. Кровь окрасила лицо Чуи в бордовый цвет и стекала по его подбородку. Это было ничто по сравнению с багровым цветом, покрывавшим всë его тело, однако шатен всë равно вытер кровь с его подбородка. — Чуя, у тебя внутреннее кровотечение. —чего раньше не случалось, когда рыжик использовал Порчу, — Мне нужно, чтобы ты не спал. Накахара, похоже, не хотел слушать указания, потому что его глаза снова начали закрываться. Осаму ударил его ещë раз, на этот раз с большей силой. — Десять минут. — Дазай вызвал подкрепление как раз тогда, когда знал, что Чуя воспользуется способностью, и примерное время прибытия сократилось вдвое, — Вот поэтому ты не должен быть таким наглым, слизняк. Ругань Осаму, видимо, сейчас волновала Накахару меньше всего, ведь он вдруг поднял ослабевшую руку, чтобы коснуться лица своего напарника, и когда шатен понял, что тот пытается добиться контакта кожа к коже, он поднял свою собственную руку и накрыл ею руку рыжика. Даже если так... — Ты все еще слышишь его? — спросил Дазай, — Даже при использовании моей способности? Чуя кивнул с трудом; его дыхание сбилось, как будто он собирался что-то сказать. Шатен терпеливо ждал, пока он придет в себя, и когда рыжий заговорил, его голос звучал увядшим, как цветок. — Я могу...Слышать его...Он — это я. Вырванные из контекста, эти слова могли бы сбить с толку, но Осаму хорошо их понял. Он знал, что Накахара страдает от Арахабаки внутри себя — один из главных недостатков обладания такой большой силой. — Нет, это не так, — быстро сказал Дазай, слегка встряхнув Чую, когда ему показалось, что тот снова сбился с мысли, — Арахабаки — отдельное существо, у которого исключительно злые намерения. Шатен отделил рыжика от Арахабаки, потому что, несмотря на противоположные убеждения его партнëра, они были совершенно отдельными сущностями. — Ага, — прохрипел голубоглазый, хотя по голосу не было похоже, что он с этим согласен. Он снова закрыл глаза. Следуя их новой рутине, Осаму ещë раз дал ему пощëчину. Когда Накахара поднял голову и посмотрел на парня, глаза его были пусты. В них не было привычного блеска, и у кареглазого пересохло в горле от этого взгляда. Он видел этот взгляд, когда смотрелся в зеркало. На напарнике это смотрелось неправильно. — Ты сдался? Чуя усмехнулся и слегка повернул голову, избегая взгляда Дазая. — Это...Я не могу... — Ты можешь, — Осаму стиснул зубы. Кровь, должно быть, уже окрасила их обоих, — ты не должен умереть сейчас. Это было бы эгоистично с твоей стороны, Чуя. Накахара негромко усмехнулся. — Лицемер. Это была чистая правда, но если шатен сам так долго искал способ умереть, то смерть рыжика раньше него была бы жестокой судьбой. — Если ты собираешься умереть, — продолжал Дазай, просто хватаясь за слова, чтобы удержать внимание Чуи на себе. Вдалеке к ним подъехала машина, — то хотя бы сделай это осмысленно. Может быть, двойное самоубийство? Осаму был рад увидеть, как в глазах Накахары снова появилась маленькая искорка, — маленькая, но появилась, — и его глаза расширились. — Ты...ты... Прежде чем он успел закончить свой вопрос, Хироцу стоял над ними, мрачно глядя вниз. шатен в последний раз потрепал рыжика по плечу, передавая своего напарника лидеру Чëрных Ящериц. — Подожди... — прохрипел Чуя и протянул руку к Дазаю, — Закончи...то, что ты говорил... — Тише, Чуя, я расскажу тебе позже, — сказал Осаму Накахаре, пока люди грузили последнего на заднее сиденье машины. Позже, в больнице, голубоглазый ничего не помнил. Такие нахальные решения однажды заставят Чую не выдержать, однако Дазай будет рядом, когда это произойдёт.